Гениальный не гений

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Сергиенко Владимир перепечатал из zavtra.ru
    3 оценок, 143 просмотра Обсудить (8)

    Гениальный не гений

    грандиозная выставка Василия Поленова в Третьяковской галерее

     

    4Оценить статью: 4 

     

     

     

    «Мне кажется, что искусство должно давать счастье и радость, иначе оно ничего не стоит».

    Василий Поленов.

    Что общего у картин «Московский дворик» и «Бабушкин сад», кроме того, что они созданы в одном и том же 1878 году Василием Поленовым? Общее - Арбатские окрестности, где происходит действие полотен и, если вы приглядитесь к левому углу «Московского дворика», то убедитесь, что в тени деревьев спрятался барский дом — тот самый, где тоскует бедноватая, а некогда - пышная вдова со своей внучкой. Поленов снимал квартиру в тех местах и, как всякий художник, схватывал всё маломальски интересное, перенося на холст. «Московский дворик» - более раскручен и узнаваем. В советские времена его часто публиковали в иллюстрированных журналах, вроде «Огонька», и зелёно-солнечный пейзаж с крестьянскими детьми (как из стихов Николая Некрасова!) служил визитной карточкой русского передвижничества. Но это — громкие слова, а в жизни было ещё прекраснее — репродукция «Московского дворика» украшала стены студенческих общежитий — рядом с Джокондой, Софи Лорен и группой Deep Purple. Деревенские жители тоже не отставали — бытовала своеобразная мода на стенные коллажи, и картины старых мастеров перемешивались с фотографиями, календарями и вырезками.  Поленов приятен всем — и высоколобым академикам, и людям, вовсе далёким от любого творчества. Сочно и радостно, а потому ветхость задворок не удручает. Природа как бы светится изнутри. Здесь тот вариант зелёного цвета, который Василий Кандинский трактовал, как энергичный — в противовес глубокому и — устало-пресыщенному оттенку, что мы видим уже в «Бабушкином саду». Эти сюжеты — на контрасте и — в связке. Мажор и минор. Сангвинический и меланхолический темперамент. Витальность крестьянского мира и - тоска уходящей натуры, дожитие в стенах обветшалого дворца.

    Именно поэтому грандиозную выставку Василия Поленова в Третьяковской галерее открывает «Московский дворик», а логически продолжает «Бабушкин сад»(на фото). Эта вещь — глубоко печальная. Достаточно посмотреть на разваливающийся фасад — родовитые госпожи унизительно бедны. И как напряжено лицо хорошенькой девушки с розовом платье! Хретоматийная бесприданница, не знающая, как быть — не то в омут, не то — с богатым купчиной в Париж на выставку. Бабушка в чёрном капоте мыслит: «Всё в прошлом», а расцветающая — на грех — красавица думает: «Что же в будущем?» Художник, сам того не желая, рассказал нам целый роман или — пьесу, которую мы вправе досочинить вслед за мастером.

     

    Итак, Василий Дмитриевич Поленов (1844 — 1927) — уникальнейшая персона. Дворянин, хотя в России художник — это чаще всего талант из «низов», даже и крепостной; или — заезжий иноземец. Далее — он сумел дожить в здравом разуме до Советской Власти и сделаться одним из столпов красной культуры, получив звание Народного художника Республики. Мастер колоритных пейзажей и точных портретов, он с не меньшим восторгом писал картины религиозного содержания. Экспозиция в Третьяковке позволяет нам пронаблюдать Поленова, как цельную личность, искателя правды и — Бога.

    Собственно, «Воскрешение дочери Иаира» - это первая серьёзнейшая работа Поленова, отмеченная золотой медалью Академии Художеств. Достославный жанр — художественное переосмысление Библии, и потому все начинающие и — умудрённые авторы по сию пору берутся за эту тему. И, как правило, повторяют друг друга. Поленов не исключение — он по-школярски точен. «Христос и грешница («Кто из вас без греха?»), цикл «Из жизни Христа» - написано с умением и классически-холодно. Выверенные позы, летящие одежды, канонический пафос — его отмерено ровно столько, чтобы нравиться критикам и — публике. Но нет надрыва и поэтики.

    Иное дело — тёплый усадебный воздух. Дворянин Поленов, проведший детство в Олонецкой губернии, часто возвращался туда, уже будучи художником. «Закат» и «Переправа через реку Оять»  писаны в Олонецких землях. Впоследствии появилась и усадьба Борок (ныне то самое Поленово) — между Москвой и Тулой.  «Золотая осень»,  «Ранний снег» - широкий русский мир, фантастический в своей простоте. Конечно, левитановская осень будет поярче, а саврасовский снег — поживее. Если в религиозных сюжетах Поленов никогда не достиг высот Иванова, а в социальных драмах — Репина, то и в описаниях природы тоже нашлось много соперников. Поленов будто бы везде хорош, но нигде не гениален. Думается, «виновато» разностороннее образование, данное ему родителями: отец его, помимо того, что был дипломатом, пробовал себя в археологии, библиографии, истории, а мать считалась неплохой рисовальщицей и детским писателем. Сам Поленов параллельно с постижением искусств учился юриспруденции — притом блестяще. Удивительно, что так распыляясь, он вообще достиг результатов в живописи и всё-таки создал пару-тройку неповторимых шедевров. Вот - примечательная вещь «Заросший пруд» - один из важнейших сюжетов для художника второй половины XIX столетия. К тихим омутам с кувшинками и хлипкими мостками обращались и реалисты, и прерафаэлиты, и парижские «впечатленцы» - импрессионисты. Меланхолическая тайна и —  стремление бежать от суеты наступающего города, от его паровозов и телеграфа. Неподвижная гладь воспринималась, как антипод бурного потока и ускоренного развития.

    Как и многие из русских интеллектуалов своего поколения, Василий Поленов катался по Европе — его карта путешественника была довольно обширной, хотя и вполне типической: Вена, Мюнхен, Париж, Неаполь, Флоренция. На выставке можно увидеть ряд картин, созданных в русле западных традиций и - по мотивам европейской истории. Они до такой степени круто стилизованы, что их легко принять за те эстетские около-исторические полотна, что ежегодно представлялись на знаменитом Парижском Салоне. Туда стекались арбитры изящных искусств, ловкие журналисты, писатели с мировым именем, бонвиваны со скучающими дамочками, но главное — дельцы, что-то понимающие в актуальных стилях. На Весеннем салоне 1874 года была явлена и картина Поленова - «Право господина» - вещь пикантная и потому вызвавшая неподдельный интерес у буржуа. На ней изображена сцена из эпохи Возрождения — молоденьких девиц в преддверии супружества привели к сеньору-феодалу с определёнными целями, а тот, не скрывая пресыщенной похоти, разглядывает свежие фигурки. (К слову, ряд современных историков полагают, что jus primae noctis – это уродливый миф, а реальность была скромнее: господин благословлял молодых и без того напутствия не могла состояться брачная церемония у вилланов). Но миф иль нет — судить не нам, ибо картина-то уже написана. И — как! Фабула могла бы стать игривой — в подражание «Декамерону» Боккаччо — и подобная трактовка была бы в духе буржуазных скабрезностей 1870-х, когда в свет выходили новеллы о глупых феодалах и смешливо-находчивых пастушках из века Франциска I. Однако Поленов проводит почти трагедийную линию — пейзанки выглядят, как жертвы произвола, их глаза полны смирения и ужаса. Какая там игривость?

    Не менее занимательна фабула под названием «Арест гугенотки Жакобин де Монтебель, графини д’Этремон». Вспоминаются главы Александра Дюма из «Королевы Марго» или, скажем, Проспера Мериме с его «Хроникой времён Карла IX». Романтизированная и — эстетизированная бойня, где не было правых и виноватых, а лишь тотальный ужас, преподносимый авторами, как фон для похождений раззолоченного вельможи. Публика жаждала эффектов, и Поленов тоже увлёкся гугенотскими войнами, тут же вынеся на суд толпы картину с приключенческим сюжетом. Чёрное платье с белым испанским воротничком, безжизненная маска лица и покорно сложенные руки — такова графиня д’Этремон. На контрасте с её бледностью — бравые хари алебардистов, что выписаны с той тщательностью, с какой обычно рисуют открыточных солдатиков. На экспозиции — несколько проходных, но безупречно сработанных картин с отсылкой к Древнему Риму и к античному наследию. Первая мысль — до Генриха Семирадского, сделавшего себе имя на «популярной» псевдо-Греции, Поленов не дотягивает. Он и тут не первый и не самый-самый. Один из плеяды.

    Но вот — Нормандия. Пытливый Поленов, скорее, отклонился от модно-привычных маршрутов и свернул в непознанное — вслед за другом-Репиным. Правда, и здесь — подражательство, манерничание, игра в «настоящего» импрессиониста. «Мельница на истоке речки Вель», «В парке», «Белая лошадь» - всё это выглядит, как попытки русского барина изобразить истого француза, мёрзнущего из-за дороговизны дров. Жёсткий критик Владимир Стасов выразился тогда весьма откровенно: «Москва Вам ровно ни на что не нужна, точь-в-точь, как и вся вообще Россия. У Вас склад души ничуть не русский, не только не исторический, но даже и не этнографический. Мне кажется, что Вам лучше всего жить постоянно в Париже или Германии». Неустанный Поленов проявляет себя и в качестве ориенталиста — в те годы по-новому открылся восток с его ароматами и арабесками. Там, под жарким солнцем, решались геополитические проблемы и велись сражения за передел мира. Поленов жадно впитывает полуденное тепло и — лихорадочно пишет виды. Надо ли говорить о том, что синева неба и горячий камень лучше выходили у другого нашего Василия — у Верещагина?

    Разносторонность и - разбросанность не позволяли Поленову сосредоточиться — он стремился охватить всё, что вызывало хоть малую искру. Театр на рубеже XIX и XX веков переживал очередное «рождение» - все сколько-нибудь образованные люди рассуждали о сценических приёмах и новаторских формах. Некоторые — в духе чеховского Треплева — громоздили фантасмагории в декадентском угаре. Возникали и множились театры и театрики, вспыхнула страсть к домашним постановкам и если раньше этим увлекались господа-аристократы, то с 1880-х годов сей вид творческого досуга охватил даже квалифицированных рабочих, старавшихся подражать интеллигенции. Мода — тиран, поэтому ей подвластны все, и Поленов — что неудивительно - включился в этот безумный ритм. Он, будучи музыкально одарённым, выдал дилетантскую, но милую оперу «Призраки Эллады», и к счастью на этом остановился. Впереди увлекательный проект и очередные горизонты! Савва Мамонтов — тороватый и щедрый - ставит в Абрамцеве феерию «Алая роза», привлекая в команду видных корифеев. Эскизы Поленова к «Алой розе» способны удивить и нынешних профессиональных декораторов, искушённых в компьютерной графике. Там глубина и объём достигались исключительно силой рисунка и переходами цвета.

     

    Кроме всего прочего, Поленов слыл меценатом, педагогом и общественным деятелем. Он расточал себя искренне - и с упоением. Гениальный - в обще-бытийном плане и уступающий своим коллегам, как живописец, он был гораздо насыщеннее их, как человек. Перед Революцией пожилой мэтр безвыездно жил в любимом Бороке, обустраивая не только личное пространство, но и помогая местным крестьянам — они отплатили ему добром после утверждения новой власти, не дав разграбить поместье и выгнать «эксплуататора». Он оказался одним из немногих, кто пережил свою эпоху, при этом оставшись в её рамках — мало кому довелось мирно скончаться в родном имении при большевиках. На дворе стоял 1927 год.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 8 комментариев , вы можете свернуть их
    Сергиенко Владимир # написал комментарий 18 ноября 2019, 13:22
    William-692
    Epstain-124
    Сегодня в 11:58
    Он оказался одним из немногих, кто пережил свою эпоху, при этом оставшись в её рамках — мало кому довелось мирно скончаться в родном имении при большевиках…
    --
    Ни страны, ни погоста,
    не хочу выбирать.
    На Васильевский остров,
    я приду умирать.
    Твой фасад темно-синий,
    я впотьмах не найду.
    между выцветших линий,
    на асфальт упаду.

    И душа, неустанно,
    поспешая во тьму.
    промелькнет над мостами,
    в петроградском дыму.
    и апрельская морось,
    над затылком снежок.
    и услышу я голос:
    - До свиданья, дружок.

    И увижу две жизни,
    далеко за рекой.
    к равнодушной отчизне,
    прижимаясь щекой.
    - словно девочки-сестры,
    из непрожитых лет.
    выбегая на остров,
    машут мальчику вслед...
    Очень хороший комментарий!
    Юрий Кр # написал комментарий 18 ноября 2019, 13:40
    А советское время таких художников не было. Что бы быть таким художником, надо любить Россиию.
    Геннадий Фёдоров # ответил на комментарий Юрий Кр 18 ноября 2019, 13:55
    А тогда и дебилов хоккеистов не было, или были шайбоголовые?
    Юрий Кр # ответил на комментарий Геннадий Фёдоров 18 ноября 2019, 14:49
    Дебил это ты Тебя давно отпинали как бобика, а то что то ещё визжишь из под лавки))) Отпинают ещё.
    Олег Баринов # написал комментарий 18 ноября 2019, 14:13
    Может человек он и был для своего времени конкретный, только сегодня сопли пускать глядя на старуху с девкой или там дворики никто не будет, кроме околохудожестенных личностей с подвешенными до яиц языками, могущими еще делать умные рожи глядя на черный Квадрат каковой есть отражением содержимого их бошек.
    Инстаграмм, селфи куда интереснее всякой мазни древних барчуков
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 963 записи в блогах и 8267 комментариев.
    Зарегистрировалось 55 новых макспаркеров. Теперь нас 5019563.