Два мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Игорь Андреев написал
    4 оценок, 1334 просмотра Обсудить (5)

    29 декабря 1962 года затонул «Монитор» (англ. Monitor — наставник, надзиратель, советник) — первый броненосец ВМС США, основатель нового класса судов, названного его именем, знаменитый прежде всего своим участием в первом в истории морских сражений бою броненосцев.

     

    В середине 19 века оснащение флотов бомбическими орудиями подвело черту под эволюцией деревянных боевых судов. Высокобортные красавцы-линкоры стали простыми мишенями, хорошей возможностью для противника «наломать дров» в прямом смысле слова.

    Ответом «со стороны защиты» стала железная броня, в которую начали одеваться боевые корабли.

    В 1859 году во Франции был заложен «La Gloire» («Ла Глуар» — «Слава») — первый из совершенно нового типа судов: корабль, снабжённый бронёй из стальных плит. В мире данное событие не осталось незамеченным, и вскоре в Великобритании были заложены аналогичные суда, получившие название «броненосцы».

    В начале Гражданской войны в Америке, 12 апреля 1861 года, при эвакуации базы Норфолк, федералисты вынуждены были оставить фрегат «Мерримак», блокированный конфедератами.  В день эвакуации федералистов «Мерримак» был подожжён и брошен догорать на мелководье.

     

    Фрегат «Мерримак» в прошлой жизни

    Конфедераты отчаянно нуждались в кораблях, поэтому решение восстановить практически уничтоженный фрегат не было удивительным. Гораздо более интересно, что серьезно уступая в морских силах северянам (и один фрегат, который еще надо было практически заново воссоздать, тут погоды не делал), конфедераты решили добиться превосходства в качестве. 17 февраля 1862 года в строй флота южан вступил не фрегат «Мерримак» с 40 орудиями калибра 8-10 дюймов по бортам, а броненосный таран «Виргиния», оснащенная 6 9-дюймовыми орудиями Дальгрена и 4-мя нарезными орудиями меньшего калибра, укрытыми в бронированной надстройке. Задачей броненосца являлся прорыв морской блокады, установленной флотом северян.

     

    «Виргиния», бывший «Мерримак»

    Вообще-то, «Виргиния» стала наиболее известной, но не единственной переделкой. Кроме нее, в броненосцы конфедератами было переделано еще 5 кораблей, еще несколько броненосцев строились «с нуля».

     

    Деревянный флот броненосцам не соперник и северянам пришлось делать ответный ход. Самое интересное, пожалуй, в этой истории то, что «отцом» броненосного флота северян (а следовательно и США) стал не «матерый корабел», а инженер шведского происхождения, являющийся типичным представителем «талантливых неудачников». «Что они не делают, не идут дела», хотя то, что они делают часто не имеет аналогов, является прорывом в технике и иногда опережает время. А иногда, наоборот, задача решается «здесь и сейчас», решение оказывается оптимальным, если вообще не единственным. Зато потом, либо все говорят «это очевидно!», либо, наоборот, «пролетевшие» последователи, примкнувшие к идее и «заездившие» ее до полного исчерпания, начинают кричать «сам ты дурак, и идеи у тебя дурацкие!».

     

    Джон Эрикссон

    За свою жизнь Эрикссон строил корабли, двигатели, паровозы, солнечные источники тепла. Как-то в интернете мне попалась фраза о том, что Эрикссон является изобретателем телефона. Тут просто «ноу коммент», автор «информации», скорее всего, в соответствии с пренебрежением Маяковского «к прочим разным шведам» перепутал телефон и микрофон, а также Эрикссона и Эдисона.

    Встречается также упоминание его как «изобретателя миноносца». Тут «теплее». В 1878 году Эрикссон за свой счет построил экспериментальный корабль с «подводной торпедной пушкой», назвав его «Дестроер».

     

    «Дестроер» Эрикссона

     

    Подводная пушка Эрикссона

    Флот США отказался купить это изобретение и его выкупили бразильцы. Но зато название «дестроер» стало нарицательным в англоговорящих флотах и до сих пор обозначает эсминцы! Таким образом, человек, не построивший ни одного по-настоящему удачного корабля, дал названия двум классам боевых кораблей! Швед!! На английском!!! Фантастика!!!!

    Но вернемся к нашим баранам, точнее к ответу северян на «угрозу с юга». Опыт кораблестроения у Эрикссона уже был. Правда счастья и богатства он ему не принес. В 1839-м Эрикссон прибыл в Нью-Йорк (New York), чтобы контролировать разработку фрегата нового класса. К сожалению, выделенных правительством средств хватило только на финансирование 700-тонного шлюпа, превратившегося в военный корабль 'Принстон'. Корабль был спущен на воду 29 октября 1843-го. Во время демонстрации одного из орудий произошел взрыв в казеннике, убивший военно-морского министра Томаса Гилмера (Thomas Gilmer), госсекретаря Абеля П. Апшера (Abel P. Upshur) и еще шесть человек. Всю вину пытались переложить на Эрикссона, который сильно обиделся на американский флот.

    Но в 1861 году Эрикссон оказался единственным, кто смог предложить решение назревавшей проблемы.

    Эрикссон, человек дерзостной инженерной мысли, взялся сконструировать «неприступную» паровую артиллерийскую крепость малого водоизмещения. В постройке «Монитора» было применено много технических новшеств. Эрикссон посадил судно так глубоко, что палуба его едва выступала над водой. Правда, это ухудшило мореходность, но зато защищало корабль от вражеских снарядов. Корпус сужался единообразно с кормы и носа. Впервые в практике военного судостроения якорное устройство было размещено под палубой и за броней. Это защищало матросов, работающих на шпилях, от огня противника. Но самая главная особенность «Монитора» заключалась в том, что посреди корабля возвышалась вращающаяся артиллерийская башня, вооруженная двумя одиннадцатидюймовыми орудиями. Массивный броневой пояс охватывал корабль по всему периметру. Как и все новое, строительство корабля небывалой конструкции было встречено с недоверием. Чиновники из морского ведомства отнеслись к проекту «Монитора» весьма скептически. Но красноречие Эрикссона, его расторопность, энергия преодолели рутину.

      

    Президент Авраам Линкольн, осматривая диковинный корабль, честно признался: «Единственное, что я могу сказать, так это, как воскликнула девочка, сунув ногу в рождественский чулок: в нем что-то есть!»

    И «Монитор» был построен. Его спустили на воду 30 января 1862 года в Бруклине. А два месяца спустя «Монитор» вошел на рейд Хемптон-Роудс…

    Чтобы не увеличивать объем статьи, не буду подробно описывать события 8-9 марта 1862 года, достаточно подробно описанные в литературе. Скажу лишь, что в первый день боя «Виргинии» с блокирующей эскадрой северян два винтовых корвета северян были потоплены, еще три корабля оказались на мели. Командир «Виргинии» решил добить их на следующий день, но этому помешало появление «Монитора». Теме статьи больше соответствуют события, предшествующие бою броненосцев. Переход «монитора» послужил как бы прообразом будущей трагедии.

    Поскольку борт корабля был едва различим над водой, современникам казалось, что в волнах плывет круглая коробка из-под торта или дамской шляпы. Машина "Монитора" была очень слабой, ее мощь ограничивалась тремя сотнями индикаторных сил, сообщавших винтовому двигателю число оборотов, позволявших развить скорость не более 9 узлов. Правда, маневренность северянина была похуже, даже чем у перетяжеленного «Меримака», но несомненным достоинством была меньшая осадка, упрощавшая действия на мелкой воде. Выражаясь короче, корабль был «сырой» и комфортной службы своему командиру, лейтенанту Уордену с двумя сотнями его подчиненных не сулил. Но выбора не было. Разведка докладывала, что в Норфолке назревает кризис. Едва опробовав корабль, отыскав массу недоделок, на исправление которых не оставалось времени, броненосцу приказали выдвигаться в район вероятного появления сопоставимого противника. "Монитор" отправился на юг 6 марта. На протяжении продолжавшегося двое суток перехода команда Уордена сполна «хлебнула лиха». Погода выдалась свежая, с волной в 2–3 балла. Такой ряби на воде едва не оказалось достаточно, чтобы погубить детище Эрикссона. Волны свободно перекатывались через борт, люки на палубе оказались негерметичными. Внутри броненосца свободно циркулировала вода, тоннами просачивающаяся через щели люков и захлестывавшая сквозь щели рубки и башенные амбразуры. Вода, красиво бурлившая у башни, повалила дымовые трубы и едва не затушила топки котлов. Без искусственной тяги котлы не справлялись с производством пара. Машина систематически глохла. В общем, первый поход "Монитора" чудом не стал последним. Корабль спасли профессионализм моряков и быстрое улучшение погоды. Благодаря этим счастливым обстоятельствам, броненосец северян все же добрался до Хемптонского рейда. Тут Уорден узнал о событиях прошедшего дня. Теперь на его корабль были возложены все надежды федералистов.

    Правда, дело чуть не испортило начальство. Стоило «Монитору» прибыть на место, как из Вашингтона пришла телеграмма, требующая срочного возвращения на север. В Белом доме стало известно о шокирующих подробностях вчерашнего боя. В администрации возникли панические настроения, выросшие из страха, что "Виргиния" поднимется по течению Потомака и начнет бомбардировать Вашингтон, вдребезги разнося Капитолий и президентскую резиденцию. С перепугу и был отдан сугубо шкурнический приказ отослать "Монитор" для защиты столицы. К счастью для северян, Уорден распоряжение сверху исполнять не стал, решив встретить противника на Хемптонском рейде. Он был толковым офицером и хорошо понимал, что целью южан является не лужайка перед Белым домом, а блокирующая эскадра, в поддержке которой он видел свой долг. Впрочем, исполнить приказ он все равно не мог, поскольку двигаться против течения Потомака для "Монитора" было равносильно самоубийству. Второго перехода корабль и экипаж выдержать попросту не могли.

    Вот потому-то утром 9 марта, когда "Виргиния" снялась с якоря и отправилась заканчивать вчерашнюю разрушительную работу, южан поджидал неприятный сюрприз. Пока Джонс выходил на позицию для обстрела «Миннесоты», ему наперерез устремилась «шляпная коробка» Уордена. Сначала южане приняли "Монитор" за бакен или большой буй, для непонятных целей размещенный врагом возле корвета. Подивившись этому обстоятельству, экипаж «Виргинии», игнорируя нового противника, занялся «Миннесотой». Пользуясь этим, Уорден, подойдя вплотную, распорядился дать первый залп. Из башенных амбразур на секунды появились жерла диаметром в 28 см, и в борт «Виргинии» полетели тяжелые ядра. Броня цитадели выдержала этот удар. Но ответный залп показал южанам, с кем придется иметь дело. Попавшие снаряды отскочили от бронелистов нового врага. Тотчас корабли сопровождения мятежного отряда начали отход к Норфолку, оставляя ристалище закованным в железо рыцарям. Сражение обрело характер первого в истории поединка броненосцев, где деревянные канонерки и вооруженные пароходы не могли играть иной роли, кроме жертвенной.

     

    Опять пропустим самое вкусное для любителей батальных сцен. В качестве резюме к бою скажем лишь, что оба корабля не получили серьезных повреждений и не потеряли ни одного человека из состава экипажей. Непосредственно бой закончился вничью. Точнее – сокрушительной победой брони над снарядом. «Монитор» отошел под прикрытие береговых батарей, «Виргиния» ушла в Норфолк, где встала на ремонт. В целом, несмотря на потерю кораблей, северяне продолжили блокаду Норфолка.

     

     

    Башня «монитора» после боя.

    Значительно более значимы отдаленные последствия этого боя. Прошло 10 лет и броненосцы стали основой всех флотов мира, ударной силой, безраздельно господствовавшей в море до появления подводных лодок и авиации.

    Известный русский адмирал Г. Бутаков оценил бой так: «Настало время железных флотилий... Вопрос о деревянных судах решен окончательно... Итак — броня, башни и тараны».

    Судьба, очевидно, тоже заинтересовалась вопросом «кто кого» и снова свела противников. Второй поединок «Монитора» с броненосцем «Виргиния» (в значительной части литературы встречается также «бывшее» имя «Мерримак») состоялся 7 мая 1862 года. В этот день «Монитор» после обстрела прибрежных фортов южан стоял в районе Норфолка. В час дня на борт корабля прибыл президент Линкольн, чтобы поздравить экипаж с успешным началом боевой жизни. Но уже через полчаса президент и сопровождавшие его лица были вынуждены сойти на берег. На рейде возник силуэт грозного броненосца южан. Броненосец вновь бросал вызов монитору. Вызов был принят. После обмена залпами на бронированной палубе «Монитора» возник пожар. Но фактически, ни тот ни другой корабль снова серьезно не пострадали.

    Раздосадованная судьба решила вопрос в свойственной ей манере. Уже 10 мая 1862 года южане вынуждены были оставить Норфолк. «Виргиния» осталась без базы, а ее осадка не позволяла ей отойти вверх по реке Джеймс. 11 мая броненосец был уничтожен командой. Путь на Ричмонд для флотилии северян был открыт.

    «Монитор» прослужил ненамного дольше и боевой славы также не сыскал. Казалось бы, первый поход «Монитора», едва не приведший к его гибели, должен был заставить американских моряков предпринять какие-либо меры по повышению живучести корабля. Но пока гром не грянет, не крестится не только русский мужик.

    В конце 1862 года пароход «Род-Айленд» взял «Монитор» на буксир и повел в Бофорт, где собирались сухопутные и морские силы республиканцев для штурма порта Уилмингтон. Прекрасная безветренная погода сопутствовала переходу до восхода солнца 30 декабря. В этот день, огибая предательскую «алмазную отмель» у мыса Хаттерас, командир «Монитора» Джон Бэнкхед отметил в вахтенном журнале нарастающее волнение с зюйд-веста. Последними, кто видел «Монитор», были моряки с военного корабля «Стейтон Джорджиа», буксировавшие в Бофорт однотипный монитор «Пассейик». Им удалось прорваться в порт сквозь роковой декабрьский шторм.

    Много позже моряк Френсис Баттс, спасшийся с «Монитора», рассказывал: «С восходом солнца ветер быстро переменился. Поднялись волны, и стало качать так, как качает только у мыса Хаттерас».

    В 7.30 лопнул буксирный трос. Это было дурное предзнаменование. О нем поведал судовой журнал «Род-Айленда».

    «Монитор» с трудом преодолевал водяные валы. В 9 часов он поднял на мачте сигнал «Застопорил машину». Затем медленно возобновил движение. Шторм усиливался. Волны накрывали «Монитор» вместе с рубкой и орудийной башней. Вода через вентиляционные трубы и машинные люки заливала броненосец. Буксирный трос натянулся до предела и мешал держаться против волны. Командир «Монитора» приказал перерубить его, и три смельчака вышли на палубу. Двух смыло за борт, третьему удалось перерубить канат. Но это не спасло положения. Механик сообщил безотрадную новость: несмотря на то что все помпы работают с предельной нагрузкой, вода в трюмах угрожающе поднимается. Командир приказал поднять на башне красный фонарь — сигнал бедствия.

    На «Род-Айленде» спустили шлюпки, но они едва пробивались сквозь вспененные холмы разбушевавшегося моря.

    В 11.30 на «Мониторе» отдали якорь, но якорь оборвал цепь и канул в пучину.

    Помощник механика Жозеф Ваттерс, черный от копоти, прокричал в люк рубки, что вода гасит огонь в топках. «Монитор» доживал свои последние минуты. Водоотливные насосы без пара работать не могли.

    «Тогда команда начала вычерпывать воду ведрами, — рассказывал позже счастливчик Баттс. — Корабль топило с носа. Из восьмидюймового клюза хлестала вода в шпилевые помещения, как из брандспойта. Но мы еще не сдавались. Мы передавали ведра по цепочке — из рук в руки, — а я выливал из верхнего люка артиллерийской башни. На стволе орудия сидел черный кот и отчаянно вопил. Его вой действовал на нервы. Я хотел его утопить... Но это сулило беду. И тогда я схватил его и засунул внутрь пушки. Истерический кошачий вой несся и оттуда».

    «Монитор» медленно, но верно погружался. Спасшийся вместе с Баттсом казначей Вильям Келлер писал жене: «Горы воды перекатывались через палубу и пенились вдоль бортов. Шлюпки, присланные с буксира, швыряло, как щепки. Они не могли подойти к борту. Каждый спасался сам по себе. Голубой свет прожекторов «Род-Айленда» заливал гибнущий корабль, и эта леденящая душу картина никогда не сотрется в моей памяти». Капитан Бэнкхед спустился в каюту за шкатулкой с судовой кассой. Преданный вестовой последовал за ним. Оба едва успели выскочить. Бэнкхед, забыв, что долг капитана велит ему покинуть судно последним, спрыгнул в шлюпку, чудом подобравшуюся к «Монитору». Он кричал тем, кто цеплялся за башню, чтобы крепче держались, шлюпка вернется за ними. На борту несчастного броненосца оставалось еще одиннадцать человек. Но сделать второй рейс спасатели не успели. Когда до «Монитора» оставалось всего треть мили, гребцы увидели, как красный фонарь на орудийной башне исчез в волнах.

    Капитан Бэнкхед сделал последнюю запись в судовом журнале, прихваченном вместе со шкатулкой: ««Монитор» погрузился в час ночи 31 декабря 1862 года в 25 милях южнее мыса Хаттерас на глубину в 31 сажень... Погибло 16 человек».

    Свыше ста лет потерянный, но не забытый «Монитор» был объектом многих бесплодных поисков. С развитием океанографического оборудования попытки отыскать корабль-реликвию стали предприниматься все чаще и чаще.

    Наконец старые судовые журналы и морская карта 1857 года помогли подводному археологу из Северной Каролины Гордону Ваттсу и журналисту Дороти Николсону определить навигационные знаки, существовавшие во времена «Монитора». Были также учтены морские течения и ветры, господствующие возле мыса Хаттерас. Все это позволило довольно точно наметить район поиска затонувшего корабля. Правда, на это ушли месяцы кропотливой работы. Но ее по достоинству оценило Национальное географическое общество, которое всячески поддержало новую экспедицию.

    И вот в один из спокойных летних дней к мысу Хаттерас вышло исследовательское судно «Иствард». На его борту имелись два телесонара, подводные фото- и кинокамеры, поисковая гидроакустическая аппаратура. Предстояло исследовать прямоугольник общей площадью 96 квадратных миль. Но поиск осложнялся тем, что дно в этом гиблом месте, прозванном «кладбищем Атлантики», было усеяно обломками других кораблей, потерпевших крушение. А их, по самым скромным подсчетам, было около сотни. Только к концу первой недели были обнаружены останки 21 судна. Но их конфигурация не совпадала с обводами «Монитора».

    Лишь однажды самописцы рекордеров вычертили нечто похожее на круглую артиллерийскую башню. Но это оказалась рубка затонувшего траулера.

    Шли дни. Надежды отыскать «Монитор» таяли. «Иствард» бороздил северо-восточный участок района.

    Фред Келли, руководитель группы океанографов, ловил с борта морских окуней. Он заглянул в ходовую рубку похвастать добычей и вдруг заметил краем глаза, как на бумажной ленте слабо прорисовалось какое-то изображение. Оператор-исследователь не обратил на нее внимания, хотя и не отрывал взгляда от окошечка рекордера.

    — Эй, здесь что-то проглядывает! — воскликнул Фред и попросил капитана лечь на обратный курс. На борту «Истварда» находился известный физик из Массачусетского технологического института доктор Гарольд Эдгертон. Он спустил в воду бокс с особо чувствительным сонаром. Прибор подтвердил догадку Келли. На бумажной ленте возникло очертание судна с хорошо различимой кормой и носом. Явственно проступала круглая конструкция, которая могла быть башней «Монитора».

    Быстро спустили телекамеру. На черном песке морского дна, на глубине 70 метров, луч прожектора осветил распластанный блокшив. Телекадры взволновали всех: то, что показывала камера, очень напоминало известные изображения «Монитора».

    Подводный археолог Гордон Ваттс посоветовал осмотреть поверхность настила, стальные листы и заклепочные отверстия. Камера долго изучала борт блокшива. И тут на экране отчетливо возник броневой узкий пояс корабля.

    С помощью подводной фотокамеры археологи сделали свыше двухсот снимков, которые составили панораму места гибели «Монитора». Броненосец лежал дном вверх, с небольшим креном влево на глубине 73 метров. Фотомозаика хорошо передавала отличительные черты судна, построенного Эрикссоном: зубчато заостренная корма, броневой пояс, выступающая сигнальная площадка. На ней можно было рассмотреть даже якорь, предательски оборвавшийся в роковые минуты. Опрокинутая орудийная башня привалилась под левый борт. Впрочем, этот круглый предмет вызвал ожесточенные споры. Одни считали, что это гребное колесо, другие утверждали, что это паровой котел... И только сопоставив диаметр круглой конструкции с шириной бронированной палубы и затем проверив это соотношение по построечным чертежам, исследователи пришли к выводу, что это, безусловно, орудийная башня «Монитора». Та самая, о которой писал казначей Вильям Келлер: «Во время битвы температура здесь достигала 140°, так как «Монитор» был сделан довольно примитивно, изобретатель мало позаботился о тех, кто будет жариться внутри железной коробки. Вентиляция, предусмотренная Эриксоном, помогала слабо. Зато в часы затишья мы вылезали на верхнюю палубу и там на свежем воздухе ели, пили, спали, коротали время, как могли».

    С помощью мощных подводных светильников удалось рассмотреть даже рубцы, оставшиеся на башне после ударов вражеских снарядов. Теперь сомнений не оставалось: «Иствард» нашел «Монитор». Правда, не обошлось без потерь: видеокамера, опущенная с «Истварда», попала в сильное течение и разбилась об останки корабля. Но это не омрачило радости находки.

     

    30 января 1975 года район гибели «Монитора» был объявлен Национальным заповедником. Все работы по дальнейшему обследованию судна поручались фирме Эдвина Линка – широко известного специалиста по подводным исследованиям.

    В 1977 году фирма провела обследование судна, в 1979-м начались его раскопки, в которых участвовали судно обеспечения «Джонсон», подводный аппарат «Джонсон-Си-Линк 1», три профессиональных археолога и около двадцати техников и водолазов.

    Работы продолжались двадцать шесть дней. За это время было совершено сорок девять погружений подводного аппарата, из них тридцать шесть – с выходом водолазов в воду. Дыхательная смесь состояла из 12 процентов кислорода и 88 процентов гелия.

    Время работы водолазов в воде на глубине 66 метров в среднем равнялось 60 минутам с последующей декомпрессией на борту судна обеспечения в течение 4,5 часа.

    Днище и борта «Монитора» оказались сильно разрушенными. Эти разрушения были вызваны коррозией, разрывами глубинных бомб,  сброшенных во время второй мировой войны на «Монитор», принятый по ошибке за немецкую подводную лодку.

     

    В капитанскую рубку, расположенную в носовой части, водолазы проникли через пробоины в борту. В каюте был почти полутораметровый слой песка с ракушкой, поэтому пришлось пустить в ход грунтосос.

    Первая находка водолазов, работавших с грунтососом, - прямоугольный флакон из стекла с надписью ВМФ США. Затем находки стали попадаться все чаще, к концу работ их число достигло семидесяти.

    Подъем «Монитора» на поверхность оказался делом более сложным, чем ожидалось. Те части корабля, которые погребены в толще песка, еще как-то сохранились, а вот выступающее днище подверглось большим разрушениям из-за коррозии и глубинных бомб. Кормовая часть, например, отсутствует полностью. По этой причине подъем «Монитора» целиком современными средствами оказался технически невозможен. К тому же после столетнего пребывания под водой корпус корабля, если его не подвергнуть специальной обработке, начнет так разрушаться на воздухе, что менее чем за десять лет рассыплется в ржавую пыль. Но подвергнуть такой обработке весь корпус целиком – пока проблема.

    В конце концов эксперты пришли к выводу, что лучше всего судно пока сохранится там, где лежит сейчас – на глубине 67 метров, находясь под охраной закона как памятник национальной истории США.

     

    Модели бывших противников мирно уживаются в музее.

     

     

     

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 5 комментариев , вы можете свернуть их
    Василий Еремин # написал комментарий 30 декабря 2014, 10:35
    Толковая статья. Впрочем, как и все статьи данного автора. С наступающим Новым Годом, уважаемый И.Андреев! :)
    Игорь Андреев # ответил на комментарий Василий Еремин 30 декабря 2014, 13:48
    Спасибо, Вас тоже с Новым годом!
    Yura XXX # написал комментарий 31 декабря 2014, 10:13
    Спасибо за интересную статью!
    Добавлю пару тезисов за первый корабли в броне:
    - первыми использовали в бою французы (плавбатареи обшитые листами железа при осаде Кинбурна)
    - для защиты Кронштадта строилились артиллерийские плоты(несамоходные но с броней)
    - Французская Слава была из смешаных материалов( железо и дерево)
    - английский Уорриор был полностью металлическим
    - первые брони и корпуса были железными. компаунд появился 10-15 годами позже
    - французская Корона была заложена раньше Уорриора, но вступила в строй позже(так что первым цельнометаллическим броненосцем следует считать ее ИМХО)
    С наступающим Новым годом!! Стабильности и мира!
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 1084 записи в блогах и 12034 комментария.
    Зарегистрировалось 93 новых макспаркеров. Теперь нас 4993440.