VI. ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ХРИСТА или великая популярная история

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Miri Silvermiri написалa
    4 оценок, 1208 просмотров Обсудить (8)

     

     

    6. Дальнейшие доказательства фальсификаций

     

    В основном нет никакого письменного доказательства существования Иисуса Христа, кроме сфабрикованных библейских книг и посланий. Теперь в наших поисках перейдем к исследованию утверждений сторонников и противников христианской религии, начиная со второго столетия, в течение которого фактически возникла “новая вера”. К сожалению, практически выжило очень мало работ противников, потому что христианские фальсификаторы ввели жесточайшую цензуру, которая действовала на протяжении столетий. Однако, в своих опровержениях сами христиане сохраняли главные темы спора со своими противниками, из чего прямо вытекало, что вся история - сфабрикована. Фактически, по их собственному признанию, первые христиане были постоянно под критикой известных ученых, которых христиане сначала злобно опровергали, а позже - тысячами убивали. Все же, были не только инакомыслящие и язычники, которые знали правду: сами христиане постоянно говорили, что они знают, что история и религия Иисуса Христа была не первична, а основана на более древних мифах и идеологиях, известных во всем мире. Например, выдающийся христианский ученый Августин охотно признавался в том, что христианство было перефразировкой того, что уже существовало задолго до нашей эры, что то, что известно как христианская религия, существовало среди древних и существовало всегда, с начала человеческого рода и до времени, когда Христос появился во плоти, а истинную религию, которая уже существовала, стали называть христианством.122

    Кроме того, перед лицом критики, что христианство было сфабриковано, Евсевий, с целью показать, что оно не было чем-то «новым и странным», стал утверждать, что оно было основано на более древних идеях. Он писал:

    «... хотя мы несомненно молоды, и это - бесспорно, что  новое название «христиане» стало лишь в последнее время известным среди всех наций, однако, наш образ жизни и поведение вместе с нашими религиозными принципами, не являются нашим новым изобретением, но почти с самого начала человечества были основаны на естественной концепции тех, которых возлюбил Господь в отдаленном прошлом...».

    Евсевий, таким образом, признавал не только, что христианство было надстроено на более ранних идеологиях, но также и то, что название «христиане» было все еще «бесспорно ново» к его времени, 300 лет спустя после подразумеваемого начала нашей эры, несмотря на новозаветное повествование, что евангелие было «проповедовано всем нациям» и что обширная сеть церквей возникла в первое столетие.

    Относительно этих христианских признаний, Доун пишет:

    «Mелито (христианский епископ Сарда) в Апологетике, направленной Императору Марку Антонию в 170, требует патронажа императора для вновь созданной христианской религии, которую он называет «нашей философией» «из-за ее глубокой старины, как ввезенной из стран, лежащих за пределами Римской империи, в области его предка Августа, который нашел ее неудачной для его правительства». Это абсолютно доказывает, что христианство не происходит из Иудеи, которая была римской областью, а является в действительности экзотической восточной басней, пришедшей из Индии...».123

    Когда эта «экзотическая восточная басня» была ввезена, ее поместили в Иудею и основали на ветхозаветном повествовании, что подтверждает Тертуллиан в своем трактате "Против Пракса", в котором дает следующий смехотворный аргумент, когда сталкивается со сходством Христа со многими фигурами из Ветхого Завета, такими, как Иегошуа или Иисус, как его зовут на греческом языке:

    "Ранние Проявления Божьего Сына, как сказано в Ветхом Завете, это - репетиции Его Последующего воплощения.... Таким образом, если он знал, даже будучи Богом, что будет воплощен среди людей на земле, не будучи ничем другим, как Логосом, который должен был стать плотью, то Он, таким образом, учил (или репетировал), чтобы выровнять для нас путь веры, чтобы мы могли с большей готовностью верить, что Божий Сын сошел в мир, если мы бы знали, что в минувшие дни что-то подобное уже происходило".

    Это - более, чем странно, что «всезнающий» Бог должен был учиться, как быть человеком, особенно, когда сами люди не получают такой возможности «репетировать». На деле, жалкое «оправдание» Тертуллиана звучит больше, как если бы Бог принимал участие в игре (на которой Тертуллиан помешан).

    В своей Первой Апологетике, святой отец Юстин Мученик (100-165) признавал общие черты между древними языческими богами, религиями и христианством, когда он пытался показать в ответ на насмешки, что христианство не смешнее, чем более ранние мифы:

    "АНАЛОГИИ С ИСТОРИЕЙ ХРИСТА. И когда мы говорим, что Логос, являющийся перворождением Господа, осуществился без сексуального контакта, и что Он, Иисус

    Христос, наш Учитель, был распят на кресте и умер, и воскрес вновь, и вознесся в небеса, мы не представляем на обсуждение ничего, что бы отличалось от того, чему вы верите в отношении тех, кого вы считаете Сынами Юпитера, так как вы знаете, сколько сыновей ваши уважаемые писатели приписали Юпитеру: Меркурий, толкующий значения слов и учитель всех; Эскулап, который, хотя и был великим врачом, был поражен ударом молнии и вознесся к небесам; и Бахус также, после того, как он был разорван на части; и Геркулес, когда он предал себя огню, чтобы избежать тяжелых трудов; и сыновья Леды и Зевса; и Персей, сын Данаи; и Беллерофон, который, хотя и родился от смертных, вознесся к небесам на коне Пегас. Что уж говорить об Ариадне и тех, которых, как и ее, объявили живущими среди звезд? И что говорить об императорах, которые умирают среди вас, и кого Вы считаете достойными обожествления, и от чьего имени кто-то клянется, что видел Цезаря в огне, возносящегося к небесам с похоронного костра».

    В своей бесконечной апологетике Юстин перечисляет общие черты между своим посланцем Божьим и богами других культур:

    «Относительно возражений против того, что наш Иисус был распят на кресте, я говорю, что страдание было распространено у всех вышеупомянутых сыновей Йова [Юпитера]... Относительно того, что он был рожден девственницей, то у вас для равновесия есть Персей. Относительно того, что он лечил хромого и паралитика, и тех, кто были калеки от рождения, это не намного больше чем то, что вы говорите о вашем Эскулапе».124

    Сравнивая христианство с его предшественником - язычеством, Мученик, однако, мрачно вещает:

    «Когда до ушей Дьявола дошло, что пророки предсказали пришествие Христа, Божьего Сына, он заставил языческих поэтов определить тех, кто должен был назваться Сынами Юпитера. План Дьявола был в том, чтобы заставить людей вообразить, что истинная история Христа была того же сорта, что и потрясающие басни о Сынах Юпитера».125

    В его Диалоге с еврем Трифо, Мученик снова допускает более раннее существование христианского повествования и затем использует свою стандартную иррациональную и корыстную апологетику, то есть, что «дьявол был там раньше»:

    «Хорошенько поймите, Трифо, что я убежден в знании и вере в Священное писание теми подделками, которые тот, кого называют дьяволом, как говорят, распространил среди греков; точно так же, некоторые - были написаны волхвами в Египте, а третьи - лжепророками во дни Илиягу. Поэтому, когда они говорят, что Бахус, сын Юпитера, был рожден от связи [Юпитера] с Семилой, и что он был превооткрывателем вина; и когда они имели сношение, то он был разорван на части и умер, а затем - воскрес и вознесся к небесам; а когда употребляют вино в мистериях, разве я не чувствую, что [дьявол] подражал пророчеству Иакова, которое было записано Моисеем? И когда они говорят, что Геркулес был силачом и поехал по всему миру, и был порожден Юпитером от Алкмены, и вознесся к небесам, когда умер, разве я не чувствую, что Священное писание, которое говорит о Христе «сильный, как гигант, управляющий своим народом», было точно таким же подражанием? И когда он [дьявол] прелдставляет Эскулапа как собирателя мертвых и врачевателя всех болезней, могу ли я не сказать, что в этом вопросе аналогично он подражал пророчествам о Христе?... И когда я слышу, Трифо, что Персей был рожден девственницей, я понимаю, что хитрая змея подделала также и это».

    Этот ответ - “дьявол сделал это” - стало лейтмотивом при всякой настойчивой и разумной критике. По этому поводу Доун пишет:

    «Тертуллиан и Святой Юстин объясняют все соответствия между христианством и язычеством утверждением, что «задолго до появления христианства, дьявол имел удовольствие скопировать все его будущие таинства и церемонии прихожан».126

    Христианский автор Лактант (240-330), в своих попытках поддержать императора Константина в его новой вере и обратить «языческую» элиту, также широко адресовался к

    языческим историям как доказательству, что христианство было не абсурдно, а как и они (истории), одинаково жизнеспособно, даже при том, что он естественным образом отклонил эти более ранние версии как труды дьявола.

    Уилесс говорит: “Одним словом, христианство и основано на языческих мифах и доказывается ими же».127

    Другие христиане были более тупыми в своих признаниях относительно природы и цели христианского повествования, не претендуя на то, чтобы быть верующими в высшее царство духовности, но демонстрируя более практические причины для фанатичного принятия его невероятных доктрин. Например, Папа римский Лео X, посвященный в правду, в виду его высокого сана, сделал такое любопытное замечание: «И какие только выгоды не принесла нам эта басня о Христе"!

    Уилесс говорит: «... доказательства моего обвинительного приговора удивительно просты».

     

    Гностики

     

    Хотя христианские фальсификаторы были весьма решительны в своем преступном стремлении уничтожить свидетельства, особенно древние тексты, в результате чего было невосполнимо потеряно много знаний, все же из того, что осталось, мы можем видеть, что последователи других школ и сект никогда не оставляли свои аргументы против историзации древнейшего мифологического существа. В эту группу критиков входили гностики, которые решительно возражали против материализации и историзации христианами их аллегорических текстов и персонажей.

    Создавалось впечатление, что философия и религия гностицизма возникла только в нашу эру, а то, что было прежде - ошибочно. Однако, гностицизм намного старше христианства и уходит корнями в тысячелетия. Термин «гностицизм» на самом деле происходит от греческого слова gnosis, что означает «знание», а «гностик» - это человек, обладающий знанием, а не последователь специфической доктрины. С незапамятных времен те, кто понимали «таинства», считались «хранителями gnosis».  Греческие философы Пифагор и Платон были «гностиками», как и историк Филон, чьи работы повлияли на автора Евангелия от Иоанна. Однако, в течение ранних столетий нашей эры, «гностицизм» стал более монолитным движением, поскольку и группы, и отдельные люди стали сочетать разные религии, секты, культы, тайные школы и идеологии, которые проникали в Римскую империю и за ее пределы, от Англии до Египта - к Индии и Китаю. Позднейшее проявление гностицизма имело свои корни в Сирии, где христиане были сначала так названы в Антиохии.

    Мэсси говорит об этом развитии:

    «Нам говорят в Деяниях, что название Кhristiani сначала дали в Антиохии; но до самого 200 н.э. никакие канонические Новые Заветы не были известны в Антиохии, предполагаемом месте рождения этого названия. Не было никакой особой причины, чтобы“учеников” нужно было называть христианеами в Антиохии, за исключением того, что это был крупнейший центр гностиков-христиан, которых ранее связывали с учением и трудами мистика Симона Самарийский».128

    Эти гностики-христиане из Антиохии были последователями «Симона Мага», который был подвергнут порицанию как создатель всей христианской ереси. Все же, похоже, что  этот Симон Маг был выдуманной фигурой, имя которого было получено от двух мистических персонажей - Самана и Мага, почитаемых сирийцами до нашей эры. Эту религию можно было бы назвать «гностическим сирийско-самаритянским христианством». Сирийско-иудейский гностицизм, с другой стороны, был первоначально иудейской ересью, начавшейся с мандеанизма, высоко астрологической идеологии, восходящей к четвертому столетию до н.э., которая попыталась соединить иудаизм с зороастризмом, что оказало сильнейшее влияние на христианство. У гностического древа мысли, таким образом, было много ветвей так, что гностицизм не был однородным, а характеризовался  разнообразием культур и мест, где он появлялся, что само по себе порождало состязательность. Пэйджелс (Pagels) говорит:

    «Эти, так называемые гностики, не разделяли единую идеологию и не принадлежали к единой группе; не все вообще были христианами».129

    Различные гностические "христианские" тексты от Chenoboskion были найдены в нехристианском языческом захоронении.130  Таким образом, в древнем мире мы обнаруживаем: сирийский или самаритянский гностицизм, иудейский гностицизм, христианский гностицизм и языческий гностицизм.

    Как было уже сказано, гностицизм был эклектичен, вбирая фактически все религиозные и культовые идеологии того времени и образуя комбинации «основных положений Платона и Филона, Авесты и Kaббалы, мистерий Самотраки, Элевсина и часть Oрфизма».131

    Буддизм и Oсирианизм также оказывали сильнейшее влияние. Гностические тексты были интернациональными, поскольку использовали слова иврита, персидского, греческого, сирийско-арамейского, санскрита и египетского языков.

    Хотя теперь и кажется, что мы ясно очертили различие между гностиками и христианами, вначале этого не было, и факт в том, что гностицизм был протохристианством. Различие было еще не очень большим даже в третьем столетии, когда философ неоплатоник и жесткий критик христианства Порфирий напал на гностиков, которых он рассматривал как христиан, также, как и Плотин (205-270). Оба они обвиняли христиан/гностиков в фабрикации своих текстов.

    Пэйджелс так описывает смутное разделение между «гностиками» и «христианами»:

    «... один уважаемый отец церкви, Климент Александрийский... в письме в Египет в 180 идентифицирует себя как ортодокс, хотя он хорошо знает членов гностических групп и написанное ими: некоторые даже предполагают, что он сам был инициированным гностиком».132

    Епископ Ириней был гностиком и имел Зодиак на полу своей церкви в Лионе.133

    Кроме того, великий «христианский святой» Августин был первоначально мандеанином, то есть, гностиком, до окончания Никейского Собора, когда он был обращен, т.е., ему было обещано видное место в недавно сформированной Католической церкви и после этого он подверг резкой критике свою прежнюю секту.

    Относительно этой путаницы между христианами и гностиками, Уэйт поясняет:

    «Большинство христианских писателей второго столетия, сразу вслед за апостольскими Отцами, решли защищать доктрины, которые позднее рассматривались как еретические».134

    Однако православные христиане использовали любую доктрину, какую они могли, во благо их делу, возвеличивая тех же самых "еретиков", включая Оригена (185-254) и Тертуллиана как Отцов-основателей.

    Многие «христианские» понятия являются на деле гностическими, такие как презрение к плоти и к материи вообще. Гностическо-христианская идеология считала злом то и другое, и бог материального мира – Демиург был назван «богом этого мира» или «принцем этого мира», а Ialdabaôth – «богом-ревнителем».

    Собственно гностицизм Иисуса показан в Иоанне 7:7: «мир не может ненавидеть вас, но он ненавидит меня, потому что я свидетельствую, что его деяния являются злыми».

    И гностическое мышление Павла проявляется там, где он показывает свое отвращение к плоти и в 2 Послании к коринфянам 4:4, например, там, где он говорит как гоностик о том, что «бог этого мира» злой. В этом пассаже апостол также показывает, что в священные писания вмешались, и предполагает, что он и его сторонники были до некоторой степени сами виноваты в «тайных путях», очевидно имея в виду такое искажение текстов, что от них пришлось после этого отказаться:

    «Мы отказались от позорных, тайных путей; мы не хотим прибегать к хитростям или вмешательству в слово Божье... И даже если наше евангелие является тайным (эзотерическим), оно скрыто только для тех, кто погибает. В их случае бог этого мира ослепил умы неверующих, дабы не дать им видеть свет евангелия Славы Христовой...".

    Относительно этих чувств, Мэсси комментирует:

    «Говоря со своей гностической точки зрения, Павел объявил историческим христианам, которые сопровождали Иоанна и Петра, что Бог послал им работу над ошибками, что они будут вынуждены поверить лжи, потому что они отказались от правды, как она была изложена в духовном евангелии».135

    Павел не только не предлагал обсуждать «тайное» или «духовное» евангелие, но он был классическим гностиком, называемым «апостолом гностиков», поскольку он не признавал истроичности Христа.

    Мэсси далее говорит:

    «... Павел выступал против идолоизации Христа и изо всех сил боролся с теми. кто этого добивался.... Если письма Павла правились теми, кто стремился к превращению Христа в идола, то это отражено в его Посланиях, где время от времени слышны два голоса и имеется очевидная двуличность его доктрины... Павел скончался, а его письма остались у врагов, которые их утаили, изменили текст, переделали суть и представили его старым оппонентам, которые проповедовали обожествление евангелия Христа».136

    Гностический Христос Павла также отражен в Галатах 3:27-8: «Поскольку многие из вас, крещеные во Христе, уверовали в Христа. Нет ни иудея, ни грека, нет ни раба, ни свободного, нет ни мужчины, ни женщины; поскольку вы - все едины во Христе Иисусе».

    Относительно этой концепции Мэсси говорит:

    «Христос гностиков был мистическим типом, продолжением  мифологии, олицетворяющей духовную реальность внутренней жизни. Следовательно, Христос в этой человеческой фазе мог быть как женщиной, так и мужчиной. Стать или сделаться историческим он мог только по неосведомленности, когда мифическое олицетворение приняли за человека- гермафродита».137

    Гностическое средоточие на достижении знания - gnosis, или «царства в божьих пределах» - тоже концепция, которая вошла в христианскую религию и библию, но это в основном было проигнорировано в пользу "agnosis" или невежества, и "pistis" или слепой веры. Факт тот, что гностицизм существовал ранее и был, в конечном итоге, превращен в ортодоксальное христианство приблизительно в 220 н.э.. С течением времени, стремящиеся к идолоизации христиане создали дистанцию между собой и своими гностическими корнями, переписывая тексты для своей собственной выгоды. Джексон (Jackson) говорит:

    «Следует отметить, что вообще-то говоря, более ранние Послания имеют признаки гностического влияния, в то время как более поздние - имеют агностический уклон».138

    В ответ гностики уподобляли православных «немым животным» и заявляли, что именно сами ортодоксы, а не гностики - богохульники, потому что ортодоксия не знает, «кто такой Христос».139

    Пэйджелс (Pagels) объясняет:

    "Гностические христиане... наказали ортодоксов за то, что те совершили ошибку, буквально понимая Писание, особенно - Бытие и, таким образом, не поняв его глубокого значения».140

    Мэсси говорит:

    "Историческое христианство произошло с выворачиванием наизнанку гностического и эзотерического учения и с воплощением мифической аллегории в личную человеческую историю».141

    Как сказано, многие гностики были «антиматериалистами» так, что когда историзаторы появились и начали настаивать на том, что христианский спаситель действительно имел плоть, гностики стали спорить и рьяно доказывать, что их Христос никогда не мог принять человеческую форму. Фактически, они были христианами-еретиками, охарактеризованные Тэйлором как «первоклассные христиане».

    Это опровержение пришествия  Христа «во плоти», было названо «Доцетизмом», термин, использованный фальсификаторами, чтобы уменьшить недоверие к воплощению, говоря, что этим подразумевается, что Христос существовал, но никогда не был облечен в материальное тело, вместо того, чтобы отказаться от евангельской истории. Хотя более поздние гностики, возможно, соглашались с этим мнением, ни ранние гностики, ни язычники с этим не были согласны, будучи более притупленными в своей оценке исторической природы Христа.

    Вот, что говорит Месси о Доцетизме:

    «Секты доцетов считали что евангельское повествование действительно имело место, но в фантасмагории нереальности. Однако это - всего лишь ложный способ описания позиции тех, кто отрицал, что Христос мог быть воплощен и стал человеком, чтобы страдать и умереть на кресте. Христиане, которые сообщают о верованиях гностиков, досетов и других, всегда сначала принимают историю на веру, а затем пытаются объяснить нечеловеческую интерпретацию как еретическое опровержение предлагаемых фактов. Но интерпретация доцетов была первой, доисторической...».142

    В трактате "Против Ереси", Ириней говорит о последователях гностика-христианина Валентина (II столетие н.э.), который предшествовал Иринею и был настолько ортодоксален, что был почти избран епископом:

    «Согласно им Логос первоначально не был плотью, поскольку они поддерживали взгляд, что Спаситель принимал тело животных, сформированное по особому разрешению провидения стать видимым и ощутимым.

    ... В то же самое время, они отрицают, что Он включал какой-то иной материал (в свою природу), так как материя не способна к спасению.

    Ириней далее ждалуется на доцетов и угрожает им, в то же время признавая их последователями Господа, то есть, христианами.

    Он также осуждает тех, кто описывает Христа как [ставшего человеком] только в [человеческом] сознании. Поэтому как, каким образом они могут предполагать, что они сами следят за реальной дискуссией, если Господь, по их мнению, был всего лишь  продуктом воображения? И как они могут получить от него что-то реальное, если Он просто предполагаемое существо, а не истина? И как могут эти люди быть действительно спасены, если Он, в которого они выражают свою веру, проявился лишь как просто воображаемое существо?

    В дополнение к отрицанию, что Христос облекся плотью, ранние последователи были чрезвычайно запутаны относительно истории своего Спасителя, описывая его смерть множеством различных способов, и это при том, что такие поразительные события должны были бы быть сохранены в памяти.

    Ириней перечисляет другие ереси гностиков-христиан, начиная с веры самаритян, которые считали, что не Христос умер на кресте, а Симон, что само по себе странное утверждение, если «история» Иисуса опиралась на факты и была широко известна со времени его предполагаемого сошествия.

    В его резкой критике против гностиков Валентина, Марциона, Базилидов и Сатурнианцев Ириней, в частности,  резюмирует их разнообразные верования и доктрины.

    «Согласно Марциону и иже с ним, ни мир не был им создан, ни его пришествие не было по личному делу, а по делу других. Согласно некоторым гностикам, мир был создан ангелами, а не по слову Божьему, как утверждали валентинцы, согласно которым мир создан не Господом, а Демиургом...Поскольку они говорят, что Господь и Создатель плана творения, которым этот мир был создан, произведен из материи, в то время как евангелие ясно говорит, что Логос, который был с Богом, был началом всех вещей и «воплотился, и жил среди нас». Но, согласно этим же людям, Логос при этом не был ни плотью, ни Христом, ни Спасителем (Soter)... Поскольку они хотят, чтобы Логос и Христос никогда не входили в этот мир, и чтобы Спаситель, также, никогда не становился истинным, не страдал, а чтобы Он опустился, как голубь на освобожденного Иисуса, и чтобы, как только Он объявил о своем неизвестном отце, Он бы сразу же снова поднялся в Небеса (Pleroma)... Но согласно мнению всех без исключения еретиков, Логос не мог сделаться плотью Бога.

    Другие секты такие, как последователи Апеллеса, придерживались того, что тело Христа было сделано из «звездной материи», а Эбиониты утверждали, что Христос был соответствующим обозначением «типа Соломона или типа Ионы», как это будет далее видно. Совершенно очевидно, что гностики не были однородны в своих верованиях и доктринах, несмотря на их попытки придти к единству, главным образом, потому что гностицизм поощрял творческий потенциал и свободу выражения. Самым тревожным в этой ереси, конечно, было опровержение историчности Христа.

    В трактате «Двенадцать Тем Веры» Грегори Томатург (205-265), глава александрийской школы, писал:

    «Если кто скажет, что тело христово не сотварено, и откажется признать, что Он,  будучи не сотворенным Логосом (Богом) Бога, взял плоть сотворенного человечества и явился воплощенным, именно так, как это написано, то пусть ему будет анафема».

    Как и первая тема, этот предмет был, очевидно, самым важным и еще раз показывает, что Отцы церкви были под непрерывными обвинениями в мошенничестве в представлении Иисуса Христа как исторического персонажа.

    Доресс (Doresse) показывает окончательную ересь гностиков, хотя он интерпретирует это, как будто вся история была первичной:

    «Прежде всего, поток света направлен в странную личность, которую гностики создали из Иисуса .... Для них его воплощение было фикцией, как и его распятие».143 

    Другими словами, они отрицали, что Иисус Христос когда-либо существовал. Самые ранние гностики-христиане даже не знали о его высказываниях. Как отмечено, других - возмущала сама концепция. Относительно одной из самых широко распространенных и влиятельных гностическо-христианских сект, манихеев, Доун поясняет:

    «Манихейский христианский епископ Фауст выразился следующим образом: “Вы принимаете евангелие? (спрашиваю вас). Несомненно, да! Тогда, почему Вы допускаете, чтобы Христос родился? Это не так. Именно потому, что он ни в коем случае не следует за этой верой в евангелии, я должен верить, что Христос родился! Вы думаете, что он произошел от Девы Марии? Манес сказал: "Я даже помыслить не должен, что наш Господь Иисус Христос [произошел от скандального рождения через женщину]».144

    Евангелие Фауста, очевидно, было тем же самым по концепции, как и “духовное евангелие Павла” и неисторическое Марционво "евангелие от Господа". Как и  Марцион, Фауст проявляет чрезвычайное гностического отвращения к "плоти" и "матери", то есть, мизогонию (женоненавистничество), презрение к женщинам, которое объяснялось тем, что слово "matter" или "mater", как в слове "материал" были однокренными со словом "мать", а "материя" -  считалось словом женского рода.

    Таким образом, абсолютное разделение духа и материи, обнаруженное в христианской религии, имеет свои корни в гностицизме, как и сопутствующая дискриминация по половому признаку. Однако другие гностические секты были более уравновешены и обращались к женскому аспекту Божественного.

    Грейвз (Graves) суммируют перспективу манихейства:

    «Одной из самых примитивных и изученных сект, - говорит автор,- были манихейцы, которые отрицали, что Иисус Христос когда-либо существовал в плоти и крови, но полагали, что он был богом лишь по духу...».145

    Еретики были настолько распространены, что фальсификаторы были вынуждены подделать два Послания Иоанна, чтобы бороться с ними и и угрожать им:

    « ...  всякий дух, который признается в том, что Иисус Христос сошел во плоти - от Бога, а всякий дух, который не делает такого признания - не от Бога (1Ин. 4:2-3). И снова во 2 Иоанне 7: «Поскольку многие обманщики сошли в этот мир, люди, которые не признают пришествие Иисуса Христа во плоти - обманщики и антихристы».

    Об этих пассажах из Иоанна Хиггинс (Higgins) говорит:

    «Такие слова не были бы использованы, если бы реальное существование Христа Иисуса как человека не отрицалось, или может показаться, что сам апостол способен дать любые свидетельские показания по первому требованию».

    Мэсси комментирует:

    «Мы видим из Послания Иоанна, насколько смертельно испуганными гностической духовностью были авторы исторической фальсификации“. "Многие обманщики ушли еще дальше, не признаваясь, что Иисус Христос сошел во плоти”. Эти слова Иоанна подкрепляют гностическую позицию. Их Христос не столько сошел, сколько не мог быть превращен в идола. Эти гностики появились задолго до того, как они услышали о такой доктрине; но когда они о ней услышали, они ее отвергли и выступили против нее. Это, по мнению Иоанна, является антихристианским».146

     

    Игнатий, епископ Антиохии

     

    Очевидно, в задачу епископа Игнатия Антиохийского (50-98/117 н.э.) входило убеждать тех, кто чувствовал склонность к доцетизму, что “Христос реально и действительно жил”, через написание писем церквям Малой Азии и Рима.

    Об Игнатии говорит Велесс:

    «Он был предметом очень обширных подделок; пятнадцать Посланий носят имя Игнатия, включая одно - Деве Марии, и ее ответ; два - апостолу Иоанну, другие - к Филиппийцам, Тарсианам, Антиохийцам, Эфесянам, Магнесянам, Триллианам, Римлянам, Филадельфийцам, Смирнянам и Поликарпам, помимо подделанного мученичества. Клерикальные фальсификаторы были очень активны с именем Святого Игнатия».147

    Уэйт говорит, что «теперь установлено, что единственными существовавшими подлинными письмами Игнатия, являются Куретонские письма, состоящие из приблизительно 12 страниц в 1/8 листа и написанные в 115 н.э.».148

    Несколько десятилетий спустя, появились приблизительно 100 страниц поддельных писем от его имени. Куретонские Послания включали три текста на сирийском языке: Послания к поликарпам, римлянам и эфесянам. Остальные послания - более поздние подделки, и те, которые были «оригинальны», не обязательно написаны рукой Игнатия, а в начале II столетия были вставлены после начала римского владычества в конце того же столетия. Старшие элементы отражают гностицизм, который, как отмечено, предшествовал ортодоксальному, историзированному христианству и проистекал из Сирии, а именно - из Антиохии, где Игнатий, как предполагается, был епископом. К примеру, гностик Игнатий делает ссылку на вводящее в заблуждение название «принц этого мира» в Послании к Эфесянам, где он говорит: “Таким образом, вы никогда не должны позволять себе быть запачканными зловонным елеем доктрины «принца этого мира» ... «Зловонный елей», о котором говорит Игнатий, очевидно - таинство lingam или фаллоса, существовавшее во многих тайных школах за столетия до наступления нашей эры, включая персонажи Ветхого Завета. Употреблением термина «зловонный», Игнатий, очевидно, обращается к высоко эзотерическому елею или помазанию с использованием спермы.

    Цель многих посланий, приписанных Игнатию, состояла в том, чтобы иметь дело с теми «богохульниками», которые отказали его Богу «когда-либо иметь реальное человеческое тело» (к Смирнанийцам) и программировать своих последователей на веру в «историю» Иисуса. В подделанном Послании к Магнесянам, «Игнатий» призывает своих последователей сопротивляться этой ереси:

    «... но будьте полностью убеждены относительно рождения, страсти и воскресения, которое имело место во время правления Понтия Пилата, поскольку все эти вещи были действительно и несомненно проделаны Иисусом Христом, нашей надеждой...»

    И снова, в письме к Смирнанийцам, "Игнатий" начинает решительно возражать:

    «... Он перенес страдания, воистину и действительно; так же, как Он действительно и воистину воскресил себя. Его Страсть не была никакой иллюзией, как утверждают некоторые скептики, которые сами нереальны.... Что касается меня лично, то я верю, что он жил во плоти...».

    Далее в Смирнанийцах он повторяет:

    «... наш Бог... воистину происходит из рода Давида по плоти, но Сын Божий по Божьему желанию и власти и воистину родился от девственницы и был крещен Иоанном, чтобы [Он мог выполнить всю праведность] для нашей пользы при Понтии Пилате и Ироде тентрархе (плодом чего являемся мы - его самая счастливая страсть)...».

    В своем Послании к Тралльянам "Игнатий" повторяет условия своей пастве:

    «Заткните уши, если кто-то проповедует вам, ничего не говоря об Иисусе Христе. Христос был из рода Дэвида. Был сыном Марии. Воистину родился, ел и пил. Воистину подвергался гонениям в дни Понтия Пилата, и воистину был распят... Он также воистину воскрес из мертвых...».

    И в своем Послании к Деве Марии "Игнатий" продолжает слишком много протестовать и показывает, насколько распространены опровержения истории:

    «Избегайте тех, которые отрицают страсть Христа и Его рождение во плоти, в настоящее время есть многие, кто страдает этой болезнью».

    Затем, Игнатий программирует Филиппийцев против неверующих и гностиков, иронически используя гностическую концепцию, чтобы угрожать им, и готовит почву для будущего преследования длиной в столетия с клеветой против евреев:

    «Христос воистину родился и умер, поскольку есть всего лишь Тот, который воистину воплотился. ... только Сын, [кто удостоился этого] не по внешности или воображению, а в реальности. Поскольку «Слово стало плотью»... И Бог Логос родился, как человек, с телом, от Девственницы, без всякого полового контакта с мужчиной.... Он воистину родился, воистину рос, ел и пил, был воистину распят и умер, и воистину снова воскрес. Тот, кто верит в эти вещи, поскольку они воистину были, и воистину имели место, благословляется. Тот, кто в них не верит, является не менее проклятым, чем те, кто распяли Бога. Поскольку принц этого мира радуется, когда кто-либо отрицает крест, так как он знает, что признание креста есть его собственное разрушение.... И вы, не знающие, кто действительно родился, вы, претендующие, на то, что знаете все. Если любой празднует пасху вместе с иудеями, или получает эмблемы их празднества, он - участник с теми, которые убили Бога и Его апостолов».

    Во всем его заявлении Игнатий вообще не дает никаких доказательств своих утверждений и отвратительных обвинений, кроме собственных слов, что «Иисус Господь воистину родился и был распят...». Такая привычка неоднократно отмечается повсюду в работах христианских Отцов, без крупицы фактических доказательств и веских аргументов. Именно на таких фанатичных заявлениях, а не на фактических событиях, была основана вся "история христианства.

    Однако совершенно очевидно, что если бы все в раннем христианском движении знали и/или верили, что Иисус Христос существовал «во плоти», авторам посланий Игнатия не нужно было бы непрерывно твердить свои заявления. Относительно различных историзованных элементов "Игнатия", Эрл Догэрти (Earl Doherty) говорит в “Загадке Иисуса”:

    "До Игнатия не обнаруживается ни единой ссылки на Понтия Пилата, палача Иисуса. Игнатий стал также первым, кто упомянул Марию, хотя Иосиф, отец Иисуса, нигде

    не появляется. Самая ранняя ссылка на Иисуса, как вообще на учителя, пришла от Климента, как раз перед Игнатием, который сам проявляет любопытное незнание какого-либо учения Иисуса. Чтобы найти первое указание на Иисуса как чудотворца, мы должны перейти от Игнатия к Посланию Барнабы”.

    Вопреки всем попыткам Игнатия, ко времени Иринея, приблизительно к 170 н.э., гностики были все еще настолько сильны, что Ириней чувствовал себя вынужденным тратить большие усилия на опровержение их, даже притом, что сам он был гностиком. В своих нападениях Ириней был вынужден прибегнуть к самому влиятельному из всех гностиков, Марциону.

     

    Марцион Понтийский

     

    Каппадокиец/сириец/самаритянин Марцион оказал огромное влияние на христианство, издав первый Новый Завет, на котором, в конечном счете, базировался канон. Хотя его считали христианином даже его противники,

    Марцион был одним из тех еретиков, которые твердо отрицали, что Христос сошел во плоти, умер и воскрес. Марцион был «антиматериалистом», и его гностический бог не был тем же самым, что и насильственный и сердитый YHWH из Ветхого Завета, книги, которую Марцион отвергал. Как другие до и после него, Марцион считал злом «бога этого мира» - понятие отраженное в работах Павла, которого Марцион считал самым истинным апостолом.

    Как уже было сказано, один «исторический» факт из евангелия Марциона, который использовался много позже историзаторами, был: «На пятнадцатом году господства Тиберия Цезаря в Капернаум, город в Галилее, пришел Иисус и преподавал там в субботние дни». Это самое «пришел в Капернаум» Марцион (который отрицал воплощение) не считал историческим фактом. Таким образом, в умах христианских историзаторов это интерпретировалось как подразумение, будто Марцион утверждал, что Бог есть фантом или дух, спустившийся буквально «с небес».

    Мэсси интерпретирует этот пассаж в его надлежащем мифологическом, аллегорическом и гностическом контексте:

    «Тертуллиан говорит: «Согласно евангелию Марциона, на пятнадцатом году правления Тиберия, Христос Иисус соизволил снизойти с небес как благотворный дух». Но, он также говорит, что согласно  этому «Великому Антихристианину», Христос был фантомом, явившимся внезапно в синагогу Капернаума с внешностью взрослого человека для протеста против Закона и Пророков! Но тогда нет никакого сомнения, что Бог или Христос Марциона является полностью неисторичным. У него нет никакой генеалогии или еврейской линии предков; никакая земная мать, никакой отец, никакого географического места рождения и человеческого происхождения».149

    В своем трактате «О плоти Христа», мастер рассказа Тертуллиан повторяет свои обвинения Марциону, что тот корректировал Луку, убрав оттуда историчность и иудаизировал другие элементы:

    «Марцион, для того, чтобы он мог отрицать плоть Христа, отрицал также факт Его рождения, или, иначе говоря, он отрицал Его плоть с тем, чтобы отрицать факт его рождения; потому что, конечно же, он боялся, что Его рождение и Его плоть станут единым доказательством реальности друг друга, поскольку нет рождения без плоти, и нет никакой плоти без рождения...

    Без всякого отлагательства, он внезапно (без всякого пророческого объявления) заставил Христа спуститься с небес. Долой отвратительное налогообложение Цезаря, паршивую гостиницей, грязные пеленки и невыносимую конюшню. Какое нам дело до большой толпы от небесного хозяина, которая ночью выражала хвалу своему Богу.

    Пусть пастухи проявить большую заботу о своем стаде и пусть мудрецы разомнут ноги, ведь они так долго шли; пусть они сохранят свое золото при себе.  Пусть также Ирод исправит свои манеры с тем, чтобы Иеремия не одержал над ним победу. Оградите также малыша от обрезания, чтобы он избежал боли; не позволяйте приносить его в храм, чтобы он не обременял своих родителей расходом на угощение; не дайте ему быть врученным Симеону, чтобы старик не был опечален в момент смерти. Позвольте той старухе также держать свой язык за зубами, чтобы она не околдовала ребенка. После всего этого, я могу предположить, что Вы имели, о, Марцион, наглость уничтожить оригинальные записи (истории) Христа, чтобы Его плоть потеряла доказательства своей реальности....».

    В действительности Марцион не «покончил» с историзацией и иудаизацией элементов, поскольку они так и не были включены в повествование до самой смерти Марциона.

    Тертуллиан продолжал свою резкую критику против логики и фактов:

    «Глава V.-Христос воистину жил и умер во плоти. События его человеческой жизни на земле и опровержение пародии Мрациона на то же самое. Там есть и другие вещи, также весьма глупые (как рождение Христа), которые ссылаются на оскорбления и страдания Бога.... Но Марцион с помощью ножа расправился и с этой доктриной, и даже с еще большим остроумием.... Вам уже нужно снять все страдания с Христа на том основании, что, как простой фантом, он неспособен их ипытать. Мы сказали выше, что Он, возможно, подвергался насмешкам за воображаемое рождение и младенчество. Но ответьте мне сразу, вы, убивающий правду: разве Бог воистину не был распят? А, будучи воистину распятым, разве он воистину не умер»?

    Здесь Тертуллиан фактически признает, что рождение Иисуса и младенчество могут быть воображаемые и быть «нереально осмеяны».

    Повторяем, гностические тексты были неисторическими, аллегорическими и мифологическими. Другими словами, они не рассказывали о жизни исторического еврейского учителя. Как дальнейший пример относительно гностических текстов, датирующихся IV веком, и найденных в Nag Hammadi в Египте, Франк Макки (Frank Muccie) восклицает:

    «Еще одним интересным фактом, отмеченным в той той же самой коптской коллекции фрагментов Евангелия, является то, что ученики не считали себя евреями, а были из других наций — и Иисус также не был евреем»!150

    Несколько других гностических текстов не были ни историческими, ни иудаизированными, как, к примеру, Diatessaron христианина-марциониста Татиана (170). Евангелие, собранное из четырех канонических евангелий, из которых 200 копий использовались в сирийских церквях уже ко времени «церковного руководителя» Теодорета (435), который их выбросил, без сомнения, с яростью, потому что они не имели никаких генеалогий и не имели объявления, что Иисус «родился от семени Давида». Таким образом, после Марциона, Татиан не верил, что Иисус Христос был исторической личностью, и, тем более, не считал «Спасителя» евреем. В действительности, евангелие Татиана было собрано не из четырех канонических евангелий, а из четырех египетских книг по магии, использовавших те же самые источники, что и евангелисты. Этот эпизод относительно Теодорета и 200 книг в сирийских церквях также показывают, что в V столетии было все еще много христиан, которые не верили в воплощение Иисуса.

     

    Язычники

     

    В дополнение к не желающим поклоняться гностикам, было много негностических хулителей-язычников, хотя «язычник» было презрительным словом, которым имели обыкновение называть неграмотных деревеньщин, и примененное христианами - преследовало мошенническую попытку показать, что они были более учеными, чем их критики. Эти "языческие" критики были в действительности, чрезвычайно учеными в своем собственном праве, намного более образованы, чем их противники и, как отмечалось, часто - более моральны.

    Как нехристиане, язычники были менее подвержены эвфемизмам, чем гностики, в их отвержении Христа во плоти, называя это явной фабрикацией и подвергая христиан бесконечным насмешкам так, что апологеты христиан были вынуждены много писать, путаясь в нелогичной и напыщенной речи в попытках заставить критиков умолкнуть. Один из самых резких критиков христианства был эпикуреец и философ, последователь учения Платона - Цельс, который был настолько мощным в своих аргументах, что гностик-

    христианин Ориген был вынужден составить свое опровержение «Против Цельса». Относительно мнения Цельса о христианской религии и ее сторонниках, Доун поясняет:

    «Цельс (философ-эпикуреец конца II столетия)... , как и  большинство эллинистов, считал христианство слепой верой, которая избегала света разума. В разговоре о христианах он говорит: «Они всегда повторяют: «Вам не надо ничего понимать. Только верьте, и ваша вера сделает вас счастливыми. Мудрость - плохая вещь в жизни; глупость – предпочтительнее».

    Он смеется над фактом, что невежественным людям позволяется проповедовать, и говорит, что «ткачи, портные, суконщики и самые неграмотные и простоватые парни» настраивались, чтобы преподавать странные парадоксы. «Они открыто объявляли, что только самые невежественные могут быть учениками Бога, которому они поклонялись», и одним из их правил было, «ученым нет места среди нас».151

    Доун также поясняет общее впечатление Цельса от христианства, сходное с впечатлением многих других и принятое даже христианами:

    «Христианская религия не содержит ничего, кроме того, что у христиан есть общего с язычниками: ничего нового или действительно великого».152

    Относительно обвинения Цельса христианства, Доресс (Doresse) замечает:

    «Он утверждает, что учение Евангелия происходит частично, от Платона, от Гераклита, от Стоиков, от иудеев, от Египтян и от мифов о Персах и Кабирим».153

    В рамках такой философии у Цельса не было сложностей в определении библейских рассказов как беллетристики. Бауэрсок (Bowersock) говорит в книге «Беллетристика как История»: «Беллетристика и ложь, которую Цельс желал выставить напоказ в своей «Правдивой Беседе», были ни чем иным, как христианским представлением о жизни и смерти Иисуса Христа».154

    Бауэрсок продолжает:

    «Оригену в третьем столетии пришлось напрячь каждый нерв, чтобы опровергнуть сложную попытку Цельса выставить беллетристикой рассказы евангелия ... Для любого последовательного и убедительного толкователя Римской империи, становится очевидно, что беллетристика должна рассматриваться как часть ее истории».155

    При Нероне беллетристика процветала, поскольку император был жаден до греческой и римской литературы до такой степени, что он зажег Ренессанс, без сомнения со многими поэтами, драматургами и романистами, соперничающими за императорскую любовь и патронаж. Такова была атмосфера, из которой родилось христианство. Бауэрсок далее говорит:

    «Параллели по форме и содержанию между посланиями НЗ и вымышленными произведениями эпохи Римской империи являются слишком заметными, чтобы их игнорировать или отбросить как случайные. И Цельс в с воих нападках на христиан, и Ориген в своей защите их, имеют общие черты, особенно... там, где очевидные чудеса — такие, как открытие могилы или воскресение мертвых — составляли проблему».156

    За столетия древние тексты были переделаны, чтобы объяснить происхождение наций и других великих событий, как это было с римской книгой «Троянская Война», внезапно «обнаруженной», спустя  столетия после ее предполагаемой даты, и которая является ничем иным, как переписанной Илиадой, с тем, чтобы прославить основы римского государства.157

    У каждой культуры и нации были свои героические эпопеи и легенды, включая Грецию и Рим. Израиль не был никаким исключением, и его легенды, связанные в Ветхий Завет, являются столь же фиктивными, как и рассказ о Ромуле и Рэме, мифических основателях Рима. Установление христианства является не менее выдуманным, кроме как в умах людей, которых убедили в обратном.

    Цельс не был единственным звучавшим и образованным критиком «нового суеверия», как называли христианство. Другой хулитель, по иронии судьбы - учитель Оригена, после

    того, как Ориген убежал от ортодоксального христианства, был Аммоний Саккас (Ammonius Saccas), греческий философ и основатель александрийской школы неоплатоников III века, учивший,  что «христианство и язычество, правильно понятые, не так уж существенно отличаются друг от друга, а возникли и в действительности являются одним и тем же».158

    Хиггинс (Higgins) показывает другую группу языческих критиков: «... Брамины постоянно говорят [христианским] миссионерам, что [христианская] религия - это всего лишь испорченный Брахманизм».159

    Критика и насмешки были столь широко распространены, что христианский мудрец Арнобий (IV век н.э.) жаловался, что «язычники делают своим постоянным занятием смеяться над нашей верой и хлестать нашу доверчивость своими острыми шутками».160

    Фактически, как утверждает Мэсси, «вся интеллигенция Рима считала новую религию унизительным суеверием, основанным на неправильном толковании своих же собственных догм».161

    В своем трактате "О Воплощении", святой Епископ Александрии - Атаназий (293-373), бесконечно раздраженный насмешками над ним, особенно по поводу его веры в то, что Иисус был исторической фигурой, писал:

    «Теперь перейдем к неверию язычников, которое действительно вызывает удивление, потому что они смеются над тем, что не является объектом насмешек, поскольку они сами не в состоянии видеть позор и нелепость своих собственных идолов.... Прежде всего, что там находится в нашей вере такого смешного или неподходящего? Разве только то, что мы говорим, будто Логос был проявлен во плоти»?

    Другим громким критиком христианства был языческий Император Юлиан, который, придя к власти после господства фанатика и убийцы, «доброго христианина» Константина, вернул права последователям язычества, из-за чего он был убит. Юлиан громко возражал против христианской религии:

    «Если кто-то хочет знать правду относительно вас, христиане, то он обнаружит вашу непочтительность, которая частично состоит из еврейской наглости и частично - из равнодушия и заблуждений самих язычников, и Вы соединили не лучшие, а худшие черты их обоих».

    Христиан не просто осмеивали, их считали преступниками. Пейджелс поясняет:

    «В открытом письме, адресованном «правителям Римской империи», Тертуллиан признает, что языческие критики терпеть не могут движение (христианское): «Вы думаете, что христианин - виновник всякого преступления, враг богов, императора, закона, высокой нравственности и всей природы».162

    Первых христиан, таким образом, обвиняли в отвратительном поведении, включая детоубийство и оргии, обвинения, которые позже сами хроистиане использовали против своих врагов. Перед лицом таких обвинений Юстин Мученик был вынужден сказать:

    «Неужели вы также верите ... , что мы едим человеческую плоть и что после наших банкетов мы гасим огни и балуемся необузданной чувственностью»?163

    И Тертуллиан был вынуждены написать: «Нас обвиняют в соблюдении священного обряда, в котором мы убиваем маленького ребенка, а затем съедаем его... после банкета мы занимаемся инцестом... Это - то, в чем нас постоянно обвиняют».164

    Пэйджелс также поясняет:

    «Христианская община несла в себе все признаки заговора. Во-первых, христиане идентифицировали себя как последователи человека, обвиненного в колдовстве и казненного за это и за измену; во-вторых, они были атеистами, которые объявляли демонами богов, которые защищали римское государство... Помимо деяний, которые полиция могла раскрыть, слухи ходили, что таинства христиан скрывают злодеяния: их враги говорили, что они ритуально едят человеческую плоть и пьют человеческую кровь...».165

    Другой языческой критикой, как мы уже видели, было то, что христиане - плагиаторы (и разрушители) старых идеологий и понятий, обвинение, которое христиане были вынуждены подтвердить, поскольку они пытались завоевать уважение к своему «новому суеверию». Таким образом, христиане допускали высшую природу и этику языческих идеологий. В своей «Апологетике» Юстин Мученик соглашается с несколькими идеологиями, которые существовали задолго до нашей эры:

    «Говоря, что все эти вещи созданы Богом в таком великолепном порядке, можем ли мы сказать больше, чем Платон? Когда мы преподаем доктрину всеобщего пожара, что можем мы преподать больше, чем Стоики? Выступая против поклонения деяниям рук человеческих, мы конкурируем с Менандером, комедиантом.  Объявляя Логос первым воплощением Бога, нашего Господа Иисуса Христа, родившегося от девственницы, без всякого человеческого вмешательства, распятого и умершего, а затем вновь воскресшего и вознесшегося в небеса, мы этим говорим не больше того, что вы говорите о тех, кого почитаете Сынами Юпитера».166

    Платон был широко изучен христианскими Отцами-фальсификаторами, как видно из их писем, особенно - догмат о Логосе, древнее понятие, очищенное греческим философом (Платонм –прим.пер.). Действительно, Юстин Мученик был сначала последователем учения Платона. Относительно подразумеваемого различия между «язычниками» и «христианами», Доун говорит:

    «Самые известные Отцы христианской церкви, наиболее цитируемые, имена которых стоят очень высоко, были не более и не менее, чем язычниками, поскольку были рождены и воспитаны язычниками».167

    Эти знаменитые языческо-христианские Отцы включали Пантена, Оригена, Климента Александрийского, Грегори и Тертуллиана.

     

    Иудеи

     

    Естественно,что  ортодоксальные иудеи также отрицали реальность Христа, хотя, как и в других культурах, они были в конечном счете вынуждены под давлением сказать, что повествование имело по меньшей мере некоторую историчность. В своих дебатах с евреем Трифо, Юстин вкладывает ему такое высказывание:

    «Если же Вы желаете выслушать меня (поскольку я уже считаю Вас другом), то сначала пройдите обрезание, затем - соблюдайте то, относительно чего были предписаны Заповеди: день отдыха, праздники, Божье новолуние, и банкеты, и новые луны Бога; и, одним словом, делайте все вещи, которые были написаны в Законе: и затем, возможно, Вы получите милосердие Божье. Но Христос (Мессия) - если Он действительно родился и существует где-нибудь — неизвестен, и даже не знает Себя, и не имеет никакой власти, пока Илья не приедет, чтобы помазать Его, и заставить Его явить себя всем. А Вы, приняв необоснованное сообщение, сами для себя изобретаете Христа сами необдуманно гибнете во имя его».

    Аргумент Трифо показывает не только то, что евреи не принимали Христа как историческую личность, но также и истинную природу Христа, поскольку «помазывающий» его Илья - не только имя Иоанна Крестителя, но также и Гелиоса, солнца. Таким обвинениям Юстин пытается возразить в главе, названной «Христиане не верят необоснованным историям», но не представляет вообще никаких доказательств, просто голословные утверждения.

    Относительно происхождения христианства, Mэсси обстоятельно поясняет:

    «Христианство началось как гностицизм, вперемежку с ложью относительно ряда фактов, предполагаемых как исторические, но которые являются явно мифическими. Под этим я подоразумеваю не мифические как преувеличение или извращение исторической правды, а как относящиеся к более ранним мифам... Очевидно, что римская Церковь до начала второго века, да и в течение некоторого времени впоследстви, оставалась гностической. Марцион - великий гностик, не отделялся от нее до 136 н.э. Татиан не порывал с ней еще долгое время после этого. В каждом случае причиной ссоры было одно и то же: они покидали Церковь, которая устанавливала фальш историчности христианства. Они покидали ее как христиане- гнгостики, которых проклинали как еретиков, потому что они отвергали Христа во плоти и не принимали новую религию, основанную на фальсифицированной иудейской истории".168

    Таким образом, мы видим, что правдивость истории евангелия и историчность его главного персонажа были подвергнуты сомнению, как только повествование стало доступно ничего не подозревающей публике.(Продолжение следует)


     

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 8 комментариев , вы можете свернуть их
    Сергей Курочкин # написал комментарий 18 января 2011, 13:51
    Всё было бы прекрасно, и я легко бы согласился с вами, если бы не Истина!И она упорно и настойчиво проявляется в Мир прямо сейчас! И разве важным становится то, кто и как описал втсречу с ней? Вам, очевидно неверующиму и непризнающиму Христа, человеку, всегда нужны явные для всех доказательства! Да, таковых нет!А те, что есть, не могут быть приняты за них полностью и абсолютно. Но разве на этом основании можно делать какие-нибудь выводы о реальном существовании или несуществовании Бога?!Я, вероятно, не подпаду под историческую градацию "христианства", потому что становлюсь гностиком (т.е. знающим) только на некоторое "время".Но в этот бесконечный момент мне не важны все человеческие рассуждения на эту тему!Просто, есть реальность, которая есть Бог, и я живу только в Ней!И Она только живёт в том, кто временно был человек, который был "я"!
    Вот мой вам совет:Не ищите ложь! Она повсюду в мире сём! Ищите Истину! Станьте ею! И вам не понадобится никого опровергать, никого обвинять, но появится огромная потребность любить! Отдайтесь ей полностью!Идите по этому пути без оглядки на "историю" и вы достигните Его обязательно!

    Сын.
    Miri Silvermiri # написала комментарий 18 января 2011, 14:45
    Послушайте, господин Курочкин, ваш комментарий - это выстрел мимо цели, потому что основная цель этой книги - показать homo sapiens (человеку разумному), что следует разделить дух и материю, веру и историю. Хотите верить - верьте, но не путайте Божий дар с яичницей. Весь разговор идет о том, был ли Христос человеком по плоти и крови, евреем по происхождению, иудеем по вере, и жил ли он именно в Палестине тех лет. Вот - основная цель написания этой книги и исследований множества ученых-историков и богословов, которые однозначно пришли к отрицательному выводу. Нет, - говорят они. - Христос - фигура вымышленная, пришедшая из тьмы веков и адаптированная к Римской империи того периода. Христианство в том виде, в каком оно существует сейчас, не есть христианство, которое существовало в древности и божеством которого был Серапис. Доун (Doane) поясняет:"Не может быть никаких сомнений, что голова Сераписа изображенного с лицом, исполненным сурового и задумчивого величия, была прообразом позднейших портретов нашего Спасителя, Иисуса Христа". Поэтому, давайте согласимся: Я буду верить Фактам, а Вы - верьте, чему угодно. Хорошо?
    Miri Silvermiri # ответила на комментарий Miri Silvermiri 18 января 2011, 14:51
    Для меня лично остается только тайной и загадкой, чего ради для Христа была избрана именно Палестина и еврейский народ, который к римско-греческому язычеству не имел никакого отношения". То ли ненависть к евреям существовала изначально, то ли ей нужно было придать хоть какой-то смысл.
    enlil enki # ответил на комментарий Miri Silvermiri 29 января 2011, 00:56
    1)..географ.близостью к месту жительства гр.Елена (??главный теоретик и пропагандст ..) 2)геогрф.близостью к свежему источнику/образцу (остатки иудаизма)..для изучения и,, копирования,,... 3)целина(..или заброшенный пустырь???)для пробы на прививку восточной сказки....
    enlil enki # ответил на комментарий Miri Silvermiri 29 января 2011, 01:03
    ..кстати, дошёл до 6-й части ,но ничего не нашёл о Елене Констнт.,у неё есть место в этой истории??...мне кажется, что ,это она всё слепила ..
    Miri Silvermiri # ответила на комментарий enlil enki 29 января 2011, 03:52
    Насчет этой Елены в этой книге она упоминается только в связи с этой пещерой, которую она определила как могилу Христа, но если она имено вас интересует, то я поищу сведения о ней.
    enlil enki # ответил на комментарий Miri Silvermiri 29 января 2011, 12:08
    ..можно ли сказать (о роли/функции),что Елена = первый главный официальный идеолог християнства (Евдоха и др.потом),..первый ,кто использовал подтасовки/фальсификц./перевёртыши с запятыми/....для построения концепт.линии/ характеристики объекта №1(здесь Исус христ.)и его истории-биографии.....которую приняли в качестве главной и единственной...( напудренный гламур с пятнами свежей крови и напускными эмоциями его друзей...).....
    Андрей Наянов # написал комментарий 1 февраля 2011, 21:01
    Иисус Христос существовал вечно,всё сотворено через Него.Искупление Своего народа было осуществлено ещё до создания мира.2000 лет назад Он воплотился,чтобы показать как Он сделал это.
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 1007 записей в блогах и 11705 комментариев.
    Зарегистрировалось 38 новых макспаркеров. Теперь нас 4993046.