Происхождение русско-украинского двуязычия на Украине.

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Александр Яковенко перепечатал из www.trinitas.ru
    13 оценок, 373 просмотра Обсудить (8)

    Анатолий Железный

    Происхождение русско-украинского двуязычия на Украине.
    Часть 2.
    Oб авторе<hr align="right" size="1" width="20%"/>



    5. Полемика с оппонентами

    После публикации моего «Открытого письма канадскому украинцу Петру Кравчуку» газета «Вечерний Киев» в своем номере от 9 декабря 1994 г. сообщила следующее: «Пространное письмо А. Железного «Не толкайте нас на измену» вызвало мощный поток писем. Общий пафос большинства из них — вопиющая ненаучность и провокационность этого сочинения».

    Естественно, редакция тщательно отобрала из этого «мощного потока» и опубликовала лишь те письма, пафос которых был направлен против моей основной идеи о полном историческом равноправии обоих наших языков — русского и украинского, о необходимости юридического закрепления этого равноправия с тем, чтобы впредь ни один из них не имел никаких преимуществ перед другим. Ведь только таким путем можно обеспечить межэтнический мир и согласие между различными национальностями, населяющими Украину.

    Тщательно изучив все эти публикации, я увидел, что ни одна из них не содержала каких-либо новых, не известных мне фактов, которых бы я не учел при составлении своей версии происхождения украинского языка и нашего двуязычия. Зато я обнаружил там столько утверждений, уязвимых с точки зрения исторической правды и даже элементарного здравого смысла, что счел необходимым все это прокомментировать.

    Игорь Лосив, секретарь Христианско-демократической партии Украины, депутат Киевсовета, преподаватель истории мировой и украинской культуры:
    «ЛЮБИЛИ ЛИ КРЕСТЬЯНЕ ПОЛЬСКИХ ПАНОВ БОЛЬШЕ, ЧЕМ РУССКИХ»
    (В. К. от 09.12.1994).

    Свою статью пан Лосив начинает с того, что в искаженном виде излагает основные положения моей работы, а затем очень энергично «развенчивает» общепринятое воззрение на происхождение трех братских народов — русского, украинского и белорусского — из одной общей колыбели — Киевской Руси. По его новому убеждению колыбель эта принадлежит исключительно одним только украинцам, ни для кого иного места в ней нет.

    Далее пан Лосив выражает несогласие с якобы моим утверждением о том, будто в Киевской Руси писали «российской (московской) мовою». На самом деле я писал, что язык, на котором общались между собой жители Киевской Руси, обнаруживает гораздо больше сходства с русским, чем с украинским языком. И что на самом деле никакого «российского» языка в природе не существует, а есть только один русский (именно русский, а не «российский») язык. Между тем украинские филологи с завидным упорством называют русский язык «российским», так как термин «русский» они считают синонимом термина «украинский». Такой пассаж продиктован стремлением во что бы то ни стало «украинизировать» Киевскую Русь и тем самым обосновать исключительное право украинцев на древнерусское наследство.

    Затем пан Лосив весьма остроумно (как ему кажется) опровергает мое утверждение о том, что мы не располагаем никакими сколько-нибудь убедительными доказательствами того, что во времена Киевской Руси было принято разговаривать на одном языке, а записывать те же самые мысли на каком-то другом. Я писал, что, по моему убеждению «как говорили, так и писали». Пан Лосив категорически возражает на том основании, что в некоторых западноевропейских странах ученые в быту говорили каждый на своем языке, а научные труды писали по-латыни. Спрашивается: причем тут какие-то западноевропейские ученые с их обычаями, мы ведь вели разговор не о них, а о жителях Киевской Руси, где не только латыни, но и ученых-то еще не было. Так что за неимением латыни писали либо на чисто письменном церковнославянском, либо на устно-письменном славянорусском (древнерусском).

    Ну и, конечно, отвергает пан Лосив и главную идею моей работы — формирование украинского языка преимущественно в виде русско-польского диалекта. Он пишет, что в украинском языке есть не только польские, но также и немецкие, венгерские, румынские, греческие, тюркские и иранские заимствования, что естественно не только для украинского, но и для других языков.

    Да, если рассуждать абстрактно, на качественном, так сказать, уровне, то так оно и есть. Но стоит только перейти к количественной оценке заимствований, то перед нами открывается такая картина, перед которой Ваши абстрактные рассуждения теряют смысл. Задавались ли Вы, пан Лосив, таким простым вопросом, без решения которого рассуждать об истории украинского языка — пустая трата времени: а сколько, собственно, имеется в украинском языке польских, венгерских, румынских, тюркских и др. заимствований? Нет? Тогда давайте обратимся к работе киевского филолога-любителя Георгия Майданова, который взял на себя труд сделать то, чего не догадались сделать наши филологи-профессионалы: он выполнил приблизительный подсчет имеющихся в украинском языке различных заимствований. Подсчет дал весьма красноречивые результаты. Выяснилось, что венгерских и румынских заимствований в областных украинских диалектах не так уж много, примерно по сотне в каждом случае. Зато польских заимствований набралось ни много, ни мало, а около двух тысяч! Это уже, извините, не просто некие лексические вкрапления, появившиеся в украинском языке в результате контактов с поляками, это уже сама суть языка, его живая плоть!

    Более всего Вас возмущает вывод, который следует из моей статьи: у русского языка объективно имеется больше оснований считаться преемником языка жителей Киевской Руси, чем у украинского. «Почему это русский — правопреемник древнерусского...? А не украинский или белорусский?»

    Позвольте, да ведь Вы же сами категорически отрицаете тот всем известный факт, что Киевская Русь была общей матерью трех братских славянских народов и, следовательно, их языков! Раз, по-вашему, сегодня есть только один преемник древнерусского языка, то любой здравомыслящий человек прежде всего назовет русский язык, более других соответствующий древнерусскому по своему словарю (на это указывал В. М. Русановский), грамматическому строю и общему характеру. Очень близок к нему и белорусский язык, хотя ему в силу сложившихся исторических обстоятельств тоже не удалось избежать некоторой полонизации. Из трех названных языков наиболее далек от славянорусского (древнерусского) языка — украинский, который выработался уже после гибели древнерусского государства в результате воздействия двух мощных факторов: польского господства и тесного контакта с тюрко-половецкой средой в процессе заселения территорий за днепровскими порогами бежавшими от поляков русскими людьми.

    У Вас, пан преподаватель, иная точка зрения: русский язык никак не может быть преемником древнерусского по той причине, что он сильно засорен угро-финской и татарской лексикой: «Поэтому справедливо ли говорить только о «полонизации» староукраинского языка, замалчивая «татаризацию» русского языка и мощное влияние на него угро-финского языка?» Но ведь я и не писал о полонизации староукраинского языка! Я писал об ополячивании славянорусского (древнерусского), так как староукраинский язык сам по себе уже есть продукт ополячивания.

    Теперь о «мощном влиянии угро-финского языка», как Вы изволили написать. Решив проверить Вашу идею, я взял свой русско-финский словарь и принялся искать в нем финские слова, сходные по звучанию (и по смыслу) с русскими. Но, увы! Я нашел одно-единственное финское слово «kuula» (пуля), которое, согласитесь, больше напоминает польско-украинское «кyля»! Что-то не похоже на «мощное влияние»...

    А что касается «татаризации» русского языка, то да, Вы правы, в русском языке есть какое-то количество слов татарского происхождения. Но сколько их: десять, двадцать, сорок, пятьдесят? Возможно. А известно ли Вам, сколько татарских (вернее, тюрко-половецких) слов имеется в украинском языке? Если нет, то я Вам скажу: по приблизительным подсчетам того же филолога-любителя Георгия Майданова их в украинском языке более двухсот. Вот примеры: курінь, куркуль, кавун, кош, килим, бугай, майдан, казан, кобза, козак, лелека, ненька, гаманець, тин, байрак, галаган, капщук, могорич, кохана... Слова эти выглядят такими родными, украинскими, не правда ли? Так что если мы зададимся целью проследить «татарский след» в наших языках, то начинать нужно скорее с украинского. Но это тема отдельного обстоятельного разговора. Наша наука все еще упорно замалчивает значение тюрко-половецкого воздействия на формирование украинского этноса. Но как иначе объяснить появление таких вот «истинно украинских» слов явно тюркского происхождения, если в письменных памятниках древней Руси они не встречаются?

    Между историческими условиями развития русского и украинского языков есть одна очень существенная разница. Да, северо-восточные русские княжества почти 300 лет были под так называемым «монголо-татарским игом». Но русские люди здесь почти не ощущали влияния татарского языка и культуры, так как кочевники, одержав победу, вновь вернулись в свои улусы. «Так как монголы нигде не оставляли гарнизонов, то «подчинение» носило чисто символический характер; после ухода монгольского войска жители возвращались домой, и все шло по старому» (Л.Н. Гумилев «Древняя Русь и Великая степь». Москва, 1992, с. 508). Таким образом, русская культура и русский язык продолжали свое естественное саморазвитие, начавшееся еще в Киевской Руси. Именно поэтому я утверждаю, что славянорусский (древнерусский) и нынешний русский языки — это один и тот же язык на разных ступенях своего саморазвития.

    Совсем иная картина была в Южной Руси! Польские паны с их многочисленной челядью долгое время господствовали на захваченных русских землях и буквально сидели не шее у русского человека, деформируя его язык и жизненный уклад. Те же, кто не выдерживал польской панщины и бежал на южную границу, за пороги, присоединялись к местным половцам и превращались в казаков. Вот где истоки украинского этноса и «татаризации» русско-польского диалекта (украиского языка).

    Не могу не ответить еще и на главный вопрос пана Лосива, вынесенный им в заголовок: «Любили ли крестьяне польских панов больше, чем русских? » Пан Лосив спрашивает меня: «Вы пишете, что украинский крестьянин старался общаться с польским дедичем по-польски, поэтому его собственный язык портился и так, мол, возник украинский язык. А какой же язык, в таком случае, мог возникнуть вследствие общения крестьянина с русским паном и почему он не возник? Что-то тут у вас не сходится! Или, может быть, польского помещика украинские крестьяне любили больше, чем русского?»

    Сходится, пан учитель, все сходится, сейчас Вы в этом убедитесь. Отвечаю: на Правобережье никакого влияния русского помещика на крестьянина не было и быть не могло, так как «Огромный вес поляков... прежде всего обуславливался богатством и влиянием их элиты. В 1850 г. около 5 тыс. польских землевладельцев имели 90% земли... этого региона. Правобережье, где сосредотачивалось 60% всего дворянства Украины, оставалось твердыней старых порядков. Даже ликвидация крепостного права не могла поколебать положения таких сказочно богатых польских магнатов, как семьи Потоцких, Чорторийских, Браницких и Заславских... » (Орест Субтельный «Украина, история». Киев, 1992, с. 244).

    Вот Вам и влияние русского помещика. Где же оно? Как был польский пан, так и остался. И на Левобережье были такие же паны, только числом поменьше. Но Левобережье исторически тяготело к России, поэтому здесь, в результате взаимодействия украинского и русского языков, выработался некий усредненный язык, который некоторые деятели украинской культуры презрительно называют «суржиком». На самом деле это нормальный, полноценный украинский язык, в котором просто меньше полонизмов, чем в языке западных украинцев, обитающих в непосредственной близости от очага «украинизации» языка — Польши.

    Представляет интерес и вот такой Ваш пассаж: «Я не считаю украинский народ двуязычным, как у мордвы (язык «ерьзя» и язык «мокша»). Он имеет только один язык — украинский — и только с ним может отождествлять себя и свою державу».

    Пафос этого высокомерного пассажа очевиден: украинцы — это вам не какая-то мордва, чтобы и далее мириться с такой исторической реальностью, как собственное двуязычие. Поэтому нужно срочно, любой ценой и, не считаясь с мнением подавляющего большинства граждан Украины, создать новую, никогда прежде не существовавшую реальность, в которой один из наших местных языков (русский) стал бы считаться иностранным, чуждым и враждебным для истинного, «щирого» украинца — «мовою сусідньої держави».

    Для «научного» обоснования этой безграмотной, нелепой идеи во всех националистических изданиях Украины развернулась шумная, массированная кампания по шельмованию русского языка и его носителей — русскоязычных граждан, для которых успели придумать множество презрительных кличек вроде «российские шовинисты», «пятая колонна», «украинофобы», «земли своей ненавистники», «манкурты» и т. п. и т. д.

    Цитирую: «...украинский язык, имея бумажно-государственный статус, таковым не является на 2/3 своей территории». Узнаете? Это же Ваши слова, пан Лосив. То есть Вы констатируете и без того хорошо всем известный факт, что подавляющее большинство населения Украины русскоязычно. И вот, в связи с этим, я Вас спрашиваю: а хорошо ли Вы осознаете всю грандиозность задуманного мероприятия по лишению двух третей населения Украины привычного, родного языка, который дает их обладателям столько преимуществ? Я уж не говорю о том, что для подобной операции нет никаких исторических, этнических и даже хозяйственно-экономических оснований. Но Вы хоть на миг представьте себе, какую массу и без того трудно живущих людей нужно выбить из привычной колеи, обидеть, принудить к отречению от родного языка. И ради чего? Ради удовлетворения амбиций незначительного количества украинских интеллигентов, ностальгически тоскующих по неким прежним, ими же самими выдуманным временам, когда на Украине будто бы господствовал один украинский язык. Но таких времен, как мы знаем, никогда не было: русский язык всегда был составной и неотъемлемой частью культуры народа Украины.

    Если верить нашим рьяным борцам с мнимой «русификацией», то Россия более трехсот лет будто бы изо всех сил пыталась навязать украинцам абсолютно чуждый им русский язык. И что же? «Русифицировались» почему-то только города, а село как было, так и осталось украиноязычным. Получается так: либо «русификация» — миф, либо насильственные методы навязывания языка совершенно неэффективны. На мой взгляд, верно и первое, и второе. Так что давайте оставим языковую проблему в покое. Нравиться кому-то украинский язык — на здоровье! Больше нравится русский — прекрасно! Но — никакой «русификации» и никакой «украинизации» в нашем правовом обществе быть не должно.

    И в заключение, пан Лосив, я хочу присоединится к Вашим вполне справедливым словам: «Думаю, что не было бы у нас проблем с языками, если бы наши граждане были бы искренними патриотами своей страны и больше бы заботились о ней, чем о соседях. Когда в хате хорошо, когда ей ничего не угрожает извне — всегда легко договориться. Сначала давайте наведем порядок в нашей Хате, обезопасим ее от всех угроз, а потом вернемся к нашим с Вами внутренним делам. Согласны?»

    Да, конечно согласен, и поэтому жду от Вас и Ваших единомышленников прекращения «крестового похода» против нашего русского языка. Абсолютное большинство русскоязычных граждан Украины точно такие же патриоты своей, как Вы пишете, Хаты, в чем нетрудно убедиться, вспомнив результаты референдума в декабре 1991 года. Или это, по-вашему, за независимость Украины голосовали «российские шовинисты» и «пятая колонна»? Подумайте над этим, пан Лосив.

    Григорий Пивторак, доктор филологических наук, профессор,
    ведущий научный сотрудник Института языкознания им. Потебни НАН Украины:
    «НЕ БУДЕМ ИНОСТРАНЦАМИ НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ» (В. К. 13.12.94).

    Статью видного украинского филолога Григория Пивторака можно без преувеличения сравнить с «артиллерией крупного калибра», с помощью которой «Вечерний Киев» рассчитывал разнести в клочья мою довольно робкую попытку обратить внимание общественности на историческую необоснованность развернувшегося на Украине гонения на русский язык, на очень древнее происхождение нашего двуязычия, на необходимость законодательного закрепления этой объективной реальности нашего бытия.

    Или, скажем, так: для пущего эффекта на сцену был выпущен маститый король, известный не только своими изысканиями в области филологии, но еще и способностью разоблачать всевозможных диссидентов и отступников от науки, а также и дилетантов вроде меня.

    И редакция не ошиблась: залп был сделан довольно звучный! Король не подкачал и выдал на-гора целый ворох неопровержимых (по его мнению) аргументов. Казалось бы, после этого мне ничего другого не оставалось, как немедленно стушеваться и признать свои заблуждения. Но то ли залп оказался больше похожим на простой пшик, то ли король предстал, мягко говоря, «неглиже», но вся приведенная им аргументация оказалась какой-то малоубедительной, вторичной, искусственной и буквально притянутой за уши. Высокоученый пан филолог не нашел ничего лучше, как прибегнуть к все той же «Теории описок и ошибок» или «Теории рассеянных писарей». Цену этой так называемой «теории» мы уже знаем и принимать ее в качестве научного аргумента никак не можем. Таким образом, ученый так и не смог сообщить что-нибудь новое, чего я бы не учел, принимаясь за составление «Открытого письма канадскому украинцу Петру Кравчуку». Но все же давайте хотя бы очень кратко разберем статью уважаемого пана профессора Григория Пивторака.

    В самом начале статьи автор сообщает, какой «гнев и удивление» охватили его после чтения «Открытого письма»: «Как может цивилизованный человек конца XX ст., который, должно быть, окончил не одно учебное заведение, в своем мировоззрении и понимании исторических процессов оставаться на уровне киевских мещан-украинофобов прошлого столетия, которые искренне верили в особый статус русского языка и не сомневались в безапелляционно-категорическом приговоре царского министра внутренних дел Валуева украинскому языку: «Никакого особого малорусского наречия не было, нет и быть не может».

    Тут пришла очередь удивиться и мне: как может филолог, столько лет посвятивший истории украинского языка, не знать элементарного? Ведь процитированный им «приговор» принадлежит отнюдь не Валуеву! Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с подлинными, а не перевранными словами министра. Вот они: «Самый вопрос о пользе и возможности употребления в школах этого наречия не только не решен, но даже возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказываемым в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может и что наречие их, употребляемое простонародьем, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык так же понятен для малороссов, как и для великороссиян и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссиянами и в особенности поляками так называемый украинский язык. Лиц того кружка, который усиливается доказать противное, большинство самих малоросов упрекает в сепаратистских замыслах, враждебных России и гибельных для Малой России».

    Таким образом ясно, что приписывать Валуеву то, что говорили и писали «большинство малороссиян» по меньшей мере неэтично.

    Далее пан Пивторак демонстрирует нам правильное «мировоззрение и понимание исторических процессов»: он воспроизводит расхожую байку о «колониальных» страданиях Украины в составе «імперії», о «русификации» украинских городов, о жутких препятствиях, которые чинила Россия «возрождению национального сознания обманутых длительной дезинформацией украинцев». Словом, спешит заявить о своем верноподданническом отношении к господствующей ныне националистической идее, краеугольным камнем которой является возбуждение ненависти к России.

    Если бы память пана филолога не была бы столь коротка, то он без сомнения, вспомнил бы, что лишь благодаря возвращению Украины в лоно общерусского государства она не успела подвергнуться окончательному ополячиванию, превращению в глухую провинцию Польского королевства и, по сути дела, к исчезновению с исторической арены. Лишь наивный романтик, полностью оторванный от исторических реалий или закоренелый невежа может поверить в то, что борьба Богдана Хмельницкого против Польского королевства могла увенчаться успехом и провозглашением независимого государства. Не говоря уже о том, что идеи украинской государственной независимости в то время еще в природе не существовало, аграрная Украина не имела ни собственной промышленности, ни нормального государственного устройства, и ее окончательное поражение от мощной Польши было лишь вопросом времени. Хмельницкий это хорошо понимал и поэтому не только не стал препятствовать стихийному движению украинцев к воссоединению с единоплеменным и единоверным русским народом, но и сам возглавил это движение. И не ошибся: воссоединение с Россией спасло украинский народ от неминуемого и окончательного ополячивания и исчезновения. Воссоединение не только позволило Украине выжить, но и впоследствии собрать воедино все свои этнические территории — Западную Украину (1939), Бессарабию и Северную Буковину (1940), Закарпатскую Украину (1945), да еще получить от России поистине бесценный подарок — Крымскую жемчужину (1954). И все это, заметьте, сверх тех обширных территорий, которые еще в XVII в. Россия предоставила украинским переселенцам, бежавшим от так называемой «гетьманщины», доведшей страну до полной «руины». Иными словами, Украина своим нынешним состоянием целиком и полностью обязана России — и царской, и Советской в равной мере. Даже сами названия «Украина» и «украинский язык» впервые получили официальный статус лишь при Советской власти. А если уж быть объективными и откровенными до конца, то следует также признать, что и независимым государством в наше время Украина стала не в результате мнимых «вызвольных змагань» (освободительной борьбы) националистических воинских формирований вроде дивизии СС «Галычына», карательных батальонов «Роланд», «Нахтигаль» или отрядов ОУН-УПА (Организация украинских националистов — Украинская Повстанческая «армия»), воевавших против своего народа, а исключительно вследствие процессов, проходящих все в той же России.

    В свете сказанного, пан Пивторак, все ваши гневные обвинения «имперії» выглядят, очень мягко говоря, безосновательными. Вы уж извините, но именно о таких, как Вы, демонстрирующих глубокие провалы в памяти, как раз и говорится в известной пословице об Иванах, не помнящих родства.

    Идем далее. Вот Вы пишете:

    «Во многих российских средствах массовой информации и даже в десятках научных трудов стало модой подменять понятия «Древняя Русь» и «древнерусский» более простым и кое-кому более выгодным «Русь», «русский». Таким образом, термин «русский» у них стал означать и «российский» и «руський», что привело к далеко идущим выводам: Киевская Русь — это просто Русь, та самая, что и Россия, руський язык — это «русский язык». Таким образом выходит, что сегодняшний российский язык звучал еще в златоверхом стольном Киеве, а это значит, что древнерусские обитатели Киева, как и все славянское население Киевской Руси были «русскими», т. е. россиянами... Абсурдность такого подхода очевидна даже рядовому школьнику».

    Ну что ж, если, по-вашему, русские (ах, простите, «российские») филологи по своему профессиональному уровню стоят много ниже рядового школьника, вполне можем обойтись и без них. Вы утверждаете, что они нарочно именуют древнеславянское государство неправильным названием Русь. Что можно сказать по этому поводу? Только то, что не обязательно быть рядовым школьником, чтобы знать элементарное: древнеславянское государство называлось Русская земля, сокращенно именно Русь, а не Древняя Русь. Естественно, что граждане Руси называли себя русскими людьми, или просто русскими. Поэтому, во избежание всевозможных ошибок и разночтений будем уж лучше называть вещи своими именами.

    - Затем Вы оспариваете право современных жителей России называть себя русскими. По-вашему они должны именоваться россиянами, так как этноним «русские» принадлежит исключительно украинцам. И вообще, нельзя говорить «русские», правильнее будет «руськие».

    Не вижу смысла тратить время и полемизировать на совершенно дикую тему: имеют ли право русские называть себя русскими. Скажу лишь, что за всю тысячелетнюю историю Руси на ее землях никогда не было такого периода, чтобы ее жители считали и называли себя не русскими людьми, а как-то иначе. Даже на ее юго-западных землях, надолго попавших под польское господство, люди продолжали именовать себя по-старому — русскими, хотя вследствие сильного ополячивания (украинизации) их языка древний этноним «русские» трансформировался в форму «руськие».

    Что касается бытующего на Украине обычая называть сегодня русских россиянами, то это явная бессмыслица, так как этноним «русский» обозначает национальность, а «россиянин» — подданство. Русским может быть только русский, а россиянином — человек любой национальности.

    Казалось бы, ну какая, в конце концов разница, говорить «русский» или «руський» — смысл-то от этого не меняется? Но нет, за одной вполне обычной буквой алфавита кроется целое мировоззрение, особая идеология, тщательно взлелеянная и выпестованная несколькими поколениями украинских национал-сепаратистов западного толка, ярыми сторонниками разрушения общерусского единства. Так как лексема «руський», встречающаяся иногда в древнерусских текстах (точнее, в их позднейших копиях), характерна для украинского языка, значит авторы этих текстов были чистокровные украинцы! А отсюда следует, что древняя Русь была государством украинским, и только украинцы имеют исключительное право считаться сегодня единственными преемниками культурно-исторического наследия древней Руси. Отсюда же и искусственная, никем в мире не употребляемая конструкция «Украина-Русь».

    Авторов этой «теории» нисколько не смущает тот факт, что в копиях древних текстов, кроме редких вкраплений слова «руський» повсеместно и широко употребляется и его основная и более древняя форма «русский». Ну вот, хотя бы, несколько примеров, взятых мною из «Повести временных лет» (Киев, 1990):

    «А Днепръ втечетъ въ Понтское море треми жерлы, иже море словетъ Руское.».. (с. 14).

    «Отъ перваго лета Михаила сего до перваго лета Олгова, Рускаго князя, лет 29» (с. 26).

    «Се буди мати городомъ Рускымъ» (с. 34).

    «А Словенескъ языкъ и Рускый одинъ» (с. 40).

    «И бысть тишина велика в земли Руской» (с. 236).

    По Вашей «теории», пан Пивторак, все формы этнонима «русский», в изобилии встречающегося в древнерусских текстах — не в счет, главное — это те редкие случаи, когда переписчик мягкий знак употребил. Вот эти-то редкие вкрапления будто бы и доказывают украиноязычие жителей древней Руси. Очень, очень убедительная «теория»!

    Знаю, пан Пивторак, что Вы думаете, читая эти строки: да не в одном слове все дело, а во всей совокупности совершенно ясных и четких протоукраинских фонетических, лексических и грамматических черт, имеющихся во многих древнерусских текстах! Очень хорошо знаю и Вашу последнюю монографию «Украинцы: откуда мы и наш язык» (Киев, 1993). Цитирую:

    «Время возникновения украинских речевых особенностей, а по их совокупности — и украинского языка вообще, установить трудно. Совершенно ясно, что для этого необходимы неопровержимые факты — фиксация тех или иных речевых черт или явлений в письменных памятниках. Если бы древнерусские книжники старались как можно быстрее выявить и зафиксировать новые черты в народной речи, письменные памятники прошлых эпох были бы отражением исторического развития языка, следовательно, задача современных исследователей упростилась бы. Однако древнерусская письменная практика базировалась на прямо противоположных принципах: придерживаться книжной традиции и ни в коем случае не допускать в книги простонародные элементы. Пока эти черты были спорадическими и малоприметными, книжникам легко удавалось их игнорировать. Однако через некоторый, иногда значительный промежуток времени после своего возникновения различные диалектные явления становились настолько привычными и неотъемлемыми особенностями народного языка, в том числе и бытовой речи самих книжников, что невольно, в виде отдельных описок стали попадать в книжки. Таким образом, начало фиксации какой-нибудь диалектной черты свидетельствует не о ее появлении именно в это время, а о том, что на данный момент такая черта уже не только существовала, но и стала нормой живой народной речи. По мнению некоторых историков языка, между возникновением диалектной особенности и началом фиксации ее в письменности в виде описок проходило в среднем целое столетие» (с. 108).

    Все в этой обширной цитате больше похоже на зыбкие, маловероятные предположения, чем на научные аргументы. С одной стороны Вы сетуете на трудности с установлением времени возникновении украинских речевых особенностей и в целом украинского языка из-за отсутствия «неопровержимых фактов», а с другой стороны нисколько не сомневаетесь в том, что во времена Киевской Руси украинский язык уже существовал. На чем же базируется столь непоколебимая убежденность? А вот на чем: не имея никакой возможности документально подтвердить идею о широком распространении украинского языка в Киевской Руси, Вы и Ваши единомышленники просто вынуждены теперь выдумывать байки о надменных и вредных древнерусских книжниках, которые будто бы умышленно игнорировали свой родной язык повседневного общения.

    Ох уж эти древние книжники! Ох уж этот Нестор-летописец: вместо того, чтобы просто и ясно написать на своем родном украинском языке — «Вид тых словэ'н розийшлы'ся по земли' и прозвaлыся имэнaмы свой и'мы, дэ хто сив, на яко'му м и'сци» — он, предвосхищая современных «шовинистов» и «украинского языка ненавистников», взял, да и написал в своей «Повести временных лет»: «Отъ техъ Словенъ розидошася по земьли и прозвашася имены своими, где седше на котором месте». Вот видите, впору нам отмечать почти тысячелетний юбилей «дискриминации» украинского языка!

    Что касается «отдельных описок», которые, по-вашему, неопровержимо доказывают широкое распространение украинского языка в древней Руси, то выше я уже детально разбирал и анализировал эту «Теорию описок и ошибок» («Теорию рассеянных писарей»), искусственно сконструированную на ошибочном и предвзятом толковании позднейших копий древних рукописей. Поэтому нет никакой необходимости вновь повторять те же самые аргументы, подводящие, на мой взгляд, черту под этой сомнительной «теорией». Как говорили древние — Sapienti sat*... (* Для умного достаточно (лат.))

    Не стану также углубляться в Ваши изыскания в области выявления и описания основных диалектных черт, приведших в конце концов к возникновению украинского языка. Не сомневаюсь, что эта часть монографии составляет квинтэссенцию всей работы и является серьезным вкладом в филологию. Единственное уязвимое место — это неверное определение времени и отсутствие объяснения причины появления и дальнейшего развития этих диалектных протоукраинских признаков в славянорусском языке. И это, по-видимому, не случайное упущение, ведь Вы ни за что не хотите признать тот факт, что главной причиной возникновения и развития этих диалектных черт является распад древней Руси под ударами татаро-монголов и литовцев, приведший к изоляции ее разорванных частей друг от друга.

    Выше я уже отмечал, что в северо-восточных княжествах славянорусский язык продолжал начатое в Киевской Руси свое саморазвитие без всякого постороннего влияния, в то время как в юго-западных княжествах (т. е. на землях будущей Украины) в это время происходило скрещивание славянорусского языка с господствующим польским. Это и было главной причиной возникновения и развития основных протоукраинских диалектных признаков языка.

    Есть в статье Григория Пивторака еще несколько оригинальных соображений. Например, такое: русский язык сформировался, по меньшей мере, на 200 лет позднее украинского. Тут, собственно и дискутировать не о чем: полная нелепость этого «открытия» очевидна (здесь я по примеру Пивторака чуть не написал «...даже рядовому школьнику»).

    В заключение хочу еще обратить внимание читателя на заголовок статьи Григория Пивторака: «Не будем иностранцами на своей земле». А к заголовку дан еще и подзаголовок: «По поводу одного открытого письма», из чего со всей очевидностью следует, что таким «иностранцем» уважаемый пан филолог считает мою скромную персону. Здесь мы имеем дело с особой, присущей одним только украинским ученым формой научного мышления: допустимо выдумывать, сочинять, измышлять и публиковать любую, самую фантастическую чушь — и никто не обвинит вас ни в невежестве, ни в глупости, не назовет «иностранцем на своей земле», лишь бы вы делали это во славу Украины, украинской нации и ее особой «ментальности», способствовали ее «відродженню» (возрождению) и укреплению «державности».

    Вот на этой высокой ноте и позвольте мне закончить свою полемику с высокоученым паном филологом Григорием Пивтораком.

    Анатолий Зализный, инженер из Белой Церкви:
    «Не доводите меня до греха» (В.К., 14.12.94)

    Данная публикация не содержит никаких сколько-нибудь существенных аргументов против отстаиваемого мною естественного права двух третей населения Украины разговаривать, получать образование и обучать детей на своем родном русском языке, или, с учетом принятой у нас терминологии «на рідній мові». Тем более, что ее автор согласен с самой сутью моих исследований: «Да, русский язык на Украине полонизирован и он стал украинским». Хотелось, чтобы эту простую истину усвоили и высокоученые украинские филологи, которые вопреки понятию научной добросовестности отрицают очевидный факт ополячивания нашего языка и продолжают твердить о чрезвычайной древности украинской мовы, хотя даже само слово «мова» является явным полонизмом, ибо в древнерусском языке его нет.

    Автор публикации является моим полным тезкой в украинском, так сказать, варианте: Анатолий Иванович Зализный. По поводу своей фамилии он пишет так: «Нас, Зализных, на Черниговщине много, и никто не превратился в Железного. Хотя попытки превратить были. Но я заявил учительнице русского языка, что если я Железный, то Пушкин — Гарматный. Кстати, она получала зарплату большую, чем учительница украинского языка. Наверное, за то, что «спасала» село от украинизации, или, может быть, за то, что русский язык был все-таки иностранный?».

    Что можно сказать по поводу этого пассажа? Только то, что господин Зализный, мягко говоря, сильно лукавит, ради красного словца позоря свою учительницу, выставляя ее полной невежей, которая, будто бы не знает, что фамилии никогда, ни при каких обстоятельствах на другие языки не переводятся. И вообще, можно ли представить себе учительницу, которая бы требовала у своего ученика поменять фамилию с украинской на русскую? Стыдитесь, господин Зализный, у любой лжи все-таки должен быть какой-то предел.

    Кроме того, обучение в школах Черниговщины, как и вообще в провинциальных школах традиционно украиноязычных областей Украины, велось исключительно на украинском языке. Ни о какой «русификации» не было и речи. Русский язык был обычной школьной дисциплиной, такой же как химия, физика, математика и т.д. Напрасно, Вы господин Зализный, видите в этом факте злой умысел («спасала» село от украинизации). По Вашей логике выходит, что если выпускник украинской школы будет знать русский язык и благодаря этому всегда сможет найти взаимопонимание в любом уголке многонациональной страны, он будет в чем-то уступать тому, кто русского языка не изучал и не знает. По-Вашему знать русский язык — значит «русифицироваться». Если продолжить Вашу мысль, то получиться, что знать, скажем, английский язык, значит неминуемо «американизироваться». Так?

    Далее Вы объясняете, что в древности был «руський» язык, а потом на его основе образовались два языка: украинский и «российский». И добавляете в мой адрес: «Так что не нужно нас обманывать!». Мне остается лишь удивляться, повторив общепринятую точку зрения на формирование русского, украинского и, кстати сказать, белорусского языков на основе древнерусского языка и которую я по мере своих знаний отстаиваю в своей книге, господин Зализный умудряется меня же в чем-то обвинить! Обвинять на самом деле нужно не меня, а тех недобросовестных филологов, которые в угоду сиюминутной политической конъюнктуре взялись доказывать, что в древности был только один украинский язык, а русский («российский» по их терминологии) образовался, по словам профессора Григория Пивторака — «на 200 лет позднее».

    Интересна также и Ваша позиция в отношении официального статуса русского языка на Украине. Цитирую: «Представьте себе, что русскому языку предоставили статус официального... Хорошо. Украинский язык будет уничтожен. Так и скажите, что вы этого хотите». Удивляюсь, господин Зализный, Вашей убежденности в нежизнеспособности украинского языка. Получается, что как только появится легальная возможность отказаться от своего родного украинского языка, то все украинцы непременно «русифицируются». Невысокого же Вы мнения о своих единоплеменниках! Или Вы судите о них по себе? Мне кажется, что тот, кто дорожит своим родным языком, ни за что ему не изменит. Я в этом уверен потому, что тоже сужу по себе.

    И, кроме всего прочего, на каком основании Вы называете меня своим «русифицированным» тезкой? Я отношусь к категории русскоязычных граждан Украины не потому, что я «русифицировался» и поменял свою фамилию Зализный на Железный, а по той простой причине, что я никогда не изменял своему родному языку, а воспринял его от моих родителей, которые тоже от рождения были русскоязычными, как и их родители, и вообще все предки неизвестно до какого колена (все по отцовской линии испокон веков коренные киевляне). Моя фамилия Железный — наше родовое достояние и никто ее не «русифицировал», как Вы почему-то предполагаете.

    И в заключение Вы в конце своей статьи обращаетесь ко мне с такими словами: «Не доводите меня до греха.».. За тремя точками явно угадывается многозначительное «не то.».. Вы мне угрожаете за филологические исследования происхождения русско-украинского двуязычия на Украине, или за мою верность своему родному русскому языку? Но однако не забудьте, что нас, русскоязычных граждан, в стране подавляющее большинство. Со всеми Вы вряд ли справитесь.

    Профессор, доктор филологических наук Андрей Бурячок:
    «ЯЗЫКОВАЯ СИТУАЦИЯ В КИЕВСКОЙ РУСИ» (В. К. 23.12.1994).

    Свою статью филолог Бурячок начинает с того, что в самой категорической форме отрицает общепринятую и вполне отвечающую историческим реалиям концепцию, согласно которой до татаро-монгольского нашествия на всей Руси, несмотря на некоторые племенные и диалектные различия, существовал один древнерусский народ с единым древнерусским языком. Разделение Руси на изолированные друг от друга части привело к постепенному образованию трех ветвей единой русской народности — русских, украинцев и белорусов, говорящих на хотя и сходных, но все же отличающихся один от другого языках. По мнению Бурячка никакого древнерусского народа никогда в природе не существовало, а были одни лишь древние украинцы (так называемые «руськие»). А россияне — именно так сейчас на Украине официально именуют русский народ — возникли значительно позже из слегка ославяненных и окрещенных украинцами угро-финских племен. Кроме того, нынешние россияне не имеют никакого права называть себя ни русскими, ни даже россиянами, так как до Петра I их государство называлось Московией, а его жители, соответственно, «московитами». Московиты умышленно приняли древнеукраинский этноним «руськие» для того, чтобы таким путем распространить на себя древнюю украинскую историю и, приписав себе лишние столетия, узаконить свои притязания на территорию соседнего государства — Украины. Путем таких вот ухищрений бывшая Московия превратилась в Россию и стала «імперией».

    Об антинаучных и даже невежественных попытках «украинизировать» древнюю Русь я уже писал. Поэтому остановлюсь лишь на выдумке о Московии и московитах. Для ее опровержения нет необходимости проводить целую дискуссию, достаточно обратиться к древнерусским летописям, относящимся к допетровскому периоду нашей истории. Ну вот, скажем, в Никоновской летописи рассказывается о поездке великого князя Василия Дмитриевича в 1364 году в Орду: «Князь великии жъ поиде ко царю во Орду и многу честь прия отъ царя Тахтамыша, яко ни единъ отъ прежнихъ князеи; и предаде ему царь Тахтамышъ Новгородъ и Городецъ со всемъ, и Мещеру и Торусу, — и много любезно его жаловавше и отпусти его на Русь».

    Спрашивается: если бы государство называлось в то время «Московия», то почему Тахтамыш отпустил его «на Русь», а не в «Московию»? Действия Тахтамыша не укладываются в логику националистически мыслящего персонажа: великий князь приехал из Московии, а царь отпустил его почему-то «на Русь», т. е. на Украину, так как украинские националисты название Русь относят только к Украине. Как видите, пан Бурячок, если встать на Вашу точку зрения, то получается какая-то чепуха! Нет уж, будем лучше называть вещи своими именами: Русь — это значит именно Русь и никак иначе.

    Далее берем Новгородскую IV летопись и читаем описание похода Великого князя Дмитрия Иоанновича (будущего Донского) на Тверь в 1375 году. Вначале летописец приводит список князей, принявших участие в покорении Твери, а далее пишет так: «И бысть июля в 29 поиде кн. в. Дмитрий съ Волока со всеми речеными князи рускими совокупяся и съ всею силою рускою, в той же день нача воевати волости Тферския.»..

    И опять я спрашиваю Вас, пан Бурячок: если государство официально называлось, как Вы изволили написать, «Московия», то почему уже другой летописец называет князей именно русскими, а не московскими? Что, эти (и все прочие) летописцы уже тогда специально сговорились приписывать московитам древний «украинский» этноним? Сколько же тогда лет заговору «москалей» против украинцев?

    Да, действительно, некоторые иностранные источники иногда называли Московское княжество (а не всю Северо-восточную Русь) Московией, а Юго-западную Русь — Киовия, за неимением иного официального названия этого края (название Украина появилось значительно позже). Но сами-то жители обеих частей Руси лучше кого бы то ни было знали, как называется их родина — Русская земля, Русь, себя считали русским людьми, а своих князей — русскими князьями.

    Вы уж извините, пан Бурячок, но серьезный ученый, каким бы пылким патриотом своего края он ни был, не имеет права опускаться до уровня невежественных баек идейных, зоологических русофобов. «Національне відродження» — дело благое, но оно не должно исключать не только научную, но также и человеческую порядочность.

    Затем Вы, стремясь доказать широкое распространение украинского языка в древней Руси, тоже ссылаетесь на рассеянного писаря, который, мол, чисто случайно допускал описки и ошибки, имеющие характер «украинизмов», ибо сам был украиноязычным простолюдином. И приводите длинный перечень этих «описок». Но почему Вы так уверены, что это простые описки писаря? Добросовестный филолог должен не списывать имеющиеся грамматические видоизменения некоторых древнерусских слов на простую рассеянность писаря, а попробовать разобраться в механизме этих видоизменений в славянорусском языке в процессе его скрещивания с польским языком на землях юго-западной Руси (будущей Украины). Тут для филолога непочатый край работы, так как игнорирование и замалчивание полонизации нашего языка лишило исследователей возможности разобраться в самой сути, в самой сердцевине механизма возникновения украинского языка.

    Стоит также поговорить и о Ваших, пан Бурячок, соображениях относительно автора бессмертного «Слова о полку Игореве». По Вашему мнению «автор этого произведения — человек, который стоял ближе к простонародью, чем бояре или монахи. Поэтому и язык его произведения обильно пересыпан украинизмами». Что касается «украинизмов», то мы уже имели возможность убедиться, что их в оригинальном тексте «Слова» не было и быть не могло, они были внесены в позднейшие списки этого произведения переписчиками, жившими, по меньшей мере, триста лет спустя. А вот с личностью автора Вы явно попали впросак. Если бы Вы внимательнее следили за новыми появляющимися у нас интересными публикациями, то смогли бы узнать, что в настоящее время введена в научный обиход так называемая «История Джагфара» — сборник древнебулгарских летописей (см. Украинский культурологический альманах «Хроника 2000 — Наш край» №1 за 1992 г.). В «Истории Джагфара» имеются данные и об авторе «Слова о полку Игореве» — им был князь Владимир Святославович, сын великого князя Святослава Киевского. Хорош «простолюдин», не правда ли?

    Оставим в стороне антинаучное националистическое утверждение о том, что все славянские языки произошли от украинского (эту небылицу Вы не постеснялись повторить в своей статье). Поговорим о самом украинском языке. Вы утверждаете, что «сейчас он один из наиболее богатых и наиболее развитых языков мира». Тогда почему же уже в наши дни затеяна колоссальная работа по формированию украинской научной, технической, медицинской и прочей терминологии? В чем же тогда заключается «богатство» и «развитость» нашего украинского языка?

    Вот передо мной лежит статья некоего Вячеслава Панфилова «Украинская терминология должна иметь собственное лицо» (Киевский вестник за 03.04.1993). Автору этой статьи почему-то не нравится, что многие украинские электротехнические термины совпадают с русским: виток, гайка, генератор, катушка, коммутатор, реостат, статор, штепсель... Вместо этих «москальских» терминов он требует принять такие истинно украинские: звій, мyтра, витворець, цівка, перелучнык, опірниця, стоя'к, притичка...

    Что это за слова, откуда они взялись? Все очень просто: открываем польский словарь и читаем: zwoj, mutra, wytwornica, cewka, przelacznik, opornik, stojan, wtyczka. Вот вам и «совершенствование технической терминологии»: ее «собственное лицо» имеет давно знакомые польские черты! В то время как одни упорно отрицают наличие в украинском языке огромного количества полонизмов, другие с маниакальным упорством продолжают его дальнейшее ополячивание.

    А вот еще одна статья в том же номере «Киевского вестника». Ее автор, киевлянин Владимир Куевда уже самим заголовком ставит вопрос ребром: «Самописка» или «авторучка»? И далее рассказывает такой эпизод из своей школьной жизни. «Приехавшая из России» учительница, игнорируя местные «традиционные закономерности национального словообразования», требовала от своих учеников, чтобы они вместо «самописка» говорили «авторучка». До сих пор пан Куевда не может простить своей учительнице «разрушительных филологических влияний, как следствие нарушения природной духовной ауры, диссонанса ритмов, в которых пребывает человек». Ни больше и ни меньше!

    Я тоже киевлянин и очень хорошо помню, как в 1946-1947 гг. в нашем школьном быту появилась эта самая «самописка». Наша преподавательница русского языка Надежда Валентиновна объяснила нам, что слово «самописка» неграмотное, что по-русски это приспособление называется «автоматическая ручка» — авторучка. Конечно, мы понимали, что она права, но у нас, пацанов, была своя «духовная аура» и между собой мы все равно продолжали говорить «самописка». Потом мы подросли, поумнели, выучились и начисто забыли послевоенную школьную «самописку». А вот пан Куевда не забыл и теперь гневно клеймит происки «москалей» против украинского языка.

    Понять логику пана Куевды трудно: гневно выступая против «перенасыщения любого языка чужеродными словами», он тут же требует заменить такое привычное, родное слово «паяльник» на польское «лютник»!

    И вообще, если наш язык так богат и развит, почему нам постоянно навязывают какие-то новые, по большей части польские слова? Вместо телефонной трубки — «сл у'хавка», вместо поздоровл я'емо — «здор о'вымо», вместо аэропорта — «лэт о'выщэ», вместо фотографии — какая-то «свитл ы'на», вместо плана — «плян», вместо мифа — «мит» и т. п. и т. д.

    Как видите, пан Бурячок, формирование украинского языка все еще продолжается, причем в том же направлении, которое ему было задано с самого начала — в направлении дальнейшего ополячивания, к которому наши «розбуд о'вныкы» добавили еще и целенаправленную, искусственную «дерусификацию», т. е. замену многих общих для русских и украинцев слов либо на польские, либо на нововымышленные, якобы «украинские» слова.

    И в заключение, пан Бурячок, скажу, что я удовлетворен Вашим выступлением, так как Вы, не сумев найти сколько-нибудь убедительных контрдоводов, лишь подтвердили правильность моей позиции. Благодарю.

    Петр Кравчук,
    литератор, историк и общественный деятель украинской диаспоры в Канаде:
    «НЕ БРОСАЛИ Б КОЛОД ПОД НОГИ» (В. К. за 11.01.1995).

    Мое «Открытое письмо канадскому украинцу Петру Кравчуку» вскоре достигло своего адресата и вот на страницах «Вечернего Киева» появился ответ. Сразу надо отметить, что мой уважаемый заокеанский оппонент не позволил себе опуститься до уровня наших высокоученых филологов, дружно навесивших на меня множество унизительных ярлыков и не стал оспаривать саму суть моей статьи: «Не собираюсь соревноваться с Вами ни в филологии, ни в лингвистике. Тут, наверняка, пальма первенства за Вами». В своей короткой статье Петр Кравчук в очень корректной форме рассказал о своей многолетней деятельности по укреплению дружеских связей канадской украинской диаспоры с исторической родиной — Украиной, о книгах, которые он написал, о своей озабоченности за успех начавшихся на Украине преобразований. В общем, его позиция понятна и вызывает лишь уважение.

    И, тем не менее, отдавая должное общественной деятельности канадского гражданина Петра Кравчука, я не могу согласиться с некоторыми положениями его статьи, не отвечающими, на мой взгляд, историческим реалиям.

    Ваша родина Галичина, пан Кравчук, ранее других была отторгнута от Руси и поэтому дальше всех отошла от русских традиций. Здесь русско-польский диалект достиг наибольшей степени развития по сравнению с другими регионами Украины. Видимо, по этой причине Вам не известно, что на восточных землях Правобережья и на всем Левобережье Украины формирование русско-польского диалекта проходило намного медленнее, и славянорусский язык не только продолжал сохранять свои позиции, но и развивался по тем же законам, что и на великорусских землях. Этому способствовали и постоянные торговые контакты, и книгообмен, и миграционные процессы. Поэтому Вы поступили несправедливо, когда написали такое: «Приезжая на Украину, мы надеемся услышать на родной земле, или на земле наших предков слово, сказанное на родном языке, а нам говорят суржиком. Так делается больно, очень больно!»

    Что ж, давайте разберемся, оставив на время в стороне наши эмоции. Итак, посещая Украину, Вы ожидаете услышать от нас, местных жителей, «слово, мовлене рідною мовою». В Вашем понятии «рідна мова» (родной язык) — это та самая мова, которую Вы бережно сохранили в далекой Канаде и которую Вы называете «мовою батьків» (языком родителей). Что ж это за мова? Вы родились и до 19 лет жили в Галичине, следовательно, Ваш родной язык — галицийский диалект украинского языка, имеющий, увы, мало общего с языком жителей средних и восточных регионов Украины. Галицийский диалект — это наиболее ополяченный и, если можно так выразиться, обавстриенный язык, слишком далеко ушедший от первоначального, материнского языка Киевской Руси. Так уж распорядилась история, что в отличие от Галичины средние и восточные регионы Украины намного раньше освободились от польского господства и, следовательно, от воздействия польской культуры, поэтому ополячивание нашего языка не достигло здесь такой высокой степени, как в Галичине. И, кроме того, возвращение этих территорий в лоно единого общерусского государства не только приостановило дальнейшую полонизацию языка, но и вызвало новый, обратный процесс: постепенное вытеснение из него всевозможных полонизмов, сильно засоривших наш язык. Этот очистительный процесс кое-кто называет «русификацией», а сам язык, избавляющийся от полонизмов — «суржиком». Между тем именно эта форма украинского языка как раз и характерна для подавляющего большинства жителей Украины. Пойдите, пан Кравчук, ради эксперимента в какое-нибудь село на Киевщине и скажите там такие характерные для галичан слова, как плян, фльо'та, свитлина, зaля, фирaнка, про'від, визвольні змагaння, боївка, слyхавка и т. п. Там на Вас посмотрят с удивлением: на каком языке говорит заезжий пан? Нет уж, уважаемый пан Кравчук: приезжая на Украину, извольте уважать «рідну мову» ее аборигенов, такую, какая она есть в реальной, а не вымышленной писателями-патриотами жизни.

    Вновь цитирую слова из Вашей статьи. Обращаясь ко мне, Вы спрашиваете: «Я думаю, что Вы путаете слова «русский» и «российский». Это не одно и то же. Ведь мой отец из-за своей национальной несознательности...называл себя русином, а не россиянином. Так что же — Вы также всех русинов зачислили бы в россиян?»

    Да позвольте, пан Кравчук, откуда Вы взяли, что я путаю русских с россиянами? Ведь по меткому выражению украинского филолога Григория Пивторака даже рядовому школьнику известно, что «русский» — это этноним, указывающий на национальность, а «россиянин» — указывает на подданство! То есть человек может быть русским и россиянином одновременно, или быть русским, но не россиянином, или быть украинцем и в то же время россиянином... Как сказал бы Шерлок Холмс — это же элементарно, Ватсон! Термин «российский» в качестве этнонима (вместо «русский») имеет, как известно, латинское происхождение и попал он в украинский язык из сильно латинизированного польского языка сравнительно недавно, во всяком случае, в «Малорусско-немецком словаре» Е.Желяховского и С.Недельского, изданного во Львове в 1886 г., он и вообще отсутствует. Там фигурируют только «руський» и «руский». Тем не менее, тот же Григорий Пивторак старается убедить нас, что живущие в России русские не имеют права называть себя русскими, а только россиянами. Но это уже из области, лежащей за пределами науки.

    Естественно, пан Кравчук, Ваш отец совершенно правильно поступал, не называя себя россиянином, ведь он никогда не был подданным России.

    Не нравится Вам также и выражение «старший брат». Не пойму, почему Вы адресуете свое недовольство в мой адрес, ведь я никогда и нигде ни разу не употребил это словосочетание. Да и не только я. Никогда и нигде его не употребляли русские по отношению к украинцам, по крайней мере, за всю свою жизнь я ни разу этого не слышал и не читал. А вот украинские писатели, поэты и журналисты как сегодня, так и в былые годы с завидным упорством муссируют это выражение — раньше с подобострастием, а теперь с насмешкой, с издевкой.

    Между тем выражение «старший брат» — чисто украинского происхождения. Вспомните Киевское братство. Во главе этого коллектива стоял избираемый из числа уважаемых и состоятельных граждан «опекун и фундатор», который официально так и назывался: Старший брат. Потом кому-то пришла в голову счастливая идея назвать Старшим братом русский народ — основную созидательную и цементирующую силу Российской государственности. Сейчас конъюнктура изменилась, расписываться в любви к Старшему брату перестало быть выгодным и те же самые литераторы и журналисты принялись мстить ему за свое же прежнее подобострастие. Что делать, такова уж «ментальность» некоторых наших бывших записных «младших братьев»: теперь они служат другому хозяину, другому Старшему брату. Так что Ваш упрек, пан Кравчук, не по адресу: я здесь не при чем.

    В заключение своей статьи Вы пишете, что «украинцы должны жить с россиянами в мире, согласии и равноправии». Полностью согласен с Вами, это святые слова.

    Но вот незадача: кого Вы имеете в виду под названием «россияне»? Дело в том, что наши филологи так умудрились запутаться в своих антирусских и антироссийских идеях, что сейчас под термином «россияне» скрываются два понятия: и национальность, и подданство. Какое из двух этих понятий Вы имеете в виду? Если оба — безоговорочно присоединяюсь к Вашим словам.

    Валерий Шевчук,
    лауреат Государственной премии им Т. Шевченко, премии фонда Антоновичей,
    премии им. Е. Маланюка и других, писатель и историк:
    «МАЛОРОССИЗМ — ВОСКРЕСШАЯ СТАРАЯ СОЦИО-ПАТОЛОГИЧЕСКАЯ БОЛЯЧКА»
    (В. К. от 31.01.95).

    С очень большой неохотой принимаюсь за разбор статьи пана В. Шевчука: слишком уж низок «научный» уровень этого сочинения. Читая всю эту причудливую смесь националистических амбиций с расхожими, давно уже набившими оскомину и никем из серьезных исследователей не воспринимаемыми штампами, невольно чувствуешь нечто вроде сострадания к автору, вольно или невольно вынужденного писать всю эту чепуху: о невероятных «колониальных» страданиях якобы угнетенного россиянами украинского народа, о его «русификации», о присвоении Россией всей древней украинской истории и даже исконного украинского этнонима «руськие» и, конечно, об исторической, древней противоположности и враждебности между русскими и украинцами. Этот последний «перл» даже вынесен на первую страницу газеты в виде анонса — «Читайте в номере: «Украинцы — иностранная для России нация». Словом, приведен весь джентльменский набор «щирого» (истинного) национально-сознательного патриота-самостийника новейшей формации.

    Естественно, оспаривать все откровения Шевчука нет никакой необходимости — времени жалко. Поэтому очень кратко остановлюсь лишь на некоторых, особенно ярких высказываниях автора, в которых есть хоть какой-то смысл.

    Вот, к примеру, пан Шевчук пишет о культурно-историческом явлении под названием «малороссизм». Люди, подверженные «малороссизму» (от Малороссия), называются «малороссисты». Итак, малороссисты — это та часть украинской интеллигенции, которая под влиянием общерусской культуры, по мнению Шевчука, «денационализировалась» и постепенно стала русскоязычной, что абсолютно будто бы недопустимо. Развивая далее эту «теорию», автор загоняет себя в логическую ловушку. Судите сами. Определив категорию «малороссистов», он тут же делит их на две части: «При этом одни из них не утратили ни украинского патриотизма, ни любви к родной земле..., а другие становились несознательными коллаборантами, воссоздавая своеобразное явление наследственного коллаборантства, которые воспитывались в чужой державе на чужой культуре и ощущали себя ее составной частью.»..

    Оставим на совести первооткрывателя такие нелепые и невежественные выражения, как «чужая держава» и «чужая культура». Вот главное: оказывается, можно ощущать себя составной частью великой русской культуры и в то же время быть и украинским патриотом, любить родную украинскую землю. Одно другого не исключает, а наоборот — обогащает! Ярчайшим примером служит такая великая личность, как Н.В. Гоголь, основоположник русской реалистической литературы. С точки зрения Шевчука Гоголь был «несознательный коллаборант», так как писал свои бессмертные произведения на «чужом» русском языке, жил в «чужой» России и стал крупнейшим явлением «чужой» русской культуры! Браво, пан Шевчук, продолжайте свои «исследования» в том же духе и глядишь — скоро получите еще одну какую-нибудь премию от заокеанских заказчиков разрушения русско-украинского единства.

    А может все-таки дело заключается не в мифическом русскоязычном «малороссизме», а в степени образованности, интеллигентности, широте кругозора, порядочности? Ведь, чтобы быть, как Вы пишете, «коллаборантом», «украиноедом» и «янычаром», вовсе не обязательно и даже, напротив, противопоказано разговаривать на «чужом» русском языке и ощущать себя составной частью «чужой» русской культуры. Вспомните-ка украиноязычных, трезубых и жовто-блакытных вояк из разгромленных Красной Армией дивизии СС «Галычына» и карательных батальонов «Нахтигаль» и «Роланд». По Вашим меркам они, конечно же, не «коллаборанты» и не «малороссисты», а истинные патриоты Украины. Увы, тут у меня другая точка зрения: по моим меркам они не просто коллаборанты (без кавычек), а изменники и предатели украинского народа, фашистские прихвостни. Нет, пан Шевчук лучше уж оставаться «малороссистом», как Гоголь, чем быть вот таким «патриотом».

    Не буду подробно анализировать Ваши идеи насчет «незаконных» притязаний русского народа на древнерусское культурно-историческое наследие и славянорусский язык своих предков. Сколько можно ломиться в открытую дверь? Сколько ни кричи, глухой все равно не услышит. И все-таки, если у Вас еще не полностью атрофировалась способность к непредвзятому, объективному восприятию, попробуйте вникнуть в следующие аргументы.

    1. Сравните русскую бревенчатую избу-пятистенку (с ее деревянной или металлической кровлей и дощатым полом) с украинской хатой-мазанкой (с ее соломенной стрихой и земляным полом). После этого познакомьтесь со срубной архитектурой древнерусских жилищ и скажите: где — в России, или на Украине продолжилась древнерусская традиция постройки срубных жилищ?

    2. Вы, как писатель, лучше других должны знать, что основными персонажами украинского фольклора являются казаки, турки, ляхи, чумаки, татары и т. п. А в русских былинах мы видим таких персонажей древней Руси, как Илья Муромец, Алеша Попович, Добрыня Никитич, Владимир Красно Солнышко, Вольга, Микула Селянинович... Что бы это могло значить, пан Шевчук? Может быть то, что историческая память русского народа демонстрирует этим свою преемственность по отношению к древнерусской культуре?

    3. Известно ли Вам, пан Шевчук, что великорусский крестьянин вплоть до 1917 г. не имел собственного надела, так как вся земля принадлежала общине и ежегодно перераспределялась в зависимости от изменения количества едоков в семье? А вот на Украине селянин имел свой собственный участок земли и «его нельзя было согнать с земельного надела. К тому же крестьянин мог продать или завещать свой надел в наследство» (Орест Субтельный «Украина: история». Киев, 1992, с. 81).

    А как обстояло дело в Киевской Руси? Цитирую: «По принципам южнорусского государственного строя земля принадлежала не отдельному лицу..., а считалась собственностью общины» (Д. И. Яворницкий «История запорожских казаков». Киев, 1990, т. II, с. 13).

    Как Вы думаете, пан Шевчук, где продолжилась древнерусская традиция общинного землевладения: на Украине, или все-таки в России?

    4. Теперь посмотрим, кем была подхвачена эстафета государственности, утраченная Киевом в результате татаро-монгольского и литовского погрома.

    Чтобы не дать Вам повода обвинить меня в использовании «неправильных» источников, буду цитировать исключительно тех историков, которые считаются ныне украинскими патриотами, а именно: М. А. Максимовича («Киев явился градом великим. Избранные украиноведческие сочинения». Киев, 1994) и М. Грушевского («Иллюстрированная история Украины». Киев, 1990). Итак — начинаю.

    «И вот Русская земля дробится на уделы между сынами Владимира; Киев рассеивает в них свою новую жизнь, свою русскую силу: и в каждом из них растет она самостоятельно; и с княжеской кровью Владимира разливается и напечатлевается одна вера, а с ней и один язык, одинакий образ мысли и жизни» (Максимович, с. 78).

    «Но вот уже и имени великого княжества лишился Киев: в северо-восточной Руси оно усвоено Суздалю, на юго-западе русском — Галичу... Киевляне с боярином Димитрием отчаянно защищались, когда нагрянули черные тучи Батыевы; с бою выдали они Киев, и великий город разрушен был до основания, и храбрые русичи погибли со своим митрополитом под саблями поганых... Тяжкая мгла татарского ига налегла на Русскую землю. Но свет и во тьме светит!

    Светильником Руси был новопоставленный в Никее (1250) митрополит Киевский Кирилл. Найдя Киев в развалинах, он перенес кафедру свою во Владимир, в великокняжескую столицу северо-восточной Руси. С его прибытием туда повеял новый дух жизни в отечестве нашем...

    Быть сердцем великой России, средоточием его нового бытия и величия, провидение сулило Москве.

    Величие Москвы создалось на краеугольном камне православия. С самого начала своего великокняжества она стала митрополией Всероссийской церкви и унаследовала от Киева ту церковную власть, по которой принадлежали ей все разрозненные части древнего русского мира, по которой она с самого начала своего уже была средоточием духовного единства всей Руси» (там же, с. 78-80).

    В отличие от М. Максимовича, историк М. Грушевский считает, что древнерусская культурно-историческая традиция продолжилась только в Галицко-Волынском княжестве:

    «Старая жизнь политическая, общественная и культурная после упадка Поднепровья имела у нас защиту и прибежище только на Украине западной, в державе Галицко-Волынской» (Грушевский, с. 123).

    Кто же из двух наших знаменитых историков прав? Ответ прост: правы оба! Действительно, какое-то время государственность, утраченная Киевом, продолжала сохраняться в обеих изолированных друг от друга частях бывшей Руси. Но так продолжалось недолго:

    «Таким образом, в середине XIV века закончилась самостоятельность украинских земель: Галичину захватили поляки, Волынь со временем стала литовской провинцией, а другие княжества, которые остались в Киевщине и Черниговщине, тоже перешли под власть литовских князей. Государственная украинская жизнь оборвалась» (там же, с. 131).

    Вот Вам и ответ на поставленный вопрос. В то время как государственность Галицко-Волынской державы полностью закончилась, северо-восточная Русь все более и более крепла.

    «Медленно собирала она раздробленную и подавленную Русь: но зато прочное и стройное дала ей единство на незыблемом основании единства духовного.».. (Максимович, с. 85).

    Так где продолжилась утраченная Киевом государственность Русской земли, пан Шевчук: в разделенном между поляками и литовцами бывшем Галицко-Волынском княжестве, или в самостоятельно освободившейся от татар северо-восточной Руси? Думаю, Вы и сами понимаете всю абсурдность продолжающихся у нас попыток отлучить Россию от древнерусского культурно-исторического наследия. Это Россию-то, благодаря которой и существует сегодня Украина... Совесть надо иметь, пан Шевчук!

    Небезынтересны также Ваши «научно-исторические» обоснования коренного отличия украинцев от русских. Вы пишете, что «русские племена радимичей и вятичей от украинских отличны». Ну, хорошо, отличны. Ну и что с того? Бойки, гуцулы, лемки, русины, литвины тоже весьма отличны, но ведь никто же не требует на основании этого отличия развести их между собой, раздуть между ними вражду и отделить в изолированные государства. А вот Вы, пан Шевчук, стараетесь вовсю, чтобы возвести между русскими и украинцами глухую стену, посеять между ними неприязнь. Не за эти ли старания Вас наградили многочисленными премиями?

    Продолжим, однако, рассмотрение Ваших аргументов коренного отличия между русскими и украинцами. Снова привожу Ваши слова:

    «Еще автор «Повести временных лет» отметил, что радимичи и вятичи, как племена, пришли на свою территорию из ляхов, значит их генетический корень не в Киевщине или украинских землях, а в Польше».

    Что ж, если будем ссылаться на автора «Повести временных лет», то давайте вспомним и то, что по его свидетельству поляне, которых Вы, пан Шевчук, считаете древними украинцами, тоже пришли на свою землю («в Киевщину») с Дуная, значит их генетические корни там, «где есть ныне Угорская земля и Болгарская». Но вот в другом месте Нестор пишет: «А от тех Ляхов прозвашася Поляне.»..

    Если Вы человек объективный и последовательный, то, прочитав эти строки, должны признать, что не только радимичи и вятичи (русские), но и поляне (украинцы) тоже имеют генетические корни в Польше. Иначе говоря, у русских и украинцев общие генетические корни!

    В отличие от Вас, украинский филолог Григорий Пивторак не боится вступать в противоречие с древнерусским летописцем, особенно если это необходимо ему для обоснования своих идей. Так, вопреки свидетельству Нестора, пан Пивторак утверждает, что не поляне произошли от ляхов, а наоборот, ляхи (поляки) произошли от полян! Не верите? Тогда цитирую: «Таким образом, современные общие украино-польские языковые черты можно объяснить не только довольно поздними украинскими заимствованиями из польского языка, а и исключительной ролью полян в формировании как украинцев, так и поляков еще в очень древний период» (см. «Не будем иностранцами на своей земле». Вечерний Киев, 13.12.94).

    Если объединить Вашу версию о происхождении русского народа от поляков с версией Пивторака о происхождении украинцев и поляков от полян, то можно составить занимательную схему, которую, видимо, следует назвать так: «Схема Шевчука-Пивторака». Вот она:

    А теперь, уважаемый пан Шевчук, глядя на эту схему, скажите, только честно: какой из двух языков — русский или украинский должен иметь больше сходства с польским? Ну ведь ясно же, что русский, разве не так?

    Но что за диво: в украинском языке имеется бесчисленное количество слов, разительно схожих с польскими, а в русском языке таких слов нет совсем. Отчего так? Да оттого, пан Шевчук, что эта схема, составленная в точном соответствии с вашими общими с паном Пивтораком идеями, не стоит и ломаного гроша! Она отражает не объективную историческую реальность, а лишь ваши политические антироссийские и антирусские воззрения.

    Однако не будем снова углубляться в историю происхождения украинского языка как русско-польского диалекта. Об этом было уже достаточно написано в предыдущих разделах этой книги. Поговорим лучше о Вашей двойственной позиции относительно прав национальных меньшинств. Вы пишете: «Заранее скажу, что я не сторонник идеи «Украина для украинцев». Исторически так сложилось, что тут живет много народов и этнос ее сейчас полиэтнический. Следовательно, все мы должны быть полноправными гражданами Украины, а это значит, что русскому, еврею, поляку, греку, болгарину и т. д. следует создать все условия для нормальной жизни и духовного функционирования, то есть не только государственного, но и национального, без высших и низших, на равных возможностях».

    Казалось бы — лучше и не скажешь! И все было бы прекрасно, если бы Вы поставили на этом точку. Но нет! Далее Вы пускаетесь в пространные рассуждения о полной свободе говорить на Украине на любых языках, общий смысл этих рассуждений таков: «кто желает присоединиться к своему этносу и называться украинцем, пусть это делает добровольно, а кто не хочет, пусть этого не делает, а присоединяется к тем этносам, которые ему по нраву: русскому, белорусскому, греческому, татарскому — по своему выбору. Хочет жить на Украине, пожалуйста, хочет разговаривать на каком-либо языке, пусть разговаривает, а не хочет, пусть едет туда, где чувствует себя на родной земле и среди родного народа».

    Обратите внимание: тот, кто не хочет разговаривать на каком-либо языке, пусть едет... Оригинальная мысль!

    Всю эту словесную шелуху можно конкретизировать так: кто хочет оставаться на Украине, но не хочет переходить на украинский язык — пусть убирается ко всем чертям! Правильно я Вас понял, пан Шевчук?

    В Вашей статье есть еще один интересный пассаж: «Однако А. И. Железный уже не Зализный, и не Железнов, а таки Железный, нечто среднее: и не украинец, и не русский — человек, который желает сидеть между двух стульев и при этом ощущать комфорт.»..

    Поражен Вашей интуицией и прозорливостью: Вы «раскусили» меня! И мне ничего другого не остается, как во всем сознаться: я действительно не совсем украинец и не совсем русский, так как мой отец был украинцем, а мать русской. Мало того! Сознаваться, так уж до конца: мои предки по отцовской линии (все с незапамятных времен коренные киевляне) когда-то в древности пришли на Украину из Польши. Отсюда и так озадачившая Вас фамилия Железный, по-польски Zelazny. Так что хотите верьте, хотите нет, но я свою доставшуюся от предков фамилию никогда не менял, чтобы поудобнее устроиться «между двух стульев».

    Ну и что же я теперь, по-вашему, должен делать, если я не хочу «украинизироваться»? Я родился в русскоязычной городской среде, учился не за границей, а в киевской средней школе №70 на Лукьяновке. Мы все тогда воспитывались в гуманистическом, интернациональном духе, не обращая никакого внимания на национальность друг друга. И никому из нас даже в голову не могла прийти нелепая, дикая мысль о том, что учителя умышленно, специально преподавали нам алгебру, геометрию, физику, основы дарвинизма, ботанику и т. д. на чужом, враждебном русском языке колонизаторов и угнетателей украинского народа для того, чтобы нас «денационализировать», сделать «малороссистами», «несознательными коллаборантами», «янычарами», «земли своей ненавистниками», «замороченными, а, следовательно, слепыми и глухими к объективной реальности», «вырвать нас из естественного гумуса земли родной и подвесить между небом и землей» и т. п. и т. д. — все эти разоблачительно-обличительные слова принадлежат Вам!

    Повторяю, ничего этого мы не знали и поэтому спокойно получили хорошее образование, пошли работать, создали семьи, родили детей — словом, жили нормальной, полнокровной жизнью и каждый из нас был счастлив по-своему. Но вот теперь благодаря Вам и Вашим единомышленникам мы вдруг узнали, что все было неправильно, что нас обманули и духовно обокрали, и мы на самом деле являемся не полноправными гражданами своей страны, а «янычарами» и «манкуртами».

    Вы уж меня извините, пан Шевчук, но как тут не вспомнить известный эпизод из популярной советской кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию». Там один из героев фильма, выслушав сумбурную обличительную речь управдома, сказал примерно так: «Когда Вы говорите, то все время кажется, что Вы бредите.».. И действительно, только в горячечном бреду можно утверждать, что великая русская культура является для нас «чужой» и «враждебной».

    То же самое можно сказать о Вашей версии происхождения русского языка, очень ярко описанной в статье «В Киеве все «русское». Откуда же тут украинцы? « (Вечерний Киев от 4.03.1993). Цитирую:

    «Я так понимаю, что был древний книжно-русский язык. Им пользовались киевские князья, деятели Украины-Руси времен союза с Литвой, наши ученые мужи периода становления и развития Гетьманщины. Во времена Петра I этот язык был окончательно присвоен, вывезен на север. Он и стал основой современного русского языка. Наше счастье, что параллельно с книжным у нас был народный язык, который, думается, существовал издавна и стал со временем единым украинским языком. А то остались бы мы или глухонемыми, или уж точно, единомосковскими».

    Замечательная версия, пан Шевчук! Очень хотелось бы считать ее новым вкладом в филологию, да вот некоторые детали мешают пока сделать это. Вот, скажем, как Вы представляете себе сам механизм присвоения и последующего вывоза на север «книжно-русского языка»? И почему «москали» ограничились вывозом только этой разновидности языка, ведь был еще и народный, по-вашему «украинский» язык? Почему он все же был милостиво оставлен, ведь если уж присваивать и вывозить, так все! И еще: на каком же языке, в таком случае, разговаривали в России до привоза туда из Украины этого самого «книжно-русского» языка? И, наконец, как было организовано переобучение русских мужиков на новый иностранный для них книжно-русский язык?

    Между прочим, Ваша пока еще не очень совершенная версия в чем-то перекликается с утверждением другого большого знатока истории русского языка Григория Пивторака с той, однако, разницей, что по его убеждению «на север» был вывезен не «книжно-русский» (правильно древнерусский), а церковнославянский язык! Вы, панове, сначала договоритесь между собой, что именно было вывезено, а потом уж беритесь учить других. Однако, в любом случае получается удивительная картина: так как и древнерусский, и церковнославянский языки филологи считают исключительно письменными, то мы вынуждены констатировать, что русские мужики с некоторых пор стали разговаривать на литературном языке. Поздравляю, панове, с открытием!

    Нетрудно догадаться о причине появления на свет таких вот «теорий»: украинскими националистически настроенными учеными все еще не выполнен заказ на «научное» обоснование необходимости нового разделения русской народности на русских и украинцев. Вот они и стараются угодить заокеанским заказчикам, не считаясь при этом ни с историческими реальностями, ни даже с элементарным здравым смыслом. Не сомневаюсь, что у многих их них где-то в глубине души все еще сохраняются остатки научной добросовестности, но достучаться туда нелегко.

    Полагаю, я уделил достаточно внимания статье пана Шевчука, поэтому перехожу к последней, завершающей статье данной дискуссии.

    Доктор филологических наук,
    профессор Национального университета им. Т. Г. Шевченко
    Александр Пономарив: «ТОЛЬКО ЯЗЫК ОБЪЕДИНЯЕТ НАРОД»

    Данная статья примечательна, прежде всего, тем, что в ней каждая строка буквально дышит лютой ненавистью к русскому языку и к носителям этого языка — русскоязычным гражданам Украины. Русский язык в статье именуется не иначе как «язык соседней державы», «язык «старшего брата»», «язык завоевателей», а те, кто разговаривает на этом враждебном языке, являются представителями «антиукраински настроенной части украинского общества», «шовинистически-янычарской публикой» и «носителями колбасно-потребительских устремлений». Мою скромную персону пан профессор считает «провокатором», «невежей и нахалом», «человеком с крайне низкой лингвистической эрудицией».

    Тут же пан профессор демонстрирует свою более высокую эрудицию, доказывая, что «до XVIII столетия страна со столицей Москвой называлась Московией, а название Россия распространил на нее Петр I».

    Мне кажется, не обязательно нужно обладать столь высокой эрудицией, чтобы знать элементарное: название Россия употреблялось задолго до Петра I, а название Московия иногда применялось лишь некоторыми иностранцами. Но никогда русские люди не называли свою страну Московией, а себя московитами. Испокон веков русские люди называли свою страну Русская земля, Русь, а в торжественных случаях на греческий лад — Россией.

    Собственно говоря, в статье пана Пономарива отсутствуют сколько-нибудь серьезные научные аргументы, так что и дискутировать не о чем. Интерес представляет лишь строгий прокурорский тон выговора, который пан профессор делает газете «Вечерний Киев» за публикацию моего материала. Примечательно, что строгий критик никогда раньше не обвинял издания газет в дискредитации украинской науки, когда те печатали фантастические измышления о происхождении человечества от «украинского национального древа», а украинцев от жителей легендарной затонувшей Атлантиды, о древнем украинском языке санскрит, в основе которого лежит еще более древний, но тоже украинский язык «сансар», занесенный на Землю с Венеры, об украинском происхождении Иисуса Христа и т. д. Вот тут бы принципиальному ученому и следовало бы возвысить свой авторитетный голос против современных фальсификаторов, превращающих саму идею «відродження» в какой-то розыгрыш, шутку.

    Но нет, вся эта мура у пана Пономарива никакого протеста не вызывает, видимо потому, что она сочинялась настоящими «патриотами» с целью «национального возрождения». Для столь великой цели годятся любые средства! А вот вполне реальная, хорошо аргументированная теория сравнительно позднего происхождения украинского языка как русско-польского диалекта вызвала у ученого пана бурное возмущение, которым он и поспешил поделиться с читателями «Вечернего Киева». Что поделаешь, у некоторых людей понятие научной добросовестности похоронено под мощным напластованием сиюминутных конъюнктурных расчетов. В таком случае — Бог вам судья...

     

    6. Заключительная глава

     

    Все вышеизложенное позволяет теперь дать ответ на вопрос, который я поставил в заголовке одной из глав данной работы: «Все ли в порядке в нашей филологии?» И ответ будет такой: нет, далеко не все, так как наша украинская филология за почти столетний период своего существования так и не смогла дать ясную и непротиворечивую теорию возникновения украинского языка. Объясняется это не отсутствием у нас высококвалифицированных филологов. Они, конечно, есть. Но над ними дамокловым мечом тяготеет и сковывает их независимую мысль некий «социальный заказ», а именно необходимость во что бы то ни стало подвести «научную» базу под довольно непопулярную в народе идею самостийничества, идею нового разрушения выстраданного нашими героическими предками и скрепленного клятвой общерусского единства. Именно этот, щедро финансируемый из-за рубежа заказ и вынуждает некоторых ученых поступаться самым главным своим достоянием — научной добросовестностью. Те, кто успел вовремя «перестроиться», пойти в услужение новому заказчику, ныне занимают высокооплачиваемые должности, а те, для кого научная добросовестность дороже тридцати заокеанских серебреников, подвергаются ожесточенным нападкам и публичным оскорблениям. Пример тому — ведущаяся сейчас злобная травля видного ученого П.П. Толочко, выступившего против фальсификации отечественной истории в угоду навязываемой сейчас националистической доктрине.

    Не имея никаких убедительных доказательств в пользу нового разрушения общерусского единства, украинская националистическая «наука» пошла по пути придумывания мифа об извечной разнице и враждебности между русским и украинским народами. Яростной атаке подверглась общепринятая и полностью соответствующая историческим реалиям теория происхождения трех братских славянских народов — русского, украинского и белорусского — из общей колыбели — древней Руси. Пытаясь доказать чуть ли не генетическое отличие южных русов от северных «москалей», некоторые наши сочинители небылиц дошли уже буквально до племенного уровня: русские и украинцы, мол, произошли когда-то от разных славянских племен, следовательно в настоящее время они вновь должны разделиться по родоплеменному признаку и жить в различных государствах.

    Чувствуя, однако, недостаточную убедительность и даже ущербность своих аргументов, эти люди взялись также доказывать, что украинский и русский языки произошли от совершенно различных корней, что в древней Руси народ разговаривал только на украинском языке, а русский язык появился на свет намного позднее, уже после татаро-монгольского нашествия, и сформировался он на основе письменного церковнославянского языка.

    Но как доказать эту фантастическую «теорию», если филологам не известен ни один письменный памятник времен Киевской Руси, написанный на украинском языке? Да очень просто! Нужно лишь объявить, что в древности будто бы считалось неприличным и разговаривать, и писать на одном и том же языке. Иными словами украиноязычие древней Руси объясняется полным отсутствием древних письменных памятников на украинском языке. Звучит убедительно, не так ли?

    Но есть и другая точка зрения, достаточно обоснованная в данной работе. Она позволяет объяснить загадочное отсутствие украиноязычных письменных документов гораздо проще и убедительнее: во времена Киевской Руси никакого украинского языка еще не было и лишь только этим объясняется отсутствие украиноязычных письменных памятников.

    «Украинизаторы» Киевской Руси оперируют еще одним аргументом, который они считают совершенно неотразимым: в древнерусских летописях и других документах встречаются некоторые слова и грамматические формы, характерные для украинского языка, так называемые «украинизмы». Попали они туда будто бы совершенно случайно в виде описок, сделанных по рассеянности писарями-украинцами, для которых родным языком был украинский. Как ни старались они писать «по-книжному», но все-таки иногда невольно заменяли древнерусские слова на свои, украинские, или же нечаянно придавали этим словам «украинскую» грамматическую форму.

    Выше я уже подробно доказал, что вся эта теория построена на элементарном обмане, или, может быть, на самообмане, что дела нисколько не меняет. В любом случае это обман. На самом деле все эти «украинизмы» встречаются не в оригинальных древнерусских текстах, а только в их позднейших копиях, сделанных не ранее XVI века, когда язык южных русов уже успел подвергнуться сильнейшему ополячиванию, по моей терминологии — «украинизации».

    Известный украинский историк и первый ректор Киевского университета М. А. Максимович в своей работе «Киевская старина южнорусская», рассказывая о начале книгопечатания в Южной Руси в XVI столетии, отмечает:

    «Одним из первых движений возрождавшейся книжной деятельности южнорусской было стремление сближать Священное писание с языком народным. Прекрасным и старшим памятником этого стремления служит Пересопницкое Евангелие, в котором многие церковно-славянские слова и обороты заменены или пояснены словами языка южнорусского «для лепшего выразумленя люду христианского посполитого» (см. «Киев явился градом великим». Избранные украиноведческие произведения. Киев, 1994, с. 600).

    Замечательное свидетельство ученого, заподозрить в котором «российского шовиниста» может лишь человек с расстроенной психикой! А между тем оно вольно или невольно разоблачает националистический миф о том, что писари считали неприличным разговаривать и писать на одном и том же языке, и другой миф о случайном проникновении в древние тексты «украинизмов» в виде отдельных описок и ошибок. И, наконец, ясно показывает истинную природу всех этих «украинизмов», возникших в славянорусском языке под воздействием польской лексики и грамматики. Загляните, панове Лосив, Бурячок, Пивторак, Шевчук, Пономарив и другие паны в польский словарь: там вы увидите все слова из вышеприведенной цитаты — лeпший, выразумeне, поспол и'тый...

    И еще одно: вы все твердите, что понятие «руська мова» относиться исключительно к украинскому языку. Тогда почитайте еще одно свидетельство М. А Максимовича из той же работы:

    «Писец этого Евангелия не раз повторял, что оно переведено «из языка блъгарского на мову рускую». Для образца прилагаю следующее место: «В начале было Слово. А Слово было от Бога, и Бог был то Слово. То было напочатку у Бога; и все речи через Него ся стали. А без Него ништо не могло быти, еже и бысть. В том живот был. А живот был свет человеком. И свет во тьме светится, и тьма его не обыймет» (с. 301).

    По вашим понятиям, панове ученые, этот отрывок, переведенный с болгарского на «рускую мову», написан на украинском языке. А по моим понятиям филолога-любителя — на чистейшем русском с отдельными вкраплениями слов из польской лексики: напочатку, ся стали, обыймет... Отсюда видно, что во второй половине XVI столетия ополячивание славянорусского языка еще не зашло слишком далеко — «руська мова» и русский языки отличались очень мало. Не случайно и в Киеве, и в Москве язык учили по одному и тому же учебнику — «Грамматике» Мелетия Смотрицкого.

    Все это опровергает лживый миф об украиноязычии жителей Киевской Руси, о различных корнях украинского и русского языков, о более позднем возникновении русского языка якобы от письменного церковнославянского. На самом деле в древней Руси существовал единый славянорусский язык, который постепенно распространялся на новые земли по мере расширения границ государства, в том числе в северо-восточные княжества — ядро будущей Российской державы. А затем историческую родину этого единого славянорусского языка постигла печальная участь: ослабленная татаро-монгольским погромом Южная Русь стала легкой добычей вначале Литвы, а затем Польши. Скрещивание славянорусского языка с польским привело к возникновению русско-польского диалекта. Однако это была хотя и основная, но не единственная правда о формировании украинского языка. Есть еще один существенный фактор, повлиявший на лексический состав нашего украинского языка. Вспомним то, о чем наши историки по каким-то непонятным причинам ничего в своих работах не пишут: бежавшие от польского господства люди селились за днепровскими порогами не на пустом месте, а среди многочисленных еще остатков бывшей половецкой орды. Вследствие совместного проживания и совместных военных мероприятий лексический фонд формирующегося украинского языка значительно пополнился местными тюрко-половецкими словами, которые мы воспринимаем ныне как истинно украинские: козaк, бугaй, казaн, кури'нь, баштaн, кылы'м, осэлэ'дець, тютюн и др.

    Такова правда и такова генеральная линия развития украинского языка, тщательно скрываемая нашими филологами от общественности в угоду националистической доктрине самостийничества. Теперь, когда Украина стала самостоятельным государством и более нет смысла тратить время на сочинение небылиц, пора браться за разработку реальной истории украинского языка.

     

    7. Post Scriptum

     

    Когда данная работа была уже закончена, в газете «Новости» от 12 февраля 1996 г. появились две публикации на интересующую нас тему. Одна из них принадлежит Александру Каревину и называется так: «Лавры Кагановича не дают покоя кое-кому в независимой Украине». Автор знакомит нас с почти забытой страничкой истории — с опытом принудительной украинизации русскоязычного населения Украины, проводимой во второй половине 20-х годов под руководством первого секретаря ЦК КП(б)У Л.М. Кагановича.

    В полном соответствии с господствовавшим тогда направлением «национального строительства», украинский язык был объявлен единственным средством общения, а применение русского языка во всех сферах административно-хозяйственной, культурной деятельности и в системе образования было запрещено. Ослушников строго преследовали вплоть до увольнения с работы. Специально созданная группа филологов засела за чистку украинского языка от «русизмов».

    В отличие от наших сегодняшних светил языковедческих наук те филологи нисколько не стеснялись исторических реалий и, продолжая начавшееся когда-то движение местного языка на сближение с польским, смело заменяли мнимые «русизмы» на вполне реальные полонизмы! Уж будьте уверены: эта высокоученая компания в полной мере воспользовалась неожиданно подвернувшейся уникальной возможностью и за несколько лет успела ввести и узаконить столько новых полонизмов, что понятие «русско-польский диалект» наполнилось еще более весомым содержанием. Были также учреждены специальные комиссии, надзиравшие за повсеместным изгнанием русского языка.

    Вся эта нелепая затея окончилась так же неожиданно, как и началась: главный «украинизатор» Лазарь Моисеевич Каганович был отозван в Москву и очень скоро жизнь вновь вернулась в свое исторически сложившееся естественное русло.

    Прошли годы. И вот теперь идейные наследники Кагановича, в полном соответствии с новым направлением «национального строительства» (теперь это называется «розбудoва дэржaвы» и «национaльнэ видрoджэння») вновь развернули широкомасштабную кампанию по изгнанию русского языка со своей исторической родины, где он сформировался и откуда начал распространяться на новые земли, прежде всего в северо-восточные княжества. Была сделана также попытка возродить деятельность языковых надсмотрщиков. В моем архиве есть любопытная заметка, напечатанная в «Либеральной газете» 4 ноября 1993 г. В ней пишется такое: «Киевский городской Совет и госадминистрация утвердили образец удостоверения общественного контролера за внедрением Закона о языках. Руководители любого столичного предприятия или учреждения обязаны способствовать деятельности «языковых контролеров». Увы, этот замечательный почин киевских властей не был широко подхвачен другими городами, да и в Киеве эти новоявленные «кaпо дель реджи'ме» так и не появились. Видимо, наши современники, лишившись многих иллюзий, не желают, чтобы их вновь пытались загнать в какие-то новые рамки, ограничивающие их интеллектуальный простор. А ведь как хорошо было задумано! Заговорили, скажем, два приятеля за кружкой пива по-русски, а тут как тут «языковой контролер»... И — пожалуйте-ка в кутузку!

    А если серьезно, то в истории человечества вряд ли найдется другой такой пример, чтобы из страны изгонялся местный древний язык, по меньшей мере, двух третей ее коренного населения. И ради чего? Говорят — ради «национального возрождения». Но что означает «национальное возрождение»? Это — мир антипод, в котором вчерашние предатели и изменники родины объявляются героями, достойными подражания, а фашистские прихвостни — пламенными борцами за свободу, где знак «трезуб» на кокардах и на рукавах полицаев-надсмотрщиков концлагерей объявлен государственным гербом «самостийной» Украины... Избави бог от «украинизации» под таким соусом!

    Не имея никаких веских аргументов в пользу идеи изгнания из Украины русского языка, наши современные «украинизаторы» вынуждены идти по пути откровенной лжи и фальсификаций, по пути разжигания ненависти к России и русскому народу. Словно жучки-древоточцы принялись они подтачивать наше вековое единство, выдумывать небылицы, сочинять весьма далекую от реальности историю «Украины-Руси», «украинизировать» древние славянские племена (с целью декларирования неславянского происхождения русского народа) и т. п. и т. д.

    К области сочинения небылиц подобного рода относится и публикация в газете «Новости» второй статьи на интересующую нас тему — «Энергетика родного языка», написанной председателем Всеукраинского общества «Просвіта» («Просвещение») народным депутатом Украины Павлом Мовчаном. В ней автор делится результатами своих изысканий в области филологии: «Занимаясь анализом многих аспектов языковой проблемы, я, естественно, пытался добраться до истоков, и, мне кажется, я имею право сделать следующее категорическое заявление: украинский язык отнюдь не сформировался позже языка, доминирующего сегодня на востоке и юге Украины, как об этом утверждают некоторые языковеды. Он намного глубиннее, старше... Следовательно, фундаментальное положение о том, что наш украинский язык — язык молодой, является лживым».

    Ну как тут не вспомнить украиноязычных Ноя и Овидия, древний «украинский» язык санскрит... Как видно, усиленные занятия пана «просветителя» не очень-то пошли ему впрок, если он так и не смог подняться выше националистических измышлений о более древнем по сравнению с русским происхождении украинского языка.

    Но есть у нас на Украине люди, которые действительно изучили подлинную историю украинского языка, и не с целью «научного» обоснования националистических небылиц, а с единственной целью познания действительного положения вещей. Я имею в виду киевского филолога-любителя Георгия Майданова, чья языковедческая эрудиция является несравнимо более глубокой, чем у многих наших профессиональных филологов. Привожу выдержку из его пока не опубликованной работы «Слово о словах»:

    «Вероятно, не требует особых доказательств утверждение, что история языка неотделима от истории его носителя — народа. Можно выдумать и «научно» обосновать любую родословную народа, заявляя при этом, что все другие мнения «находятся вне рамок науки», но язык, как следы оспы на теле человека, выдает его истинное происхождение и круг былых этнических связей».

    Такими неизгладимыми «оспинами» в украинском языке являются многочисленные слова непосредственно польского происхождения. И далее Майданов приводит длинный перечень таких слов. Привожу из этого длиннейшего перечня лишь небольшую часть (в современной украинской орфографии): бруд, борщ, будинок, блакитний, бидло, в'язниця, власність, вважати, ганьба, громада, гуля, гарт, гудзик, драбина, жвавий, джерело, злочин, зрада, зброя, заможний, йолоп, капелюх, кучма, ліжко, ледве, мова, навпаки, рух, ранок, рада, сором, хмара, цибуля, цвях, шибениця, шкіра. Всего таких «истинно украинских» слов в украинском языке по неполным данным насчитывается около 2000.

    Пусть пан Мовчан, большой знаток истории украинского языка, найдет хоть несколько таких слов в древнерусских летописях, язык которых наши некоторые недобросовестные филологи считают древнеукраинским. Напрасная трата времени: их там нет и быть не может, так как они проникли в наш славянорусский язык гораздо позднее — во времена польского господства над юго-западной частью Руси. Иными словами, украинский язык в его современной форме является почти полностью продуктом скрещивания славянорусского языка жителей древней Руси с польским языком. Отрицать этот очевидный факт наших филологов заставляют лишь национал-патриотические, самостийнические соображения, которые взяли верх над научной добросовестностью и здравым смыслом.

    В своей статье пан Мовчан делится с читателями своим «открытием»: человек только тогда может в полной мере реализовать свои потенциальные возможности, когда он творит на своем родном языке. Казалось бы тут нет ничего нового, это давно всем известно и без глубоких исследований пана Мовчана. Но вся штука заключается в том, что наш «просветитель» в понятие «рідна мова» вкладывает некий особый, отличный от общепринятого смысл. Казалось бы ясно, что для каждого из нас родным языком является тот, который мы получили от своих родителей, на котором воспитывались, на котором получили образование и благодаря которому приобщились к достижениям мировой культуры. Но у пана Мовчана на этот счет мнение иное: родным языком может быть только этнический язык: для немца — немецкий, для англичанина — английский, для итальянца — итальянский... А для украинца родным языком может быть только и исключительно украинский! «Поэтому переход на родной язык — это открытие в себе глубинных резервов, генетических, если хотите. И тот, кто владеет родным языком, наделен дополнительными возможностями. Поэтому в чужом языке трудно творить. Можно обратиться к Гоголю. Если бы Гоголь был в украинском языке при соответствующей атмосфере, то мы, возможно, имели бы гения в квадрате».

    В качестве примера пан Мовчан называет Америку: «Почему американцы являются в массе продуцентами? Продуценты — это нечто вторичное... Потому, что это слепок со всех людей, собравшихся со всего света, которые не могут достигнуть высот там, где казалось бы есть все возможности, полное техническое обеспечение. Во всяком случае их достижения значительно скромнее, нежели некоторых моноэтнических государств».

    Что-то знакомое видится в этой новейшей «теории»...Узнаете? Превосходство чистокровных, чистопородных, полноценных особей над «вторичными» людьми смешанных кровей, которые не в состоянии создать что-нибудь путное. Мы уже слышали нечто подобное от германских нацистов. Буквально — один к одному!

    Интересно было бы узнать, как пан Мовчан планирует достичь на Украине этой самой «моноэтничности»? Нацисты в Германии применяли два метода: высылка неправильных, нечистопородных людей из страны и в других случаях их уничтожение в концлагерях. А для «неполноценных» славянских народов кроме этих двух методов готовили еще один — стерилизацию. Что Вы выбрали, пан Мовчан? Очень хотелось бы знать это заранее. И еще: хорошо ли Вы знаете свою родословную? А вдруг и у Вас где-то в седьмом колене были предки ляхи или (не к ночи будет сказано!) даже «москали»? Что тогда?

    Не нравится мне Ваша идея превосходства моноэтнического государства над полиэтническим, ой как не нравится... Опасная это идея и очень уж чреватая...

    Но, кроме своей вредоносности, Ваша «теория» еще и элементарно безграмотна! Не буду останавливаться на абсолютно нелепом утверждении о вторичности, второстепенности американцев, их будто бы полной неспособности к творчеству, к научно-техническим достижениям. Пусть это будет на Вашей совести. Скажу лишь о главном: напрасно Вы усматриваете некую глубинную, генетическую связь между этнической принадлежностью индивидуума с его как бы природой предназначенным родным языком. Вот Вы пишете, что Гоголь был бы «гением в квадрате», если бы творил на украинском языке, а не на чужом для него русском. А вот по утверждению В. Г. Белинского, который для меня несравнимо больший авторитет, чем, извините, Вы, — «...не прихоть и не случайность заставила его писать по-русски, не по-малороссийски, но глубоко-разумная внутренняя причина, — чему лучшим доказательством может служить то, что на малороссийский язык нельзя перевести даже «Тараса Бульбу», не то что «Невского Проспекта».

    Позвольте Вас спросить, пан Мовчан, хорошо ли Вы знаете родословную великого русского писателя Н. В. Гоголя? Почему Вы так уверены, что этническим языком его непременно должен быть украинский? Не мешало бы Вам, прежде чем «просвещать» других, ознакомиться с предками писателя: и по отцовской, и по материнской линии многие были поляками. Следовательно, на генетическом уровне, родным языком Гоголя мог бы быть и польский. И если бы он писал по-польски, то был бы гением не в квадрате, как Вы написали, а, может, даже и в кубе!

    Позвольте Вас спросить, пан Мовчан, хорошо ли Вы знаете родословную великого русского писателя Н. В. Гоголя? Почему Вы так уверены, что этническим языком его непременно должен быть украинский? Не мешало бы Вам, прежде чем «просвещать» других, ознакомиться с предками писателя: и по отцовской, и по материнской линии многие были поляками. Следовательно, на генетическом уровне, родным языком Гоголя мог бы быть и польский. И если бы он писал по-польски, то был бы гением не в квадрате, как Вы написали, а, может, даже и в кубе!

    Где же логика? Иудей Бродский достиг вершин и Нобелевской премии без всякого участия своего этнического языка. Почему? Да потому, пан Мовчан, что вопреки Вашей «генетической теории» родным языком у Бродского был не иврит и не идиш, а русский язык, не имеющий ничего общего с его иудейскими генами.

    Ну, хорошо, хорошо. Допустим на мгновение, что Ваша «теория» справедлива и я, решив «открыть в себе глубинные резервы» и «дополнительные возможности», поставил перед собой задачу перейти на родной язык. Какой язык, по Вашему мнению, мне родной, если отец у меня был украинцем (его предки были польского происхождения), а мать — русская? В рамках Вашей «теории» о глубинной связи «ридной мовы» с генами вопрос этот выглядит неразрешимым! Может быть надо подсчитать, каких генов — польских, украинских или русских — у меня больше? Вряд ли это сегодня возможно. А раз невозможно, то следует, видимо, с повсеместным применением Ваших идей повременить.

    Придумайте, пан Мовчан, что-нибудь поубедительнее. Успехов Вам!

    * * *

     

    И совсем уж в заключение поговорим еще немного о проблеме двуязычия. Наше сегодняшнее русско-украинское двуязычие является продуктом длительного польского господства на землях будущей Украины и возникло оно задолго до воссоединения с Россией. Полагаю, тезис этот обоснован в данной работе достаточно убедительно. Естественно, я не рассчитываю на то, что люди, оседлавшие тему «русификации», вдруг прозреют и согласятся с очевидным. Куда там! Именно сейчас под предлогом «дерусификации» они явочным порядком стремятся ввести в наш язык как можно больше новых полонизмов. По логике новоявленных полонизаторов идеальным, полностью «дерусифицированным» украинским языком вообще следует считать польский!

    Итак, двуязычие в нашей стране реально существует и отрицать его равносильно попыткам отрицать закон всемирного тяготения. И, тем не менее, находятся у нас люди, которые это двуязычие не видят буквально в упор! Вот, скажем, профессор А. Пономарив, высмеивая основную идею моего «Открытого письма канадскому украинцу Петру Кравчуку» об историческом равноправии на землях Украины русского и украинского языков, пишет вот такое:

    «В конечном итоге автор приходит к «оригинальной» мысли о двуязычии украинского народа, которую во времена формирования «новой исторической общности — советского народа» пропагандировал покойный академик И. Билодид и которую известный журналист и педагог И. Шестопал отрицал таким образом: «То лишь у змеи бывает два жала-языка, а у человека одна родная мать и один родной язык».

    Не будем обращать внимания на то, что на самом деле у змеи имеется лишь один язык и одно жало и что это два разных органа (журналист, видимо, этого не знал). Из приведенной цитаты ясно видно, что я не придумал, а лишь констатировал наличие у нас русско-украинского двуязычия. И мне даже лестно, что пан Пономарив усматривает сходство между моими выводами и утверждениями видного, хотя и покойного ученого.

    А вот высказывание еще одного идейного отрицателя реальности — преподавателя И. Лосива: «Я не считаю украинский народ двуязычным, у него нет двух языков, как у мордвы... Он имеет только один язык — украинский — и только с ним может отождествлять себя и свою державу».

    Откуда такая безапелляционная уверенность в том, что языком украинского народа должен быть непременно один украинский язык? Эта уверенность проистекает от элементарного незнания истории человечества вообще и истории Украины в частности. Если говорить вообще, то издревле во всех государствах всегда параллельно сосуществовали две культуры: городская и сельская. Не правы те, кто считает, будто понятие «народ» относиться исключительно к сельским жителям. На самом деле и селяне, и горожане составляют две неотделимые части одного народа, причем каждая из этих частей, дополняя одна другую, выполняет только ей свойственные функции. Сельская часть народа в силу своей привязанности к земле и традиционной консервативности является хранителем древних традиций, обычаев, обрядов, примет, фольклора, в то время как городская часть является движущей силой социального, культурного и научно-технического прогресса. Древняя Русь не составляла исключения из общего правила:

    «Горожане были передовой частью народных масс; их руками, умом и художественным вкусом создавалась вся бытовая часть феодальной культуры: крепости и дворцы, белокаменная резьба храмов и многокрасочная финифть на коронах и бармах, корабли с носами «по-звериному» и серебряные браслеты с изображениями русальных игрищ. Мастера гордились своими изделиями и подписывали их своими именами.

    Кругозор горожан был несравненно шире, чем сельских пахарей, привязанных к своему узенькому миру в несколько деревень. Горожане общались с иноземными купцами, ездили в другие земли, были грамотны, умели считать. Именно они, горожане — мастера и купцы, воины и мореплаватели, — видоизменили древнее понятие крошечного сельского мира (в один день пути!), раздвинув его рамки до понятия «весь мир». (Б. А. Рыбаков «Мир истории». Москва, 1987, с. 317).

    В конце двадцатых — начале тридцатых годов вследствие широкомасштабной индустриализации страны начался неуклонный процесс сближения городской и сельской культур. На фабрики и заводы в массовом порядке принимались селяне, в село из города направлялись технические специалисты, медицинские работники, учителя. В результате в городах все больше и больше звучала украинская мова, в селах же многие заговорили по-русски. Сельская молодежь впервые получила возможность свободно поступать на рабфаки и в высшие учебные заведения, что окончательно подрывало позиции писателей-романтиков, привыкших противопоставлять высокую нравственность селянина ущербному и «денационализированному» сознанию горожанина. Вчерашние селяне быстро становились заправскими горожанами, овладевали «панским» русским языком, становились инженерами, врачами, учеными и т. д. Наше двуязычие приобрело новую, более совершенную форму: теперь на Украине почти невозможно встретить человека, который не владел бы одновременно и украинским, и русским языками.

    Но будем откровенны. Наше русско-украинское двуязычие для национал-сепаратистов — как кость в горле. Вы только посмотрите, с каким маниакальным упорством и с какой злобой требуют они изгнания русскоязычной городской культуры на том основании, что в ее основе лежит русский язык, которым пользуются также и в «сусідній державі» — в России. Поэтому — долой русский язык из радио- и телепередач, из государственных, школьных и дошкольных учреждений и даже из сферы религиозных отправлений.... Последнее особенно возмутительно. Существует тысячелетняя традиция проводить богослужения на близком и понятном каждому православному христианину церковнославянском языке. От этого удивительного языка веет древней святостью, он как бы незримой нитью соединяет нас с первыми древнерусскими христианами, в трудной борьбе создавшими великое государство. Но вот теперь кое-кто, исходя из сиюминутных политических своекорыстных расчетов пытается заменить церковнославянский язык на современный бытовой суржик, разрушая освященное временем единство формы и содержания богослужения. Рубят корни, питающие нашу духовность и наше единство. Воистину, не ведают, что творят! Или ведают?

    Одной из причин столь крутого радикализма (кроме стремления любой ценой укрепиться у власти) является то, что многие из самых ярых «ликвидаторов» — горожане, так сказать, «в первом поколении». Попав в городскую интернациональную среду, они прожили в ней еще недостаточно долго для того, чтобы преодолеть свой природный сельский, хуторской менталитет и по достоинству оценить все преимущества городского культурного плюрализма. Видимо поэтому, не найдя сколько-нибудь внятных аргументов в пользу изгнания из Украины русского языка, они пошли по пути его очернения и одновременного непомерно гротескного воспевания и возвеличивания украинской мовы. В оккупированных ими средствах массовой информации замелькали выражения вроде «мова сусідньої держави», «чужа, ворожа мова», «мова багаторічних гнобителів українського народу» и даже «страмнюча балалайка». И это все о языке Пушкина, Гоголя, Тургенева, Достоевского, Чехова, Толстого... Об украинской мове эти же господа говорят и пишут иначе: она, по их утверждениям, «малинова», «калинова», «шовкова», «світанкова», «солов'їна», «мова-пісня» и т. п. А по благозвучию она, дескать, уступает лишь итальянскому языку. Видимо, эти господа не в состоянии понять, что русскоязычные граждане (а таких на Украине по меньшей мере две трети населения) тоже любят и ценят свой язык, и вряд ли удастся заманить их мнимой малиновостью и шелковистостью украинской мовы и склонить к отречению от своего родного языка. Неужели не понятно, что люди ценят язык не за его благозвучие, а за гибкость, за возможность передавать с его помощью тончайшие оттенки мысли и за богатство лексического фонда? На свете есть языки куда более благозвучные, чем даже итальянский. Например, язык коренных жителей Гавайских островов невероятно певуч, так как состоит в основном из сочетаний гласных звуков. Но кто на этом основании станет называть его самым красивым и лучшим в мире?

    Будем реалистами: украинский язык такой же, как и все другие языки, он ничем не лучше и не хуже других языков. В Украине есть сколько угодно людей, которым он совсем не кажется калиновым, малиновым, шелковым, соловьиным и т. п. и что у него есть некие особые преимущества перед русским языком. Убежден, что даже сама идея сравнивать эти два наших языка со специальной целью утверждения превосходства одного над другим не только невежественна, но еще и глубоко безнравственна. И уж тем более невежественно и безнравственно поступил тот субъект, который на страницах «Вечернего Киева» обозвал русский язык «страмнючей балалайкой» (постыдной или бесстыдной балалайкой).

    И еще одного вышеназванные господа понять не в состоянии — усиленное и граничащее с духовным насилием навязывание украинской мовы приводит к прямо противоположному результату: у людей невольно растет раздражение против посягательств самозваных культуртрегеров на их естественное, природное право на родной язык. И это раздражение уже начинает перерастать в неприязнь к украинской мове вообще, которую кое-кто уже назвал «моветон». Неприязнь усиливается еще и тем, что в качестве «правильного» украинского языка преподносится неизвестный на Украине западный, сильнее всего ополяченный ее вариант, на котором изъясняется украинская диаспора. К тому же именно сейчас в наших средствах массовой информации стало модным вводить все новые и новые полонизмы. С какой стати? Нас что, хотят превратить в поляков? Хотят довести до конца процесс ополячивания, прерванный воссоединением с Россией?

    И вот уже этнический украинец К. Лущенко из Севастополя пишет в свою газету «Товарищ» №19 за май 1995 г.: «Воистину, за что боролись, на то и напоролись. Лет 10-15 тому назад я бы ни за что не поверил, что со мной станет сегодня. У меня, который родился и вырос на Украине, у меня, влюбленного в украинскую мову, юмор и песни, последние годы, как и у многих моих соотечественников возникло к украинской мове нечто вроде аллергии. Невольно припоминаются горькие строки великого Кобзаря: «Доборолась Украина до самого края, хуже ляхов свои дети ее распинают». Иногда думается: а может быть это давно уже и не ее дети — эти лукавые ревнители так называемой независимости, которой они будто бы насквозь проросли, живя под седлом Румынии, Австро-Венгрии и Польши... Хотелось бы напомнить кое-кому из окололитературной камарильи о неизбежной ответственности перед историей, ибо под прикрытием ваших истерик о чистоте и обязательности украинской мовы идет развал не просто Украины, а всего славянства».

    А харьковчанка Ярина Чайка свой протест против назойливого навязывания украинской мовы и против попыток запрета нашего традиционного русско-украинского двуязычия выразила в стихотворении, опубликованном в «Новой газете» №11 за март 1996 г. Привожу из этого стихотворения лишь две строфы:
    Як би не вдавалися до ганебних хитрощів,
    Мову цю російську вже із нас не витравиш!
    Ці духовні скарби, милії панове,
    Не віддам нізащо ні за які мови.
    Щоб вам не казали політичні карти,
    Вся ваша політика цих скарбів не варта...
    А один на одного щоб не ображатися,
    Вільно двома мовамы будем спілкуватися.

    Может быть это стихотворение с чисто литературной точки зрения выглядит не совсем безупречно, зато оно в точности передает мысли и чувства абсолютного большинства граждан Украины, считающих русскоязычную и украиноязычную культуры в равной мере своими и не собирающихся жертвовать ни одной из них ради удовлетворения националистических амбиций некоторых «горожан в первом поколении» — этих вольных или невольных исполнителей корыстных замыслов заокеанского заказчика.

    В декабре 1991 года я добровольно и вполне осознанно проголосовал за независимость Украины. Хочу, однако, напомнить, что в то время понятие «независимость» трактовалось лишь как хозяйственное и культурное самоуправление. Ни о каком выходе из Союза и уж тем более о разрыве исторического единства с русским народом не было и речи. Те, кто замыслил воспользоваться результатами референдума для того, чтобы вновь разорвать с таким трудом восстановленное единство русской народности, благоразумно помалкивали и лишь исподволь готовились к постепенной легализации своих замыслов.

    Помнится, как мы радовались итогу референдума, как в моей семье было решено почаще и побольше разговаривать на украинском языке для совершенствования произношения. Но увы, первоначальная эйфория очень скоро начала уменьшаться. Дело в том, что откуда-то из темных щелей, из глухих подворотен выполз на свет божий давно списанный и абсолютно чуждый подавляющему большинству украинцев национализм, возникший когда-то на землях, пребывавших под длительным австро-венгерским и польским господством. В газетах и журналах замелькали материалы о вредоносности русского языка и культуры, о «колониальных» страданиях Украины под гнетом «импэрии», о культурном и интеллектуальном ничтожестве «москалей», которые если и научились читать и писать, то исключительно благодаря просветителям-украинцам, о превосходстве «коренной нации» (т. е. украинцев) над всеми прочими и т. п. На книжных прилавках появились «научные» антироссийские сочинения закордонных зоологических русофобов. Началась глобальная фальсификация отечественной истории в националистическом духе. Страну наводнили закордонные «советники», лукаво нашептавшие нашему правительству колоссальные выгоды от полного разрыва всех связей с Россией. А для отвлечения нашего внимания от этого своего главного деяния, они инспирировали чуть ли не вселенский шум о мнимой «русификации», о коварных замыслах России против Украины, о враждебной деятельности русскоязычных граждан и т. д. И вот уже некий пан Г. Мусиенко в «Вечернем Киеве» от 4 января 1995 г. пишет: «Украина становится сегодня легкой добычей российского неоимпериализма, транснационального экономического колониализма. Его авангард — «русскоязычное население» — загнало украинцев в резервации и чувствует себя на Украине полным хозяином».

    Получается, что я и моя русскоязычная семья являемся «авангардом российского неоимпериализма». Но стоит нам перестать разговаривать на русском языке — как мы тотчас же станем «патриотами». По этой логике выходит, что «неоимпериализм» и «патриотизм» — понятия чисто лингвистические. Видимо, кое у кого не хватает интеллекта, чтобы понять элементарное: не обязательно отказываться от своего родного языка, чтобы быть патриотом своей страны. И, кроме того, чтобы быть патриотом своей страны, совсем не обязательно нужно ненавидеть Россию и русский народ. Припоминаю, как наш первый президент Леонид Макарович Кравчук говорил: «Тот, кто выступает против России, всегда проигрывает». Пусть наши записные «патриоты», разжигающие вражду и ненависть к России и русскому народу, хорошенько запомнят эти слова.

    Есть еще один аспект, вызывающий у всех нас, рядовых граждан, полное недоумение: в телепрограммах и по радио участились выступления неких «ветеранов» из числа тех, кто когда-то стрелял в спину нашим солдатам-освободителям Европы от фашизма. Они называют себя ветеранами «вызвольных змагань», учат нас уму-разуму и доказывают, что только благодаря им Украина стала сегодня самостоятельной державой. А в Верховном Совете нашлись депутаты, не постеснявшиеся потребовать установления этим персонажам статуса «ветеран Великой Отечественной Войны». Ни кощунство ли?

    Весь этот националистический антураж делает идею отказа от русского языка и полного перехода на украинский малопривлекательной, ибо поступить так — значит солидаризироваться с теми, кто белое называет черным, кто вместо добра подсовывает зло, кто разжигает ненависть к нашим братьям-россиянам, кто фальсифицирует отечественную историю, кто из вчерашних предателей делает героев, кто даже православных христиан пытается разделить на две враждебные ветви и т. д. — всего и не перечислишь.

    Вернемся, однако, к вопросу двуязычия. Владеть одновременно русским и украинским — хорошо это, или плохо? Для человека со здоровой психикой вопрос этот является риторическим. Но вот некоторые деятели нашей культуры утверждают, что это не просто плохо, а еще и гибельно для украинского государства. Логика здесь проста: владея русским языком, человек невольно приобщается к великой русской культуре и его поэтому трудно, или даже невозможно заставить ненавидеть Россию и русский народ. А ведь именно на разжигании этой ненависти и базируется вся националистическая пропаганда. Но есть и другая точка зрения: двуязычие делает человека в интеллектуальном отношении вдвое богаче, его кругозор несоизмеримо шире. Два языка — это как два крыла у птицы — перед ней открыты необозримые пространства. Перебейте одно крыло и эти пространства мгновенно сузятся до катастрофически малых пределов!

    «Родной язык — это целый неповторимый мир. Но как должны раздвинуться горизонты этого мира, когда ты обрел второй, третий язык! Ведь каждый язык — это еще и новый взгляд, новое виденье... Иные говорят, что духовная обособленность есть следствие роста национального самосознания. Но с каких это пор национальное самосознание формируется на искусственном укорачивании мысли, застое духа, на сужении взгляда на себя и окружающий мир?»

    Эти мудрые слова принадлежат подлинному патриоту своего народа узбекскому писателю Тимуру Пулатову (см. сборник статей «Говоря откровенно». Москва, 1989, с. 137, 141). Нашим бы националистическим «патриотам» хоть бы малую толику этой мудрости. Да где уж там! Именно сейчас под предлогом возрождения «национального самосознания» они как раз и заняты искусственным укорачиванием нашей мысли, нашим духовным обособлением, сужением взгляда на себя и на окружающий мир... И вот результат: наш древний русский язык вопреки исторической правде объявлен иностранным, чуждым и враждебным! Дошло уже до того, что некая И. Степура со страниц «Вечернего Киева» от 24.03.95 г. гневно клеймит радиожурналиста В. Иващенко за то, что тот в своей передаче к Международному женскому дню осмелился прочитать стихотворение на русском языке: «Как посмели вы украинских женщин так тяжко обидеть?... Если вы планировали это как пощечину украинской женщине — это вам удалось».

    В настоящее время раздувание ненависти к русскоязычным гражданам, похоже, стало главным смыслом деятельности газеты «Литературная Украина». Доказательством может служить хотя бы публикация в номере от 28 января 1999 года откровений зоологического русофоба Йосыпа Рэшко «Чому бідні — бо рускоязичні». Вот несколько выдержек из этого опуса:

    «Создан специальный тип людей, который можно охарактеризовать таким образом: это низкий интеллектуальный, духовно убогий и культурный уровень. По большому счету, этот тип людей напоминает простейшие биологические создания. Этот новый тип хорошо всем знаком, и название его — русскоязычный этнос. К русскоязычному этносу относятся представители разных национальностей, главным внешним признаком которых есть повседневное общение на русском языке».

    «К русскоязычному этносу украинского происхождения следует относится, как к людям умственно отсталым и постоянно им давать это понять!»

    «Отношение к ним должно быть соответствующим: пренебрежение и презрение». И так далее.

    В свете этих шовинистических призывов, широко растиражированные СМИ антисионистские высказывания генерала Альберта Макашова выглядят просто детским лепетом. Вот как на самом деле должно выглядеть эталонное, образцово-показательное «разжигание межнациональной розни»!

    «Период уговоров и опасений закончился», многозначительно пишет Йосып Рэшко, явно намекая на то, что пора уже переходить к силовым методам внедрения русско-польского диалекта на всей территории государства. Как именно должны выглядеть эти силовые методы, можно понять из растиражированных радиозаклинаний «академика Академии наук Высшей школы Украины, главы Всеукраинского педагогического товарищества им. Г.Василенко и т.д. Анатолия Погребного: «Почему даже в самом Киеве некому дать в рыло тем украиноненавистническим скотам, которые уже и ноги положили на украинский стол и не прочь нас, таких добрых и хлебосольных, начиная с Президента отправить на нары».

    Вот такая «высшая педагогика»: не хочешь отрекаться от своего родного русского языка и переходить на «мову» — получай в рыло! До какой же подлости, до какого уровня нравственного и интеллектуального убожества нужно опуститься, чтобы писать и громогласно проповедовать такие идеи. Представьте хоть на миг, что нечто подобное сказал бы об украинцах кто-нибудь из нас, русскоязычных граждан. Какой бы вселенский визг подняли бы наши национал-шовинисты! Об этом можно лишь догадываться хотя бы по тому факту, что даже вполне безобидное упоминание об украинской гастрономической склонности к салу в кроссворде газеты «Московский комсомолец» (издаваемой, как известно, отнюдь не русскими людьми), вызвало столь гневную радиоотповедь профессора Анатолия Погребного, что человек, специально не подготовленный к восприятию особенностей националистической пропаганды, мог бы предположить, что речь идет, по меньшей мере, об объявлении Россией войны Украине.

    Кстати, известно ли Вам, дорогой читатель, в чем причина всех свалившихся на Украину бедствий? Нет, не разгул коррупции, не потеря традиционных источников дешевых топливно-энергетических ресурсов, не уход от надежных рынков сбыта продукции, не закабаление страны алчными иностранными ростовщиками, не преступный отказ нашего руководства от экономического планирования. Нет и еще раз нет! На самом деле, как сообщила газета «Литературная Украина» от 28.01.99 г. устами того же Йосыпа Рэшко, мы обнищали потому, что продолжаем разговаривать на русском языке. Статья так и называется «Бедные потому, что русскоязычные». Вот она, новая, единственно возможная, национал-шовинистическая экономическая политика, способная поднять экономику Украины из руин — сокращенно ННШЭП (не путать с НЭП).

    Обратите внимание на характерный факт: русскоязычные граждане Украины выступают за полное равноправие двух наших исторических языков — украинского и русского. В противоположность этой безупречной с точки зрения здравого смысла позиции, украинские националисты категорически требуют господствующего положения украинской мовы и полного изгнания русского языка. Вот вам иллюстрация того, что кругозор, мировоззрение и даже интеллект сторонников двуязычия выглядят предпочтительнее.

    По данным статистики на 1.01.1991 г. на территории Украины проживали: украинцев — 19 млн. человек, русских — 14 млн., русско-украинцев (от смешанных браков) — 20 млн., прочих национальностей — около 3 млн. человек. Выходит, на момент провозглашения независимости народ Украины на 66% состоял из неукраинцев. И эта цифра в точности совпадает с реальным распространением у нас русского языка: «...украинский язык, имея бумажно-государственный статус, таковым не является на 2/3 своей территории» (В. К. от 9.12.94). «Сегодня 60-70 процентов украинцев отреклись от родного языка» (В. К. от 21.12.94).

    И хотя перед нами все то же безграмотное отождествление понятий «этнический» и «родной» язык, тем не менее, ясно видно, что подавляющее большинство граждан Украины русскоязычно. Не считаться с этой реальностью — значит бездумно отталкивать большую часть населения от самой идеи государственной независимости. В самом деле, зачем людям государство, в котором заставляют отрекаться от своего родного языка? Я уже приводил мнение профессора Гарвардского университета в США Романа Шпорлюка о том, что наибольшая опасность для украинской государственности исходит от «языковых фанатиков» — недальновидных «украинизаторов». Еще он писал:

    «Если Украинское государство хочет завоевать и сохранить лояльность своих русскоязычных граждан, оно должно привязать их к Украине. Пусть на Украине будут лучшие русские театры, университеты, школы. Чтобы русские, которые являются гражданами Украины, не желали, чтобы к ним пришла Россия» («Московские новости» №32 за август 1993 г.).

    Однако наши «языковые фанатики» действуют в прямо противоположном направлении, продолжая всеми силами отталкивать русскоязычных граждан от общегосударственной идеи.

    «Где вы видите, человече, что русский язык из Украины выгоняют? Вы что, издеваетесь над нами, украинцами?» — фарисейски спрашивает меня один из наиболее активных фальсификаторов нашей истории в националистическом духе пан В. Шевчук. А вот где: рвущиеся к власти националистические силы устами своего экс-руководителя В. Корчинского обещают нам, русскоязычным гражданам за употребление только одного русского слова отрубать один палец, за два — руку, за три — голову. Глава Конгресса украинских националистов пани Слава Стецько гневно протестует против трансляции по украинскому радио несколькоминутного блока новостей на русском языке. По ее словам «это вызывает справедливое возмущение украинцев Поднепровья и Галичины, которое может привести к стихийным акциям протеста» и «углубит противостояние между отдельными регионами Украины» (В. К. от 25.05.95). Характерно, что многочасовые трансляции по одному из каналов нашего телевидения блоков новостей на английском языке никакого гнева у пани Стецько не вызывает. Пусть, мол, говорят на любом языке, хоть на китайском, лишь бы не на русском.

    Или вот такой факт: в учебном сезоне 1994-1995 годов в Киеве действовало 376 школ, из них русскоязычных было лишь 35, или 9,3% (см. В. К. от 30.08.94). В настоящее время, в учебном 1998-1999 году русских школ по официальным данным осталось 17, а по неофициальным, более точным данным, всего — 11. Не густо для почти полностью русскоязычного города! Что это, пан Шевчук, как не изгнание русского языка? Именно изгнание.

    Вспоминаются обещания наших национал-демократов о том, что в независимой, самостийной Украине русские будут жить лучше, чем в России, евреи лучше, чем в Израиле. Что же мы имеем сейчас? Русских и русскоязычных граждан стараются лишить их родного языка, а евреи в массовом порядке уезжают в Израиль, Германию, Америку — куда угодно, лишь бы подальше от националистического «рая».

    * * *

    Данная работа написана в защиту нашего исторического двуязычия. Те, кто в националистическом ослеплении стремится это двуязычие упразднить, подрывает саму идею государственной независимости — межнациональное согласие. Напрасно они рассчитывают заставить русскоязычных граждан отречься от своего языка, от двуязычия. Если же эти граждане (а их две трети всего населения Украины) будут поставлены перед невозможностью дальнейшего существования русско-украинского двуязычия и необходимостью перехода только на один язык, то они, безусловно, выберут свой родной русский язык. Чтобы этого не случилось, нужно наше двуязычие узаконить точно так же, как узаконены наши государственные границы. Любая попытка изменить языковую ситуацию равнозначна попыткам пересмотра реально существующих государственных границ: последствия могут оказаться полностью противоположными задуманному

    Оригинал книги «Происхождение русско-украинского двуязычия на Украине» на сайте «Русская община» по адресу www.russian.kiev.ua/books/zheleznyj/pdu2/pdu2.shtml

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 8 комментариев , вы можете свернуть их
    Александр Яковенко # написал комментарий 23 сентября 2013, 10:21
    Как говорит мой друг Анатолий Лукьянов, не для всех или много букофф. Для любителей поспорить о русском языке на Украине...
    Правда, "укронацики", чувствую, оплюют статью.
    Наталья Майер # ответила на комментарий Александр Яковенко 23 сентября 2013, 11:19
    Ну, а что им остается? Только поплеваться желчью.
    А вообще, неблагодарное занятие этот спор, чей язык более древнерусский. :)) Все три языка развивались в разных исторических условиях, под разными влияниями. Более того, начали расходиться одновременно. Какая разница, в каком из них осталось больше от старорусского?
    Александр Яковенко # ответил на комментарий Наталья Майер 23 сентября 2013, 12:02
    Смешно только слышать, как "укронацики" в очередной раз сами себя убеждают про "праукрянско-русский" язык...
    Наталья Майер # ответила на комментарий Александр Яковенко 23 сентября 2013, 13:48
    Ну, хочется им добавить себя значимости. Каждому приятно хоть чем-то похвастать. :))
    Lesik Machynsky # написал комментарий 23 сентября 2013, 12:38
    "происхождение трех братских народов — русского, украинского и белорусского — из одной общей колыбели — Киевской Руси. По его новому убеждению колыбель эта принадлежит исключительно одним только украинцам!"
    Абсалютна - по месту проживания... Мы-то тут в Украине (на территории Руси Киевской) жили издревле и никуда не уходили... мы и есть прямые поомки...
    А кто вы???
    Юрий Дубинин # ответил на комментарий Lesik Machynsky 23 сентября 2013, 13:41
    Лешик ! Заметил уже , что твои комменты всегда злобны . Но не строй из себя идиота ! " Мы " это хто ?? Ты свои корни до 7 колена знаешь ? Скажещь " да " - соврешь !
    Lesik Machynsky # ответил на комментарий Юрий Дубинин 23 сентября 2013, 14:23
    В моем разумении "МЫ" - украинский народ, преимущественно крестьяне, преимущественно из Поднепровья т- привязанные к земле и постоянно на ней проживающие.
    Свои корни прослежены от времен первых турецких походов Суворова.
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Я согласен
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 1825 записей в блогах и 24230 комментариев.
    Зарегистрировалось 209 новых макспаркеров. Теперь нас 3455186.