Некоторые вопросы истории большевизма без прикрас

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Герман Ахметшин написал
    4 оценок, 1493 просмотра Обсудить (2)

    Некоторые вопросы истории большевизма без прикрас

    Недавно мной была впервые опубликована в Интернете статья А. Г. Слуцкого «Большевики о германской социал-демократии в период её предвоенного кризиса», снабжённая моим предисловием к ней. В этой связи я должен защитить эту работу и её автора от содержащихся в известном письме Сталина в редакцию журнала «Пролетарская Революция» под названием «О некоторых вопросах истории большевизма» [1] фальсификаций и ругани, ибо, как это уже совершенно ясно всем, кто прочитал моё предисловие к данному исследованию Слуцкого о перипетиях борьбы между оппортунистическим, центристским и революционным крыльями германской социал-демократии и об отношении российских большевиков к этой борьбе накануне первой мировой империалистической войны 1914—1918 годов, оно по существу разоблачает несостоятельность созданного Сталиным и другими российскими оппортунистами культа Ленина и других большевиков (про Сталина я уже и не говорю!), как всезнающих пророков и непогрешимых святых, а также даёт духовное, идеологическое оружие всем борцам против российского и международного империализма в виде анализа ошибок большевиков эпохи Ленина и путей их преодоления.

    Характерно, что, в противоположность Сталину, Слуцкий подкрепляет свои утверждения доказательствами — документированными высказываниями рассматриваемых им деятелей германского и российского революционного движения, а Сталин не опроверг ни одного доказательства, представленного Слуцким, — он обошёлся площадной бранью в адрес своего оппонента и потребовал от редакции журнала «Пролетарская Революция» прервать всякие дискуссии по истории взаимоотношений большевиков с довоенным II Интернационалом [2].

    Сталин начинает свой «разбор полётов» следующим образом: «Слуцкий утверждает, что Ленин (большевики) недооценивал опасности центризма в германской и вообще предвоенной социал-демократии, то есть недооценивал опасности прикрытого оппортунизма, опасности примиренчества с оппортунизмом. Иначе говоря, по Слуцкому выходит, что Ленин (большевики) не вёл непримиримой борьбы с оппортунизмом, ибо недооценка центризма есть по сути дела отказ от развернутой борьбы с оппортунизмом. Выходит, таким образом, что Ленин в период перед войной не был ещё настоящим большевиком, что лишь в период империалистической войны, или даже в исходе этой войны, Ленин стал настоящим большевиком.

    Так повествует в своей статье Слуцкий» [3]. После этого, ввиду полного отсутствия аргументов, Сталин впадает в откровенную истерику: «А вы (члены редакции журнала «Пролетарская Революция» — Г. А.), вместо того, чтобы заклеймить этого новоявленного «историка», как клеветника и фальсификатора, ввязываетесь с ним в дискуссию, даёте ему трибуну. Не могу не протестовать против помещения в вашем журнале статьи Слуцкого, как статьи дискуссионной, так как нельзя превращать в предмет дискуссии вопрос о большевизме Ленина, вопрос о том, вёл Ленин принципиальную непримиримую борьбу с центризмом как известным видом оппортунизма, или не вёл её, был Ленин настоящим большевиком или не был таковым» [4]. «Богохульство, да и только!», — так можно другими словами выразить сталинскую истерическую реакцию на исследование Слуцкого о Ленине. В идейно-теоретической области Сталин так и остался на семинарском уровне (только роль бога-отца, бога-сына и святого духа у него выполняли Маркс, Энгельс и Ленин, превратно понятые и истолкованные им!)...

    Но Ленин действительно недооценивал опасность германского левого центризма во главе с Каутским перед мировой империалистической войной, и Слуцкий это документально доказал в своей статье, Сталин же этих документов не опроверг и не попытался опровергнуть, — он о них даже не стал говорить. А недооценивая (и даже не понимая!) опасности каутскианского центризма, Ленин не мог и бороться против неё, а тем самым (как это совершенно правильно логически вывел Сталин!) и вести развёрнутой борьбы против оппортунизма. К тому же сам Ленин в 1914 году в Манифесте ЦК РСДРП «Война и российская социал-демократия» подчеркнул, что «задачей с.-д. каждой страны должна быть в первую голову борьба с шовинизмом данной страны» [5]. К чести Ленина, сам он именно так и поступал, особенно в предвоенный период, когда он, ни разу не выступив против германского центриста Каутского, в то же время много выступал против русского центриста Троцкого (хотя он и не довёл свою борьбу против русского шовинизма по отношению к угнетённым национальностям до признания безусловной необходимости отделения угнетённых наций и борьбу против русского шовинизма по отношению к противникам России по империалистической войне — до отказа от безусловного «революционного оборончества» после Октября!). Так что сталинское положение о том, что «ленинизм родился, вырос и окреп в беспощадной борьбе с оппортунизмом всех мастей, в том числе с центризмом на Западе (Каутский)» [6] (что, конечно, является преувеличением заслуг большевизма), будучи более или менее верно применительно к истории большевизма в целом, оказывается совершенно неверным, когда мы говорим о конкретном периоде истории большевизма — периоде до мировой империалистической войны 1914—1918 годов.

    Пройдёмся теперь по трём основным тезисам сталинской статьи.

    1) Сталин негодует: «Слуцкий утверждает, что Ленин (большевики) не вёл линии на разрыв, на раскол с оппортунистами германской социал-демократии, с оппортунистами II Интернационала довоенного периода. Вы хотите дискуссировать по поводу этого троцкистского тезиса Слуцкого. Но что тут дискуссионного? Разве не ясно, что Слуцкий просто клевещет на Ленина, на большевиков?» [7].

    Тогда «троцкистским» является и следующий тезис Ленина из его работы «Детская болезнь «левизны» в коммунизме»: «...большевизм еще с конца 1914 года беспощадно разоблачал гнусность, мерзость и подлость социал-шовинизма и «каутскианства»» [8].

    Итак, по Ленину, большевики действительно пошли на разрыв с центристами в Германии (каутскианцами) не ранее 1914 года, даже не ранее конца 1914 года, когда война уже порядочно развернулась и измену Каутского уже видел даже последний дурак. Нельзя же, в самом деле, допускать, что большевики могли порвать с каутскианцами, даже не приступив ещё к разоблачению их контрреволюционной сущности в довоенный период. Тем более, это противоречит фактам и документам. Вот что Ленин писал о Каутском менее чем за десять лет до начала мировой империалистической войны в своей классической работе «Две тактики социал-демократии в демократической революции»: «Где и когда я называл «революционизм Бебеля и Каутского» оппортунизмом? Где и когда претендовал я на создание какого бы то ни было особого направления в международной социал-демократии, не тождественного с направлением Бебеля и Каутского? Где и когда выступали на свет разногласия между мной, с одной стороны, Бебелем и Каутским, с другой, — разногласия, хоть сколько-нибудь приближающиеся по серьезности к разногласиям между Бебелем и Каутским, например, по аграрному вопросу в Бреславле?.. Полная солидарность международной революционной социал-демократии во всех крупных вопросах программы и тактики есть неоспоримейший факт» [9].

    Итак, по сталинской логике, на Ленина «клевещет» сам Ленин. Вот кто является главным «троцкистом» и «клевещет» на большевиков!

    Но самая большая «сенсация» заключается в том, что Сталин, признавая в 1931 году Каутского центристом и при этом заявляя о линии большевиков на раскол с центристами-каутскианцами «задолго до империалистической войны (1904—1912 гг.)» [10], забыл заглянуть в собственное предисловие к грузинскому изданию брошюры Каутского «Движущие силы и перспективы русской революции», написанное им как раз в этот самый период — в 1907 году (на русском языке оно было впервые опубликовано самим же Сталиным в 1946 году). Вот как он начинал это своё предисловие: «Имя Карла Каутского не ново. Его давно знают как достойного теоретика социал-демократии» [11]. А вот что он писал в одном из последних абзацев этого своего предисловия: «меньшевики не согласны с К. Каутским, или, вернее говоря, Каутский не согласен с меньшевиками» [12].    

    Комментарии излишни.

    Конечно, Сталин был прав, когда в 1931 году писал, что «левые социал-демократы во II Интернационале и, прежде всего, в германской социал-демократии представляли слабую и немощную группу, организационно не оформленную, идеологически не подкованную, боящуюся даже выговорить слово «разрыв», «раскол»» [13]. Но в действительности за это несут ответственность не только сами германские левые социал-демократы во главе с Розой Люксембург, но и российские большевики во главе с Лениным, которые в довоенный период, вопреки сталинскому мифу, не только не «толкали левых социал-демократов на Западе, в частности левых в германской социал-демократии, на разрыв, на раскол со своими... центристами» [14], но и сами явно не собирались раскалываться с германскими центристами во главе с Каутским. За это всё на большевиках лежит известная вина.  

    Таким образом, вопреки поздней сталинской мифологии, рассчитанной лишь на банальное незнание народными массами предвоенных трудов Ленина (да и самого Сталина!), ни Ленин, ни другие большевики в предвоенный период не считали Каутского ни открытым оппортунистом, ни центристом (прикрытым оппортунистом) и не вели против него никакой борьбы, если не считать отдельных чисто товарищеских замечаний и поправок (что уж говорить о самом Сталине, который изначально был деятелем преимущественно местного значения и неизмеримо хуже Ленина разбирался в международных вопросах?!). Вот уж воистину, теперь надо говорить не только: «врёт, как Троцкий», но и: «врёт, как Сталин»!

    Итак, сталинская фальсификация довоенных взглядов Ленина и других большевиков на Каутского разоблачена, и в этом нам помог не кто иной, как Сталин, опубликовавший в 1946 году на русском языке свою злополучную дореволюционную работу о Каутском (недаром говорят, что преступника часто тянет на место преступления!) 

    2) Исходя из сказанного выше, не трудно разоблачить и следующий мошеннический манёвр Сталина: «Слуцкий упрекает Ленина и большевиков, что они не поддерживали левых в германской социал-демократии решительно и бесповоротно, что они поддерживали их лишь с серьёзными оговорками, что фракционные соображения мешали им поддерживать левых до конца. Вы хотите дискуссировать против этого шарлатанского и насквозь фальшивого упрёка. Но что тут, собственно, дискуссионного? Разве не ясно, что Слуцкий здесь маневрирует и старается прикрыть фальшивым упрёком против Ленина и большевиков действительные прорехи в позиции левых в Германии? Разве не ясно, что большевики не могли поддерживать левых в Германии, то и дело колебавшихся между большевизмом и меньшевизмом, без серьёзных оговорок, без серьёзной критики их ошибок, не изменяя рабочему классу и его революции? Мошеннические манёвры нужно заклеймить, а не превращать в предмет дискуссии.

    Да, большевики поддерживали левых социал-демократов в Германии лишь с известными серьёзными оговорками, критикуя их полуменьшевистские ошибки. Но за это надо их приветствовать, а не упрекать» [15].

    В действительности Слуцкий совершенно правильно критикует Ленина и других большевиков за то, что они не поддерживали левых в германской социал-демократии во главе с Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург... против каутскианского «центра». При этом Слуцкий вовсе не требовал от большевиков «безоговорочной» поддержки германских левых радикалов, как это ему инкриминирует Сталин, так как то подчёркнутое Сталиным обстоятельство, что «большевики не могли поддерживать левых в Германии, то и дело колебавшихся между большевизмом и меньшевизмом, без серьёзных оговорок, без серьёзной критики их ошибок, не изменяя рабочему классу и его революции», никак не отменяет другого, не менее важного обстоятельства: российские большевики, поддерживая германских центристов против германских левых, объективно именно «изменяли рабочему классу и его революции» (и то, что это было не сознательным преступлением, а добросовестной ошибкой большевиков, которую они впоследствии исправили, не отменяет того, что в позиции российских большевиков точно так же имелись прорехи, как и в позиции германских левых радикалов). В самом деле, разве не страдали сами большевики оппортунизмом, особенно в феврале — марте 1917 года, когда они заняли позицию «условной» поддержки империалистического Временного правительства, а Сталин докатился до того, что приветствовал написанный в эсеро-меньшевистском духе манифест Петроградского Совета рабочих депутатов [16], о котором вскоре Ленин написал: «там нет ни одного слова, проникнутого классовым сознанием. Там сплошная фраза!» [17]? В самом деле, разве не Сталин признавал впоследствии ошибочность этой позиции? Не кто-нибудь, а именно Сталин писал потом о своей позиции, занятой им за два месяца до знаменитых Апрельских тезисов Ленина: «...это была глубоко ошибочная позиция, ибо она плодила пацифистские иллюзии, лила воду на мельницу оборончества и затрудняла революционное воспитание масс. Эту ошибочную позицию я разделял тогда с другими товарищами по партии и отказался от неё полностью лишь в середине апреля, присоединившись к тезисам Ленина» [18]. Значит ли это, что Ленин не должен был в марте 1917 года поддерживать других большевиков (тех же Сталина и Каменева), заразившихся тогда оборончеством, против ещё больших оборонцев — эсеров и меньшевиков? Нет, не значит. Большевиков-полуоборонцев нужно было поддерживать, — разумеется, при суровой критике их ошибок. Как известно, Ленин именно так и поступал. Но из этого следует, что поддерживать страдавших рядом крупных оппортунистических ошибок (в том числе в национальном вопросе) левых радикалов во главе с Розой Люксембург против ещё больших оппортунистов лице левых центристов во главе с Каутским совершенно не значит поддерживать первых «без серьёзных оговорок, без серьёзной критики их ошибок», как это Сталин инкриминировал Слуцкому. Такова диалектика борьбы с оппортунизмом, которую не понял или не захотел понять Сталин.

    Особо следует сказать о таком запутанном вопросе, как упомянутые Слуцким в его статье «фракционные соображения» русских большевиков в их оценке Каутского [19]. Этому умозаключению Слуцкого о наличии у большевиков таких «фракционных соображений» нельзя отказать в основательности. Русские большевики, с одной стороны, были в известной степени революционными пораженцами по отношению к русскому империализму, а с другой — не были до конца свободны от влияния великорусского шовинизма, которое выражалось в сохранившемся у многих большевиков предрассудке, согласно которому революционное пораженчество российского пролетариата должно быть обусловлено соответствующим революционным пораженчеством пролетариата по отношению своим «отечествам» в противостоящих России империалистических державах, о чём мы ещё будем говорить ниже. Поэтому в своей революционно-интернационалистской, революционно-пораженческой пропаганде в России большевики вынуждены были апеллировать к большинству германской социал-демократии, которое составляли как раз «центр» во главе с Каутским и левые радикалы во главе с Розой Люксембург в совокупности. Неслучайно Ленин в 1905 году в упомянутой уже нами работе «Две тактики социал-демократии в демократической революции» писал: «Либеральная буржуазия везде и всегда пускает в ход прием: уверять своих единомышленников в данной стране, что социал-демократы данной страны — самые неразумные, а товарищи их в соседнем государстве «пай-мальчики». Немецкая буржуазия сотни раз выставляла на поучение Бебелям и Каутским «пай-мальчиков» французских социалистов. Французская буржуазия совсем недавно выставляла на поучение французским социалистам «пай-мальчика» Бебеля. Старый прием, г. Струве! Только ребят и невежд поймаете вы на эту удочку» [20]. Это позволяло большевикам в известной степени нейтрализовать тлетворное влияние русского «оборончества», которое ещё в предвоенный период пропагандировали русские меньшевики. Такая апелляция была возможной потому, что Каутский в предвоенный период, по крайней мере, на словах отмежёвывался от немецкого шовинизма, от «оборончества» в предстоящей войне. Конечно, было бы злословием утверждать a priori, что русские большевики сознательно «приносили в жертву интересам своей фракции великое дело международной революции» [21], но объективно их апологетика Каутского и его направления в германской социал-демократии означала именно принесение интересов международной революции в жертву их фракционным интересам. То, что такой закономерно напрашивающийся вывод (который, правда не решился прямо озвучить сам Слуцкий) привёл Сталина в бешенство, вполне естественно и понятно, но бешенство и желание замазать ошибки своей партии — не довод в споре. Однако русские большевики и позднее, отказавшись от поддержки Каутского, измена которого пролетариату стала всем ясной, и открыто солидаризировавшись с Розой Люксембург, также «приносили в жертву интересам своей фракции великое дело международной революции», и не только «интересам своей фракции», но и интересам российского империализма: если до мировой империалистической войны тот указанный Слуцким факт, что непоследовательные левые в Германии во главе с Розой Люксембург «своими выступлениями в русских делах (1912—1914 гг.) в своих теоретических воззрениях по национальному вопросу лили воду на мельницу оппортунизма» [22], ещё останавливал русских большевиков во главе с Лениным от открытой солидаризации с Люксембург и её течением в германской социал-демократии, то в решающий период истории — период империалистической  войны и последовавшей после неё гражданской войны и военной интервенции четырнадцати иностранных буржуазных государств против Советской России — апологетика великорусского шовинизма со стороны Люксембург не помешала Ленину и другим большевикам открыто солидаризироваться с ней. Так большевики постепенно от принесения интересов мировой революции в жертву интересам своей фракции перешли к принесению интересов этой революции в жертву интересам российского империализма. Сталин именно потому взбесился из-за вывода Слуцкого о наличии у большевиков «фракционных соображений» в оценке ими различных направлений германской социал-демократии, что понимал: из этого первого вывода должен последовать и другой вывод — вывод о наличии у большевиков великорусско-националистических («патриотических») соображений, который полностью разоблачал мелкобуржуазный и впоследствии буржуазный, империалистический характер советской власти.       

    3) Сталин навешиванием на А. Г. Слуцкого и других честных исследователей-революционеров фальшивых ярлыков «безнадёжные бюрократы» и «архивные крысы» [23], а также демагогическим призывом проверять партии и лидеров «по их делам, прежде всего, а не только по их декларациям» [24] пытается замаскировать полное отсутствие каких-либо исторических документов, подтверждающих его утверждение о революционной непримиримости большевиков в предвоенный период к центризму вообще и к германскому центризму Каутского в особенности. О «безнадёжных бюрократах» чей бы осёл ревел, а сталинский обомлел. «Архивными крысами» же у Сталина был всякий, кто с фактами и документами на руках излагал взгляд на исторические события, неугодный Сталину. У Слуцкого таких фактов и документов — хоть отбавляй. Достаточно сказать, что Слуцкий, проследив работы Ленина предвоенного времени, отметил отсутствие в них самого термина «центризм» [25] (пусть хоть один сталинист найдёт мне этот термин в ленинских работах периода до 1914 года в пятом, наиболее полном издании его сочинений!). Сталин же, толкуя о каких-то «существующих партийных документах», о каких-то «всем известных документах по линии II Интернационала, так же как и по линии внутрипартийной борьбы в российской социал-демократии» [26] и делая хамский и истерический выпад в адрес Слуцкого: «Знаком ли, вообще, Слуцкий с этими документами? Какие ему нужны еще документы?» [27], сам не привёл никаких документов и тем более — ни единого большевистского документа предвоенного периода, направленного против центризма и особенно против германского центризма — каутскианства. (Вообще, рассматриваемая нами сталинская статья почти целиком представляет собой авторский текст, лишённый какого-либо сопровождения цитатами из исторических документов и их источниками, если не считать трёх ленинских цитат, не имеющих непосредственного отношения к рассматриваемому предмету, а последняя приведённая Сталиным цитата из работы Ленина «Отношение социал-демократии к крестьянскому движению» и вовсе даже отдалённо не относится к основному предмету сталинской статьи — взаимоотношениям большевиков с германской социал-демократией в предвоенный период и рассматривающей данный предмет статье Слуцкого.) В свете этого сталинская фраза: «Допустим, что кроме уже известных документов будет найдена куча других документов в виде, скажем, резолюций большевиков, лишний раз трактующих о необходимости изничтожения центризма» [28] — представляется чистой демагогией.  

    Что же касается проверки большевиков по их «делам», которую нам так настоятельно рекомендовал Сталин, то её мы осуществили выше — при рассмотрении вопроса об отношении большевиков к германским левым социал-демократам во главе с Розой Люксембург — и вновь возвращаться к ней не будем. Отметим лишь те правильные сталинские фразы насчёт проверки революционеров по их «делам», которые выдают Сталина с головой: «История знает немало социалистов, которые с готовностью подписывали любые революционные резолюции, чтобы отписаться от назойливых критиков. Но это еще не значит, что они проводили в жизнь эти резолюции. История знает, далее, немало социалистов, которые с пеной у рта требовали от рабочих партий других стран самых что ни на есть революционных действий. Но это еще не значит, что они не пасовали в своей собственной партии или в своей собственной стране перед своими оппортунистами, перед своей буржуазией» [29]. Кто, кроме сумасшедших, посмеет отрицать, что эту сталинскую характеристику следует отнести к самому Сталину, в свете его поведения в феврале — марте 1917 года и его же последующего признания на сей счёт, которое мы уже приводили выше?

    Исходя из всего вышесказанного, следует признать несостоятельными основные выводы письма Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма» в части, касающейся А. Г. Слуцкого и его статьи «Большевики о германской социал-демократии в период её предвоенного кризиса», — выводы о том, что «обращение к более надёжному методу проверки большевиков по их делам мигом опрокинуло бы вверх дном всю установку Слуцкого», что «проверка большевиков по их делам показала бы, что большевики являются... организацией, которая разгромила до конца оппортунистов и центристов и изгнала их вон из партии», что троцкисты являются «учителями» Слуцкого, что «проверка большевиков по их делам окончательно разоблачила бы Слуцкого, как фальсификатора истории нашей партии, пытающегося прикрыть центризм троцкизма довоенного периода клеветническими обвинениями Ленина и большевиков в недооценке опасности центризма» [30]. В действительности обращение к методу проверки большевиков по их делам опрокидывает вверх дном всю установку Сталина. В действительности большевики не разгромили и не могли разгромить оппортунистов и центристов и тем более изгнать их из своей партии, так как сами были насквозь пропитаны этим духом центризма и даже откровенного оппортунизма. В действительности Троцкий не имел никакого отношения к «учителям» Слуцкого и Слуцкий никоим образом не прикрывал центристскую сущность предвоенного троцкизма, ибо он в своей статье не написал ни единого одобрительного слова о Троцком и приводил цитаты Ленина, специально направленные против Троцкого как гнусного оппортуниста. Наконец, в действительности проверка большевиков по их делам окончательно разоблачает Сталина, как фальсификатора истории своей партии, пытавшегося замазать её действительные ошибки прошлого.

    Вот как обстоит дело с А. Г. Слуцким и его статьёй «Большевики о германской социал-демократии в период её предвоенного кризиса» и со сталинской «критикой» этой статьи.

    Подлинные пролетарские революционеры всех стран теперь видят, что прав был Слуцкий, а не Сталин, что истинным фальсификатором истории большевистской партии был Сталин, а Слуцкий восстановил эту историю в её правах, показал её такой, какой она была в действительности, без прикрас.

    Нельзя, однако, оставить без рассмотрения и те сталинские тезисы, которые не относятся непосредственно к статье Слуцкого [31].

    Несостоятельность попытки Сталина приравнять статью Слуцкого к троцкизму мы уже показали выше. Точно так же несостоятельны и попытки Сталина приравнять к троцкизму всякую оппозицию к его политике и особенно объявить монополией троцкизма тезисы о невозможности построения социализма в одной, отдельно взятой стране [32] и о вероятности перерождения большевиков и возврата СССР к капитализму (который к моменту написания данной сталинской статьи уже по существу произошёл, вопреки взглядам того же Троцкого). При этом следует помнить, что, пока существуют товарно-денежные отношения (и, соответственно, буржуазия и пролетариат, угнетающие и угнетённые нации!), разоружение пролетариата и угнетённых наций — верный признак этого самого возврата к капитализму. Как известно, и то и другое уже произошло в СССР к 1931 году, когда Сталин написал данную статью.

    Везде, где Сталин употребляет понятие «контрреволюционная буржуазия», следует понимать ровно противоположное: «революционная буржуазия» (крестьянство всех национальностей СССР, часть российской рабочей аристократии, недовольная размерами и качеством социального подкупа со стороны сталинской верхушки, угнетённые российским империализмом нерусские нации) и «революционный пролетариат» (низкооплачиваемые и живущие в нищете рабочие городов и вообще городская беднота в России и её колониях). Что же касается «передового отряда контрреволюционной буржуазии», к которому Сталин приравнивал троцкизм [33], то им в действительности был сталинизм. Троцкизм же был весьма умеренной и непоследовательной оппозицией к сталинской контрреволюции, между прочим, упорно не признававшей её буржуазного характера и тем самым показавшей, что разница между сталинизмом и троцкизмом не такая уж и большая.

    Но наше исследование «полемики» между Слуцким и Сталиным страдало бы существенной неполнотой, если бы мы не рассмотрели следующий «крамольный» вывод, который Сталин приписал Слуцкому: «Выходит, таким образом, что Ленин в период перед войной не был ещё настоящим большевиком, что лишь в период империалистической войны, или даже в исходе этой войны, Ленин стал настоящим большевиком» [34]. На этот критический вывод в отношении Ленина и других большевиков, инкриминируемый Сталиным настоящим пролетарским революционерам, доселе не обращал внимания ни один критик Сталина, непосредственно занимавшийся данной сталинской статьёй.

    Когда мы говорим о большевизме Ленина, следует поставить вопрос: а что, собственно, такое большевизм? Как будто большевизм 1903 года, когда он только возник, и большевизм 1917 года, когда он уже, по выражению Сталина, «вырос и окреп в беспощадной борьбе с оппортунизмом всех мастей, в том числе с центризмом на Западе (Каутский), с центризмом у нас (Троцкий и др.)», — это одно и то же! Как будто большевики и меньшевики не являются выходцами из одной и той же партии, Российской социал-демократической рабочей партии, как будто и те и другие не состояли в этой одной партии долгое время и после своего раскола в 1903 году, как будто раскол российской социал-демократии на большевиков и меньшевиков в своё время не возник вообще по такому чисто формальному вопросу, как вопрос о партийном членстве! Если уж на то пошло, сам большевизм как таковой с самого начала носил на себе следы старого русского оппортунизма, — если большевики до начала империалистической войны размежевались только с меньшевиками-ликвидаторами, а с меньшевиками-оборонцами как таковыми начали размежёвываться лишь после начала этой войны; если большевики в течение десяти лет (1903—1912 годы), несмотря на всё более углублявшиеся разногласия с меньшевиками, уживались с ними в одной партии, а в феврале — марте 1917 года плелись в хвосте у Временного правительства и даже ставили вопрос об объединении с меньшевиками; если большевики так до конца и не поняли громадное значение национально-колониального вопроса! Взращивая культ личности Ленина, Сталин на деле грубо нарушил его требование «не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь» [35]. Если послушать Сталина, получается, что большевизм с самого момента своего возникновения уже был идеальным революционным течением и уже дал правильные ответы на все животрепещущие вопросы современности, в том числе на вопрос о Каутском. Но такое предположение противоречит очевидным фактам и самой логике вещей. Если же понимать под «большевизмом» идеальное, последовательно пролетарское революционное течение, лишённое всех и всяких мелкобуржуазных, великодержавно-шовинистических извращений, то таким «большевиком» Ленин (и тем более другие большевики!) вряд ли когда-либо стал, разве что в некоторых важнейших вопросах — в вопросе об империалистической войне в 1914—1918 годах и в вопросе о создании СССР в 1922—1923 годах [36]. (Но и в этих вопросах Ленин не избежал крупных ошибок, крупных недоработок и недоговорок (так, выступая против сталинской затеи под названием «автономизация» и затем против сталинской модели СССР как унитарного государства, Ленин в то же время не выступил за полную независимость Украины, Белоруссии, стран Кавказа и Средней Азии от Советской России, за вывод войск Советской России из этих стран!).) Никто не выразил эту мысль лучше, чем татарский коммунист Мирсаид Султан-Галиев после его ареста сталинской охранкой ОГПУ в своих показаниях на следствии в декабре 1928 года: «Основным нашим (группы М. Султан-Галиева — Г. А.) выводом был вывод о том, что под влиянием неудач на Западе у Вас (у сталинского руководства — Г. А.) возникли рецидивы унаследованных Вами от II Интернационала меньшевистских предрассудков в отношении колониального вопроса. Опираясь на этот наш вывод, мы находили Коминтерн и ВКП(б) недостаточно революционной организацией и считали их организацией переходной от меньшевизма к подлинному и радикальному большевизму» [37]. Если для Сталина, взрастившего в СССР самое настоящее идолопоклонничество по отношению к Ленину, а затем и к себе любимому, сама мысль о том, «что Ленин в период перед войной не был ещё настоящим большевиком, что лишь в период империалистической войны, или даже в исходе этой войны, Ленин стал настоящим большевиком», казалась крамольной, то для нас, подлинных пролетарских революционеров, не страдающих религиозным культом личности, в этом выводе нет ничего ужасного и — самое главное — ничего порочащего Ленина. Товарищ Гачикус в своей работе «Ленинизм или каутскианство?» следующим образом кратко обрисовал приход Ленина к собственно большевизму, к собственно ленинизму: «...в 1907 г. в статье «Социализм пролетарский и мелкобуржуазный» Ленин утверждал, что в Европе уже нет оппортунизма, ибо нет мелкой буржуазии, революция здесь предстоит пролетарская, а не буржуазная. 

    Верно подмечено исследователями творчества Ленина, что собственно ленинизм в сочинениях Ленина начинается с 1914 г. В вышеприведённой же статье Ленин стоит ещё на позициях доимпериалистического марксизма». Ценность статьи А. Г. Слуцкого «Большевики о германской социал-демократии в период её предвоенного кризиса», среди прочего, состоит в том, что её автор за много лет до Александра Гачикуса писал по существу тоже самое: «Империалистическая война, крах II Интернационала и измена социалистических партий в начале войны дали новый толчок для дальнейшего развития ленинизма. В результате этой гигантской работы мысли во время войны получают дальнейшее развитие основные конкуры стройной во всех частях теории ленинизма.

    Прежде всего Ленин подвергает внимательному анализу процессы перерождения социалистических партий. Во время войны из элементов довоенной теории об английской рабочей аристократии развивается учение о рабочей аристократии эпохи империализма, основы которой заложены ещё в высказываниях Энгельса» [38]. Если, конечно, отвести от теории ленинизма на тогдашнем её уровне развития данный Слуцким эпитет «стройная во всех частях» (почему — об этом мы ещё будем говорить ниже) и вместо слов: «новый толчок для дальнейшего развития ленинизма» написать: «толчок для появления собственно ленинизма», Слуцкий здесь по существу изложил всё верно.

    Почему создание Лениным учения о рабочей аристократии эпохи империализма является исключительно важным этапом в развитии марксизма, и более того — почему именно его следует считать началом создания собственно ленинизма, или, другими словами, почему именно с этого момента Ленина следует считать сколько-нибудь зрелым большевиком?

    Ответ на это по существу дал сам Ленин в 1920 году в предисловии к французскому и немецкому изданиям своей работы «Империализм, как высшая стадия капитализма»: «Необходимо сказать несколько слов о главе VIII: «Паразитизм и загнивание капитализма». Как уже отмечено в тексте книги, Гильфердинг, бывший «марксист», теперь соратник Каутского и один из главных представителей буржуазной, реформистской политики в «Независимой с.-д. партии Германии», сделал по этому вопросу шаг назад по сравнению с откровенным пацифистом и реформистом, англичанином Гобсоном. Международный раскол всего рабочего движения теперь уже обнаружился вполне (II и III Интернационал). Обнаружился также и факт вооружённой борьбы и гражданской войны между обоими течениями: поддержка Колчака и Деникина в России меньшевиками и «социалистами-революционерами» против большевиков, шейдемановцы и Носке с Кº в Германии с буржуазией против спартаковцев, тоже в Финляндии, Польше, Венгрии и т. д. В чём же экономическая основа этого всемирно-исторического явления? Именно в паразитизме и загнивании капитализма, которые свойственны его высшей исторической стадии, т. е. империализму. Как доказано в настоящей книжке, капитализм выделил теперь горстку (менее одной десятой доли населения земли, при самом «щедром» и преувеличенном расчёте менее одной пятой) особенно богатых и могущественных государств, которые грабят — простой «стрижкой купонов» — весь мир. Вывоз капитала даёт доход 8—10 миллиардов франков в год, по довоенным ценам и довоенной буржуазной статистике. Теперь, конечно, много больше.

    Понятно, что из такой гигантской сверхприбыли (ибо она получается сверх той прибыли, которую капиталисты выжимают из рабочих «своей» страны) можно подкупать рабочих вождей и верхнюю прослойку рабочей аристократии. Её и подкупают капиталисты «передовых» стран — подкупают тысячами способов, прямых и косвенных, открытых и прикрытых.

    Этот слой обуржуазившихся рабочих или «рабочей аристократии», вполне мещанских по образу жизни, по размерам заработков, по всему своему миросозерцанию, есть главная опора II Интернационала, а в наши дни главная социальная (не военная) опора буржуазии. Ибо это настоящие агенты буржуазии в рабочем движении, рабочие приказчики класса капиталистов (labor lieutenants of the capitalist class), настоящие проводники реформизма и шовинизма. В гражданской войне пролетариата с буржуазией они неизбежно становятся, в немалом числе, на сторону буржуазии, на сторону «версальцев» против «коммунаров».

    Не поняв экономических корней этого явления, не оценив его политического и общественного значения, нельзя сделать ни шага в области решения практических задач коммунистического движения и грядущей социальной революции» [39].

    Таким образом, Ленин признал именно рабочую аристократию империалистических стран наиболее массовым капиталистическим классом города, наиболее массовым классом, являющимся социальной базой оппортунизма, который в империалистическую эпоху принял форму социал-патриотизма и социал-шовинизма. В этом — величайшая заслуга Ленина перед мировым пролетариатом. Но сделал это Ленин только после мировой империалистической войны. А что же было этого? А до этого Ленин на протяжении многих лет призывал к борьбе против оппортунизма те самые партии II Интернационала и тот самый класс, органическим свойством которых был... оппортунизм! Не это ли было верхом наивности?! Так разве можно этот этап в истории Ленина, в истории большевизма считать зрелым его этапом? Но из этого следует, что по существу (опять же, если понимать под «большевизмом» последовательно пролетарское, последовательно коммунистическое течение!) совершенно правилен тот вывод, который Сталин инкриминировал Слуцкому: «Выходит, таким образом, что Ленин в период перед войной не был ещё настоящим большевиком, что лишь в период империалистической войны, или даже в исходе этой войны, Ленин стал настоящим большевиком» (правда, Слуцкий этого прямо не сказал, но такой вывод действительно напрашивается по прочтении его статьи). Сталин именно потому и взбесился, как типичный мелкий буржуа, против этого «откровения» Слуцкого, что хотел «похоронить» ленинское учение о рабочей аристократии как новой мелкой буржуазии эпохи империализма, чтобы превратить ленинскую теорию империализма в половинчатую, лицемерную, проституированную оппортунистически-поповскую «теорию», не задевающую интересы рабочей аристократии, (причём рабочей аристократии как России, так и — по возможности — других империалистических стран!), чтобы с помощью этой фальсифицированной «теории империализма» прикрывать капиталистическую сущность советского строя и завоевательную политику нового российского (советского) империализма, активным проводником которой он являлся с начала 1920-х годов.

    Почему, однако, ленинскую теорию в том виде, в каком она сложилась при его жизни, нельзя считать «стройной во всех частях», как её охарактеризовал Слуцкий?

    1) За признанием контрреволюционной роли рабочей аристократии империалистических стран у Ленина не последовало совершенно логичное в таком случае признание безусловной необходимости отделения колоний от богатых стран, хотя, как признал сам же Ленин, рабочая аристократия богатых стран существует за счёт грабежа бедных, колониальных стран всех пяти континентов, из чего закономерно следует вывод: нельзя добиться разорения, то есть пролетаризации рабочей аристократии, не лишив империализм источника для её подкупа — то есть не добившись безусловного государственного отделения угнетённых стран. Непонимание этой логики привело Ленина к тому, что он, придя к власти, неоднократно попирал некогда «отстаиваемое» им до революции право наций на отделение (Украина, Польша, Кавказ, Средняя Азия), и даже в 1922 году, когда Сталин затеял пресловутую «автономизацию» и затем применил насилие в отношении грузинских коммунистов, Ленин протестовал против такого крайнего великорусского шовинизма скорее по тактическим соображениям и потому не очень решительно. Здесь также следует упомянуть о ленинской характеристике Розы Люксембург как представительницы «нефальсифицированного марксизма» [40]: такая характеристика была грубой ошибкой Ленина. Хороша была «нефальсифицированная марксистка», которая отрицала право Польши, Украины и других колоний российского империализма на государственное отделение и независимость, защищая при этом формальную (буржуазную) демократию и выступая против разгона большевиками учредилки! Пусть читатель сравнит такую позицию Люксембург по национальному вопросу с позицией Энгельса, одного из двух основоположников марксизма: «Действительно, все мы встречаем перед собой одно и то же огромное препятствие, мешающее свободному развитию всех народов вообще и каждого народа в отдельности, — развитию, без которого мы не сможем ни начать, ни тем более завершить социальную революцию в различных странах в сотрудничестве друг с другом. Это препятствие — старый Священный союз, союз трех убийц Польши, руководимый с 1815 г. русским царизмом и продолжающий существовать до наших дней, несмотря на все преходящие семейные распри. В 1815 г. он был основан в противовес революционному духу французского народа; в 1871 г. он был закреплен аннексией Эльзаса и Лотарингии, превратившей Германию в раба царизма, а царя — в вершителя судеб Европы; в 1888 г. этот союз сохраняется для того, чтобы подавлять внутри трех империй революционный дух, национальные стремления не меньше, чем политическое и социальное движение трудящихся классов. Так как Россия обладает стратегической позицией, почти недоступной нападению, то русский царизм образует ядро этого союза, главный резерв всей европейской реакции. Ниспровергнуть царизм, уничтожить этот кошмар, тяготеющий над всей Европой, — вот, на мой взгляд, первое условие освобождения национальностей в центре и на востоке Европы. Раз царизм будет раздавлен, вслед за ним погибнет, рухнет, лишившись его сильнейшей поддержки, злосчастная держава, представляемая ныне Бисмарком. Австрия распадется на части, так как будет утрачен единственный смысл ее существования: быть помехой самим фактом своего существования воинствующему царизму в его стремлении поглотить разрозненные народности Карпат и Балкан; Польша возродится; Малороссия свободно выберет свою политическую позицию; румыны, мадьяры, южные славяне смогут сами урегулировать между собой свои отношения и, освободившись от всякого иностранного вмешательства, установить свои новые границы» [41]. Так вот «не фальсифицировала» Роза Люксембург марксизм!.. А вот как легкомысленно Ленин относился к этим «ошибкам» Люксембург, не видя, что эти её «ошибки» объективно были преступлениями, лившими воду на мельницу контрреволюции и империализма: «Роза Люксембург ошибалась в вопросе о независимости Польши; ошибалась в 1903 году в оценке меньшевизма; ошибалась в теории накопления капитала; ошибалась, защищая в июле 1914 года, рядом с Плехановым, Вандервельдом, Каутским и др., объединение большевиков с меньшевиками; ошибалась в своих тюремных писаниях 1918 года (причем сама же по выходе из тюрьмы в конце 1918 и начале 1919 года исправила большую часть своих ошибок)» [42]. При этом Ленин не приводит фактов относительно того, что Люксембург «исправила» свои ошибки, или часть своих ошибок, — особенно национальному (в том числе польскому и украинскому) вопросу [43]. Впоследствии Сталин, справедливо напомнив в той же статье «О некоторых вопросах истории большевизма»  об этих грубейших ошибках Розы Люксембург в национальном вопросе [44], в то же время не вспомнил, что как раз к этим её ошибкам Ленин и другие большевики были очень даже терпимыми, что как раз эти ошибки Люксембург большевики в самом что ни на есть либеральном духе «прощали» ей.  

    2) Ленин не понял, что в эпоху империализма огромное большинство рабочих крупных промышленных предприятий богатых стран, которому всегда легче сорганизоваться в борьбе за свои экономические интересы, всегда может добиться от крупной буржуазии существенных денежных и других материальных подачек и тем самым неизбежно будет превращаться в ту самую рабочую аристократию (недаром громадная и всё более растущая с течением развития мирового империализма концентрация промышленного производства позволяет империалистической буржуазии платить части своих промышленных рабочих надбавку за эту концентрацию!). Тем более, Ленин «не понял» того, что Октябрьская революция уничтожила лишь старый российский империализм царского типа, но не уничтожила, а лишь обновила российский империализм как таковой, придав ему ещё большую агрессивность, в свете чего рабоче-аристократическое (то есть мелкобуржуазное) перерождение большинства российских промышленных рабочих стало просто неизбежным (неслучайно впоследствии сталинский Голодомор 1932—1933 годов охватил сельские районы, особенно на колониальных окраинах, таких как Украина, тогда как русские промышленные рабочие практически не пострадали). Не поняв этих новых исторических обстоятельств, Ленин продолжал требовать от большевистской партии опираться прежде всего на промышленных рабочих (рабочую аристократию!) и с недоверием относился к пролетаризировавшимся крестьянам и кустарям, называя их рабочими в кавычках. Вот как этот процесс перехода большевиков на позиции нарождавшейся российской рабочей аристократии и их фактической борьбы против нарождавшегося нового российского пролетариата, зачастую рекрутировавшегося из числа представителей угнетённых нерусских народов, описывал уже упоминавшийся нами Мирсаид Султан-Галиев: «Признаки же экономического разорения и пролетаризации татарской деревни внутренних районов РСФСР, т. е. русских губерний (Пензенская, Тамбовская, Рязанская и Нижегородская губернии) остро проявлялись в Москве. За годы НЭПа в Москве появилось большое количество пролетаризированных элементов татарской деревни, из которых формировались кадры неквалифицированной рабочей массы — дворники, сторожа, чернорабочие, грузчики, домашняя прислуга и т. д., а также кустари и их подмастерья отсталых видов кустарного промысла (старьевщики, портные «3-го разряда», «сундучники» и т. д.)… Из всех этих разговоров (с ними — Г. А.) у меня оставалось впечатление полнейшей заброшенности татарской деревни во внутренних районах РСФСР, а также кустарей и пролетаризированных элементов деревни в городах, в смысле изучения состояния их экономики и культурных запросов и принятия радикальных мероприятий по разрешению ряда их проблем. Татаро-Башкирское бюро при ЦК партии и его секции на местах как-то не уделяли внимания этому вопросу, работая, главным образом, среди заводских и фабричных рабочих» [45].

    3) Ленин не понял, что в условиях войн эпохи империализма, немыслимой без существования рабочей аристократии во всех великих державах, «защиту отечества» нельзя возводить в абсолют даже и в том случае, если в данной стране победила пролетарская революция, — и не только потому, что данная национальная пролетарская революция может переродиться, что мы теперь хорошо знаем на практическом опыте тех же СССР и Китая, но и потому, что рабочие и прочие трудящиеся всех стран, пролетарии и рабочие аристократы, будут внимательно следить за каждым поступком победившего пролетариата той или иной страны, и малейшая «патриотическая» оплошность пролетариата этой страны подорвёт доверие трудящихся буржуазных стран к нему. Так, например, отказываясь подписать Брестский мир на немецких условиях на первом этапе мирных переговоров (рубеж 1917—1918 годов) («в расчёте на революцию в Германии», как любят поговорить поклонники Троцкого и Бухарина, принимавших активное участие в тех переговорах!), русские большевики поступали как буржуазные политики и, говоря откровенно, как сущие идиоты: было бы верхом абсурда полагать, что немецкие рабочие (в том числе и пролетарии, подвергавшиеся сильному воздействию идеологии других классов немецкого общества, в том числе немецкой рабочей аристократии), видя, как русские большевики торгуются с Германией из-за каких-то клочков земли (даже не из-за независимости России как таковой!), проникнутся чувством солидарности к таким «революционерам», к таким «пролетариям». С другой стороны, именно после подписания Брестского мира немецкие пролетарии, вдохновившись примером революционного пораженчества большевиков (пусть даже и вынужденного пораженчества, но объективно выгодного пролетариату!), последовали их примеру и помогли рухнуть в пропасть «своему» кайзеровскому империализму — и это в условиях, когда Россия уже не воевала против Германии и соответственно шансы Германии на победу над странами Антанты существенно повысились! И наоборот, аннулировав Брестский мир и тем самым показав себя, как отъявленных великорусских шовинистов, большевики дали пищу для пропаганды немецким правым социал-демократам типа Шейдемана и Носке (дескать, «смотрите: большевики — такие же русские империалисты, как и все остальные русские партии, а немецкие коммунисты — их агентура!»), настроили против себя немецких рабочих (и рабочую аристократию и пролетариат!) и подставили под смертельный удар германской контрреволюции собственных товарищей Карла Либкнехта и Розу Люксембург (впрочем, как мы уже говорили выше, эта дура тоже наворотила множество глупостей, принесших неисчислимый вред германскому и мировому пролетариату). 

    Только исправив эти моменты ленинской теории и политики и применив их соответствующим образом в своей практической политике (не право наций на отделение, а именно отделение наций, — разумеется, не всех наций и не ото всех, а только угнетённых и от угнетающих; опора в первую очередь не на промышленных рабочих, а на работников сферы услуг, кустарей, разорившихся крестьян и т. п.; защита «своего» империалистического «отечества» после победы революции в этой стране не абсолютная, а по острой необходимости, связанной с самим существованием режима пролетарской диктатуры в данной стране), мы действительно сделаем теорию ленинизма «стройной во всех частях» и придём к победе пролетарской революции во всём мире и построению полного социализма.

    Герман Ахметшин.


    [1] «Пролетарская Революция» № 6 (113), 1931 г., или И. В. Сталин, Соч., т. 13., стр. 84—102.

    [2] Напомню: при публикации статьи А. Г. Слуцкого редакция журнала поместила следующее примечание, своей демагогической манерой во многом предвосхитившее сталинскую «критику» работы Слуцкого: «Считая ряд положений статьи т. Слуцкого спорными и в частности не соглашаясь с автором по вопросу об оценке Лениным международного оппортунизма в довоенный период, редакция печатает настоящую статью в порядке обсуждения» (см. «Пролетарская Революция» № 6 (101), 1930 г., стр. 38).

    [3] И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 84.

    [4] Там же, стр. 84—85.

    [5] В. И. Ленин, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 26, стр. 21.

    [6] И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 85.

    [7] Там же, стр. 86.

    [8] В. И. Ленин, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 41, стр. 12, курсив мой.

    [9] Там же, т. 11, стр. 54.

    [10] И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 88.

    [11] Там же, т. 2, стр. 1.

    [12] Там же, стр. 12.

    [13] Там же, т. 13, стр. 86.

    [14] Там же, стр. 88.

    [15] Там же, стр. 88—89.

    [16] Там же, т. 3., стр. 7—8.

    [17] В. И. Ленин, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 31, стр. 108.

    [18] И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 333.

    [19] См. часть текста статьи Слуцкого между авторскими сносками 76 и 77, или журнал «Пролетарская Революция» № 6 (101), 1930 год, стр. 61. 

    [20] В. И. Ленин, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 11, стр. 54.

    [21] Именно такой вывод Сталин инкриминировал Слуцкому (см. И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 93).

    [22] См. часть текста статьи Слуцкого между авторскими сносками 85 и 86, или «Пролетарская Революция» № 6 (101), 1930 год, стр. 64.

    [23] И. В. Сталин, т. 13, стр. 96.

    [24] Там же.

    [25] См. третий снизу абзац II части статьи Слуцкого, или журнал «Пролетарская Революция» № 6 (101), 1930 год, стр. 65.

    [26] И. В. Сталин, т. 13, стр. 95.

    [27] Там же, стр. 96.

    [28] Там же.

    [29] Там же, стр. 96.

    [30] Там же, стр. 97—98.

    [31] Там же, стр. 98—99.

    [32] Сталин извращённо называет этот тезис «тезисом о невозможности построения социализма в нашей стране» (там же, стр. 99).

    [33] Там же.

    [34] Там же, стр. 84.

    [35] В. И. Ленин, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 39, стр. 67.

    [36] См. записки Ленина «К вопросу о национальностях или об «автономизации»» (Полн. собр., соч., 5 изд., т. 45, стр. 356—362).

    [37] Мирсаид Султан-Галиев, Избранные труды, Казань, издательство «Гасыр», 1998, стр. 550—551.

    [38] Это место статьи Слуцкого находится между авторскими сносками 66 и 67. В журнале «Пролетарская Революция» № 6 (101) за 1930 год его можно найти на стр. 57—58.

    [39] В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 27, стр. 307—308.

    [40] Там же, т. 41, стр. 371.

    [41] К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 37, стр. 4—5.

    [42] В. И. Ленин, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 44, стр. 421—422.

    [43] К сожалению, эти ошибки Ленина в оценке Люксембург целиком унаследовал и Слуцкий, почти совсем не уделивший внимания в своей статье критике реакционных, полуменьшевистских ошибок Люксембург и слишком дипломатично охарактеризовавший в конце II части своей статьи её позицию по национальному вопросу в России как «неправильную» — не более того (в журнале «Пролетарская Революция» № 6 (101) за 1930 год это место находится на стр. 65).

    [44] И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 91—92 (пожалуй, это было одно из немногих правильных мест в данной в общем и целом безграмотной сталинской статье!).

    [45] Мирсаид Султан-Галиев, Избранные труды, Казань, издательство «Гасыр», 1998, стр. 583—584.

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 2 комментария , вы можете свернуть их
    Микита Панасенко # написал комментарий 30 марта 2015, 09:35
    Ого! Такая серьезная статья! Интересно, хватит ли у кого сил прочитать более 50 тысяч знаков? Это надо конкретно интересоваться проблемами социал-демократии.
    Герман Ахметшин # ответил на комментарий Микита Панасенко 30 марта 2015, 17:41
    Здесь главное даже не сами проблемы социал-демократии, а связь этих проблем с национальным вопросом, в том числе украинским.
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 973 записи в блогах и 11722 комментария.
    Зарегистрировалось 327 новых макспаркеров. Теперь нас 4993350.