ДЫХАНИЕ ОКЕАНА (2)

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Николай Гого написал
    5 оценок, 517 просмотров Обсудить (17)



    часть 2


    Я вру. За окном - гнилая питерская зима, на ослепшем окне стынут капли дождя. Я все не могу отогреться, несмотря на все включенные обогреватели. По полу где-то поддувает, ноги совершенно закоченели. На дворе новое тысячелетие. Как-то глупо рассчитано начало веков, тысячелетий и всей этой условной галиматьи под названием «время». И не разобрать, что на что влияет: погода на мое дурное настроение или все мне кажется таким «превосходным» по причине «душевной непогоды»...

    Если я набрался смелости сесть за этот стол, то значит всё, что я ношу в себе, больше не вмещается в меня. Оно больше меня, огромно как небо и не принадлежит мне. Сейчас уходит частичка меня, но может уйдёт и боль, которой я переполнен до краёв, хотя бы часть её.

                                                                 §

    -Хорошо, Олег, подъезжай, - я повесил трубку.

    На этой неделе приехал белорус Витя. Вообще-то их много с нами раньше работало, но разбежались, как это водится в бизнесе, а Витя - это не самый лучший вариант. У нас с ним остался ряд взаимных претензий. Баламутить все, заросшее пятью прошедшими с последней встречи годами, не очень хотелось. Но он неожиданно позвонил мне домой сам (где только телефон взял?) и попросил помочь с продажей картошки, которую он привез в Питер. Я сказал, что дам ему человека

    -Где тебя вечером можно найти?

    -Я остановился у твоего брата, Сереги. После семи я уже буду дома.

    Я вспомнил, что пару дней назад Олег-шалапут говорил о приезде к моему брату белорусов. Он просил меня договориться о возможности получения у них под мои гарантии картошки и свеклы на реализацию с отсрочкой платежа. Я обещал подумать. Но это
    была просто отговорка: во-первых - с братом я не разговариал с пол-года (об этом ниже); во-вторых - это сам Олег. С ним меня познакомили пару лет назад и все это время он на практике доказывал мне, что количество не переходит в качество: он постоянно подгонял какие-нибудь рабочие темы и никогда ничего не доводил до ума. Но там, где другой уже свернул бы себе голову - он отделывался легким испугом. Не знаю почему, но пристал он ко мне как банный лист. Я же не мог пользоваться им, зная, что мне такой, как у него, прухи от судьбы ждать не приходится. Уже после первых двух-трех дел, которые я вел, как водится с новичком, осторожно и аккуратно, мне стало понятно, что с ним я вылечу в трубу, но и прогнать не прогонял, надеясь на авось и свой проницательный ум. Но всё оставалось по прежнему: очень много движения и ноль результата. Но движения много. Ну, о-очень много...

    -Ты поговори с Олегом, он решит тебе этот вопрос, - у меня в голове моментально сложилась комбинация, как можно нажить по легкому денег. Не то, чтоб я любил деньги - наоборот, я их презирал, у меня их уже давно не водилось, вернее я их не заводил намерено, но и отказываться от самих плывущих в руки не стал бы. Такая у меня была философия - придут и сами все дадут.

    -Олег? какой Олег?

    -Ты его знаешь, вы должны были видеться с ним у брата - вспомнил я давешний разговор с шалапутом.

    -Ну, хорошо, тогда вечером я тебе позвоню. Пока!

    Я набрал трубу Олега и обрадовал его, что мол я обо всем договорился с белорусом - пусть подъезжает к 19-ти к Сереге и потом позвонит мне как там у них что. Когда пару дней назад Олег рассказывал мне о белорусах, я и не думал за него просить, тем более у Вити. Раз приехал с картошкой, значит - бизнес не ах и значит, будет плакаться насчет долга. Раз остановился у брата - значит, экономит на гостинице, значит дела очень не ах и, значит, очень будет плакаться.

    -А почему не в гостинице остановился -решил я пробить тему через непосвященного Олега - Или у бабы какой-нибудь - он же любит это дело.

    -Да у него денег нет на гостиницу и на баб.


    -Ну, как нет, когда у брата остановился. Там тоже без «бабок» ему обломно будет

    -Какие «бабки»! Проставится пузырем - и всех делов.

    -Пьют?

    -Ха, «пьют»...Бухают по черному. Серега твой вообще добухался - обрубается после стакана. А Ирочка Витю ещё на бутылочку при мне раскручивала.

    -Бляди. И белорус урод херов.

    Тогда Олег приехал в мой загородный дом - и не лень человеку мотаться к черту на кулички - привез мне моего «должника» Юру-«юриста», за которого я наехал на Олега, как на человека нас познакомившего. Тогда он пытался отмазываться, что мол «я за него не гарантировал ничего, я просто привел тебе покупателя на твою машину».

    -Нетушки, милый! Привел - значит отвечаешь! Нечего водить придурков, если сам не хочешь быть придурком. Давай тряси с него остатки или сам за него плати.

       Вот это и был главный лейтмотив встречи, а все эти белорусы - белым полем дым. Но я сказал тогда, чтоб Олег не рассчитывал на лоха - Витя не лох. И раньше то им не был, а после работы с нами ( мы его поднатаскали чему надо в нашем городе) он теперь жженый и на дешевой разводке не купится.

    -Не, я реально продам все. Есть место,- Олег кинулся называть людей и места, но я остановил его, сказав, что мне «по барабану» - есть, так есть. Но если я договорюсь на отсрочку, пусть не спешит возвращать деньги, там посмотрим, что дальше делать.

    -Есть вариант: туда комбикорма заслать. Двойной ценник получается.

    -А если он не согласится ?

    -Ты продавай, а там посмотрим. За белорусом много всяких должков по мелочи накопилось...Решим что делать. Если будет надо - накажем.

    -Ага, ага, - глаза у Олега радостно заблестели - все понял. Ну, мы поехали.

    -Езжайте, да про деньги за машину не забывайте. И ты Олег помогай Юрке, раз напарники вы с ним, не отмазывайся.

    Они еще долго канителили на ходу к воротам, но я настырно выпроводил их, сказав, что все остальное обговорим потом. Есть такие любители с ходу напридумывать всякие «если-если»... Что-то мне говорит, что тогда, именно тогда я, мудак, прослушал в чреде этих «если» слово «ключ»... КЛЮЧЕВОЕ СЛОВО!

    Белорус с ним отзвонились мне из адреса брата, что у них не срослось. Последним взял трубку Олег.

    -Что будем делать? Он не дает на отсрочку. Говорит, вы с ним друг друга не правильно поняли. Он хочет отдать мне за кеш.

    -Ну, хочет - и хер с ним, пусть дальше хочет. Сейчас цена в городе на картошку вниз пошла. Пока он её пристраивает - хавчик, житьё, бензин - она у него золотая станет. Нет, - значит, нет. Всё.

    -Ага, ну хорошо, пока, - и мы повесили трубки.

    И вот теперь опять звонок. Теперь от серегиного соседа Юрки- «юриста» - Надо встретиться...

    На дворе прекрасный июль. Лето в этом году - просто Баку. Лепота. Совсем никакого желания заниматься делами . Мне весь год, да, с осени того года подпирало соракет. Когда-то приходилось наталкиваться на разговоры о кризисе среднего возраста. Но что так будет колбасить - не ожидал. Ощущение, что прожита самая зрелая часть жизни и все, что осталось - это ежедневное, ежечасное скатывание к старости с её беспомощностью и дряхлостью. И это я, который делал все на живую нитку, не боясь, что завтра развалится, потому что готовился к большой и настоящей жизни, когда все будет по настоящему, сильно, крепко. Все так строил - друзей, уклад жизни, дом, характер. Да все, в общем-то. Чему удивляться, что и самое дорогое, чем я дорожил искренне и до конца - семья ,тоже была выстроена с кривыми стенами на треснувшем фундаменте. Но осенью это были лишь тревожащие ощущения, похожие на проплешине в тумане, сквозь которые неясно пробивались какие-то силуэты и блики. Но ближе к зиме эти контуры стали прорисовываться все четче и яснее, пока из ощущений не превратились в конечном итоге в полноценно сформированные мысли. И помог мне в этом мой брат Сергей. Под самый Новый год сделал подарок. Последние пару лет у нас с ним дела шли ни шатко, ни валко, но с осени пошли еще хуже и, в конце концов, вообще встали. Без денег вообще плохо, а семейным еще тяжелее, прямо пропорционально количеству ртов за тобой. Мы злились друг на друга, срывались. Я вообще плохо отношусь к пьянке. Да что там «плохо», просто больной на голову. Человек с запахом алкоголя изо рта для меня - сильно раздражительный фактор. Большого труда стоит просто понимать, о чем такой говорит, просто не терять нить разговора - так напрягаюсь внутри себя. Ну а если у Вас еще стадия благодушия, в которой все кажутся симпатичными и милыми людьми, а сам ты - просто кладезь ума и остроумия - уж будьте покойны, это настроение у Вас не на долго. Не взирая на лица. А если у меня при этом плохое настроение - вам пиздец. Не знаю, почему я такой. У нас были семейные проблемы с этим вопросом у отца. Может быть - это, ведь я его очень любил, как и всю свою семью. По своему, странною любовью. «Не странен кто ж ...». Но что выросло - то выросло. Я людей, с которыми знакомился на длительные деловые отношения, честно старался предупреждать об этом. Ну а Серега, а еще больше его жена Ирочка - очень компанейские люди. С ними действительно было приятно посидеть, побухать. И как это бывает с симпатичными людьми, все компании их затягивали к себе, а потом остались только определенные, которые не очень гнушались пьяными разборками и драками.

           С отцом я был тупо настырен и прямолинейно принципиален. Я видел, что он от нас уходит, что мы его теряем. Он умер восемь лет назад. Царствие ему небесное. С Сергеем я избегал максимализма, был гибок и терпелив, хотя за терпеливость себя корил. Все боялся, чтобы это не было потаканием. Нет, конечно, я был разным с ним в этом вопросе, и даже противоречивым, наверно. После смерти отца, его мать - наша бабка, и её муж - наш дед, жили в моей семье в нашем пригородном доме. Два года назад умерла бабка. Она пережила деда на один год, а своего сына - на шесть с половиной. Первой в 77 году умерла наша мама. В ночь с 31 декабря на 1 января. Тогда отец и запил насмерть. Теперь от нашей большой семьи мы с Сергеем остались одни. У нас были дети ( своего сына-первенца я назвал Сергеем), мы дружили семьями, но мы помнили свое родство, и мне было приятно в нем, что он меня понимает. Знает, что я не могу назвать большей радости, чем большая семья. Вся галиматья «Родину защищать», «политическая ситуация в стране» - все это мимо кассы. Для меня все понятия преломлялись через семью. Всегда. Наверное, всегда. И тут я стал чувствовать, что теряю брата, что он уходит от меня. У меня ехала крыша, падала планка, била моча в голову - все было. Но ничего не помогало. Наверное, и не могло помочь. В цейтноте не выигрывают, как правило. А когда все пошло вкривь и вкось, я стал тыкать его мордой в каждое дерьмо и затыкал его так, что однажды, под самый Новый год, он сказал мне:

    -А не пошел бы ли ты, милый братец! Что ты можешь представить из своего арсенала «правильной» жизни мне для примера? Что? Семья? Семья у тебя сидит впроголодь и Танька твоя, затюканная тобою, очень счастлива, а? Или Серега - такой классный парень - много от тебя хорошего как от отца видел? Или Дашка? Говорить ты умеешь, это мы все знаем, хорошо умеешь хорошо говорить. Только вот что за словами? Что за словами, покажи?

    Я слушал и во всем с ним соглашался. Я мог бы сказать еще больше. Он бы мог сказать еще больше. Он жалел меня. Он меня все еще боялся. Я и его затюкал.

    -Ты вбил себе в голову идиотский миф о «старшем брате». Что ты в ответе за меня. Как ты не можешь понять, что ты и за себя не можешь отвечать (ну посмотри на себя), а не то чтобы еще за меня. Какое у тебя право учить меня жить. Ты что, сам научился чему нибудь? Ты только лезешь в чужую жизнь, чтобы помыкать нами, потому, что мы молчим и терпим тебя с твоими придуманными, высосанными из пальца идеями «Семьи». Нет, мы все тебя любим. Ты на самом деле - хороший человек. Очень, даже, хороший, наверно. Но уймись, а?

    Я, насупившись, молчал. Он пьяно качался всем телом, когда тряс руками перед моим лицом и, что бы не упасть, прислонялся к кухонному столу. При последних словах пьяно, не разжимая губ, улыбнулся во все лицо.

    -Ладно, братэло, ты не держи на меня сердца. Подними руку и опусти. И мы не обижаемся. Мы тебя люби..., но все что я сказал - правда.

    -Правда, - согласился я - Давай вот как сделаем. Я видимо запилил тебя изрядно...

    -Запилил не то слово...

    -Я говорю... - я перебил его жестом.

    -Хорошо, говори, я слушаю, - его глаза искали фокус и от этого голова болталась на тонкой шее, подобно воздушному шарику на ниточке. Чтобы руки не перевешивали, он сложил их на груди. Ранетый Наполеон. Очень смешно, но я на это не мог смотреть. Мне надо было закончить свой ответ и бежать из этого дома. Он опять предавал меня, но еще больше меня предавала моя воля. Я мог убить его.

    -Я задолбал тебя, я понял. Все, больше не буду. Живи, как сам знаешь, мы больше не братья: ты не младший брат, я не старший. Ес, оф кос?

    -Йе-е, - довольно протянул руку Сергей. -Давай.

            Я хлопнул его по руке и весь вышел. Из его квартиры, из его дома, из его жизни. Я не интересовался его делами, но старался это делать не подчеркнуто, а в разговорах о нем или о нас с ним обоих обходился тактичным «мы сейчас с ним редко видимся». Меня раздражали участливые персоны, из числа общих знакомых, которые доверительно сообщали мне, что они знают о нашей с ним соре. Я не стремился этого скрывать, но раздражали они меня не этим, а тем, что на самом деле мне было безразлично все, что касалось брата. У меня как будто упал огромный камень с души, сдерживавший плотину в половодье. Я после его слов вышел как оплеванный ядовитой слюной - лицо даже горело.

           Он сказал правду. Он попал в самую сердцевину вопроса: я запилил всех и себя, в том числе, а на каком основании? на тварски ошибочном основании, что мне известна истина. А я ноль. Зеро. Ни-што. Сорок лет... Ништо...Тварь. Все, решил я тогда, смотри на себя, смотри вокруг, смотри, - что ты видишь? Только говори правду, не ври, как всегда. Где твои друзья, покажи? Семья? - покажи. Ты? -где ты, покажи. Везде был Сталинград. Дымящиеся остовы развалин, в которых иногда можно было угадать остатки былых светлых улиц. А по завалам битого кирпича вместо людей ходят то ли мертвецы, то ли призраки. У них вместо пустых глазниц - рты, которые открываются и что-то постоянно протяжно воют. Долго все горело, но перегорело. Я почти ушел из семьи, из общества и может быть даже от людей. Решение формировалось само, я просто ждал его полной кристаллизации. А внешне вроде бы и ничего, просто человек лежит целыми днями на диване или изредка что-то делает, куда то ездит. Со мной даже можно было говорить о моих делах. Вот здесь не знаю: врал ли я или всегда говорил правду. Видимо как карта ляжет. С тяжелым чувством отвращения смотрел на все эти «темы» - как назывались дела в моем кругу, да и на весь этот мой «круг», с их вечными «заморочками» , «геморроями» и «терками» - всё суть - денег хапнуть любой ценой. Но странное дело, мое новое видение окружающего как в хорошо отрежиссированном спектакле, постоянно натыкалось на все новые и новые ингредиенты для реакции кристаллизации внутри меня: то книгу подарят - прямо в масть, то человек историю вспомнит - чуть не дословно мою вчерашнюю идею, фильм по ящеку зацепишь...

             А память, сколько всего повытаскивала - и это у меня, хронического склеротика. Словом много всяких чудес стало сыпаться на мою больную голову. Кто подолгу бывал на Востоке, должен был приглядеться к степенности тамошних аборигенов. За всей пестрой и шумной суетой - в корне, в самой сердцевине - невероятный покой. Зной, плавящий асфальт и раскаляющий стены домов, выгоняет их на общее обозрение в тень дворовых деревьев. И кто под инжиром, кто под тутовым деревом - они придаются нирване созерцания. «Давно здесь сидим»...

             У меня в этот год было такое же лето. Жена измученная постоянным безденежьем отправила киндеров в деревню, а сама взялась хорошенько за меня. Она, бедная не могла понять, что со мной: у мужика руки-ноги в порядке, голова на месте (вроде бы), а он как будто обезножил. Сиднем сидит дома, не выгнать. И гнала как могла: не оставляла еды, уходя на работу, прятала сигареты, если видела, что мои кончились, с нескрываемой радостью бросала мне на стол счета за Интернет. Ну а что бы я мог понять на её месте? Сам таким уродом был. Нет, они то правы и не уроды вовсе, просто они не ведают, что творят. А много ли ведающих.?.. Я жил, как зверь, заблудившейся в городской тайге. Выживал в городских джунглях. Ел собачью еду, ходил на автобусные остановки собирать бычки, нехотя брал из воздуха деньги или ограничивался рамками халявы, которой в большом городе всегда много. Я почти достиг своего предела мечтаний - клошар, свободный от обязательств перед социумом. Оставалось только дать жене денег на детей и быт, поменять город на более подходящий по климату и по благополучию - и можно было хлопать дверью. Но это город, эта страна, эти люди не хотели меня выпускать. Что-то еще было недосказано - недоуслышано...

                                                                §

    Я еще был не готов читать знаки Бога. Мне нужны были огненные письмена.


                                                                §

    -Он не хочет давать на реализацию

    -Это я понял. Ты об чем хотел поговорить?

    -Я вот,что думал, может его шваркнуть,как ты предлагал, а?

    -Как именно шваркнуть: давать он не хочет - это его право, а заставлять я его не могу

    -Нет, шваркнуть в прямом смысле?

    -В прямом смысле «шваркнуть» - значит замочить. Ты его мочкануть хочешь?

    -Нет, развести на деньги?

    -Как развести, если он не ведется?

    -Да, господи-боже мой, просто пошманать его в пораднике. Я же тебе прошлый раз предлагал этот вариант, а ты сказал «потом поговорим». Ну, вот я что и думаю...

    -Да как ты его на гоп-стоп поставишь, когда он тебя в лицо видел? Да и мужик он крепкий, такого вдвоем валить проблемно.

    -Не, меня там не будет вовсе, я только на стрелу с ним забьюсь... А там ребята его примут. Два-три человека

    -Тут он тебя и вычислит.

    -Не вычислит, я обставлюсь как надо, я уже к нему удочки закинул...

    -А с кем ты, говоришь, хочешь его выставить?

    -Ну, Юра-«юрист»..

    -Э-э, кранты вам! Если этот мудень будет на хвосте - капец на месте.

    -Нет, Николай, ты не прав сейчас. Он по этой части нормально. Ну, я точно знаю. Ну, отвечаю - мы с ним ходили. Короче - нормально...

    -Ты меня то чего успокаиваешь - нормально тебе, значит нормально. Я бы просто с человеком, который в пустяках не держится, на реальное дело ни за что бы не пошел.

    -Да вот увидишь, все будет нормально. Я все продумал...

    -Послушай, Олег. Ты со мной достаточно знаком: много мы с тобой денег подняли вместе? Хер там! Ну вот! А ты за какого-то Юру объясняешь «нормально». Я этого не понимаю, но это твое дело, я тебя предупредил. Я не в долях - значит, и запрещать ничего не могу. Сам решай. Мне-то зачем за это голову забивать?

    -Я это... чего хотел спросить: он же сразу к тебе прибежит жаловаться.

    -Ну, прибежит ?

    -Ну что ты ... Что нам тогда с ним делать? Отбой.

    -Ну, как прибежит - так и убежит. Я не сторож белорусу твоему.

    - Ну, я понял. Я тогда подъеду, как сделаем дело, долю завезу.

    -Э, нет. Я сказал - я не в теме. Не хватало на старости лет в блудни ваши лезть.

    -Ну, хорошо, хорошо. Ну, случись чего - на ржавые гвозди не кинешь нас?

    -Олег, я уже тебе сказал: Юрины косяки выправлять мне - больше делов нет! А с тобой у нас нормальные планы есть, рабочие темы - так что прикрою.

    -Ну, все, я это хотел услышать.

    -Ты не забывай только, что победителей не судят, а проигравшего во все дыры...

    И опять он начал, размениваясь на детали, серую муть перед глазами растирать - что да как, да если... Белорус в 7 утра выходит, а мы., а он...

    -Всё, давай, проваливай, у меня дел - не продохнуть. Звони. И помни - победителей и покойников не судят.

                                                                  §

    Утро началось в 9 часов. Я не спал, но рановато скажем прямо для пенсионера. Не люблю ранние и поздние звонки: для дел есть день, для отдыха ночь. Мало кто понимает, что завтрашние проблемы надо решать завтра. А девять утра - это еще ночь, я бы мог спать. Кому же я так понадобился, что не побоялся моих матов себе на голову ?

    -Они его прошляпили!

    -Кто это?

    -Николай, это я, Олег. Не узнаешь? Они его не дождались.

    -Кто - кого? - спросил я, уже начиная понимать, о чем речь, но выигрывая время на складную  обсцентику .

    -Юра со своими охламонами прождали белоруса три часа, устали и пошли домой. Уже нажрались.


    -Ёб твою мать, Олег. Ты позвонил мне в такую рань, чтобы сказать что ты и твой Юрик - мудаки? Так это я тебе вчера ещё объяснил, - я хорошо выспался, впереди был чудесный день, грязь из себя всю без остатка я выплеснул на Олега - и мне даже стало смешно и весело, когда я представил себе этих горе недоумков: как они крадучись пробираются в парадную, что бы выпасти «жирную овечку», изображая из себя этаких матерых волков; как пару часов спустя они, мучаясь с будуна начинают мутить друг на друга, и в конце концов забыв где они и зачем пришли начинают орать во все горло, что они думают об этом ёбанном Олеге, какой из него «хороший» наводчик и т.д. Этих придурков уже всех давно отстреляли по городу, но Олег умудряется где-то раздобыть себе таких компаньёнов-олигофренов. Подельнички-олЕгофрены...

    -Николай, что мне делать?

    -Книжки про бандитов почитать, «что делать»...

    -Нет, правда, можно я к тебе приеду, а то по телефону все не скажешь?

    -Что не скажешь? Ну, приезжай.

    Он даже взлохмачен был. «Взлохмаченной» была и его речь, без того не блиставшая деепричастными оборотами.

    -Короче, они его прозевали.

    -Как это?

    -Ну, они снялись с адреса, а он проспал, оказывается, и через восемь минут после них вышел. Я их после разговора с тобой назад погнал...

    -Да на хера это надо : бухих на дело посылать!

    -Да не, там только «юрист» набухался. Я ему пизды вставил, сказал, что потом разберусь, а сейчас пусть дома сидит и нос не показывает.

    -Постой, если ты говоришь, что он сдрыснул, на хер их было посылать - светиться?

    -Это я потом узнал. Сейчас они в адресе. Я же, как чокнутый, все утро названивал, чтобы пробить адрес.

    -А как же ты пробивал, если у них все равно... А, что там говорить! И перед Серегой засветился по самые помидоры. Короче, что ты хочешь от меня теперь?

    -Я это, вот...Я думаю, пусть его на возврате хлопнут?

    -А как ты узнаешь, когда он вернется, ты же говорил, что он последний день в Питере?

    -Да я же на базу ездил, где он в розницу торговал.

    -Когда? Ничего не понимаю : если эти его дома ждали, кого хрена ты на базу ездил?

    -Да ты забыл, я же тебе вчера говорил, что я с ним для понта на его условиях договорился на базе встретиться, помочь ему остатки продать. Он сказал, что в семь выйдет, пол восьмого - без двадцати будет на базе. Я когда узнал по телефону, что он от Сереги ушел около 10-ти, я этих мудаков снял с парадника и на базу ломанулся.

    -Ну?

    -Ну, а он уже уехал валюту менять. Так что он с бабками вернется

    -Подожди, чего ты за бабки втираешь, когда не понятно когда это по времени было?

    -Короче, эти друзья вышли его встречать в полседьмого, прождали там до без двадцати десять и свалили к «юристу» домой. Я их опять, уже без Юрки погнал, а сам по телефону пробивал. Через двадцать минут я их снял, потому, что дозвонился: белорус с ними разминулся, гад. Ну и, короче, мотнулся на базу. Там пока все выяснил туда-сюда, в двенадцать к юристу домой заехал, что бы их в адрес заслать. Я ж тебе оттуда звонил.

    -Ты звонил - уже два было.

    -Так эти мудни, пока что, как... Пока объяснил как что в хате делать. Что б связали всех для понта.

    -Кого связали? Они что - в адресе у Сереги?

    -Ну да, я что тебе объясняю. Я же тебе говорил, что ключ подрезал у них вчера, на всякий пожарный.

    -Да Серега не впишется ни за что. Он мне по делам от себя звонить не давал. Для него его дом... Ты не понимаешь. Тем более в такие блудни, да еще с белорусом, да еще у него в хате... Нет, ты Серегу не знаешь.

    -Да не надо ему вписываться, мы его в темную сделали.

    -Как это?

    -Ну, они уже в адресе, всех связали скотчем, все в порядке.

    -Подожди, ты хочешь сказать, что он им открыл сам или Ирка... А они их...

    -Не, ты не понял. Я вчера, когда с белорусом недобазарился, подрезал ключ. Они там все уже бухие были. Серега вообще рубанулся. А сейчас они дверь этим ключом открыли, народ повязали, а ключ на место положили.

    -Ебанись! Олега, ты сам то понимаешь, что ты замутил. А ты подумал, что Серега сделает, когда твои орлы свалят оттуда.

    -Вот я и заехал с тобой договориться

    -А со мной то что договариваться?! Серега сто процентов в мусарню ломанется. Сто процентов, это верняк тебе говорю, а твои там наследили, засветились по уши. Юрку же каждая собака знает. Менты через час на хвост сядут.

    -Нет, менты ничего не зацепят, там чисто, а белорус с Серегой к тебе прибегут. На хер милицию вызывать! Сереге тоже немного денег дадим. Я договорился на фифти-фифти.

    -Да Серега удавится - не прибежит. Поэтому и говорю, что через ментов тема пойдет. Ну, ты сам прикинь: на тебя наедут с такой предъявой. Да и сам он парень не фраер - больше твоего в понятиях. Он молчать не станет, а если тебя вычислит, он тебя через братву раком поставит и порвет вдоль жопы.

    -Да там уже все в порядке. Они мне оттуда звонили

    -И что?

    -Порядок. Серега сперва дернулся, но ему по балде дали и рот быстро залепили, что бы он разводить не начал.

    -Ну и что теперь?

    -Ну, белорус с биржи вернется, они его нахлобучат и свалят

    -Когда свалят? Уже пять часов, а белорус уже в десять, почитай, с базы свалил. Он давно уже деньги поменял. Он уже в поезде, наверно, ту-ту, а вы его в адресе, дубари, пасете.

    - Да нет, у него вчера еще билета не было, а с ними сейчас проблема, так легко не достать. А когда у него поезд отходит?


    - Ебанный Олег, это ты у меня спрашиваешь? Я сижу и справки выдаю: уехал ли белорус или еще в городе. Ты полез в засаду, не зная наверняка : в городе белорус или уехал.

    - Хорошо, я сейчас узнаю, когда уходит поезд и тогда буду... А ты не знаешь : на каком поезде он ездит?

    - Нет, блядь, не знаю! Все поезда на Беларусь до города Барановичи. Может проездным или с пересадкой. Любой...

    - Ну, я понял. Значит, если ушел последний, они тогда пусть сваливают

    - Ну да, конечно. Ну, ты запарил темочку. Из мухи такую кучу говна выдумал. Давай шустрее.

    Я смотрел, как он уходит и думал про себя, что наверно Серега сам виноват, что попал под замес. Сам то сам, только почему ТЫ опять полез к нему? Почему у него в адресе, в его квартире все это должно происходить? Ну, ты то не совался к нему. Сам не совался, но грязные лапы твоих уродов сейчас там у него в адресе. Сергей бы так не поступил. Сам бы он влетел, я бы наверно и бровью не повел, а так... Я же все знаю. И что же теперь делать???

    Через час отзвонился Олег и сказал, что в адресе у Сереги все нормально, что тишина, никакого кипиша нет. Серега бухой. Ирка тоже сидят, ждут белоруса. Еще с часик посидят, если белорус не появится - значит уехал. Спросил:                                                            можно ему подъехать,

    поговорить не по телефону. Я ответил, что если не лень мотаться туда-сюда - пусть подъезжает. Достал он меня изрядно. Только пусть вопрос до конца пропасет, а потом приезжает.

    Приехал он часа через полтора. Выглядел он хреново.

    -Все, они свалили с адреса.

    -Как свалили? Белорус вернулся?

    -Нет, чего уже ждать им, он, наверное, уехал. Да они уже сами кип и шиться стали.

    -Ну, видишь, Олега, какая херня. Если они свалили , значит и тему с белорусом спалили - он теперь в город ни ногой - и менты сейчас на хвост упадут.

    -Да, Николай, эти уроды накосорезили. Шмотки у брательника твоего подрезали, суки.

    -Зачем?

    -Да я у них спрашиваю, они говорят, что от белоруса след отводили.

    -А шмотки то зачем взяли

    -Ну, как будто это грабеж. Дебилы, Давай, поедим к ним, денег на них повесим

    -У них деньги есть?

    -Нет

    -Тогда ково хрена ты... Хочешь, чтобы и они в ментуру слились. Ты по всем раскладам «паровозом» идешь.

    -      А чем они докажут?

    -      Слушай Олег, может это тебе они по жбану дали?

    -      Почему?

    Ты прибегаешь утром с темой взять деньги у белоруса, а вечером хочешь, что бы я тебе угадал, чем они спалят в ментуре. Ты больной. Идут на хуй твои друзья. А ты решай, как вещи в адрес вернуть.

    Слушай, Николай, я хотел тебя попросить: мы тебе занесем вещи, а ты...

    -      Что я? Я что ли пойду ему вещи возвращать? И что скажу? на улице нашел? Ебанько! Ладно, ты езжай собери вещи в кучу, что бы не разошлись, придумаем что нибудь.

    -      И еще это... Они телевизор разбили

    -      Зачем?

    -      Когда выносили - уронили

    -      Ну что ты смотришь, мне свой, что ли отдать...

    -      Да я поэтому говорю, давай предъявим им...

    Что ты хочешь им предъявлять? Работа сделана, за белоруса они не в ответе. А ребят они развязали?

    -      Нет. Я спросил, но они не крепко связаны

    Давай, езжай, со шмотьем решай, как я сказал, за одно как там в адресе.

    Через час звонок:

    Все в порядке - все вещи на месте, Юрка их к себе перетащил. Я на этих уродов все-таки денег повесил - Сереги за нервы и за телевизор- 500 баксов

    -     А в адресе как дела?

    -     Все хреново. Я позвонил, как будто белоруса ищу: Серега скорую вызвал, зафиксировал травму. Там уже менты. Короче все как ты говорил

    -     Хули, "как я говорил"? Я говорил "победителей не судят", а вы - сколько говна раскидали?! Как теперь его без бабок закрывать

    -     Так давай на этих повесим

    -     Про этих я тебе тоже объяснял. Опять ничего не понял

    -     Да понял я, понял...

    -     Давай, паси малину, звони мне через час

                                                                  §

    Ирка смотрела на меня в ожидании окончании телефонного разговора и повторила вопрос

    -Ну что теперь делать?

    -Чего делать? Ложиться спать - утро вечера мудренее. Утром ты поедешь к брату, а я в квартиру, посмотрим, что там можно сделать.

    -А ты не боишься, что они снова придут?

    -Нет, ты же говоришь, что они все вынесли. Значит больше брать нечего. Думаю, если это местные, то шмотки завтра- послезавтра вернем.

    -Да не может быть. Они их уже продали.

    -Это ничего, у нас здесь стукачей полно, так, что за тряпки не волнуйся, вернем.

    Пол часа назад в дверь неожиданно постучали, и за калиткой я увидел племянника Илью и жену брата Ирку. Сереги с ними не было. Понятное дело, наша косточка, умрет, но подачек клянчить не станет. Ну, молодец хоть в этом.

    -Какими судьбами, - спросил я, не спеша открывать дверь

    -Коль, у нас большая проблема. Держи собаку, а то я её боюсь.

    -Да она не кусается

    За те пол года, что мы не виделись, мой «москвич» из щенка вырос в приличного пони.

    -Все равно, я боюсь

    -Ну не хочешь, не заходи.

    Ира нерешительно бочком-бочком протиснулась в дом. Я наслаждался её унижением. Я бы при всех других раскладах, прогнал бы её с братом, не задумываясь. Но раз брат выдержал характер, потерпим и мы.

    -Коля, Сергей в больнице.

    -А что с ним:

    -Его чуть не убили. Нас ограбили, а Серегу всего ножом порезали.

    -Где порезали?

    -Везде, на нем живого места нет, все в крови, но больше всего его по голове били. Врач одиннадцать дырок насчитал.

    -Ну, везет Сереге на голову. Он и раньше-то не сильно шурупил, теперь отписки будут, что он со справкой. Под дурака косить можно.

    -Ой, не говори, с головой у него беда. Боюсь, как бы у него крыша не поехала от такого.

    -А что случилось? Поподробнее расскажите

             Из её сумбурного рассказа я понял, что они вернулись с пляжа, даже не переоделись до конца, легли смотреть телевизор. Ну, телевизор они там смотрели или что другое делали, не важно, только когда Ирка встала с кровати, чтобы выйти из комнаты в туалет, дверь в комнату распахнулась и двое неизвестных в черных масках накинулись на них с Серегой и связали их до того, как они пришли в себя. Сергей попытался договориться с нападавшими, но те забили его по голове так, что он потерял сознание. Видимо, когда он пришел в себя - он уже не соображал, что с ним происходит и просто, потому что астматик, хотел освободить залепленный рот, что бы не задохнуться. Но при каждом его шевелении один из напавших безжалостно бил его ножом по голове со всей силы и кричал, чтобы Сергей лежал спокойно и не дергался. И так повторялось много раз, пока нападавшие не ушли, забрав все вещи и, сказав на прощанье, что потерю им возместит белорус, которого им заказали, но раз его нет, они получат с них с Серегой. Напали где-то около четырех, а ушли около половины восьмого. Где-то в пять тридцать - шесть домой вернулся Илья со своим товарищем - их обоих связали и положили на пол в детской комнате. Илюшин друг развязался первым и потом развязал всех. Сергей сказал, чтобы ни кого не вызывали и пошел умыться к раковине, но увидев себя в зеркало - упал в обморок. У него, со слов Ильи не было на месте половины лица - сплошное месиво из отбитого мяса. Кажется, даже глаз вытек - не видно было. Тогда Илья нарушил запрет и вызвал скорую, а те уже - милицию. Приехавшие через пять минут врачи обнаружили кроме очевидных ран на голове, еще несколько проникающих ножевых ударов в область груди и несколько порезов разной глубины на горле и обеих руках . Нож прошёл чуть ниже сердца. (Илья говорил, что крови было так много, что непонятно было, откуда она течет, и поэтому не было видно ран)

           Я слушал их, и перед глазами у меня вставала картина жесточайших пыток, через которые пришлось пройти моему брату. Четыре часа его истязали, глумились над его женой и ребенком. А он был бессилен и все равно не сдавался, видимо полагая, что если суждено умирать, то умирать не покорной овцою, а бороться, сколько хватит сил. А эти твари боялись его, больше чем он их, и они его мочалили, что было сил. Была еще надежда, что у страха глаза велики и Ира что-нибудь преувеличивает. И просто не хотелось верить, что я не только залез в личную жизнь своего брата, но и, Господи пронеси мимо чашу сию ... если действительно хотя бы десятая часть того, что слышал...Я боялся додумывать эти мысли до ко,..

    Зазвонил телефон

    -Николай, это Олег. Эти придурки божатся, что в адресе все нормально прошло чисто.

    -Точно? Смотри у меня.

    _Они на пидора отвечают, что все в порядке.

    -Слушай, у меня Ирка с Ильей сидят. Говорят Серегу скорая увезла. На них какие то неизвестные напали в масках и Серегу всего ножом искромсали. Нож пробил легкое на четыре сантиметра ниже сердца - сказал я , смотря на Иру.

    Пауза.

    -Да нет, гонит она. Не может быть.

    -Я сейчас не могу говорить. Ты давай так: завтра после десяти будь на телефоне, ты мне нужен будешь.

              Уже более уверенно чувствую свою правоту по части Иркиных преувеличений, я, кое-как успокоив её и Илью, поговорив еще немного по поводу возможных наводчиков и тому подобное, уложил их спать, сказав, что завтра ранний подъем. Оставшись один, я так и не принял конкретного решения, поэтому, зная, что на дворе суббота, а завтра воскресенье и все будет двигать очень-очень трудно, стал делать заготовки в разных направлениях. По милицейским каналам решил связаться с Курагиным. Мы с ним считали друг друга двоюродными братьями, обозначая тем самым большую, чем у просто друзей близость. Пейджер и труба включены, но реакции хозяина не последовало. По другим каналам было не лучше, и я стал страховаться запасными вариантами. К часу ночи я наметил ниточки, за которые я полагал развязать клубок и решил, что уже время идти спать. Я не мучаюсь бессонницей, а, помня со старых времен о своей особенности до бесконечности прокручивать в голове все возможные варианты, ища лучшее решение, - приказал себе выкинуть все из головы до завтрашнего утра. Но в этот раз не получилось: уже когда сознание стало затуманиваться сном, откуда-то выплыла мысль, что Серега сейчас в беспамятстве, может даже ему делают операцию. Как он там один сейчас? Даже если у него все в порядке со здоровьем - он ведь мог на самом деле пройти через такой ад... Как бы я себя повел? Неужто смог следовать своей дурацкой хрестоматийной инструкции - вести себя спокойно и не раздражать нападающих. Выжидать, что бы определиться в ситуации, когда бы рядом лежала моя полуголая жена, а в соседней комнате - двое маленьких киндеров. Какая я скотина. Ведь знал, что этот урод ничего не накосадырев не сделает, а, тем не менее, умыл руки.

    «Боже,- молил я, крестясь под одеялом- я бы все отдал, что бы у него все было в порядке. Лучше бы я был на его месте»

             Я тут же поймал себя на мысли, что говорю какую то дешевую романтическую чушь. Общие слова, какой-то пошлый словесный оборот, неискренне меняюсь с ним местами. А ведь мне не в пример легче - я знаю кому мстить. Ну а дети, жена?... Как можно просить бога о таком. Кому что - ему виднее. Я попробовал переключиться с отвлекающих меня мыслей и сосредоточенно помолиться за здоровье брата. Я вложил всю искренность в свою молитву и в знак расскаивания я обещал принять любое наказание, которое я заслужил. Я поскользнулся на слове «любое» но дожал его до полной искренности, полагая, что торговаться сейчас не время. Боль и тревога перестали расти, но они как будто спрятались, затаились до сроку. Но что-то другое беспокоило больше. Какое-то слово. Я проворочался всю ночь и уже в утреннем полусне понял, что это было.

            Утром я все выкинул из головы, кроме насущных вопросов и день стал потихоньку обрастать суетой. Но я вспомнил это беспокоящее слово уже следующей ночью. Попробую по порядку, хотя это самая тяжелая часть моего рассказа. Я даже не знаю, как об этом вообще можно написать. Но и не писать я не смогу. Нет слов, описать тот ужас, который навалился на меня, когда я переступил порог дома брата. Первое что бросалось в глаза - это кровать, на которой били Сергея. Нет, не били - убивали. Долго, четыре часа его убивали и, наверное, убили. Кровь даже была на высоком потолке «сталинки». Ни на что уже было не оторвать глаз: кровь была везде. В каких то невероятных, нечеловеческих количествах.    

      Я понял, что моего брата нет в живых, что Ирка приедет и скажет, что Сергей умер, потому что после потери такого количества крови невозможно выжить. Кровью была пропитана подушка, на которой он лежал. Пропитана насквозь. Насквозь был пропитан матрац, сам диван и еще под диваном скопилось небольшое озерцо не до конца засохшей за ночь крови. Эта кровь вопиет ко мне с вопросом - доволен? Ты хотел лезть в мою жизнь, в мою душу - ну получи их целиком. Можешь соскрести мои мозги с обоев. На стене рядом с кроватью чернели темно-бурые сгустки какого-то вещества. Я не мог пошевелиться от ужаса поразившего меня при этих мыслях и в то же время я рвался отвернуться. Я кинулся к столу и стал истерично набирать номер больницы на вновь подключенном Ильей телефоне (их аппарат унесли вчера для «конспирации»). Было занято, потом долго не брали. Наконец я дозвонился. Быстро выпалив все необходимые для дачи справки данные на Серегу, я вдруг наткнулся, как на холодную сталь , на тишину на том конце провода и эта сталь вошла мне в грудь .Волосы стали подниматься на затылке а сердце перестало биться и медленно поехало вниз.

    -Он у Вас...(пауза. Во всех случаях я убил бы её словами на том конце провода, но сейчас я хотел и боялся узнать ответ. Я не торопил её, но время забирало из меня жизнь. «Умереть сейчас и не узнать ничего» пронеслось на задворках тающего сознания)- он у Вас в четвертой хирургии, пятый этаж, первая палата.

    -Понятно, понятно...Как состояние - я говорил, двигая онемевшую челюсть с боку на бок. Но меня поняли

    -Состояние - средней тяжести... - и еще что там разное, но я уже не слышал. Кровь мощными толчками стала возвращаться в мозг, стало до боли жарко в висках .

    «Жив! Жив! Жи-и-ив! ЖИВ!!!!!!»

    -Убью на хуй всех! - бросив трубку, заорал я, так что испуганный Илья забежал в комнату с нехорошим вопросом на лице но, поняв все без слов, заулыбался.

    Я подозвал его, рассказал о своем звонке, попросил его сделать кое-что из намеченного вчера мною плана мероприятий, а сам, пока он бегал по знакомым пацанам, «сел» на телефон. Первый кому дозвонился в такую рань и с первого раза был Кураня.

    -Ты собирался сегодня пораньше вернуться в город

    -Ну да, чего здесь делать. Устали уже отдыхать: в четыре, полпятого буду

    -Я искал тебя вчера, но труба молчала, а на пейджер ты не отвечал

    -Ну, извини: я в море с пейджером не купаюсь. А что случилось?

    -Слушай, у меня вчера брата порезали. Он сейчас в больнице, восемнадцать ножевых ран. Так, что ты пораньше в город приезжай - на одном дыхании выпалил я, не давая вставить какие-нибудь изменения в озвученный график

    -Да-а? А кто порезал, неизвестно?

    -Есть наколки. Искали комерса белоруса, который у него ночевал, а он под раздачу попал

    -Ну, понятно.. Хорошо, я постараюсь пораньше тут все закончить.

    Он постарался...

    Я через каждые четверть часа высовывался из окна, на шум каждой проезжающей машины - думал не надо ему терять время на беготню по лестницам. Уже Ира вернулась из больницы, обменялись новостями, я успел пару раз пообщаться с Олегом. Расставил маячки по нужным местам для разговора с ментами.

    ... в десять гуднула машина под окном.

    Я кубарем скатился по лестнице и подлетел к водительской дверце. Смех в машине прервался и из машины , широко разведя руки, улыбаясь вальяжно выбрался Кураня.

    -Здорово, брат,- полез обниматься он и, видя моё потерянное лицо, чуть убавил улыбку - Ну, что там у тебя случилось?

    -Серегу порезали, чуть не убили. Ты вот что, давай едь домой, завези Лару, а потом возвращайся, поговорим.

    -Погоди, чего ехать? Пока туду-сюда... Да говори сейчас, а то нам с Малышом ещё дома хавчик готовить надо.

    Я видел, как недовольно вытянулось лицо у Ларисы - новой подружки Курани - ломались планы на приятный вечер. Объяснять что-то сейчас было лишним - на обиду просто не было времени и места. Каждому дано своя степень соучастия, у каждого своя планка сострадания.

    Я все же оттащил Кураню в сторонку и, старательно напирая на полную готовность (адреса, явки, лёжки...) разработки по налетчикам, растолковал события последних 24 часов.

    -Лады. Ты держи все на контроле, я завтра с утра на сходке доложусь по этому делу, организую группу и мы сразу едим к тебе.

    Чувствуется профессионал - он уже был собран и строил в голове свои расклады. Но тут же я перехватил его взгляд в сторону оставленной машины.

    -Ну все, до зара!

    -До завтра .

    Кураню с пол года назад оставила жена. Вернее, она оставила его два года назад, приняв Финское гражданство и переехав на ПМЖ на очень историческую Родину. Но пол года назад она прислала ему заявление на развод. Не могу до конца честно говорить на эту тему, слишком категорическое мнение у меня на этот счет, чтобы быть справедливым. Скажу только , что парень совсем потерял голову и серьёзно собирался примерить одноразовые белые тапочки. Совсем потерял голову и, вдруг, такая удача - Ларик (она же Малыш). Он будто Феникс, воскрес из пепла, даже похудел. Даже пить стал чуть-чуть меньше. Я был искренне рад за него, но только не сейчас.

    -Всё в порядке - успокоил я Иру - он поехал созваниваться со своими ребятами.

    Я почти не врал. Да мелочи все это, на самом деле ...

    -А чего он не поднялся даже?

    -Зачем время терять, я просил его поторопиться. Илья, позвони своему приятелю, ну ,тому, что был с тобой вчера, пусть он будет на стреме.

    Все были измотаны прошедшим днем и нервным напряжением. Надо бы было идти спать, но мы все не расходились, все говорили обо всем прошедшем, и о том, что и как будет. Мы уже заглядывали вперед, глупцы. А может это просто защитная реакция?

                                                                  §

    Весь день - двигая дела, совершая какие-то звонки, ожидая Кураню - я все время возвращался мыслями к произошедшему и к своему участию в нем. И гнал, гнал эти мысли, что б не зациклиться и не впасть в ступор. Придет время, думал я, и расставим все по своим местам. Но мысли снова лезли из всех углов квартиры, слов, жестов, взглядов... Что-то откладывалось, зрело в глубине тех закутков, куда я задвигал важные вопросы. Но, подталкиваемые логикой развития событий, постепенно сформировались в конкретную диллему : что говорить и как? Правду, конечно, но какую? У меня их было много. Оставшись один, выкуривая последнюю сигарету, пришел к твердому решению, что буду поступать по правде, что означало буквально: говори, что сочтешь лучшем для дела, а дело веди так, что бы у тебя не было сомнений, что ты выгораживаешь себя - а там пусть будет, как Бог даст. Это и будет моим искренним раскаиванием и честной расплатой, о которой я молился накануне. «Но, по уму - за все мои кренделя - «Кресты»! Ну что ж, если такова плата - значит надо признавать векселя.

    Причем здесь суд Божий и мирской, уголовный? Божий дар и яичница! А притом - думал я - что уж больно ты боишься мирского, нежели Божьего. Поторговаться вздумал. Но ты опять что-то там решаешь, а в горячке всем на голову нарешашь еще один блудняк - кому будет легче, если ты в тюрьму закроешься. Ты ж сейчас, если слово дашь, то завтра уже после первого хода не переиграть будет. Ты за себя не дотумкал, а теперь вот и за Господа решил придумать, как лучше... Всё, решено! Торг не уместен. Страшно себе жизнь ломать, ну да это ерунда за Серегину жизнь». Сейчас, когда угроза жизни миновала, я первый раз подумал об этой опасности вслух (если делать поправку на внутренний диалог). «За Серегину жизнь». Жизнь. Серегину. Жизнь.

              Душная ночь, жесткий матрац на полу - я ворочался, а надо было высыпаться, запастись силами перед «реализацией». Мышь ещё эта дурацкая: скребется где-то. Открываю глаза, чтобы поточнее определиться с направлением звука и запулить туда тапок и вижу на стене напротив бледное свечение от луны из окна, что за моей головой. Свечение заколебалось и сгустилось. Все тело мое окаменело и забилось мелкой дрожью, а через мгновение я перестал его чувствовать вообще - я услышал голос.

    Нет - я УВИДЕЛ ГОЛОС!!!

          Глаза мои были слепы от огненного света, и свет этот и был голос. И проходил он через закрытые веки. И проходил он в меня через все тело. И Голос этот был ужасен - такой силы что обрывались внутренности как от взрывной волны и тело все превратилось в ушные перепонки. От голоса было не укрыться, да и негде было - я был весь окружен светом этого голоса , я висел в нем ни на что не опираясь. У Голоса не было определенного цвета: далеко на периферии появлялись какие-то знакомые цвета необыкновенной насыщенности, а прямо напротив меня(вокруг) как будто выгорали от мощного и жесткого излучения . Доли секунды - длинною в год - и меня снова затрясло звуковой волной и ужасом, распространяемым голосом:

                     ЦЕНОЮ ЖИЗНИ БУДЕТ ДОРОГАЯ ТЕБЕ ЖИЗНЬ

    Я потерял волю при этих страшных словах. И, уже теряя сознание , стал цепляться за какую-то важную мысль, но страх подавил во мне все. Ужас, не страх, ужас... Но мысль была важная, я собрал остатки своего я ...

    ... и увидел себя распараличеным на полу со взглядом выпученных глаз упертым в стенку. На ней голубел отсвет луны. Меня трясло в ознобе на мокрых простынях. Мышь замолкла. Или это шум в ушах мешает что либо слышать. Как же все спят, когда тут такое?.. Барабанные перепонки подсели, будто в них выстрелили из газового ружья. Я умирал... Я видел себя сорвавшимся со скалы в черную пропасть Сна и как я, превращаясь в маленькую звездочку, кричу то важное, главное - что бы ОН услышал меня : мою, мою жизнь. Умоляю - мою!

              Я разбился. Кажется... Нет, проснулся, но разбитым. Первая мысль была: я успел Ему сказать? Мы договорились с Ним? Ну а как же?.. Нет, нет - конечно договорились. Я прошу Тебя - пусть будет, что договорились. Колбасило во все стороны - не мог попасть ногой в штанину: Господи, только бы договорились! И было в том голосе: «ничего мы с тобой не договорились и не договаривались», « ты хотел темнить, даже с собой», «ты хотел честную цену, хотел любую - эта самая честная из любой». И все было в этом голосе - слов только не было. Слова были у меня в башке , а снаружи меня - свет, от которого и сейчас солнечным утром покажется сумеречно.

                                                                 §

    И началось.

    И навалилось, и придавило - не оглянуться. Так, только так и можно - не оглядываясь. Все уже решено, оговорено - только вперед. Как только выглядывал страх - кыш! Я гнал страх и гнал себя вперед к пропасти, где кончалась моя жизнь. Брали по очереди: Олега - били, допрашивали; Юру - били, допрашивали. Взяли Влада - убийцу-кик-боксера и наркомана (вот откуда звериная жестокость : заниженный болевой порог. А чужая жизнь - вообще копейка): били, порвали задницу до кровавых какашек. Он слился с потрохами. Так, обосранного , привезли к Иришке в разливуху : как все ответственные люди, она не могла пропустить работу. Она уже жалела его и от былого желания дать ему по морде при виде этого жалкого существа , ничего не осталось. Впрочем мне было наплевать на это : главное что она сказала мне, что звонила в больничку - там все в порядке, температура почти в норме. Я сказал, что Илья уже вернулся от Сереги : тот уже шутит (шутит!), хочет завтра домой выписываться. Даже бегал по палате, хотел Илью провожать. Радость, что всё получается , как надо и значит я все делаю правильно, начинала заполнять меня и приятно замирало сердце при мысли о этом. Но пока дела.

    Взяли Алексея: били, допрашивали. Слился.

           В отделении милиции во всю кипела протокольная работа: шел опрос свидетелей, составлялась опись обнаруженных вещей, выявлялись связи и причастность к другим преступлениям . Нарыли больше десятка, так , что опера с "земли" за голову хватались- где людей набрать на опросы, тем более, что большинство было латентных, терпилы не заявлялись. Но все это мимо меня. Все это уже текло по проторенному руслу и я был рад, что теперь моё участие кончилось: теперь от меня ничего не зависит, как Бог даст. А мне надо ещё продержаться, пока оставшихся - главаря и его «правую руку»(по прозвищу «Нога») - будут брать.

              Как водится бухали всю дорогу - менты это называли допингом. За множеством звонков и движений, я не заметил, как произошло незаметное смещение радужных оттенков в сторону сумерек : ближе к вечеру стали приходить первые неприятные новости - слух об аресте Влада распространился по всей мишпохе. «Нога» и «Короток» не пришли на малину. Дело приобретало затяжной оборот. Мне это было не выдюжить. Не по деньгам, не по нервам и вообще - я ( по происшествию суток с момента налета) не нашел времени попасть к брату, а это мне сейчас представлялось едва ли не самым главным. Я постоянно помнил о ночном разговоре. Весь день мне хотелось поскорее исполнить свою часть договора и бежать к Сереге, чтобы убедиться в выполнения ответной части договора.

                А теперь вот такой облом. Еще позвонил кто-то из выписавшихся из больницы , передал какой-то странный и не понятный привет от брата - что тоже шкрябнуло по душе. Пришла с работы Ира, принесла водки и закуски, ребята привезли пару огромных арбузов. Я извелся весь прошедшим днем и отказался пить : просто сидел за столом, стыковал планы на завтрашний день. Усталость просто сморила меня и как только я понял, что колея прорыта капитально и никуда всем участникам драмы не соскочить - постарался незаметно прилечь в соседней комнате. Не раздеваясь, лишь откинувшись на покрывало со свешенными ногами, прикрыл воспаленными веками глаза и постарался продышаться прокуренными легкими. Слышал, как побежали парни за «доппайком». Уже сквозь обложивший дремотный туман , слышал как зазвонил телефон. Чуть напрягся по привычки, но успокоил себя: -Отдыхай, все уже позади. Услышал резкий вскрик Ирки : - Что?

    Кому приходилось слышать эти «ЧТО?», тот знает им цену. Их не спутаешь не с какими другими словами. На всех языках - эти «что?» одинаковы, это вообще другой язык. Это не язык слов.

    «Что?» - как эхо стояло у меня в ушах, пока я брел на ватных ногах к двери в комнату. Там, за дверью, в набухшей тишиной комнате сидела жена брата с совершенно потерянным лицом и прижимала к уху телефонную трубку. Её глаза лишь на мгновение остановились на мне и снова уставились в пространство.

    -Что - прошмакал я

    Ира качнула головой - отстань.

    Она что-то растерянное сказала в трубку, из чего не ясно было, что произошло, лишь только, что речь шла о Сереге.

    Наконец она положила трубку и уставилась полными боли глазами на меня.

    -Что - спросили все комнатные

    -Сергея перевели в реанимацию

    -Почему , у него ведь все было хорошо - сказал я и вспомнил, что именно это Ира спрашивала в трубку.

    Позвонил, парень из его палаты, сказал что его надо срочно спасать , а то его забрали в психушку. Там его заколют на смерть. Кому он там нужен будет?

    - Что случилось-то?

    - У него поехала крыша - у нее вдруг фонтаном брызнули слезы, но молящими глазами продолжала смотреть на меня. В самое сердце, в самую душу - все зависело от меня. У меня боль взорвалась внутри живота и меня всего переломило пополам. Скрюченный, я добрел до дивана и рухнул на него . Меня душил спазм, не было воздуха а в голове бушевал инсульт : в висках отдавали микровзрывы рушившихся сосудов. Я был как подбитое животное, которое умирает от боли и боль эта застит ему весь мир. Меня уже ели, не умершего до конца, ели - а мне было плевать, лишь бы скорее кончилась эта боль. За занавесом этой боли, что-то происходило, двигалось, говорило, тормошило - но ничего этого не было для меня. Было огромное своей болью «любой». Он не обманул - любой , самой что ни на есть настоящей ценой. Самой настоящей - настоящее не бывает! Я опять хитрил, и я, только я виноват... Только я должен платить. Я ? Я! Так почему он? Потому что, ты сам поставил на кон его жизнь. От твоей «правды» зависело куда качнутся весы справедливости. А ты опять врал... Господи, я прям сейчас готов , хоть пешком в Кресты... Господи, ну убей меня, прям сейчас, здесь. Я не могу жить с этим. Убей меня, еще не поздно, никто не узнает о нашем договоре, все сделаю, как захочешь, проси еще что хочешь. Только мое, у меня , а не у них...Бери здоровье. Я уже схожу с ума...моя голова...

             Что-то произошло. Чуть вернулось ощущение реальности. Со мной говорил Курагин, рядом стояли с бутылками и закусками в руках ребята. Вся морда у меня была мокрая от соплей и слез. Я нервно икал, после рыданий и спазм медленно отступал. Меня успокаивали, похлопывали по плечу, гладили, Кураня орал, проявляя мужество. Налил мне стакан водки и силком заставил выпить, приговаривая: «лучшее лекарство»... Помогло, отпустило. Я стал говорить, я стал думать... Я захмелел и тупая баранья настырность вперемешку с животным же озлобленность (на кого?) толкнули меня - едем спасать Серегу в больнице. И все поддакивали, помогали, кто чем. И мы поехали: распугали пол- отделения реанимации ночными разборками с персоналом, прежде чем одному из нас в виде большого исключения и под честное слово больше не шуметь разрешили пройти к дежурному леч.врачу. Ира, как близкий родственник (!) зашла в приемный покой, а я остался в коридоре. Присел на скамейку и закурил сотую за день сигарету.

    -Мяу - раздалось справа от меня .

    Я оглянулся. Под лестницей никого не было, лишь плотная тень пролегла по полу и частично, преломившись косым углом, на стену. И эта часть шевельнулась: прямо из стены, из ниоткуда на меня вышла пестрая кошка и пошла прямо ко мне. В её движении было что-то не кошачье. И глаза - животные не смотрят так прямо в глаза человеку. Она не боялась. Боялся я. Но прежде чем адреналин затряс меня, она подошла ко мне и потерлась об ногу. Меня как будто малого дитятю качнуло на теплых родительских руках: раз - и готовый провалится в преисподнюю, я оказался на небесах райского покоя и блаженства. Я нагнулся погладить её, но она так посмотрела на меня, что я счел за лучшее оставить её в покое. Мурлыча, она отошла в сторонку и, сев наподобие сфинкса, стала смотреть на дверь в приемный покой.

    Когда вышла Иринка, она лишь уточнила мне что у Сереги «делириум» и в реанимации он - что б из окна не выпрыгнул. Ещё кое что - остальное я уже знал. Или чувствовал - кому как нравится. Кошак проводил нас до выхода из больницы и исчез в парковых кустах (вопреки моим тайным чаяниям). Через два дня погонь и засад , когда все были упакованы и расколоты - я уговорил врача пустить меня к Сергею. Ещё через неделю -десять дней его выписали.

    Все эти дни я жил или у него или у Курани, изредка заскакивая домой. Но однажды остался переночевать. Большое дело, скажу я Вам, поспать часов девять с открытыми окнами не боясь отфумигаченых комаров. А то и десятый прихватишь - вот и Рай! На потенции нервяки не сказываются - это все ерунда и враки старых импотентов. И жизнь на пике своего физического блаженства плавно перетекает в блаженство потустороннее , где ты можешь все , где ты никогда не погибнешь, где ты будешь жить вечно...


                                                                  §


    -А-а-а...

    Опять:

    -О-ооо, а-ааа, ы-оа...

    Над головой черный потолок моей спальни . И ночь вздрагивает от этого нечеловеческого воя : ы-ыыы, у-ууу, а-а-а...

    Поднимаюсь на локте и понимаю что это стонет моя жена. Я, пуганный, нервно тереблю её за плечо: Тань, Тань - проснись.

    В ответ четкий и внятный, лишь в перебивах всхлипов, её голос: Нет, Сережа, нет... Нет! А-аауы...

    И тогда я уже очень испуганно начинаю её тормошить: вставай, проснись немедленно! Вся её подушка влажна от слез: слезы на лице и голой груди.

    Проснись, - ору я, не на шутку напуганный, ей . Пару минут такой борьбы и она наконец говорит мне, захлебываясь рыданием:

    -  Перестань трясти, мне больно. Только что умер

    Сережа!

    -?!!

    -  Попал под электричку. Я говорила , что бы он не играл на рельсах. Такой страшный сон. Я не могу... похороны...

    Я упал в подушки и загрыз свой уже вырывавшейся стон. Бог мой, я все помню. Прости меня, окаянного, пронеси чашу сию, Господи. Дай мне умереть раньше детей моих. Я устал от чужих смертей - дай мне мою или перестань мучить...

                                                                 §

    Через пол года, может меньше - зимой - подо мной взорвался погрузчик. Меня вместе с крышкой аккумуляторного отсека взрывной волной подбросило вверх (компрессионный перелом трех позвонков поясничного отдела), но нога зацепилась за педаль. Я ударился грудью о руль (перелом правых подвздошных ребер) и как бильярдный шар отлетел назад, где 0,7 секунды назад было моё улетевшее седло, и где теперь клокотал вулкан взрывающихся и кипящих аккумуляторов. Упав со всего маху на ребристый край одного из них я поломал себе крестец и копчик, от чего правую часть тела у меня парализовало, но я этого не ощутил, т.к. меня уже сотрясала агония электро-ударов высокой силы. Я задымился и, уже умирая, вытащил ногу из под педали. Рухнув на бетонный пол я успел выцепить такую страшную в своей простоте и конкретности мысли : - Так вот как умирают

    И я умер.

    Меня оттащили от готовой развалиться на куски машины. Откачали. Когда приехала «неотложка» - она застала разбитого и обездвиженного человека, неуклюже острящего по поводу себя и всех собравшихся на ЧП. Я видел, что у меня от живота и из легких ещё шёл дымок. Но мне было хорошо. Хорошо, как никогда в жизни, и не только из-за её нового приобретения - это особый кайф. Но вот старое! Под старым была подведена черта: метастазы постоянно страха ожидания второй части уговора исчезли.

    Что надо человеку для счастья?

    Ха, какой простой вопрос...

    Я не вру

                                                                  §

    Я сижу на берегу океана, подставив лицо солнцу. На море штиль. Волны мерно накатывают на берег и там, где твёрдые породы врезались в белый песок, вода прозрачно бела, а в каменной лагуне - от светло-голубого на отмелях до темно-лазоревого на глубине. Океан спокоен. Языки прибоя не могут сбить пены, и редкие пузырьки плавают небольшими стайками у моих ног. Косяки рыб вдруг блеснут на разворотах своими серебристыми боками, и блеск этот сливается с блеском водной глади. Под полузакрытыми веками - красные и желтые круги. Отлив обнажил скрытую часть дна, и прибрежные ракушки лениво ворочаются на волне, издавая ни на что не похожий приятный шелест. Я слушаю его ритм, и он сливается с ритмом моего сердца. Дыхание невольно подстраивается под размер волн. Вдох. Пауза. Выдох. Пауза. Вдох. Мы дышим. Я слышу его дыхание. Мне не тревожно, не радостно, мне ровно. Он слишком велик для мелких чувств. Мне не нужен переводчик, чтобы понять его молчание. Мне ничего не надо, у меня уже все есть. Он уже входит в меня, как когда-то входил в него я. Весь.

    А пока...


    я сижу на берегу океана.

    Я уже слышу дыхание БЕСКРАЙНЕГО ОКЕАНА.


    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 17 комментариев , вы можете свернуть их
    kvatra kvatra # написала комментарий 6 июля 2015, 15:21
    ....... Не знаю, что сказать... Феноменально... Сгусток энергии... Сила, подобная огромному взрыву... Потрясена... И говорить трудно... Возможно, потом - скажу:))
    kvatra kvatra # ответила на комментарий kvatra kvatra 6 июля 2015, 15:54
    Чем больше человека в человеке, тем больше в нем понимания, что есть немало в жизни того, что важнее, чем сама жизнь... Взбудоражена, Николай... Такой высокий градус накала на протяжении всей повести, что требуется отдышаться... :))
    Николай Гого # ответил на комментарий kvatra kvatra 7 июля 2015, 17:10
    Думал, будешь ругать. Даже аргументы приготовил. Хорошо, что без этого обошлось. Честно. Оч спорный материал. И форма и подача его. Скорее к остракизму готовился. Пока, вроде бы, нормально. Хорошо. Спасибо
    kvatra kvatra # ответила на комментарий Николай Гого 7 июля 2015, 17:36
    Не знаю, для меня это один из самых интересных "текстов", которые читала... Очень сильная вещь, даже больно читать, нахожусь под огромным впечатлением, Николай:))
    Юрий Левченко # написал комментарий 6 июля 2015, 20:13
    Ну, Коля, ты меня выпотрошил.
    Сил осталось только на СПАСИБО!
    Николай Гого # ответил на комментарий Юрий Левченко 7 июля 2015, 17:11
    И тебе СПАСИБО. Потому, что ...ну тяжко писалось.
    Юрий Левченко # ответил на комментарий Николай Гого 7 июля 2015, 19:35
    Значит ты и меня понимаешь!:)
    Ласло Зурла 10"14 # написал комментарий 7 июля 2015, 20:25
    Где-то раньше читал, что вам предлагали материал весь разбить на части, что считаю очень правильным. Сейчас время такое, что надо маленькими глотками, чтобы не поперхнуться. Придется по частям откладывать.

    Я вам первое впечатление скажу. Вы вообще-то поэт. В смысле ваша проза - поэтическая и есть очень хорошие метафоры. Сразу в начале текста. Плюс философ, конечно, ну и рассказчик, конечно. В общем, рад за вас. Я всегда радуюсь таланту. Есть у вас непричесанность текстов, некая безалаберность и хаотичность, но мне лично это не мешает.

    Удачи!)
    Николай Гого # ответил на комментарий Ласло Зурла 10"14 9 июля 2015, 09:20
    Ласло, спасибо за комент. За его содержание не благодарю, понимая, что главное в нем в "непричесанности", ибо иначе бы и не написалось. Ну, не то бы писалось, кривляние. Не знаю, как точнее выразить. А за орфографию и синтаксис простите, это, увы, врожденное(
    Ласло Зурла 10"14 # ответил на комментарий Николай Гого 9 июля 2015, 15:04
    Мой акцент не на непричесанностях. Они технически легко устранимы - была бы охота. Главное в моем комменте - указание на поэтичность, оригинальность и философичность текста.
    Николай Гого # ответил на комментарий Ласло Зурла 10"14 9 июля 2015, 16:07
    Это как-то само-собой получалось, без моего участия. А вот написать, как выдохнуть- ну, вот тут пришлось настраиваться, что ли. Вернее остановить это состояние... Все как-то не подберу слова... Не хотелось правкой сломать "выдох". Опять не то((( Самому хотелось выговориться. Как получится и зафиксировать это состояние . На бумаге. Как гетеротип . Нашел)))
    Ласло Зурла 10"14 # ответил на комментарий Николай Гого 9 июля 2015, 17:33
    Не мучьте себя, Николай. Никогда вы не передадите это состояние в словах. )
    Ириша Лазур # написала комментарий 8 июля 2015, 11:18
    честно скажу - зашла почитать обе части по наводке.
    что сказать... очень неожиданно, очень.
    почему? потому что не часто встретишь литературу, настоящую прозу.
    о чем думаю? с грустью думаю о том, что мы, когда-то читающие настоящие толстые книги с "многа букафф" сейчас приобрели "клиповое" мыление и не способность читать по-настоящему и ... думать.

    что увидела здесь?
    талант от Бога.
    птрясающее зложение. не избито, не банально, не затерто. не...
    обалденные метафоры.
    сложность тем, над которыми люди предпочитают не думать, потому что так проще, удобнее.
    живость языка, которому веришь всецело.
    читать не сложно и не трудно. просто мы отучились думать при этом, превратив чтение в приятную процедуру впремяпрепровождения и обмена любезностями.

    начсет некоторых шероховатостей. в виде опечаток и т.д. это - ерунда. если чел талантлив, он, как правило, ленив.
    если чел просто любит писать, лишь бы что-то написать, он будет часами что-то шлифовать. получится ограненный бездушный камень, который имеет совершенные формы но не трогает душу.
    тут- не совсем ограниненный камень,но живой.
    Николай Гого # ответил на комментарий Ириша Лазур 9 июля 2015, 09:22
    Спасибо за "не ограненный камень". И лексика была оставлена, чтоб не заретушировать главный, и без того сложносочиненный, абрис.
    Николай Гого # ответил на комментарий Николай Гого 9 июля 2015, 09:28
    А с мнением, что мало читаем скорее не согласен. Ведь "самая читающая страна" стала самой пишущей неспроста. Возможно качество - первопричина перемен наших пристрастий . И извините за описки и мешающие чтению ошибки - хотя текст лежал больше 10 лет, самому читать было тяжко, а другим не давал. Может теперь, устыдившись, сделаю. Еще раз спасибо за анализ
    Удачи и Любви.
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 898 записей в блогах и 10781 комментарий.
    Зарегистрировалось 54 новых макспаркеров. Теперь нас 5017268.