Род Казем-Бека: двести лет с Россией ,части первая и вторая

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Ариф Ганбаров написал
    2 оценок, 934 просмотра Обсудить (3)

     

     В Сообществе  «Тюрки.» мною опубликована статья "Мирза Казим бек- отец русского востоковедения" посвящённая жизни и творчества замечательного учёного-востоковеда.

    http://maxpark.com/community/5832/content/3699815

     

    В данном посте я намереваюсь ознакомить читателя с другими представителями этого славного рода.

     

    Род Казем-Бека: двести лет с Россией

     

    Патриарх российского востоковедения


    Вилаят Гулиев  

     

    Зеркало. – 2010. – 17 апреля. – С. 34.

    http://anl.az/down/meqale/zerkalo/2010/aprel/115593.htm

     

    Необходимое предисловие В 2001 году вышла в свет моя монография на русском языке под названием "Азербайджанская школа в российской ориенталистике". Книга была посвящена всесторенней научной деятельности и богатому творческому наследию известного русского востоковеда азербайджанского происхождения Мирзы Казем-Бека (1802-1870). Один экземпляр монографии я решил преподнести главе государства, покойному президенту Гейдару Алиеву. Президент взяв книгу, сказал полушутя - полусерьезно: "Мы тебе вверили ответственную должность. Такими делами займешься после ухода на пенсию!" Я стал оправдываться, что книга написана давно, на основе докторской диссертации, защищенной мною одиннадцать лет тому назад, что сейчас даже при очень сильном желании невозможно заниматься наукой. Президент полистал книги, заглянул в оглавление, просмотрел иллюстрации. Я уже начал было сожалеть о своем необдуманном шаге. Вдруг президент с интересом спросил: "А знаешь ли ты, что один из этих Казем-Беков был в числе ведущих деятелей Русской церкви?". Я стал говорить о деятельности профессора Казанского Университета Мирзы Казем-Бека в качестве члена комиссии при Священном Синоде по переводу религиозных писаний на татарский язык. Президент прервав меня, сказал: "Нет, нет, я имею в виду недавние времена, буквально 1970-е годы. Если память мне не изменяет, тогда в Московской Патриархии служил некто Казем-Бек. Фамилия мне показалась очень интересной и неожиданной. Наверное, из того же рода. Ты поинтересуйся!"

    Я знал, что память покойному президенту никогда не изменяла. Только спустя годы мне удалось поинтересоваться предметом "поручения" и в результате появилось предложенное к вниманию читателей "Зеркала" небольшое исследование.

    Представители интеллигенции, люди науки и искусства, общественно-политические и военные деятели азербайджанского происхождения, на протяжении веков волею судеб оказавшиеся за пределами родной земли, жили и трудились в различных странах мира, служили культуре и государственности разных народов.

    Наши соотечественики, избравшие научное и литературное поприще, в силу исторических обстоятельств, создавали свои труды на языках страны проживания (поэтому существует арабоязычная, персоязычная, русскоязычная, даже франкоязычная азербайджанская литература), а в ряде случаев совершенно теряли связи с родным народом и отечеством. Достаточно сожаления, что иные из них по прошествии времени забывали родной язык - великое достояние каждого человека. Достаточно сожаления, что многие из них не утруждали себя (да и сейчас не утруждают!) заботой о воспитании своих детей в духе национального самосознания.

    Среди них можно встретить и настолько оторванных от родной стихии людей, которые вовсе не стремились акцентировать свою национальную и религиозную принадлежность, переиначивали свои имена и фамилии, даже обращались в другую веру.

    Я понимаю, что не все зависит от человека. Я понимаю, что каждый отдельный случай, каждая отдельная судьба должны быть рассмотрены в контексте всевозможных "за" и "против". Но, тем не менее...

    Тем не менее, это, конечно, крайне печальное и прискорбное явление: по сравнению с представителями других национальностей, оказавшихся на чужбине, но не оторвавшихся от истоков и корней, от родного языка и верования, и даже при отрыве от них не потерявших уз, связующих их с генетически родным этносом наша податливость вызывает скорбь и сожаление. И в таких случаях я всегда вновь и вновь убеждаюсь в горькой истине исторгнутых душевной болью и страданием, не очень лицеприятных слов об азербайджанских тюрках, вложенных великим патриотом Джавидом в уста своего литературного героя Теймурланга из одноименной пьесы...

     

    Но что поделать? Как говорится, история не пришлет сослагательного наклонения.

    Однако возникает вопрос: в какой же степени необходимо и целесообразно изучение таких личностей, в силу объективных или субъективных причин отдалившихся от национальных корней, как составной части азербайджанского народа, его истории, литературы, науки и культуры? Так ли велика нужда в этом? Насколько резонно нам, как милосердному отцу в известной картине Рембрандта, принимать и заключать в объятия подобных "блудных сыновей"?

    Наша история и культура достаточно богата, многоцветна именами, личностями, явлениями и событиями. Быть может, на фоне этого богатства зачисление в "свои" тех, чья связь с Азербайджаном сводится лишь к забытой этнической принадлежности, тех, кто в силу определенных причин не разделял со своим народом его радость и горе, не причащался или не желал причащаться к его треволнениям и борениям, - покажется несколько непатриотичным.

    Но открещивание от таких выдающихся личностей, по существу, вызвано эмоциональными соображениями. А эмоции отнюдь не всегда могут служить верными проводниками.

    Недавно я прочел книгу известного русского историка Рудольфа Иванова о Гусейнхане Нахичеванском (1863-1919), всю жизнь верой и правдой служившем Российской империи военачальнике-азербайджанце, единственном генерал-адъютанте, вышедшем из среды многомиллионных мусульманских подданных царя (правда, ранее этого высшего звания были удостоены Шамхал Тарковский и эмир Бухары, но так как они не были напрямую связаны с русской армией и царским двором, их назначение носило более символический характер). Фонд Гейдара Алиева, привлекший внимание русского ученого к этой теме, совершил истинно благое дело, создал возможность по достоинству представить одну из блестящих личностей из числа азербайджанцев, занимающих важное место в военной истории Российской империи.

    С точки зрения обывателя, Гусейнхан Нахичеванский не имел каких-либо заслуг перед Азербайджаном. Даже после падения Российской империи, когда его историческая родина, избавившись от колониальной зависимости, приобрела кратковременную независимость, он не вернулся, как соотечественники - прославленные генералы той же русской армии Мехмандаров или Шихлинский, к своему народу. Народу, который очень нуждался в его авторитете, знании и опыте. Сохраняя верность присяге, не поспешил на помощь своей Родине. (Но, ради исторической справедливости, не забудем и о том, что за десять дней до объявления государственной независимости Азербайджана, 18 мая 1918 года генерал Г.Нахичеванский был арестован большевиками в Петербурге - В.Г.).

    Ему предстоял выбор: Родина или честь. И он выбрал вторую: в канун краха царизма, до последнего мгновения демонстрировал верность своему сюзерену - Николаю Второму, всячески стремился отговорить его от намерения отречься от престола. И в результате своего мужественного поведения, верности присяге и долгу, в "красном" Петербурге, в январе 1919 года был без суда и следствия расстрелян в ЧК...

    Жаль, конечно. Можно было бы умереть и за Родину...

    Дети славного генерала не могли найти себе пристанища в России. Ныне потомки личного адъюданта последнего императора России Гусейн хана Нахичеванского проживают в США, Франции и других странах.

    Но в любом случае Гусейнхан - сын нахичеванского края, взрастившего целый ряд выдающихся личностей; пусть он на поверхностный взгляд представляется нам чуточку "чужеватым", тем не менее, является трагической фигурой великой и многострадальной истории Азербайджана. Ибо, по меньшей мере, своими личными человеческими достоинствами, ратной доблестью и честностью он явил лучшие качества своего народа высшим кругом империи, соратникам по оружию, тысячам и тысячам людей.

     

    С великой северной державой связал смолоду свою судьбу и другой азербайджанец, не менее Гусейнхана Нахичеванского преданно служивший монархии и не менее его ратных заслуг преуспевший на ином поприще, - как один из творцов российской ориенталистики. Речь идет о "патриархе российского востоковедения", известного среди современников как Александр Касумович Казем-Бек, чье подлинное имя - Мирза Мохаммед Али Гаджи Касум оглу Казем-Бек (1802-1870). Начиная с 1826 года вся его жизнь была связана с Россией, крупными университетскими центрами империи.

    Первоначально он, сын Дербентского шейх уль-ислама, намеревался отправиться не в Россию, а в Великобританию.

    Мирза Казем-Бек, под влиянием шотландских миссионеров после долгих колебаний и ценой душевных потрясений обратившийся в пресвитерианскую веру - чуждой в России ветвь христианства, видел свою будущность не в православной России, а в Европе. Царские власти, уведомленные о незаурядных знаниях и способностях молодого неофита, всячески стремились воспрепятствовать его "западническим" планам во избежание вовлечения неопытного, а главное, недовольного ссылкой отца в Астрахань юнца из влиятельной дербентской семьи в антироссийские происки. И последовало августейшее распоряжение о направлении Казем-Бека в сибирскую глухомань, - учителем восточных языков в Омском азиатском училище. Но вот удивительная превратность судьбы, - задержка из-за болезни по пути следования в Казани, знакомство с местными светилами науки, благорасположение ректора университета и его влюбчивой жены, - все это круто изменило жизнь талантливого молодого человека.

    Мирза Казем-Бек стал не только влиятельным творцом научной школы в России и всемирно известным востоковедом, но и основателем именитого и разветвленного рода, занявшего свое место в рядах российской аристократии и интеллигенции. Представители этого рода, чья азербайджанская генеалогия давала о себе знать не только в фамилии, но и в не изменившейся за почти двухвековую смену поколений характерной восточной внешности, сыграли значимую роль в научно-литературной и общественно-политической жизни своей второй родины - России.

    О научном наследии и педагогической деятельности основателя рода - Александра (Мирзы Мохаммед-Али) Казем-Бека до сих в Азербайджане, а также в России, Татарстане и Дагестане написано немало. Его "Избранные труды", охватывающие ряд важных исследований, были изданы в 1985 году в Баку под редакцией академика З.Буниатова и проф. А.Рзаева. Поэтому было бы целесообразно более подробно остановиться на вехах личной жизни самого ученого, а также его детей, близких, вообще, биографических подробностях рода Казем-Бека, не нашедших отражения в существующих исследованиях. Примечательно, в частности, достаточно близкие отношения семейства Казем-Беков, как и Гусейнхана Нахичеванского, к высшим кругам российской правящей элиты. Обе эти семьи своими азербайджанскими корнями привнесли новую кровь, новое разнообразие в русское аристократическое общество.

    Разумеется, их отличили не только из-за именитой сословной генеалогии, а, прежде всего, благодаря личным качествам, знаниям и способностям, человеческому достоинству. В то же время они привлекали внимание российского двора, российской аристократии, представителей научной и общественной мысли как носители своеобразной и совершенно новой для России культуры. Российская аристократия в лице этих деятелей смогла еще ближе узнать Восток и Азербайджан.

    Для сравнения отмечу, что Гусейнхан Нахичеванский, прожив всю жизнь в России, не отличаясь особой набожностью, все же до конца дней сохранил приверженность религии своих отцов и дедов - исламу. Но его сыновья от брака с баронессой Софией Траубе - хан Николай и хан Георгий (Юрий) Нахичеванские, а также дочь Татьяна Нахичеванская с согласия отца (мать их была лютеранкой) обратились в православную веру.

     

     

    Род Казем-Бека: двести лет с Россией (Патриарх российского востоковедения) часть вторая

     
    С великой северной державой связал смолоду свою судьбу азербайджанец, преданно служивший монархии и преуспевший как один из творцов российской ориенталистики. Речь идет о "патриархе российского востоковедения", известного среди современников как Александр Касумович Казем-Бек, чье подлинное имя - Мирза Мохаммед Али Гаджи Касум оглу Казем-Бек (1802-1870). Начиная с 1826 года вся его жизнь была связана с Россией, крупными университетскими центрами империи.

    Первоначально он, сын Дербентского шейх уль-ислама, намеревался отправиться не в Россию, а в Великобританию.

    Мирза Казем-Бек, под влиянием шотландских миссионеров после долгих колебаний и ценой душевных потрясений обратившийся в пресвитерианскую веру - чуждой в России ветвь христианства, видел свою будущность не в православной России, а в Европе. Царские власти, уведомленные о незаурядных знаниях и способностях молодого неофита, всячески стремились воспрепятствовать его "западническим" планам во избежание вовлечения неопытного, а главное, недовольного ссылкой отца в Астрахань юнца из влиятельной дербентской семьи в антироссийские происки. И последовало августейшее распоряжение о направлении Казем-Бека в сибирскую глухомань, - учителем восточных языков в Омском азиатском училище. Но вот удивительная превратность судьбы, - задержка из-за болезни по пути следования в Казани, знакомство с местными светилами науки, благорасположение ректора университета и его влюбчивой жены, - все это круто изменило жизнь талантливого молодого человека.

    Мирза Казем-Бек стал не только влиятельным творцом научной школы в России и всемирно известным востоковедом, но и основателем именитого и разветвленного рода, занявшего свое место в рядах российской аристократии и интеллигенции. Представители этого рода, чья азербайджанская генеалогия давала о себе знать не только в фамилии, но и в не изменившейся за почти двухвековую смену поколений характерной восточной внешности, сыграли значимую роль в научно-литературной и общественно-политической жизни своей второй родины - России.

    О научном наследии и педагогической деятельности основателя рода - Александра (Мирзы Мохаммед-Али) Казем-Бека до сих в Азербайджане, а также в России, Татарстане и Дагестане написано немало. Его "Избранные труды", охватывающие ряд важных исследований, были изданы в 1985 году в Баку под редакцией академика З.Буниатова и проф. А.Рзаева. Поэтому было бы целесообразно более подробно остановиться на вехах личной жизни самого ученого, а также его детей, близких, вообще, биографических подробностях рода Казем-Бека, не нашедших отражения в существующих исследованиях. Примечательно, в частности, достаточно близкие отношения семейства Казем-Беков, как и Гусейнхана Нахичеванского, к высшим кругам российской правящей элиты. Обе эти семьи своими азербайджанскими корнями привнесли новую кровь, новое разнообразие в русское аристократическое общество.

    Разумеется, их отличили не только из-за именитой сословной генеалогии, а, прежде всего, благодаря личным качествам, знаниям и способностям, человеческому достоинству. В то же время они привлекали внимание российского двора, российской аристократии, представителей научной и общественной мысли как носители своеобразной и совершенно новой для России культуры. Российская аристократия в лице этих деятелей смогла еще ближе узнать Восток и Азербайджан.

    Женитьба
    Мирза Казем-Бек, принявший в 21 год по своей воле христианство, в 1842 году женился на девушке из обедневшей дворянской семьи Казанской губернии - Прасковье Костливцевой. От этого брака у них родились дочь Ольга (1843-1918), сыновья Александр (1844-1894), Борис (1846-1854) и Николай (1854-1854). 1854 год для Мирзы Казем-Бека оказался трагическим: он потерял свою жену и двух малолетних сыновей.

    В источниках встречаются сообщения о двух гражданских браках ученого - до официальной женитьбы и после смерти жены. От альянса в Казани с Натальей Молоствовой предположительно в 1840 году у него родилась дочь Ольга (в замужестве Болыгина). А в Петербурге от гражданского брака с Екатериной Муравьевой народились дочь Мария Ефремова (1863-1939) и сын Николай Казем-Бек (1865-1918).

    Так как Николай был признан официальными наследниками семьи - сестрой и братом по отцу от законного брака, он получил согласие на ношение им фамилии "Казем-Бек". Николай Казем-Бек был владельцем земледельческих угодий в Казанской губернии. Однако в 1907 году в период столыпинских реформ обанкротился и после этого издал в Казани книжку "Причины моего разорения", где резко выступал против аграрной политики империи. Дата кончины (1918) наводит на предположительную мысль о том, что Николай Казем-Бек пал жертвой большевистского террора.

    Наконец, надпись на надгробье могилы Марии Ефремовой на Арском кладбище Казани - "Мария Александровна Ефремова-Казем-Бек" - говорит о том, что внебрачная дочь ученого также была принята в лоно родной семьи. Несмотря на превращение Мирзы Казем-Бека в искренно верующего христианина, судя по обилию браков, можно сказать, что в некоторых вопросах он не смог так сильно отдалиться от мусульманского менталитета.

    Дочь ученого от официального брака Ольга Казем-Бек получила традиционное домашнее образование, прекрасно владела русским и французским языками. Впоследствии она стала известна и как одна из первых биографов отца, опубликовав в 90-х годах XIX века ряд исторических документов и материалов, связанных с родом Казем-Беков, в журналах "Русский архив", "Русский инвалид". Ольга Александровна с благословения отца в 1866 году построила семью с Николаем Баратынским - сыном друга юности А.С.Пушкина, знаменитого русского поэта Евгения Баратынского. От этого брака у них родились сын, нареченный в честь деда Александром, а также дочери Ольга, Екатерина и Ксения. Кстати, Екатерина Баратынская на основе рассказов своей матери написала воспоминания, связанные с годами ее молодости.
    Здесь встречаются интересные страницы, освещающие связи ее дедушки Мирзы Казем-Бека с небольшой мусульманской общиной Петербурга, в частности, дружбу семьями с послом Персии или встречу с посетившим северную столицу эмиром Бухары и взаимоотношения с ним.

    Внук Евгения Баратынского и Мирзы Казем-Бека А.Н.Баратынский (1867-1918) оставил некоторый след в политической жизни России начала ХХ века. Он был одним из активных участников Первой русской революции. В 1907 году был избран депутатом III Государственной думы от партии октябристов. После роспуска Думы он жил в собственном имении под Казанью и вел свое хозяйство. В 1918 году, как и других близких семьи Казем-Бека, большевики расстреляли и А.Баратынского. Судя по источникам, у него были сын по имени Дмитрий и дочь Ольга. Весьма вероятно, что один из детей или же оба смогли вырваться из большевистского ада, ибо существуют сведения о проживании потомков рода Баратынских - Казем-Беков в США.

    Сын Мирзы Казем-Бека, Александр Александрович Казем-Бек, учился в Пажеском корпусе, а также получил юридическое образование в Петербургском университете. Быстро продвигаясь по служебной лестнице, в сравнительно молодом возрасте возглавил управление в министерстве юстиции, одновременно был назначен гофмейстером императорского двора и сенатором. Известно, что он состоял в дружбе со знаменитым российским юристом, сенатором А.Ф.Кони (1844-1927) и совместно с ним разрабатывал проекты юридических реформ.

    А.А.Казем-Бек в 1867 году женился на Марии Львовне Толстой из рода графа Толстого. Ее отец, тезка великого русского писателя, Лев Толстой был владельцем больших земельных участков под Казанью. Около 3 тысяч десятин пригодных посевных земель и лесных массивов, предоставленных дочери в качестве приданого, позволили А.А.Казем-Беку стать в ряд крупнейших землевладельцев губернии. Но из-за плохого и нерадивого пользования эти участки позднее превратились для семьи в дополнительную головную боль.

    "Дневники" Марии Львовны, хранящиеся в Фонде рукописей и редких книг Казанского университета, проливают свет на образ жизни и связи в высшем свете второго поколения семьи Казем-Беков, уже окончательно обрусевшей. У нее и мужа А.А.Казем-Бека, скончавшегося в 1894 году от рака, одновременно с предпоследним императором России Александром III, остались сын по имени Лев (Леля) и дочь Прасковья (Патя).

    Видимо, сохранилась какая-та незримая, подсознательная связь с прошлой жизнью, и поэтому полностью обрусевшая семья все еще не прерывала связей со своими мусульманскими сородичами.

    Примечательно, что Амина - дочь татарского просветителя Гусейна Файзханова (1821-1865), при содействии Мирзы Казем-Бека назначенного лектором по восточным языкам Петербургского университета и рано ушедшего из жизни, некоторое время прожила на попечении этой семьи. И другое привлекающее внимание обстоятельство: Амина Файзханова, нашедшая опекуна в Петербурге в лице именитого российского сенатора азербайджанского происхождения, питала симпатии к радикальным революционерам - "народовольцам".

    Более того, идя еще дальше, она вознамерилась увлечь народническими идеями борьбы против самодержавия и детей приютившей ее семьи, где царил верноподданнический монархический дух. В дневниках Марии Львовны немало строк, выражающих опасения и страх по этому поводу. Впрочем, через некоторое время Амина нашла себе другое место жительства и таким образом положила конец беспокойству семьи, со стороны которой она видела только добрую заботу. Добавим, что и Мария Львовна как истинная великодушная аристократка свои страхи поверяла только дневнику, не позволив себе каких-либо неосторожных замечаний и действий, могущих задеть самолюбие молодой татарской девушки.

    Кстати, дальнейший жизненный путь Амины ханум Файзхановой доказал ее преданность идеям и идеалам молодости. Она стала одной из первых татарских просветительниц, самоотверженно служила своему народу. Алимардан бек Топчибашев писал о ней в статье "Самодеятельность мусульманки" в газете "Каспий" (1903, N55): "Очерк наш был бы не полным, если бы мы пропустили почетные имена княжны Девлеткелдеевой (урожденная Ахмедова) как пионера русской школы в Казани и Амины ханум Файзхановой, деятельницы в голодный год в Уфимской губернии, прикрытой чадрой не из морозовского полотна, а сотканной из наилучших идей ислама и гуманности. В тягчайший год народного бедствия она добровольно работала среди голодного, больного, изъязвленного цингой, зараженного тифом народа многие месяцы. Кормить, лечить, учить и утешить - все слилось в деятельности этой прекрасной мусульманки".

    После безвременной кончины А.А.Казем-Бека семья, лишившаяся большей части источников своих доходов, естественно, столкнулась с материальными тяготами. Однако это не могло помешать Марии Львовне обеспечить детям отменное образование.

    Внучка Мирзы Казем-Бека - Прасковья Казем-Бек (1873-1943), окончив Смольный институт благородных девиц, удостоилась места среди фрейлин Александры Федоровны. Прасковья снискала благорасположение в императорском дворе и аристократических кругах и как автор прекрасных рисунков и искусная пианистка.

    В годы юности между Прасковьей Казем-Бек и болгарским студентом, учившимся на юридическом факультете Петербургского университета Александром Малиновым (1867-1938), впоследствии трижды возглавлявшим правительство Болгарии, произошел любовный роман, и они были официально обручены. Однако, несмотря на ожидания близких, свадьба так и не состоялась. По семейным источникам, здесь сказалось определенное воздействие, или же вина матери - Марии Львовны. Хотя брак распался, искренние отношения между Прасковьей и Александром Малиновым продолжались и впоследствии. Но единственная внучка Мирзы Казем-Бека до конца жизни так и не смогла построить семью.

    В период Русско-японской войны 1904-1905 годов, а также в годы Первой мировой войны, как и ряд других фрейлин, Прасковья Казем-Бек совместно с императрицей Александрой Федоровной и великими княгинями оказывала медицинскую помощь раненым солдатам в госпиталях и лазаретах в качестве сестры милосердия.

    По известным причинам Прасковья не приняла приход большевиков к власти. Далее, избрав путь активной борьбы, она вступила в ряды Белой армии. Революционные потрясения привели эту одинокую женщину в Сибирь, в ряд бойцов адмирала Колчака. Она стала служить санитаркой в бронепоезде, участвовала в боях с красными. Однако после поражения верховного главнокомандующего Колчака, как и других царских генералов, в борьбе с большевиками, Прасковье Казем-Бек, не видевшей иного пути выхода, пришлось вернуться из Сибири в Казань, считавшуюся родным городом ее семьи. И в этом городе, где в свое время ее дед снискал славу и почет, она пережила годы другой - Второй мировой войны и провела оставшуюся жизнь в лишениях, трудности и одиночестве.

    Наверное, то, что при всех этих тяготах жизни дочь бывшего тайного советника, фрейлина императрицы, участница Белого движения и бывшая суженая болгарского министра не привлекла бдительного внимания советских спецслужб и окончила дни естественной смертью, можно счесть одним из редких исключений сталинского режима.

    Что касается внука Мирзы Казем-Бека - Льва Александровича (1876-1952), то он, продолжая семейные традиции, окончил престижный Пажеский корпус, по завершении образования, в 1898 году, построил семью. Его жена Надежда Геннадиевна Шпигельберг была полукровкой, из русско-немецкой семьи, которая оставила определенный след в военной и дипломатической сферах истории России. Дед по матери Надежды Геннадиевны, полковник Алексей Зубин, являлся офицером императорской гвардии. Отец, Геннадий Шпигельберг, из российских немцев, служил на дипломатическом поприще. Надежда Шпигельберг родилась в 1881 году в Египте, до семилетнего возраста жила в Александрии. Одним словом, и у нее было, пусть и "виртуальное", соприкосновение с восточным, мусульманским миром.

    Лев Казем-Бек успешно продвигался по служебной лестнице. Как офицер гвардии, служил в элитарных воинских частях. Являлся председателем Дворянского собрания Казани и почетным судьей, а также директором Дворянского и Крестьянского банков в Вильне (ныне - Вильнюс - В.Г.). Пользовался большим авторитетом и имел широкие связи в обществе.

    Ровно через сто лет после славного прадеда, в феврале 1902 года, в Казани в семье Льва и Надежды Казем-Беков появился на свет Александр Казем-Бек, нареченный именем основателя фамилии (вообще, в этой семье прочно укоренилась традиция называть новорожденных внуков и внучек именами дедов и бабушек).

    Правнук Мирзы Казем-Бека, возвысившегося до "патриарха российского востоковедения" (Н.Березин), как и знаменитый предок, сумел запечатлеть свое имя в анналах российской истории.

    В наши дни об Александре Львовиче Казем-Беке (1902-1977) знают разве что специалисты по истории русской эмиграции и отдельные служители Русской православной церкви. А в 30-х годах минувшего века он был одной из достаточно популярных и ярких фигур российского зарубежья в Европе. Широкая эрудиция, ораторский дар, связи с высшим светом и, наконец, политическая харизма выдвинули его в первые ряды создателей и бесспорных лидеров приверженцев новой России - организации "Младороссия".

    Еще в младшем возрасте Александр в связи со служебными делами отца успел побывать в различных частях России (Казань, Тула, Калуга, Ревень, Вильнюс), а также повидать западноевропейские страны (Францию, Италию, Швейцарию, Германию, Австро-Венгрию и другие края). Благодаря основательной домашней и гимназической выучке хорошо владел английским, немецким и французским языками.

    (продолжение следует)

    Вилаят Гулиев,
    Зеркало

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 3 комментария , вы можете свернуть их
    Кот Барс # написал комментарий 23 сентября 2015, 05:24
    Да я читал про Казим бека. Счас читаю мемуары тоже азербайджанца Орудж Бека,в народе его знают как Дон Жуан Персидский. Но мало кто знает. что он не перс и не испанец,а азербайджанец.В инете сколько не искал,не мог найти его трехтомник,пришлось задйствовать друзей,чтоб помогли получить книги в библиотеке Ахундова. Завтра уже возращать,поэтому не отвлекаюсь Попробую потом написать сюжет по памяти и выставить пост
    Ариф Ганбаров # ответил на комментарий Кот Барс 24 сентября 2015, 07:58
    Ну это совершенно разные эпохи. Орудж Бек дон Жуан современник шаха Аббаса!, был послан с долгой и непонятной миссией назапад. Из-за вражды с Османами пришлось совершить путь через Россию. Практически вся его делегация не выдержав тягот пути повымерла. Он же в конце-концов в Испании принял католичество под именем Дон Жуан. Перевод его мемуаров был опубликован в Баку в1988.
    Кот Барс # ответил на комментарий Ариф Ганбаров 24 сентября 2015, 18:41
    Вот как раз закончил читать его приключения))
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 769 записей в блогах и 8706 комментариев.
    Зарегистрировался 41 новый макспаркер. Теперь нас 5017386.