Кровавый след большевизма под Данцигом.

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Антон Ермолаев написал
    4 оценок, 233 просмотра Обсудить (20)

      Большевики захватили весь округ. Наше командование не хотело или не могло продолжать оказывать сопротивление. Решаю подбить проезжающий мимо танк, но, увы, меня некому прикрыть, и я не могу подобраться к машине на нужное расстояние. Охотничий азарт затмил все остальные чувства - я держал оружие слишком низко, и выстрел повредил только гусеницы. Экипаж молнией выскочил из танка. Второй выстрел пришелся тоже слишком низко. А потом нам пришлось уносить ноги - экипаж другого танка, по понятной причине, пришел в ярость и щедро осыпал всю местность своими подарками. Командир все видел и, несмотря на провал, был очень доволен.
      Атака на город продолжалась. Три наших тяжелых противотанковых пушки вывели из строя значительное число вражеских танков, продвигавшихся в нашу сторону. Пушки были тщательно замаскированы и вели огонь до последнего снаряда. Мы заняли, а потом оставили сначала одну, потом другую позицию. Атакуя мелкие группы врага, мы сами попадали под огонь, ну, а потом считали потери. Больше всего нас донимали их снайперы, эти ребята свое дело знали…
      Похоже, нас обложили со всех сторон так, что деться нам некуда. Наши командиры в большинстве своем пьяны и растерянны. Доверия к ним со стороны солдат никакого. Унтер-офицер (ветеран войны, награжден, несколько раз ранен) командует соседним отрядом. Он просит у меня место в лазарете. К моему великому изумлению вижу, как он хватает ручную гранату и срывает чеку. "Хватит с меня этого дерьма! Все равно нас здесь перебьют, а я хочу еще раз увидеть жену и ребенка - ты поймешь меня и поможешь". Отойдя на несколько шагов, он подрывает гранату. Унтер-офицер жив - стонет, нога изувечена взрывом. Я квалифицирую произошедшее как несчастный случай и тут же подготавливаю его эвакуацию в тыл. На прощанье он крепко пожимает мне руку, и его отряд переходит в мое подчинение.
      Наше положение чудовищно, а в радиодонесениях уловить смысл невозможно. Похоже, вышестоящее командование перестало существовать. Отныне каждому придется действовать на свой страх и риск. Поэтому решаем хотя бы попытаться избежать плена, поэтому пробиваемся на Данциг. Неподалеку действуют отряды СС, они и расчистили нам дорогу. У нас не было ничего, чем можно было бы сразиться с русскими - их орудия щедро поливали нас огнем, с каждым часом обстрел становился все интенсивнее. Число убитых и раненых росло.
    Бухту безостановочно атакуют с воздуха. Наши зенитки работают как надо, и горящие самолеты англичан или американцев (их сложно различить) камнем устремляются вниз, или же их пилоты, раскачиваясь, опускаются на парашютах.
    ++++++++++++++
      Ночь застает нас в лесу, мы расположились в двух соседствующих бетонных бункерах, связанных между собой узкоколейкой. Темно, сыро и очень холодно. У нас нет соломы, даже сесть, и то не на что. Ни глотка теплого кофе и никакой надежды что-нибудь съесть. Мы промерзли до костей и проклинаем все на свете.
      Отряды СС занимают зону слева. Большевики, невзирая на потери, переходят в наступление. Стоит им прорваться, как они окажутся у нас в тылу. И хотя вследствие холмов видимость была ограниченна, мы все слышали и догадались - увы, наши опасения подтвердились - обороняемый подразделением СС участок захвачен противником. Правда, какое-то время спустя в результате контратаки СС противник  был отброшен.
      Теперь есть возможность передохнуть и надеяться на спокойную ночь. Танки всех видов выдвигались к основной линии фронта, будто готовясь к параду. Было ясно, что ребята, в них сидящие, уверены, что контролируют ситуацию, несмотря на серьезные потери. Что касается нас, мы сознаем, что наше легкое оружие тут не поможет - да, наши фаустпатроны, несомненно, пробьют парочку дыр, но разве смогут сдержать натиск неприятеля? Нам позарез нужны были тяжелые вооружения.
    Сегодня русские повели себя вопреки обычному - атаковали нас дважды, причем невзирая на плохую видимость. Снова подобрались чуть ли не вплотную к нашим окопам, но нас выручили ручные гранаты - их у нас, слава Богу, достаточно. После этого стало возможным, наконец, оттащить раненых.
      На рассвете на стороне противника заурчали двигатели, и послышался характерный лязг танковых гусениц. Был отдан приказ очистить район, и опять начался ад. Мы бросались из одной воронки в другую, в них можно было какое-то время отсидеться и стереть грязь с физиономии.
      Прыгнув окоп, я приземлился прямо на груду трупов русских и наших солдат СС. Обстрел стал еще интенсивнее - будто стальной метлой прошлись по земле. Оставалось лишь вжаться в землю и передвигаться только ползком. Мы уже успели привыкнуть и к тому, что иногда приходится прижиматься не только к земле, но и лежащим на ней телам погибших.
      На повороте траншеи замечаю двух солдат СС, они пытаются заправить патронные ленты в тяжелые пулеметы. Тут один из них чуть приподнимает голову над бруствером, и в этот момент каску и голову под ней прошивает неприятельская пуля. Его товарищ, заметив меня, делает знак следовать за ним. Мы ползем дальше по окопу и на следующем повороте видим еще один пулемет. Стрелок продолжает вести огонь. Выходит, эти ребята еще держатся, обеспечивая отход выживших.
      Еще один отрезок траншеи, здесь нет убитых, а чуть дальше свои и чужие лежат вповалку друг на друге, причем в несколько слоев. Добираемся до так называемого командного пункта, здесь даже есть связь с тылом. Впервые за долгое время мне полушутя выговорили за то, что я был без каски. Оправдываюсь - дескать, потерял, слетела где-то.
      Ночью выходим на позицию. Вместе со мной в стрелковой ячейке ефрейтор и унтер-офицер. Наша задача - поддерживать связь с командным пунктом и соседним участком. 28 марта 1945 года, я никогда не забуду этот день. На рассвете мы начинаем набрасывать план местности. Когда рассвело окончательно, мы поняли, в каком безнадежном положении оказались. Слышится ставший привычным гул танковых двигателей, и тут же над нашими головами проносятся первые самолеты-разведчики. Из тыла, а он всего в 20 минутах ходьбы, донесений никаких.
      Я быстро черчу план-схему и составляю короткий рапорт. Рядовой, забрав бумаги, отправляется на командный пункт. В этот же момент из соседней ячейки меня окрикивает солдат и, пользуясь возможностью, подбегает ко мне за распоряжениями. И сразу же начинается светопреставление - целая симфония звуков. В бинокли мы так и не разглядели, откуда большевики вели огонь. Вдалеке показался танк, потом другой, двигались они без маскировки, экипаж вел себя весьма уверенно.
      На нас обрушился град реактивных снарядов знаменитых "катюш". А это означало уже ад в чистом виде. На моих часах было ровно 8.30 утра. Опустившись на колени и пригнувшись, мы дымили одну сигарету за другой, время от времени выкапываясь из грозившего засыпать и нас, и нашу траншею песка. Рядом со мной пожилой, прошедший войну ветеран клянется, что ничего подобного за всю войну не переживал. И уверяет меня, что этот, мол, бой станет для нас последним.
       Посланный мной на командный пункт солдат не вернулся. Теперь уже никто и не пытался выбраться из песка, уже почти засыпавшего траншею. Когда же нас, наконец, накроет снарядом, и все закончится? Ведь отсюда уже не выбраться, нечего и пытаться. Неужели мы все-таки загремим в плен? Или нас до этого подстрелят? Нет, живым я им не дамся. В моем старом добром маузере еще целых семь патронов, один для себя лично, а остальные… Ах, самоубийство - грех для христианина? Значит, лучше позволить большевикам зарезать тебя заживо? Нет уж, в аду нет места сомнениям. Мое единственное желание — чтобы в нужный момент хватило сил нажать на спуск… И эта мысль успокаивала меня.
       Унтер-офицер (я даже не знаю его имени) просит меня запомнить адрес его сестры. Там же я найду его жену, он просит им передать, что… и так далее. Я лишь улыбаюсь в ответ, а он принимается с жаром уверять меня, что, дескать, я выживу, это точно, он чувствует это, выживу, хотя бы потому, что у меня крепкие нервы. Мы уже не слышим друг друга, нет сил перекричать этот ужасающий грохот, и оба чувствуем, что нам не выбраться из этой преисподней.
    ++++++++++
      И снова перед мысленным взором проносится вся моя жизнь, я вспоминаю самые важные события. С некоторыми людьми мне хотелось поговорить снова, или даже просто помахать на прощание своим родным и близким. И еще хотелось бы узнать, в чем коренится это повальное насилие, как все будет потом и что еще человеческие особи задумали на будущее.
    Обстрел прекратился ровно в 9.30. Сразу же разгребаю песок и откапываю три наших фаустпатрона. Потом привожу в чувство своего соседа, заставляю его приготовиться к нашей заключительной миссии. Третий, похоже, уже отправился к праотцам — на пинки, во всяком случае, не реагирует.
       Самолеты, пролетая в считанных метрах над нами, теперь поливают нас пулеметным огнем. Петляя, как зайцы, танки грохочут со всех сторон, они постоянно меняют направление, чтобы держать под огнем как можно больше участков местности. С нашей стороны нет никакого сопротивления. Мы уничтожены, раздавлены, тут сомнений нет и быть не может. Оказывается, не совсем - в нескольких сотнях метров, справа, вижу знакомую вспышку, за которой сразу же следует взрыв. В яблочко. Второй выстрел, оттуда же, и снова бронированная крепость на гусеницах вспыхивает. Этот парень меткий стрелок. Укрылся где-то в тылу и палит себе - вот еще взрыв, и в воздух вздымается облако дыма.
      Похоже, опытные вояки просто так сдаваться не хотят. За считаные минуты полдесятка вражеских танков пылают как свечки. Оставшиеся рассредоточиваются по полю, кидаясь то вправо, то влево, обстреливая или давя гусеницами любой попадающийся им на пути холмик земли. Прекрасная возможность проверить меткость. И ничто не сравнится с восторгом от прямого попадания.
      От унтер-офицера больше нет никакого толку. Прикрыв голову руками, он пригибается к земле, словно покойник. В паре десятков шагов от нас проползает один из стальных монстров, подставляя свой бок. Другие подобрались еще ближе, но вот стрелять в них не очень-то удобно. Взрыва от первого фаустпатрона я не видел, потому что, едва успев выстрелить, сразу же нагнулся за вторым. И в этот момент невидимая сила, приподняв меня, швырнула куда-то, и я потерял сознание.
    ++++++++++
      Постепенно придя в себя, я со всей остротой осознал, что мне так и не удалось избежать ненавистного и страшного плена. Большевики стояли в отдалении, направив на меня стволы автоматов, готовые в любой момент выстрелить. Но почему же никто не спешит нажать на спусковой крючок? Они раздели меня чуть ли не догола, сняли часы, моего маузера и след простыл, не было и зажигалки, и даже ботинок. Правда, один из них протянул мне мой бумажник, в котором позже я обнаружил фотографии детей и несколько счетов в потайном кармашке. Но все документы исчезли.
      Позже мне объяснили, что тогда русским выплачивали по 10 рублей за каждого пленного, возможно, поэтому они меня и не прикончили на месте. Мне швырнули китель убитого солдата. Штанов и ботинок не хватало, посчитали, что я обойдусь без них, и вот в таком виде меня и отправили на восток. Под конвоем двух солдат, следовавших метрах в десяти и готовых в любую секунду нажать на курок.
       На ферме встречаю еще одного соотечественника и товарища по несчастью, незнакомого мне, но нам не разрешают даже словом переброситься. Здесь же впервые замечаю и женщин-солдат,они хоть и производят на нас жуткое впечатление, но, по крайней мере, не плюются и не кусаются. Похоже, их интересуют только сигареты и ворованные часы и ценные вещи. Я и не успеваю разглядеть их как следует — мне в спину упирается ствол автомата.
      Мы отправляемся дальше по хлюпающей слякоти, к маленькому городу, мимо минометов и месторасположения войск связи. Приводят еще нескольких пленных, они смертельно бледны и просто вытягиваются на полу.   Нас человек 6 или 8, а охраны - около 20 солдат, стоящих у нас за спиной с оружием наготове.
      Во всяком случае, "герр Враг" пока что относился к нам с долей уважения. Переводчик, по виду стопроцентный еврей, объявляет, что каждый, кто произнесет хоть слово, будет тут же расстрелян. Я жестами показываю ему, что, мол, ничего не слышу, и мне благосклонно позволяют прочистить уши. Тем временем, одного за другим, пленных уводят. Настает моя очередь, и меня ведут в комнату, где за столом, заваленным картами, сидят двое русских офицеров. При каждом из них личный переводчик-еврей, владеющий немецким.
      Предыдущего пленного выводят. Офицеры приставляют к его спине ружья, а переводчик ухмыляется - "Пристрелить его". Потом мне приказывают подойти к столу, дают взглянуть на карты и велят назвать точное месторасположение наших зенитных, противотанковых и артиллерийских подразделений, указав и число орудий в каждом. Каждая моя фраза будет проверена, и если я солгу, напутаю или же откажусь говорить, меня расстреляют, как и предыдущего.
    В спину мне упирается холодное стальное дуло. Но я, видимо, вынужден буду разочаровать этих господ и произношу:
    - Даже если бы я и знал что-нибудь, я бы не сказал, но, так как я ничего не видел, не могу ответить на ваши вопросы, мы всегда передвигались только в темное время суток. Да и местность эта мне не знакома. Мне приходилось там бывать, но не в тылу, так что я ничего не знаю.
    - Вы офицер?
    - Нет, я из последнего ополчения.
    - Фольксштурм?
    - Нет, я только слышал о нем.
    - Какой полк? Дивизия? Сколько человек было в вашем отряде? Место последней дислокации?
    Похоже, мои ответы их не удовлетворяют. Меня выводят из комнаты, как и предыдущего пленника, и вслед я слышу ту же фразу "Пристрелить его". В помещение вводят следующего.
      Около десятка моих товарищей по несчастью выстроились перед сараем, под строгим надзором. Нам разрешают переброситься друг с другом парой фраз, но все рассказывают одно и то же, и мы ждем последнего выстрела. Остальные тоже раздеты, едва ли не догола. Холод ужасный, и жутко хочется есть. А уж курить - полцарства за сигарету…
    Ожидаемый выстрел все не звучит. Ночью нас загоняют в сарай, и снова его окружает многочисленная охрана. Внутри холод, здание "виллы" полуразрушено. Дует ледяной ветер, и несмотря на все наши попытки, согреться не удается, нет ни минуты покоя. Время от времени где-то вдалеке тяжело и глухо ухают взрывы.
      Потом нас прогоняют через дикое столпотворение - танки, грузовики, машины, зенитные и минометные комплексы, запряженные лошадьми повозки явно немецкого происхождения. Скорей всего, на них пытались уехать беженцы, а сейчас разъезжают победители вместе с женщинами в военной форме (комиссарши). В воздухе тоже оживление, постоянно проносятся вражеские самолеты.
      Как-то вечером двое пленных жестами показывают охране, что мы хотим есть. Русские удивленно глазеют на нас. Собравшись в круг, они начинают совещаться. Куда-то отправляют гонца, и скоро появляется переводчик. Мы говорим ему, что не ели уже много дней. И через какое-то время каждый получает буханку хлеба и кусок пересоленного бекона. Кофе и чая нет, запить еду предлагают только водкой, охрана роется в карманах и выдает всем немного табака и листы газеты "Правда" для самокруток. (Рядовой состав использовал газетную бумагу для сворачивания цигарок, а офицеры и комиссары - особую бумагу).
      Русские всегда были такими: добродушные, готовы отдать последнее, если им напомнить, что человеку нужно хотя бы иногда есть. С другой стороны, они без колебаний сорвут с тебя последнюю рубаху. Мародерство процветает, и, в этом смысле, они неисправимы.
      На обочине дороги лежит тело пожилого крестьянина, его застрелили или забили до смерти. Он полностью одет - случай из ряда вон выходящий; его ботинки очень бы мне пригодились. Я указываю охраннику на свои ноги, а потом на ботинки мертвеца. Охранник оказывается догадливым, он тут же меня понимает. Вот так у меня и появляются ботинки, пусть они мне чуть жмут, но все же лучше, чем ничего.
      И народ решает последовать моему примеру - на протяжении следующих нескольких часов остальные пользуются щедростью конвоира. Вокруг сколько угодно мертвецов в одежде. Вскоре наш маленький отряд приобретает разноперый вид, но это, по крайней мере, одежда. Русские шинели и пилотки по сравнению с немецкими куда удобнее.
    Автоматы они всегда держат наготове, на коротких ремнях, во рту неизменная цигарка. "Давай, давай!" - эти окрики мы слышим постоянно. Мы быстро идем по разрушенным улицам, если появляются машины, отходим в придорожные канавы, шагаем по трупам всех возрастов и полов, застывшим в слякоти, шлепаем по лужам крови, обходим сломанные повозки, бодро ступаем по выпотрошенным матрасам, разбитым ящикам, картонным коробкам, чемоданам, сумкам, снова огибаем сгоревшие остатки автомашин. По земле разбросаны ломти хлеба, консервные банки, оружие и трупы, трупы, трупы… И в ушах стоит окрик: "Давай, давай!"
      По дороге мы слышали шум, крики и музыку, как на базаре. Помимо беженцев (которые держались вместе), в городе, похоже, оставалась часть местного населения. И этот город просто сбрендил, люди устраивали настоящие оргии. Кое-где в окнах кривлялись раздетые и полураздетые женщины, они же стояли, пошатываясь и пьяно хохоча, в дверных проемах и во дворах. Они, не выдержав большевистских ужасов, просто сошли с ума.
    Как и везде, и здесь все было усеяно трупами, но местные, судя по всему, уже дошли до той степени апатии, когда все творящиеся вокруг ужасы становятся безразличны."

    Из воспоминаний командира роты "Форльксштурма" Пауля Борна.

    Loading...

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 20 комментариев , вы можете свернуть их
    Егор Славин # написал комментарий 3 мая 2019, 19:20
    Еврейская пропаганда постоянно настраивала солдат на зверское отношение к немцам во время войны. И к пленным, и к мирному населению. В особенности на территории Германии. А все переводчики при фронтовых офицерах, были евреями.
    Леонид Бродин # ответил на комментарий Егор Славин 3 мая 2019, 19:29
    Все верно - ведь эта война-то была по сути еврейской войной против стран, сбросивших с себя иудейско-кагальное иго, и в первую очередь против Германии. Отсюда и зверские методы.
    сергей крылов # ответил на комментарий Леонид Бродин 3 мая 2019, 20:54
    Комментарий удален модератором сообщества
    sssr sssr # ответил на комментарий Егор Славин 3 мая 2019, 19:37
    Комментарий удален модератором сообщества
    сергей крылов # ответил на комментарий Егор Славин 3 мая 2019, 20:48
    Комментарий удален модератором сообщества
    sssr sssr # ответил на комментарий Егор Славин 4 мая 2019, 06:56
    Полная брехня. Учите матчасть. ПРИКАЗЫ В РККА по отношению к пленным и гражданским.
    И лучше накалякал болтун, статейку о зверстве англичан против немцев и насилии американцев.
    sssr sssr # написал комментарий 3 мая 2019, 19:38
    Очередная статья из серии нацисткого навоза, времен агитпропа геббельса.. Теперь в англосакской обработке.
    sssr sssr # написал комментарий 4 мая 2019, 06:54
    Модератор блога в очередной раз взял под защиту отребье наци, убрав ответы...
    Модератор ты и 9 мая будешь бокал подымать за сдохших гитлеровцев, проклинаю нас.
    Сергей Петров # ответил на комментарий sssr sssr 4 мая 2019, 17:24
    Еще раз напоминаю Вам, что в сообществе запрещено переходить от темы на личные оскорбления и ругань. Вы можете нелицеприятно выражаться в адрес политических и идеологических систем и их представителей прошлого и настоящего, но не переходить с темы на личные оскорбления участников сообщества. Если Вы по прежнему будете игнорировать эти правила, то Вам будет закрыт доступ к участию в сообществе.
    sssr sssr # ответил на комментарий Сергей Петров 4 мая 2019, 17:37
    То есть вы, подтверждаете, что неприкрытая нацисткая пропаганда в сообе, вами взята под защиту. И всякий носитель, не важно, бандеровской, власовской разновидности, у вас, под защитой.
    Кроме того, клоны носителей этой преступной идеологии, у вас, так же под защитой и выражение отношения к мрази испоаелующец эту преступную идеологию вами прямо запрещается, то есть вы, опять таки, берете под защиту то, что уже однажды принесло нам в страну не мало горя.
    Я вас правильно понял или нет.
    Сергей Петров # ответил на комментарий sssr sssr 4 мая 2019, 18:13
    Вы ничего не поняли. Вам ясно сказано, что в сообществе есть правила, которые нарушать нельзя. Если Вы не согласны, то покиньте сообщество, если Вы следуете правилам сообщества - добро пожаловать.
    Валерий Петерблюм # ответил на комментарий sssr sssr 26 мая 2019, 11:37
    Правильно понял.
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 932 записи в блогах и 8320 комментариев.
    Зарегистрировалось 35 новых макспаркеров. Теперь нас 5020716.