Треугольная политика Украины

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Сергей Сибиряков перепечатал из rus.ruvr.ru
    0 оценок, 368 просмотров Обсудить (0)


    Искусство одновременной игры Украины в две стороны - Евросоюза и России - оценил эксперт Яков Миркин

    Гость в студии "Голоса России" - заведующий отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук Яков Миркин.

    Интервью ведет Петр Журавлев.


    Журавлев: "Европарламент склоняется к поддержке соглашения об ассоциации с Украиной", - заявляют в городе Киеве. Власти Украины не первый день все острее и острее поднимают газовый вопрос.

    Я приветствую нашего гостя, это заведующий отделом международных рынков капитала из Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук Яков Миркин.

    Тема Украины в разрезе ее движения на запад или на восток не нова. Тем не менее, как вы считаете, почему именно сейчас она приобрела такую остроту? Что происходит с Украиной?

    Миркин: Она не приобрела сегодня такую остроту, потому что она всегда была острой. Трудно вспомнить момент, когда бы отношения с Украиной, Украина-Россия, Украина-Европейский союз, не были бы актуальны и обострены. И причины этому очень простые: Украина находится между двумя платформами в тектонической зоне. Она очень волатильна, она гораздо волатильнее, чем Россия.

    Например, во время кризиса ее ВВП упал на 15 процентов, в России - на 8 процентов, была выше инфляция, была более девальвирована валюта, хуже чувствовал себя фондовый рынок. Это страна, которая с середины 90-х годов обладает гораздо меньшей стабильностью. Она вынуждена, - это не ситуация, когда ласковый теленок двух маток сосет, - играть в две стороны.

    Это страна очень экспортно-ориентированная. Если в России доля экспорта к валовому внутреннему продукту - это примерно 30 процентов, то на Украине - более 50 процентов. И импорт, и экспорт очень диверсифицированы в две стороны. Например, в 2010 году экспорт в Европейский союз из Украины составлял 25 процентов его общего объема, а в СНГ, где большей частью, конечно, является Россия, - это 37 процентов, чуть-чуть больше.

    Надо сказать, что эта структура экспорта изменилась в сравнении с серединой 90-х годов, но не очень, потому что в 1996 году в ЕС было примерно то же самое. По импорту - где-то чуть более 30 процентов импорта Украина получает из Европейского союза и примерно 45 процентов - из СНГ. То есть, игра в две стороны, и в этом случае, с одной стороны, можно быть очень сбалансированным, можно быть очень нейтральным, можно быть улыбчивым, можно быть бесконфликтным, получая все.

    С другой стороны, пока история складывается таким образом, что через конфликты интересов, улыбаясь и строя серьезную мину и в ту, и в другую сторону, Украина пытается добиваться преимуществ и у Европейского союза, и у России.

    Журавлев: Ведь понятно, что Украина не упала между Европой и Россией позавчера. Казалось бы, уже опыт можно было какой-то приобрести этой игры в обе стороны.

    Миркин: Здесь мы можем, конечно, начинать рассуждения, обращаясь к истории, к модели поведения, к традиционным ценностям, к большей нестабильности в этом регионе, нежели чем даже в близлежащих. Но все-таки я, будучи специалистом в области экономики, хочу еще раз подчеркнуть, что, объективно находясь между двумя этим глыбами, причем в экономике, которая вдруг оказалась более хрупкой, более слабой, нежели экономика России, есть такие фундаментальные основания вот к такому неспокойному, даже подростковому, развинченному поведению.

    Это, кстати говоря, закон: чем больше страна и экономика является развивающейся, чем хуже она развита, тем более подростковые модели поведения, более рискованные, более агрессивные. Этому, кстати говоря, есть подтверждение.

    Например, на Украине гораздо ниже валовой внутренний продукт на душу населения. Меньше более чем в три раза, чем в России и более чем в 10 раз, чем в Европейском союзе. Понятно, что такой разрыв и попытка примкнуть и к той, и к другой зоне, рождает эти конфликты интересов. Поэтому впереди все то же самое, кто бы ни находился у руля.

    Журавлев: Неизбывен конфликт.

    Миркин: Конфликт неизбывен. И он будет разрешен только тогда и в том случае, когда будет разрешен конфликт между Европейским союзом и Россией. Если бы они окончательно определились с точки зрения ассоциации, сближения, пусть и в отдаленном будущем, но чего-то более близкого, чем партнерство, тогда те конфликты, которые испытывает Украина, находясь между этими двумя платформами, были бы в известной мере изжиты.

    Еще есть один, конечно, конфликт, потому что Украина, похоже, продвинулась не так далеко по строению рыночной экономики, как Россия, то есть она находится в более переходном состоянии, несмотря на демократический опыт. Я говорю об экономике.

    Эта попытка сохранить те плюсы, которые давали братские отношения между двумя бывшими советскими республиками и очень серьезный вклад в развитие экономики через ценовые преференции и попытка быть рыночным и получить все преференции с другой стороны точно так же являются источником конфликта.

    А дальше следует геополитика, проблема Польша-Украина, проблема Россия-Украина, и здесь уже вся та историческая тяжесть, весь тот груз неудовлетворенных амбиций, когда страна и народ присоединялись то в одну сторону, то в другую. Это объективно есть и точно так же накладывает свой конфликтный груз.

    Журавлев: Вы сказали, что украинская проблема не будет разрешена до тех пор, пока не решится проблема российско-европейских отношений. Я позволю себе напомнить, что еще, наверное, год назад вовсю наряду с договором по СНВ, по ракетам, обсуждалась тема запуска переговоров по новому базовому соглашению между Европейским союзом и Россией.

    Сейчас эта тема, если упоминается, то только на каком-то специальном уровне, она выпала из информационного пространства, на мой взгляд, практически полностью. С чем это связано?

    Миркин: Я думаю, и Европейскому союзу, и России не до того, поскольку Европейский союз сам находится в достаточно сложном экономическом положении, раздираем конфликтами. Есть огромная проблема еврозоны и с каждым месяцем назревающее приближение к финансово-экономическому кризису.

    Зоны Европейского союза находятся сейчас в ручном управлении, в состоянии, с точки зрения медицины, предынфарктном, когда ошибка в ручном управлении может привести к полномасштабному экономическому, финансовому кризису.

    Что касается России, то мы переживаем еще один сложный период самоопределения перед выборами, работая на форсаже, получая при этом поток доходов от высокой цены на нефть и пытаясь решить наши собственные внутренние проблемы.

    Поэтому машина работает, пути для прохода энергоресурсов в Европу создаются, и стороны должны решить свои собственные проблемы, чтобы опять вернуться к вопросам сближения или разделения.

    Журавлев: Вернемся к украинской теме вплотную. Чего хотели бы европейцы от Украины в экономическом и в политическом плане?

    Миркин: Во-первых, понятие европейцы не синтетично. Вот то, что хотели бы поляки от Украины, отличается от того, что хотели бы германцы или французы. Что касается Европейского союза, средней температуры по больнице, то Европейский союз очень быстро расширялся. Он напоминает бизнес, который быстро расширяется и при этом несет очень высокие риски. Проглатывает один кусок за другим.

    Мне кажется, Европейский союз хотел бы, конечно, этот кусок к себе присоединить, но при этом испытывает очень серьезные опасения, что присоединение еще одной развивающейся экономики с достаточно низким уровнем развития очень серьезно и резко повысит риски. То есть, существует та же самая реакция расширения Европейского союза, которую мы видели в 90-е годы. Она сейчас, скорее, акцентирована на том, что называется бывшая Югославия, а как бы следующая очередь - этот большой ароматный кусок. И страшно, и хочется.

    Журавлев: Хорошо. А что Украина может дать Европе?

    Миркин: Она уже дает. Мы только что обсуждали.

    Журавлев: Как рынок сбыта она им нужна?

    Миркин: Нет, и как рынок, конечно же, экспортный. Это огромный объем ресурсов. Это человеческие ресурсы. Это природные ресурсы. И, кроме того, есть особый интерес в одной из стран Европы к тому, чтобы вновь воссоздалось польско-литовско-украинское пространство. И никуда от этого не денешься.

    Это более слабое желание, нежели те, которые Европейский союз испытывал к Чехии, к Польше, к Румынии. Потому что это все-таки по отношению к тому ядру, которое составляет Европейский союз, все-таки - в кавычках -это периферийная страна. И с этой точки зрения и Украину, и Россию, скорее всего, ожидает судьба Турции.

    Журавлев: При чем здесь Турция?

    Миркин: На самом деле, по поводу лакомой части можно подискутировать. Потому что существуют, к сожалению, исторические барьеры. Это барьеры религиозные - католическое и протестантское ядро. Турция - ислам, Россия и Украина - это православие. Существует сложная история, где российское и украинское пространство рассматривалось не то чтобы как периферийное, а всегда как то ли европейское, то ли азиатское, то ли какое.

    Журавлев: То ли свое, то ли чужое.

    Миркин: И Турция точно так же. Потому что, с одной стороны, Оттоманская империя имеет огромную историю отношений с Францией, с Британией, с Австро-Венгрией и тому подобное. То мирились, то воевали, но, тем не менее, это все-таки страна, во-первых, периферийная, на которой есть некий чужеродный отпечаток. Ни дружить, ни воевать.

    Это острова, центральный остров и острова примыкающие, и как их сшить, как соединить мостами, как сбить в единый континент - вопрос не только со стороны того, что называлось Западной Европой плюс Центральная Европа, но и вопрос, который относится и к нам самим. Так же, как и к обществу Турции, что блестяще доказывает история последних лет.

    Журавлев: А теперь давайте перенесемся в противоположном направлении. А что нужно России от Украины?

    Миркин: Никуда не деться от того, что называется историческая общность. Никуда не деться от боли, которую испытывают многие семьи, будучи разделенными. Мы все помним это чувство 20-30-летней давности единства, единого народа. Это первое. Второе, это очень тесно связанные экономики. Я приводил данные, но они связаны не только общими числами, но и огромные объемы кооперации, несмотря на эту 15-20-летнюю историю разрыва, продолжают сохраняться. В том числе, кстати говоря, в области производства вооружения, сложной машиностроительной продукции и так далее.

    Вообще, когда делятся, когда воздвигается барьер любого толка между двумя родственными народами - социального, экономического, военного... Украина приглашена в любой момент войти в НАТО. Если Украина ассоциируется с Европейским союзом, немедленно возникают визовые барьеры, человеческие барьеры. Мы это очень хорошо видели на примере Чехии и других стран Центральной и Восточной Европы. 

    Не хотелось бы этих новых, каменных стен, которые возникают между двумя братскими странами. Я говорю общие слова, которые мы много раз слышали, над которыми можно пожимать плечами, но это действительно так. Двумя братскими народами, в истории которых много разного было, но которые действительно жили отличной семейной жизнью.

    Хотелось бы сохранять это общее культурное, экономическое, социальное, интеллигентское пространство. И хотелось бы, конечно, чтобы это было пространство свободы, либеральное пространство. И чтобы это пространство не имело и дальней границы и уничтожались бы и те новые Берлинские стены, которые возникли в Европе после того, как началась перестройка и разрушение Советского Союза.

    К сожалению, Украина и Россия имеют разные уровни развития. Например, индекс человеческого развития на Украине хуже, чем в России. Есть индекс вполне объективный, индикатор конкурентоспособности, которая измеряет способность общества быть на ходу, на бегу. Россия занимает не очень почетное 63 место, но Украина занимает 89. Хотелось бы, чтобы мы имели все вместе большую продолжительность жизни, более высокий общий уровень развития. И, безусловно, хотелось бы, чтобы эта сеть связей между нашими странами никогда не прерывалась.

    Журавлев: Чуть более конкретный вопрос. Не так давно президент Янукович, будучи поставленным перед необходимостью как-то определиться относительно настойчивых предложений Украине вступить в Таможенный союз, предложил формулу "три плюс один". На что последовала известная реакция Москвы. Вы не могли бы объяснить, в чем суть замысла этого самого "три плюс один", почему такая экзотика арифметическая?

    Миркин: Здесь можно играть формулами, здесь плюс и плюс один всегда означают некие особые условия, на которых та или иная страна вступает в Таможенный союз.

    Это очень серьезное решение, потому что Таможенный союз, прежде всего, свободная торговая зона, это снятие массы барьеров. С другой стороны, это общее огораживание снаружи. Соответственно, немедленно возникает там самая  незримая экономическая стена, между Украиной, но общая стена с Россией, с Белоруссией, с Казахстаном - между Украиной и Европейским союзом.

    С другой стороны, мы знаем, что Украина находится в процессе постоянных переговоров о создании свободной торговой зоны с Европейским союзом, о заключении, как следующая стадия, соглашения об ассоциации. И никто этих конечных целей, при разных высказываниях, не отменял. Это сейчас две взаимоисключающие задачи.

    И я боюсь, что это момент выбора. Даже особые условия - это попытка получения преимуществ за счет кого-то, за счет других стран. Я думаю, что особыми условиями здесь не обойтись. Поскольку как бы мы этому ни сопротивлялись, сейчас это два разных экономических пространства, и усидеть между двумя стульями просто не удастся.

    Мой прогноз следующий. Формально это, грубо говоря, тягомотина, когда то одна, то другая сторона будет тянуть Украину то в одну сторону, то в другую, а Украина в свою очередь, будет тянуть время. Пытаясь мелкими шажками улучшить те условия конкретных договоров, от которых она существует, она будет продолжаться обозримо, среднесрочное время. Просто ежедневные тяжбы, переходящие временами в острые  конфликты, и все это неизбежно мы увидим.

    Журавлев: Получается тогда, что Украина действует себе в ущерб? Или это и есть та политика, которую они единственно и могут себе избрать?

    Миркин: Я не знаю, что бы случилось, если бы украинские политики вели себя, может быть, по форме. Потому что базовый ущерб - это ущерб отношениям, это ущерб экономике, который следует из отношений. Позиция "и вашим, и нашим", но в более такой джентльменской форме, без криков, без революций, без уголовных дел, в чуть более достойной форме, возможно, принесла бы гораздо более выгодные плоды. Здесь ущерб будет всегда - когда ты находишься между двумя силами, но ты из этого можешь извлечь преимущества. Есть много "за" и "против". 

    Поэтому когда мы говорим об ущербе, я думаю, что во многом это вопрос формы, вопрос модели поведения, возможности или невозможности договориться. Если бы Украина была менее реактивная, то, я уверен, она могла бы извлечь гораздо больше выгод из отношений с двумя странами.

    Журавлев: Как вы думаете, у европейцев или у России есть какой-то козырь, может быть, жесткий, который заставит Украину переместиться в том или ином направлении в большей степени?

    Миркин: Козырь - это жизнь, длинная дорожка. Потому что то соотношение между Европой и Россией, которое мы видим сейчас, не на вечные времена. Есть козырь у России быть более сильной, модернизированной, современной, либеральной, свободной. И это уже само по себе является огромным центром притяжения для Украины или любой другой страны. Это козырь на длинную дорогу, и я очень надеюсь, что мы этот козырь сможем получить.

    Журавлев: А у Европы?

    Миркин: У Европы тот же самый козырь - быть в том же состоянии, в каком она была в 80-х, в начале 90-х годов. Цивилизованной, растущей, беспроблемной. Но как только началось расширение бизнеса, а очень многие компании выкидывало с рынка, когда они очень быстро расширяются, сразу начались конфликты.

    Поэтому перед Европой стоит вызов, переварит она эти менее развитые экономики, те риски, которая она себе принесла быстрым расширением, или же она сама превратится из этого оплота стабильности в более проблемную зону. И тогда у каждого, кто находится в периферии - неважно Турция или Украина - будет очень много вопросов, а нужно ли укреплять отношения с этой проблемной зоной, которая называется Европейский союз.

    Журавлев: Мы говорили об Украине, России и Европе. Получилось, что, то ли это джокер, то ли битая карта Украина, но выяснится, что это, не сегодня и не завтра.

    Миркин: Это любовный треугольник, а может быть, не любовный. Мы это увидим.

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 0 комментариев , вы можете свернуть их
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?