Сталинские соколы-палачи

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Евгений Важенин перепечатал из maxpark.com
    1 оценок, 2825 просмотров Обсудить (1)

    Расстрельный коммунистический гуманизм

     
    kim klimov написал сегодня в 14:15 
    8 оценок, 33 просмотраОбсудить (9)

    Последний миг. Наставление о расстреле.
    "Возможно, будут подозрения, дискуссии, исследования историков, но не будет достоверных фактов, потому что мы уничтожим и вас, и улики. И даже если останутся какие-то доказательства и некоторые из вас останутся в живых, люди скажут, что описываемые вами факты слишком чудовищны, чтобы им верить; они скажут, что это чрезмерные преувеличения, и поверят нам, тем, кто будет все отрицать, а не вам. Именно мы будем диктовать историю лагерей".

    "У того, кого ведешь расстреливать, руки обязательно связаны сзади проволокой. Велишь ему следовать вперед, а сам, с наганом в руке, за ним. Где нужно, командуешь "вправо", "влево", пока не выведешь к месту, где заготовлены опилки или песок. Там ему дуло к затылку и трррах! И одновременно даешь крепкий пинок в задницу. Чтобы кровь не обрызгала гимнастерку и чтобы жене не приходилось опять и опять ее стирать".
    Старый чекист


    Пламенные палачи.

    Есть тайны, которые приговоренные к расстрелу уносили в могилу. Одна из таких тайн — фамилии и имена палачей, или, как их тогда называли, исполнителей смертных приговоров.

    Их имена были самой большой тайной Советского Союза. И хотя об их существовании знала вся страна, а результаты их деятельности время от времени становились достоянием печати, не говоря уже о том, что встречей с ними пугали маршалов и генералов, народных артистов и партийных деятелей, простых рабочих и тружеников из крестьян, ни фамилий, ни имен представителей этой древнейшей профессии не знал никто.

    А вот их лица были известны многим, очень многим. Правда, это было последнее, что видели эти люди: через мгновенье они представали перед Богом или сатаной — кому как повезет. А вот тот, кто отправлял их на тот свет, деловито перезаряжал револьвер и шел к следующей жертве. Убивать — его профессия, и чем больше он убьет, тем выше звание, тем больше орденов, тем выше авторитет в глазах начальства. Эти люди — палачи, или, как их тогда называли, исполнители смертных приговоров.

    Передо мной довольно объемистая, но мало кому известная книжка с совершенно жутким названием “Расстрельные списки”. В книге 670 имен и несколько меньше фотографий тех жертв сталинских репрессий, которые были расстреляны, а затем сожжены и захоронены на территории Донского крематория в период с 1934 по 1940 год. Но ведь кроме этого места, расстрелянных хоронили на территории Яузской больницы, на Ваганьковском, Калитниковском, Рогожском и некоторых других кладбищах. Конвейер смерти работал и днем и ночью, кладбищ стало не хватать, и тогда родилась идея создать так называемые зоны, расположенные на принадлежащих НКВД землях в поселке Бутово и совхозе “Коммунарка”: самые массовые захоронения находятся именно там.

    Технология приведения приговора в исполнение была на удивление проста. Сначала составлялось предписание Военной коллегии Верховного суда Союза ССР, которое подписывал председатель этой коллегии Ульрих. Само собой разумеется, предписание имело гриф “Сов. секретно”. Передо мной одно из таких предписаний от 25 декабря 1936 года:
    “Предлагаю привести немедленно в исполнение приговор Военной коллегии Верхсуда СССР от 7.ХII.36 г. в отношении осужденных к расстрелу. Исполнение донести”.

    Комендант Военной коллегии капитан Игнатьев был человеком исполнительным — через некоторое время он отправляет начальству собственноручно написанный документ.
    “Приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 7.XII.36 г. в отношении поименованных на обороте шести человек приведен в исполнение 25.XII.36 г. в 22 ч. 45 м. в гор. Москве”.

    В тот же день он пишет еще одну бумагу.
    “Директору Московского крематория. Предлагаю принять для кремации вне очереди шесть трупов”.

    Директор не возражает и письменно подтверждает, что шесть трупов для кремации принял.

    Самое же мерзкое заключалось в том, что родственникам о казни не сообщали, им говорили, что их отец, муж или брат “осуждены к 10 годам ИТЛ без права переписки и передач”. Этот порядок был утвержден в 1939-м. А с осени 1945-го им стали отвечать, что осужденный умер в местах лишения свободы. Именно это сообщили брату Михаила Кольцова, известному художнику-карикатуристу Борису Ефимову: “Кольцов-Фридлянд М.Е., отбывая наказание, умер 4 марта 1942 года”. А вот Всеволод Мейерхольд “прожил” чуточку дольше: его внучке выдали справку, что он умер 17 марта 1942 года. И это притом, что оба были расстреляны 2 февраля 1940 года.

    Но случалось и так, что о расстрелах объявляли в печати, и вся страна радостно приветствовала это событие. Так было с Тухачевским, Якиром, Корком, Уборевичем и Эйдеманом, так было с Путной, Смилгой и Енукидзе — их тела тоже сожгли в Донском крематории.

    Так кто же нажимал на спусковой крючок и кто последним смотрел в глаза жертве?
    Чтобы ответить на этот вопрос, пришлось проделать не просто большую, а гигантскую работу, результатом которой стали десять послужных списков (теперь их называют личными делами) сотрудников комендатуры НКВД, которые наиболее часто встречаются во всякого рода расстрельных документах.

    Вот, скажем, акт, составленный 4 июля 1938 года:
    “Мы, нижеподписавшиеся, старший лейтенант государственной безопасности Овчинников, лейтенант Шигалев и майор Ильин, составили настоящий акт о том, что сего числа привели в исполнение решение тройки УНКВД МО от 15 июня. На основании настоящего предписания расстреляли нижеследующих осужденных...”
    Далее следует список из двадцати двух человек.

    На этом трудовой день Овчинникова, Шигалева и Ильина не закончился — пришлось расстрелять еще семерых. Самое поразительное, этот акт написан от руки, крупным, четким почерком, следовательно, руки у палачей после столь тяжкой работы не дрожали, и подписи они ставили размашистые, уверенные.

    Братья Шигалевы — одни из самых известных палачей коммунистической ленинско-сталинской эпохи. Старший, Василий, получив в родном Киржаче четырехклассное образование, учился на сапожника, вступил в Красную гвардию, был пулеметчиком, а потом вдруг стал надзирателем в известной Внутренней тюрьме НКВД. Прослужив некоторое время в комендатуре НКВД, в 1937-м Василий получает должность сотрудника для особых поручений — это был еще один способ зашифровывать палачей. Со временем он стал почетным чекистом, кавалером нескольких боевых орденов и, само собой разумеется, членом ВКП(б).

    Известен Василий еще и тем, что он был единственным из исполнителей, который “удостоился” доноса от своих коллег. Чем он им насолил, трудно сказать, но в его личном деле есть рапорт на имя заместителя народного комиссара внутренних дел Фриновского, в котором сообщается, что “сотрудник для особых поручений Шигалев Василий Иванович имел близкое знакомство с врагом народа Булановым, часто бывал у него на квартире”. В 1938-м такого рапорта было достаточно, чтобы попасть в руки своих сослуживцев по комендатуре, но Фриновский, видимо, решил, что разбрасываться такими кадрами не стоит, и донос оставил без последствий.

    Судя по всему, эта история кое-чему научила Василий Шигалева, и он, безукоризненно выполняя свои прямые обязанности, за что вскоре получил орден “Знак Почета”, после 1938-го старался нигде не засвечиваться: в архивах не сохранилось ни одной бумажки с его подписью.

    А вот его брат Иван действовал менее осторожно. То ли сказывалось трехклассное образование, то ли то, что некоторое время он работал продавцом и привык быть на виду, но, отслужив в армии, он пошел по стопам старшего брата: надзиратель во Внутренней тюрьме, затем вахтер, начальник бюро пропусков и, наконец, сотрудник для особых поручений. Он быстро догоняет брата по количеству расстрелов, а по количеству наград даже обгоняет: став подполковником, он получает орден Ленина и, что самое странное, медаль “За оборону Москвы”, хотя не убил ни одного немца. Зато своих соотечественников... С одним расстрельным актом, где есть его размашистая подпись, вы уже знакомы, а ведь их были десятки, если не сотни.

    А вот еще один любопытный документ. Как известно, в те, да и совсем недавние годы партийной учебой была охвачена вся страна. Историю ВКП(б), а потом КПСС изучали рабочие и колхозники, учителя и врачи, маршалы и солдаты. Стояли в этом ряду и палачи. Разрядив последний патрон, они брали в руки тетради и шли в ленинскую комнату, чтобы обсудить и одобрить очередное решение ЦК или законспектировать тезисы основополагающей речи Сталина. Руководил этой учебой Иван Шигалев: он был партгрупоргом и занимался агитмассовой работой.

    Старался Иван, надрывался Василий — уж очень хотелось, чтобы заметило и отметило начальство, чтобы побыстрее присвоили очередное звание и представили к ордену. Шигалевы стали известны, а в определенных кругах их даже уважали. Но не знали братья-палачи, что их фамилия уже увековечена, и не кем-нибудь, а самим Достоевским. Это он придумал Шигалева и шигалевщину как уродливое порождение социалистической идеи и описал это явление в “Бесах”.
    Помните, что говорит выразитель этой идеи Верховенский?

    “Мы провозгласим разрушение... Мы пустим пожары... Мы пустим легенды... Тут каждая шелудивая “кучка” пригодится. Я вам в этих же самых кучках таких охотников отыщу, что на всякий выстрел пойдут, да еще за честь благодарны останутся. Ну-с, и начнется смута! Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал. Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам”.

    И все же, как ни известны и как ни авторитетны были братья Шигалевы, им далеко до самой кровожадной и самой знаменитой среди исполнителей фигуры. Имя этого человека произносили восторженным шепотом, ведь на его личном счету было около 10 тысяч расстрелянных. Звали этого палача Петр Иванович Магго. Латыш по национальности, он окончил всего два класса сельской школы, участвовал в Первой мировой войне, в 1917-м вступил в партию большевиков и почти сразу стал членом карательного отряда, входившего в состав ВЧК.

    Судя по всему, Магго проявил себя достаточно ярко, так как буквально через год его назначили надзирателем, а потом начальником тюрьмы, расположенной по улице Дзержинского, 11. Там он служил до 1931 года, а затем стал сотрудником для особых поручений комендатуры ОГПУ, или, проще говоря, палачом.

    Десять лет не выпускал Магго из рук нагана, а судя по свидетельству одного из ныне здравствующих исполнителей, имя которого я обещал не называть, палачи предпочитали револьверы именно этой системы. За эти годы Магго стал почетным чекистом, получил несколько орденов, награжден грамотой ОГПУ и золотыми часами, а в характеристике удостоен высочайшей, хоть и закодированной похвалы: “К работе относится серьезно. По особому заданию провел много работы”.

    Да, работы Магго провел много. Как я уже говорил, на его личном счету около 10 тысяч загубленных душ. А ведь глядя на его фотографию, никогда этого не подумаешь. Если бы не форменная гимнастерка, его вполне можно было бы принять за сельского учителя, врача или агронома: милый старичок в старомодных круглых очках.

    И так же, как учитель, каждое утро, наскоро позавтракав, он отправлялся на работу, правда, вместо указки брал в руки наган и приступал к делу. Говорят, что однажды, расстреляв десятка два приговоренных, он так вошел в раж, что заорал на стоящего рядом начальника особого отдела Попова: “А ты чего тут стоишь? Раздевайся! Немедленно! А то пристрелю на месте!”Перепуганный особист еле отбился от “серьезно относящегося к работе” палача.

    Был, правда, у этого идеального исполнителя грешок, который даже отмечен в характеристике: Магго любил выпить и, судя по всему, крепко. Его ныне здравствующий коллега, которого я уже упоминал, заметил, что этот грех был присущ всем исполнителям.
    — У нас всегда под рукой было ведро водки и ведро одеколона, — вспоминает он. — Водку, само собой, пили до потери сознания. Что ни говорите, а работа была не из легких. Уставали так сильно, что на ногах порой едва держались. А одеколоном мылись. До пояса. Иначе не избавиться от запаха пороха и крови. Даже собаки от нас шарахались, а если и лаяли, то издалека.

    А однажды Магго попало от непосредственного начальника И.Д.Берга. Ссылаясь на Магго, Берг указал в письменном отчете, что многие приговоренные умирают со словами: “Да здравствует Сталин!” Резолюция руководства была чисто большевистской: 
    “Надо проводить воспитательную работу среди приговоренных к расстрелу, чтобы они в столь неподходящий момент не марали имя вождя”.


    Ударники коммунистического труда по "особым поручениям".

    *  *  * 

    "Славный сын латышского народа" Петр Магго, в 1919-1941 годах собственноручно расстрелявший в подвалах НКВД в Варсонофьевском переулке десять тысяч человек, умер в психбольнице от белой горячки накануне войны. Ежедневно получал пайковые полллитра и их выпивал. Упокоился в колумбарной стене Новодевичьего кладбища в Москве. На плите кто-то дописал губной помадой - "ПАЛАЧ".

    Рядом справа покоится русский Анатолий Калинин, также ушедший из жизни накануне войны, причем при неясных обстоятельствах - возможно он где-то по пьянке проговорился, чем занимается. А занимался Калинин тем, что прежде чем отправить очередную партию приговоренных в подвал к Петру Магго, он отбирал подходящий "контингент" для "экспериментов" в лабораторию Майрановского, находившуюся там же, в Варсонофьевском переулке.

    Источник тут:

    Новости партнеров

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 1 комментарий , вы можете свернуть их
    Ольга Садохова # написала комментарий 16 сентября 2013, 23:49
    Невольно задумываешься. а какова судьба у палачей репрессивной психиатрии, которая стала ведущим орудием перевоспитания со времён Хрущева. Как живут они, каких детей нарожали, кто мозги выворачивал, лоботомию через глазницы осуществляли, а через пролом в нёбе (черепно-лицевая хирургия) куски мозга вытаскивал и ни то что чипы катушки-индукции засовывал. А как они пытают сегодня, помилуй Боже. Хоть бы кто одни их инструменты и схемы опубликовал. Сталин! Вот сегодня ученики и наследники доктора Менгеля орудуют, вот о чем необходимо говорить, а не толочь без конца воду в ступе. Знания должны учить, предупреждать, направлять поиск и выстраивать защиту... Сегодня что происходит?!
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 456 записей в блогах и 2356 комментариев.
    Зарегистрировался 11 новых макспаркеров. Теперь нас 5032108.