Военные профессионалы в США: взгляд изнутри — часть VI

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Sizif  Вадим перепечатал из vpk-news.ru
    0 оценок, 756 просмотров Обсудить (1)
    Военные профессионалы в США: взгляд изнутри — часть VI
    http://vpk-news.ru/articles/6442

    Дабы у читателя не сложилось превратного впечатления о том, что армия, авиация и флот Соединенных Штатов безвозвратно потеряли всех военачальников-интеллектуалов, обратимся к совсем недавнему прошлому и современным аргументам сторон в продолжающейся дискуссии о «некомпетентности руководящих кадров вооруженных сил США».
    Гении в погонах
    Все интересующиеся военным делом люди, конечно же, помнят командующего союзными войсками в ходе войны в зоне Персидского залива в 1990–1991 годах американского генерала Нормана Шварцкопфа. Обычно он предстает в образе своенравного командира, жесткого человека, поставленного во главе разноплеменной группировки, типичного вояки, малосклонного к дипломатии и потому постоянно скандалившего с другим руководителем коалиции (точнее, второй ее части – мусульманской) – саудовским генералом принцем Халедом ибн Султаном.

    Примечательно, что в мемуарах, вышедших в 1992 году, Шварцкопф довольно нелестно отзывается и о коллегах-соотечественниках, склонных излагать свои мысли на бумаге. Ирония же заключается в том, что этот грубоватый циник, будучи еще капитаном на курсах переподготовки в Форт-Беннинге, получил первую премию имени Джорджа Маршалла за военно-теоретическое исследование, а воспоминания полководца вошли в число первоисточников, рекомендованных офицерам ВС США для специального чтения. А ранее генерал получил степень магистра в Университете Южной Каролины за научную разработку по проблемам управления ракетным оружием. Аналогичную дисциплину он преподавал в Уэст-Пойнте. К тому же Шварцкопф отлично владеет французским и немецким языками, широко известен как меломан, причем круг его музыкальных интересов охватывает как народную, так и классическую музыку.

    Говоря о современных заокеанских военных интеллектуалах, нельзя не назвать имя Эрика Шинсеки, в недалеком прошлом занимавшего пост начальника штаба армии. Выходец из семьи иммигрантов, этот генерал благодаря необыкновенному трудолюбию и упорству достиг весьма многого и как командир-практик, и как теоретик, последовательно отстаивающий принципиальные положения в тех областях военной науки, в которых он лично значительно продвинулся. Шинсеки стал обладателем диплома магистра после двухгодичного курса обучения в Университете Дьюка, имеет трехгодичный опыт преподавания литературы и философии в Уэст-Пойнте. Озабоченный несовершенством системы продвижения офицеров сухопутных войск, генерал инициировал проведение обширной научно-исследовательской работы по поиску решения этого, по его мнению, давно назревшего вопроса и сам активно к ней подключился.

    Коллаж Андрея Седых
    Приблизительно в это же время министр обороны Дональд Рамсфелд (кстати, его также чрезвычайно занимали проблемы подготовки и карьерного роста наиболее талантливых командиров), несмотря на свою явную антипатию к «людям в форме», все-таки, надо отдать ему должное, сумел найти в их среде и выдвинуть на первые роли яркие личности. Речь прежде всего идет об адмиралах Уильяме Оунсе и Артуре Цебровски. Незаурядный склад ума и глубокие знания последнего в области информационных технологий позволили ему в компании со столь же одаренными коллегами разработать и предложить на суд специалистов революционную теорию сетецентрической войны, повсеместно ныне изучаемую как новую классику ратного искусства.

    Надо упомянуть и таких известных сегодня американских военных мыслителей, как генералы Колин Пауэлл и Уэсли Кларк. Но, безусловно, самым ярким современным военным теоретиком Соединенных Штатов является Дуглас Макгрегор, высказывания которого я неоднократно приводил. Дослужившись лишь до звания полковника (как и многие его предшественники-ученые в погонах, не снискавшие за свои «писательские» увлечения особой симпатии начальства), он тем не менее опубликовал значительное количество интереснейших работ по стратегии, оперативному искусству, социологии, истории и др.

    Труды Макгрегора весьма востребованы и получают лестные оценки специалистов, причем даже иногда генералов ВС США. Но бывают и курьезные случаи. Так, например, его монография «Прорывая фаланги: новая структура для наземных сил в XXI столетии», увидевшая свет в 1997 году, имела довольно большой успех в самых широких слоях американского общества и за рубежом. В ней автор, в частности, предлагал наземным войскам, чтобы выйти из тупика, перестроить, реорганизовать громоздкие дивизии в небольшие, более гибкие, быстро развертываемые боевые группы. Однако армейское командование сразу же с негодованием отвергло эту «фантастическую идею». Не прошло и пяти лет, как сухопутные генералы с поддержавшими их гражданскими чиновниками видового министерства и Пентагона бросились воплощать идеи полковника в жизнь.

    Все это, правда, не убеждает жестких критиков военных профессионалов США. Аналитик Уард Джаст подчеркивает: «В американской армии никогда не было Клаузевица, поскольку написание труда типа «О войне» занимает время и требует серьезных мыслей». А сии обязательные составляющие якобы не присущи американскому национальному военному характеру…

    Практика или знания?
    Роль таланта в военном деле, являющегося слагаемым природных данных, интенсивного обучения и самообразования, никто не осмелится опровергнуть. Герцог Веллингтон, выдающийся государственный деятель и полководец Великобритании, победитель французов, однажды заметил, что «появление Наполеона в войсках на поле боя можно только сравнить с усилением в 30 тысяч штыков».

    Повальная профессионализация военных начиная со второй половины XIX века, специализация в их обучении самым естественным образом стали продуцировать массы способных офицеров, из которых позже формировались талантливые военачальники. Образцом подражания практически для всех армий передовых государств служила Германия, где, как указывал еще в начале ХХ века один из организаторов современной системы военного образования в США, «подготовка офицерских кадров и их оттачивание через систему Генерального штаба нацелены не на формирование суперсолдата или гения, а на тех, кто просто четко исполняет свои обязанности».

    Нечто подобное, по крайней мере декларативно, существует и в Соединенных Штатах. Во всяком случае в результате реформирования системы подготовки американских офицерских кадров, начатой по инициативе военного министра Элиу Рута в начале ХХ столетия и завершившейся к началу Первой мировой войны, ВС США пополняются хорошо образованными командирами. Но, с одной стороны, понимая правильность в современных условиях такой постановки дела, общественность хочет видеть в офицерах, а тем более в генералах личности, которым можно уверенно доверить детей – сыновей и дочерей, людей, которые своими неадекватными действиями не навлекут беду на свою страну, а значит, и на ее граждан.

    В западных обществах для определения умственных способностей личности достаточно давно применяются тесты коэффициента интеллекта IQ. У большинства людей он колеблется между 90 и 110 единицами, у великого ученого Исаака Ньютона равнялся всего лишь 130 единицам (что считается отнюдь не высоким результатом). А вот каков данный коэффициент у некоторых выдающихся деятелей, имевших или имеющих отношение к военному делу: Шварцкопф – 170 единиц, Наполеон – 135, Ли – 130, Шерман – 125, Вашингтон – 125, Нельсон – 125, Кортес – 115, Мюрат – 115, Грант, Шеридан и Блюхер – по 110. То есть цифры находятся в пределах нормы и даже превышают ее. Но из этого же некоторыми жесткими критиками генералитета делается вывод, что данный показатель никак нельзя назвать единственным «критерием умственного развития». Впрочем, когда недавнее тестирование бригадных генералов армии США на курсах развития командных навыков в Центре творческого лидерства в Гринсборо (штат Северная Каролина) дало средний балл 124, там оценили это как «почти точно недостаточно». Полученные данные были переданы руководству сухопутных войск для анализа ситуации с состоянием интеллекта будущих командных кадров вида ВС и принятия соответствующих мер.

    Между тем ныне в высшем американском офицерстве уживаются две противоречивые тенденции: культивирование «аксиомы» о безусловном превосходстве практики над «бесплодным теоретизированием» и повсеместная пропаганда обретения знаний. В связи с этим аналитик Метьюз Ллойд приводит цитату из выступления генерала морской пехоты Альфреда М. Грея на одном из совещаний в Пентагоне, опубликованного несколько лет назад в газете «Колорадо-Спрингс Газет Телеграф»: «В верхушке вооруженных сил сегодня слишком много интеллектуалов… а требуются старомодные вояки, которым по душе хорошая бойня, а не отвлеченные рассуждения». Другой военачальник, причем заслуженный четырех-звездный генерал, имя которого не называется, как-то походя заявил тому же Ллойду, что, мол, он никогда не читал ничего, кроме содержания своего почтового ящика.

    И в том, и в другом высказывании, разумеется, много позы и бахвальства. Однако это и свидетельство демонстративного неуважения к интеллектуальной деятельности. А ведь очень чтимый американскими военными Горацио Нельсон однажды подметил, что «хотя в бою многие адмиралы и офицеры вели себя мужественно, порою даже проявляли безрассудную личную храбрость, они мгновенно тушевались, когда сталкивались с выбором решения. Причиной этого были элементарный недостаток образования и отсутствие привычки мыслить».

    Или еще одно высказывание на сей счет не менее ценимого американскими военными Наполеона Бонапарта: «Расчеты, требующиеся для решения проблем на поле боя, проведены еще Ньютоном, но когда выбор нужно сделать немедленно, только до высшей степени натренированный мозг может гарантировать, что этот выбор правильный».

    Констатируя факт превалирования в современной американской генеральско-офицерской среде «практической» тенденции, авторитетный в США военный эксперт Теодор Крэкел с горечью подчеркивает, что «если бы Клаузевиц и Жомини служили сегодня в американских вооруженных силах, их уделом была бы преподавательская деятельность в каком-нибудь училище, и то в течение не более трех лет, а затем тихая отставка».

    Вместе с тем противники «чрезмерного интеллектуализма» сетуют, что-де с недавних пор якобы обладание ученой степенью превратилось в моду и даже стало обязательным условием для попадания в военную элиту. Высшие учебные заведения видов ВС уже соревнуются за больший охват своих выпускников магистерскими степенями за работы в области стратегии. Ожидается, заключает Метьюз Ллойд, что в скором времени придется иметь две ученые степени – гражданскую и военную, чтобы застраховаться от досрочного увольнения и гарантировать обретение генеральского звания.

    С одной стороны, можно понять офицеров, посвятивших свою жизнь вооруженным силам и опасающихся оказаться за бортом через 30 лет службы, а то и ранее. С другой – данный процесс скорее напоминает «нездоровое коллекционирование» степеней, званий и титулов, порой никоим образом не свидетельствующих об истинном уровне интеллекта их носителя.

    Другие эксперты не видят в этом особого негатива, полагая, что работа над диссертацией хочешь не хочешь все же ума прибавляет. Плохо, по их мнению, то, что де-факто в ВС США уже произошло разделение офицерского корпуса на «сугубо теоретиков» и «сугубо практиков». На это еще в июне 2001 года обратил внимание отставной генерал Уильям Р. Ричардсон, выступая на конференции по улучшению качества руководящего состава армии, проходившей в стенах Командования учебных и научных исследований по строительству сухопутных войск. В начале 50-х годов в соответствии с анализом, проведенным в ту пору Джоном Мэсландом и Лоуренсом Рэдвеем, лишь одна треть из около 500 армейских генералов служила «в поле», а две трети – на административных, технических и преподавательских должностях. Если теперь эта пропорция и изменилась, то, естественно, не в пользу первых.

    Сторонники военного «интеллектуализма» обычно парируют: за последние десятилетия даже при существенных сокращениях вооруженных сил перемены в соотношении боевых и обслуживающих формирований были примерно такими же. (Но тут налицо лукавство, ибо в соответствии с известным и всеобщим, но негласным законом или традицией при сокращении войск число генералов всегда уменьшается непропорционально.) Кроме того, далеко не всякий генерал-рубака может соответствовать штабной, по сути интеллектуальной деятельности. Да и резкое, почти обвальное включение в штабную работу на всех уровнях информационных технологий нередко попросту обескураживающе воздействует на боевых командиров, в силу ротации оказавшихся порой на совсем «не желанных» штабных должностях.

    В адрес командиров-практиков и их яростных защитников оппоненты тоже не стесняются высказывать острокритические замечания. Анализируя причины некомпетентности многих военачальников, генерал-лейтенант в отставке Вальтер Алмер констатирует, что зачастую «офицер, хорошо проявивший себя на тактическом уровне руководства и даже в последующем приобретя некоторый опыт и подучившись, может оказаться полностью дисфункциональным на уровне стратегическом». Полковник Майкл Коуди поддерживает мнение своего старшего по званию коллеги, подчеркивая, что «в практике службы войск узаконилась традиция, в соответствии с которой считается, что если офицер преуспел на нижнем уровне, он автоматически будет способен справиться с обязанностями на уровне более высоком». При этом, убежден полковник, абсолютно забыт опыт Второй мировой, Вьетнамской и Корейской войн, когда призванные из запаса сержанты, показывая себя с самой лучшей стороны в качестве командиров взводов и даже рот, проявляли полную некомпетентность, оказываясь в штабах батальонов.

    По словам Метьюза Ллойда, военная история полна примеров крупнейших провалов, когда успешным комбригам и даже комдивам вверялись корпуса, а иногда и армии. Очевидно, что более высокий уровень руководства требует и более широкого кругозора помимо чисто военных знаний, умения ориентироваться в области политики, дипломатии, экономики, страноведения… Как говорил Клаузевиц, командующий, оставаясь солдатом, должен в определенной степени быть и государственным деятелем. Впрочем, адвокаты командиров-практиков кивают на Мольтке-старшего, который как-то цинично заявил, что, мол, «порой требуется потеря целой дивизии, чтобы выучить одного генерал-майора».

    На деле же получается так, что, как правило, лишенные «нахрапистости» интеллектуалы «пашут» на непрестижных должностях, имея малые шансы внести конструктивный вклад в общий климат влиятельной армейской среды. Тем временем «практики» методично продвигаются к монополизации генеральских должностей. Джон Хиллен, ветеран войны в Заливе, автор работ по военному профессионализму и военной этике, в прошлом член двухпартийной группы по анализу проблем национальной безопасности, прокомментировал это следующим образом: «Четырехзвездные генералы предпочитают плодить следующую подобную им порцию четырехзвездных, тем самым сохраняя себя как касту. Они хорошие парни, они просто прекрасные парни, они даже герои! Но я искренне убежден в том, что они себя чувствуют более комфортно с журналом «Басс Фишинг» (издание для рыболовов. – С. П.) в руках, нежели с книгой по военной теории…»

    Но попробуй разрушить данный порочный порядок вещей! Специалист в области военной истории Роберт Бэйтмэн в этой связи приводит такой воображаемый алгоритм поведения высшего руководителя, когда он подумывает об отставке нерадивого военачальника: «Сначала делается вывод о никчемности генерала Х, далее анализируются многочисленные политические и иные последствия в случае его увольнения, принимается решение не увольнять данного генерала». Причем, заключает Бэйтмэн, только на его памяти с такой ситуацией вплотную сталкивались президенты Джонсон, Никсон, Буш-старший и Клинтон. И только первым двум пару раз удавалось довести дело до логического конца.

    Другой критик американского генералитета делится следующими выводами. Он выяснил, что в 2002 году в сухопутных войсках США служили 330 генералов, что достаточно для укомплектования батальона без подразделений обслуживания. Но при наличии в составе армии 10–11 расчетных дивизий ей просто не нужно столько военачальников. При всем желании им вроде бы не удастся подобрать соответствующих должностей. Однако практичные служаки обязательно сделают так, что эти должности либо отыщутся, либо появятся. Командованию придется назначать генералов-вояк на посты, где уместно было бы держать генералов-интеллектуалов, но первые пользуются приоритетом.

    Утешает лишь то, пишет Метьюз Ллойд, что «даже в самые мрачные времена антиинтеллектуализма здоровый армейский организм всегда выдавливал из себя наверх генералов-интеллектуалов, таких, как Э. Гудпейстер, У. Депьюи, Г. Салливан и др., которые руководствовались постулатом о том, что реформа – это не бранное слово и что профессиональное несогласие с начальником – это не проявление непочтительности».

    В заключение все же нужно отметить: и сторонники повальной интеллектуализации военного руководства США, и адепты жесткого практицизма американского генералитета единодушно признают, что вооруженные силы, отторгающие конструктивно мыслящих офицеров, изолирующие себя от инновационных идей, с неизбежностью хлебнут горечь поражения на поле боя. «Только постоянное обучение и опыт в совокупности формируют успешного генерала», – подчеркивал абсолютный авторитет военной науки в Соединенных Штатах Д. Х. Мэхэн.

    Сергей Печуров,
    доктор военных наук, действительный член АВН, генерал-майор

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 1 комментарий , вы можете свернуть их
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 741 запись в блогах и 6960 комментариев.
    Зарегистрировалось 27 новых макспаркеров. Теперь нас 5024939.