Хозяин Сахалина. Дело комбрига Дрекова

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Айзен Тайчо перепечатал из www.ashcbs.ru
    2 оценок, 5672 просмотра Обсудить (3)

    В первый период советской власти чекисты часто создавали на территории страны свои герцогства,  Где в сущности основной властью были сами руководители УНКВД. Если глядеть на клиническую картину, то в сущности вся страна состояла из таких чекистских герцогств

    Просто в одних случаях НКВД еще считалось с партийным начальством, стремясь управлять своими владениями, то в отдельных случаях они не считались уже ни с кем.

    В среде этих людей, причастных к власти было немало всякой мерзости.  Одним из таких людей был Владимир Михайлович Дреков, комбриг и начальник УНКВД по Сахалинской области. Многолетний хозяин острова

    Родился в 1897 году в местечке Лунинец Пинского уезда Белорусской губернии, в семье рабочего Полесской железной дороги. Учился в 2-классном железнодорожном училище, которое окончил в 1911. Работал рабочим службы пути на Полесской железной дороге.

    В 1915 был призван в действующую армию. Рядовой в 29-м инженерном полку. В 1916 по 1917 учился в подрывном классе, затем в ротной фельдшерской школе. В качестве фельдшера направлен обратно в 29-й инженерный полк.

    В Красной Армии с марта 1918 г. Служил фельдшером в 1 Брянском советском полку. С мая 1919 по сентябрь 1919 — фельдшер гаубичного артиллерийского дивизиона. В ноябре того же года, назначен политруком 216 военного госпиталя. В 1920 — фельдшер санитарного поезда № 176. С февраля 1920 — военком трудового батальона 40-й Богучарской стрелковой дивизии. С июня 1921 по январь 1922 — помощник военкома 118-й стрелковой бригады.

    С января 1922 — помощник начальника политического секретариата 19 батальона ДТЧК. С сентября 1922 по сентябрь 1924 — военком 7 кавалерийского дивизиона ОГПУ. В 1925—1927 — помощник начальника 53 Даурского пограничного отряда ОГПУ по политической части.

     С 1 апреля 1927 по 28 августа 1927 занимал должность помощника начальника 57 Хабаровского пограничного отряда по политической части, а в августе 1927 назначен на должность помощника начальника секретно-политической части того же отряда. С сентября 1929 по май 1930 — начальник 54 Нерчинского пограничного отряда ОГПУ.

    В мае 1930 назначен на должность начальника 53 Даурского пограничного отряда. С 17 мая 1931 — начальник 52 Сахалинского погран. отряда ОГПУ—НКВД, эту должность занимал до дня ареста.

    Одновременно с 17 мая 1931 — начальник Сахалинского окружного отдела ГПУ. С декабря 1932 — начальник Сахалинского областного отдела ГПУ. 15 июня 1934 назначен на должность начальника УНКВД Сахалинской области. В этом качестве развернул широкомасштабный террор на острове.

    Вот что он писал в своей автобиографии:

    ««Дреков Владимир Михайлович. Русский.
    «Образование: нисшее, 2-х классное железнодорожное училище и ВышОГПУ (высшая пограничная школа.).
    К какой общественной группе себя причисляет:
    рабочих.
    Социальное происхождение: отец ремонтно- ст. Лунинец. Мать не помню умерла 1900 году. Имущественное положение: нет ничего.
    Занятие: военная служба.
    Служба в царской армии и чин: служил с мая 1916 года по конец 1917 года младший унтер-офицер.
    Состав семьи: отец Дреков умер. Мать умерла. Жена Титова Екатерина Васильевна Владивосток Ленинская, 37. Дети сын Петр 16 лет с матерью приемный сын Юрий 8 лет с матерью. Братья Дреков Александр Калуге работает на железной дороге. Иван Харькове тоже на железной дороге точно адрес не знаю».

     

    Есть еще один важный факт, который не указывается в его официальной биографии – Дреков в 1934 г. вошел в бюро обкома Сахалина

     

    Комбриг Владимир Дреков сконцентрировал в своих руках всю силовую и партийную власть на Сахалине, став его полновластным хозяином

    ……………………

     

    Что представлял из себя тогда из себя Сахалин в те годы?

     

    1917 – 1925 годы для Северного Сахалина «смутные времена» - две революции, гражданская война и пятилетняя (1920-1925 год) вторая японская военная оккупация.
    Март 1917 г. На Северном Сахалине отстранена от власти назначенная царским правительством администрация. Власть на острове переходит к Сахалинскому комитету общественной безопасности, а затем - к комиссару Временного правительства.
    6.03.1917 г. Александр Трофимович ЦАПКО (1884 - 20.06.1920) областной комиссар Сахалинской области
    Апрель 1917 г. В Александровске создается Совет рабочих и солдатских депутатов.
    В апреле 1917 года, распоряжением Временного правительства, г. Николаевск-на-Амуре был объявлен центром Сахалинской области и в июле 1917 года из (уже) города Александровска туда были переведены все областные учреждения.
    3 июня 1917 года пост Александровский получает от Временного правительства статус города и становится центром Сахалинского уезда Сахалинской области.
    Сентябрь-октябрь 1917 г. На Северном Сахалине на основе всеобщего и равного избирательного права проведены выборы органов местного самоуправления: Александровской городской думы, Михайловского и Тымовского земских собраний..
    Март 1918 г. Власть на Северном Сахалине переходит к Коллективу самоуправлений О.Сахалина, сформированному уполномоченными Александровской городской Думы, Михайловского и Тымовского земских собраний.
    Август 1918 г. Руководители самоуправлений Северного Сахалина заявляют о непризнании Советской власти.
    Осень 1918 г. На Северный Сахалин распространяется власть правительства А.В.Колчака.
    12.01.1920 г. Р. А. Шишленков председатель областного Революционного Комитета
    13-14 января 1920 г. Антиколчаковский переворот в Александровске. Власть на Северном Сахалине переходит в руки Временного революционного комитета во главе с А.Т.Цапко.
    13.01.1920 г. Александр Трофимович Цапко (1884 - 20.05.1920) председатель Военно-Революционного Комитета.
    09.03.1920 г. Провозглашение власти Советов на Северном Сахалине.
    В апреле 1920 года образовывается т.н. «буферная» Дальневосточная республика (далее - ДВР) - центр г.Чита, которая объединяет в себе, в том числе, и Сахалинскую область.
    12 марта 1920 года. В г. Николаевске на Амуре страшный и малоизвестный большинству т. н. «Николаевский инцидент»…
    22.04.1920 г. В Александровске высажен двухтысячный японский военный десант. Вслед за переходом власти на Северном Сахалине в руки японского военно-административного управления, следуют аресты и убийства сторонников Советов и оккупация города Александровска и всего Северного Сахалина на 5 лет.

    Картинки по запросу японская оккупация сахалина 1920

    Японские оккупанты на Сахалине

    Картинки по запросу японская оккупация сахалина

    Планы японских милитаристов не ограничивались одним Сахалином

     

    За годы оккупации на Сахалине были полностью истреблены ценные пушные животные: соболь, выдра, лисица, резко сократилось поголовье белки. Захватчики систематически разбрасывали на огромных участках тайги приманки, отравленные стрихнином, бессмысленно уничтожая тем самым огромное количество животных.

    За 5 лет оккупации с острова было вывезено порядка 20-25 тыс. тонн нефти. При невыясненных обстоятельствах были безвозвратно утрачены ценнейшие коллекции Сахалинского краеведческого музея по культуре аборигенов, палеонтологические образцы и другие экспонаты. Вполне вероятно, часть из них была вывезена в Японию.

    Картинки по запросу александровск сахалин старые фото

    Картинки по запросу александровск сахалин старые фото

    Фотографии сделанные японскими оккупантами на Александровске-Сахалине

    Картинки по запросу александровск сахалин старые фото

    В ноябре 1920 года в составе ДВР были созданы две области в т.ч. и Приамурская область – центр г. Хабаровск, в состав которой вошла территория Северного Сахалина (к тому времени уже оккупированная Японией).
    В ноябре 1922 года ДВР воссоединилась с РСФСР и 25 июня 1923 года на бывшей территории ДВР была образована Дальневосточная область, в составе которой, в том числе, была образована Приморская губерния, в состав которой была включена и Сахалинская область (Северный Сахалин), всё ещё находившаяся под оккупацией Японии.
    18 февраля 1924 года, Президиум ВЦИК, Удско-Кербинский уезд Приморской губернии был переименовал в Николаевский уезд (центр г. Николаевск-на-Амуре), к которому причислили и оккупированную часть Северного Сахалина.
    12 мая 1925 года Президиум Дальревкома образовал новую административно-территориальную единицу – Сахалинский округ (с непосредственным подчинением Дальревкому), с преобразованием внутреннего территориального деления Северного Сахалина на четыре района, в т.ч. и Александровский район (центр г. Александровск).
    20.01.1925 г. В Пекине подписана "Конвенция об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией". Пекинская конвенция возвращает СССР территорию Северного Сахалина.
    14.05.1925 г. Последний японский отряд покидает Северный Сахалин.

    Еще 14 мая 1924 года начались официальные советско-японские переговоры в Пекине, итогом которых стало подписание 20 января 1925 года советско-японской конвенции об основных принципах взаимоотношений. Согласно конвенции, Япония обязалась к 15 мая 1925 года вывести свои войска с территории Северного Сахалина, который немедленно после этого на основании протокола «А» переходил под суверенитет СССР.

    Японские концессии, созданные на Северном Сахалине, согласно договору, подписанному председателем ВСНХ Ф.Дзержинским и адмиралом Сигецуру Накасато в Москве 14 декабря 1925 года, явились логическим продолжением подписанной 20 января 1925 года Конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией, установившей дипломатические, консульские и торговые отношения между двумя странами. Вывод японских войск с Северного Сахалина был лишь одним из условий, предшествующих декабрьскому договору.

    За годы оккупации на Сахалине были полностью истреблены ценные пушные животные: соболь, выдра, лисица, резко сократилось поголовье белки. Захватчики систематически разбрасывали на огромных участках тайги приманки, отравленные стрихнином, бессмысленно уничтожая тем самым огромное количество животных.

    За 5 лет оккупации с острова было вывезено порядка 20-25 тыс. тонн нефти. При невыясненных обстоятельствах были безвозвратно утрачены ценнейшие коллекции Сахалинского краеведческого музея по культуре аборигенов, палеонтологические образцы и другие экспонаты. Вполне вероятно, часть из них была вывезена в Японию.

    Картинки по запросу сахалин в 1930 годы

    Вид на месторождение Оха с самолета, 1930-е годы. Сахалин.

     

     

    Согласно декабрьского договора, СССР передавал японцам в эксплуатацию в течение 45 лет нефтяные и угольные месторождения Северного Сахалина. Восемь нефтяных месторождений (Оха, Нутово, Пильтун, Эхаби, Ныйво, Уйглекуты, Катангли, Чайво) в северной части острова общей площадью около 5 тыс. гектар были разбиты в шахматном порядке на участки между СССР и концессионером и разделены между двумя участниками по 50%. В то время это было крайне выгодное для страны соглашение.

    Помимо всевозможных платежей концессионер обязался передавать советской стороне все данные геологических исследований. Кроме того, была установлена квота на присутствие иностранных рабочих и специалистов: 75 процентов неквалифицированных рабочих должны были составлять наши граждане, количество специалистов делилось пополам между нашими и иностранцами. Таким образом, советские специалисты, работавшие по договору у концессионера, получали навыки бурения и добычи нефти, осваивали современные по тем временам технологии и создавали задел для собственной нефтедобычи.

     Картинки по запросу сахалин в 1930 годы

    Буровые вышки японской компании на Сахалине

    Картинки по запросу Акционерное общество Северо-Сахалинских нефтяных предпринимателей»

    Картинки по запросу Акционерное общество Северо-Сахалинских нефтяных предпринимателей»

    Для эксплуатации нефтяных месторождений японские предприниматели создали в 1926 году «Акционерное общество Северо-Сахалинских нефтяных предпринимателей» (Kita Karafuto Sekiyu Kabushiki Kaisha). Основной капитал концессионера составили 10 миллионов иен (100 млн. долларов США в ценах 2014 года) или двести тысяч акций по 50 иен. Акционерами компании были фирмы «Ниппон», «Секию», «Кухара Когио», «Мицуи», «Мицубиси» и др. Председателем обществ

    а был избран представитель военно-морского ведомства адмирал Накасато, его заместителем представитель банка «Мицубиси Ногути».
    15 мая 1925 года северная часть Сахалина была возвращена России. На се-
    верную часть острова распространяется власть Советской администрации.
    1925 г. Представители СССР и Японии подписывают в Москве концессионные договоры на эксплуатацию в течение 45 лет нефтяных и угольных месторождений на территории Северного Сахалина.
    Летом 1925 года на Северном Сахалине образованы первые сельские и по-
    селковые Советы, в т.ч. в Александровском районе 4 сельских и 2 поселковых.
    4 января 1926 году образование Дальневосточного края (ДВК), - центр г. Хабаровск. Сахалинский округ входит в состав ДВК. Центр округа и Алекса

    ндровского района - город Александровск.
    В 1926 году город Александровск получает наименование - город Александровск-Сахалинский.
    В 1929 году правительственной комиссией, прибывшей на Северный Сахалин осенью, принимается решение об освоении острова путём добровольного переселения.
    С 1930 года на Северный Сахалин едут со всей страны множество людей, в т.ч. и самая многочисленная часть - добровольцы (по т.н. «вербовкам») и комсомольцы (в счёт «1200» от ЦК ВЛКСМ и в счёт «500» от Далькрайкома).
    Вместе с ростом населения, растёт и число населённых пунктов на территории Сахалинского округа (Северный Сахалин), - со 158 пунктов в 1926 году до 236, в 1931 году.
    1930 г. Начало регулярного авиационного сообщения между Северным Сахалином и материком (Хабаровск - Оха, Хабаровск - Александровск).
    1930 г. Первый секретарь Сахалинского окружного Комитета партии Иванов Н. И.
    1930 год. Основано село Владимировка.
    1932 год. Основано село Мангидай.
    20 октября 1932 года постановлением ЦИК СССР Сахалинский округ был преобразован в Сахалинскую область, в составе ДВК. Центр Сахалинской области – город Александровск-Сахалинский.
    Область поделилась на 5 районов, в т.ч. Александровский район.
    1934 г. Первый секретарь Сахалинского окружного Комитета партии Ульянский П. Н.
    В 1935 году на территории южной части Александровского района образовали 6-й Широкопадский район.

    Картинки по запросу александровск сахалин старые фото

    Александровск — Чеховский Сахалин, 1930-е годы.

    Владения чекистского герцога Владимира Дрекова


    В 1936 году Александровский район был ликвидирован, а его территория, вместе с г. Александровском-Сахалинским (с подчинённым ему Арковским поссоветом и Михайловским сельсоветом) и рядом отдельных поссоветов и сельсоветов (в т.ч. Дуэнский. Мгачинский, Хоэнский, Виахтинский), - перешла в непосредственное управление Сахалинскому облисполкому.
    29 августа 1937 года был вновь образован Александровский район (областной и районный центр г. Александровск-Сахалинский), объединивший территорию вышеназванных поселковых и сельских Советов.

    Секретарь Сахалинского обкома А. Ульянский с супругой

    Долгие годы он был пособником преступной деятельности Дрекова и содействовал террору

     

    ………………………

    Дреков был почти безраздельным хозяином острова, чекистским герцогом, чье мнение всегда было решающим.

    Его власть была очень велика.

    Комдив Чернышев обратился к Дрекову так:.
    «СЕКРЕТНО. НАЧАЛЬНИКУ САХАЛИНСКОГО ПОГРАНОТРЯДА ТОВ. ДРЕКОВУ. 20 АПРЕЛЯ 1937 ГОДА, г. ХАБАРОВСК.
    Мною получена информация по линии крайисполкома о полнейшей бездеятельности со стороны отряда в развертывании среди населения подготовительных мероприятий по линии ПВО... Не помогая совершенно горсовету, вы буквально дезорганизуете эту работу своим личным поведением. 
    Сигнал тревоги ПВО установлен обязательным постановлением горсовета и подается штабом ПВО города. Прекрасно зная об этом, вы грубо игнорируете это решение и по каждой своей внутренней тревоге отряда поднимаете весь город. На каком основании? Кто дал право без ведома горсовета и его штаба ПВО отдавать распоряжения электростанции тушить свет, давать тревожные гудки и т. д.?

    Несмотря на то, что горсовет вас уже предупредил об этом, вы все же продолжаете строить из себя «хозяина города», совершенно не считаясь с распоряжениями и просьбами горсовета. Чем объяснить три таких тревоги в 1936 г. и 17—18 .марта 1937 г.? Неужели вы думаете, что такое ваше поведение до конца может оставаться безнаказанным?
    Рекомендую прекратить издеваться над местными органами власти и их решениями».

    Картинки по запросу комдив василий чернышев

    Комдив Василий Чернышев требовал от Дрекова прекратить издеваться над гражданскими властями Сахалина

     

    Дреков отрицательно относился к советской власти и еще в конце 1920—х установил тесные отношения с японскими представителями

    И уже  осенью 1937 года в Хабаровск стали поступать тревожные сигналы о преступной деятельности Дрекова

    Вот один интересный документ:

    «Начальнику Управления НКВД по Дальневосточному краю комиссару госбезопасности третьего ранга тов. Люшкову 28 сентября 1937 года.*

    Товарищ комиссар! Проработав на Сахалине едва месяц (до этого работал в НКВД Орджоникид-зенского края), я столкнулся с явлениями, наводящими на глубокие размышления.

     Мы боремся с врагами народа, изменниками родины, но не сидят ли они у нас в областном управлении? Чтобы не быть голословным, перейду к фактам.

    С первого дня моего приезда я сел на следственное дело Кеппе, Вольфа и других по «Сахнефти». Знакомясь с материалами, я нашел формуляр на главного геолога Танасевича, копии протоколов допроса инженера этого же треста Шаталова, из которых видно, что в тресте «Сахнефть» существует контрреволюционная вредительская организация.
    Вот выдержки из показаний обвиняемого Шаталова:

    «Имея целый ряд фактов неудачного тампонажа в эксплуатационных скважинах 94\10, 22|20, 12\22 и др., главный инженер Тер-Мкртычан и главный геолог Танасевич продолжают все же вводить манжетный способ, защищая его применение и отвергая более совершенный и надежный способ цементажа Перкенса».

    «Прокладка нефтелиний на десятом участке на Северной Охе проведена с расчетом осложнения перекачки нефти от скважин в нефтеемкости, с максимальным удорожанием тонны нефти».

    «Мною выпускался газ по вредительскому указанию Тер-Мкртычана, который в сентябре 1933 г. дал мне определенную установку выпускать газ из межтрубных пространств».

    «Танасевич давал распоряжение проходить всю толщу (мощность) 7 пласта, чтобы затоплялась подпочвенной водой его нефтяная часть».

    Я не раз задумывался, почему раньше не вскрыли вредительство в «Сахнефти»? Когда я 17 дней допрашивал Кеппе, на мой вопрос: «У вас в квартире устраивались вечера, на которых обсуждались контрреволюционные вопросы?», он отвечал: «На этих вечерах были Дреков и его сотрудники».

    Просматривая дальше материалы, я нашел копии протоколов допросов японских шпионов-диверсантов Антонова, Мартынова и других, привлеченных в Грозном в 1935 г. Они признались, что приехали в Грозный с Сахалина, где существовала контрреволюционная шпионско-диверсионная организация. В нее входили Слизских, Кошкарев, Насильников, Гладилин, Лисицкий, Пыльцев, Ивашев, которые остались в «Сахнефти». Эти документы Сахалинское областное управление НКВД получает из Грозного 31 июля 1935 г. и вместо того, чтобы посажать эту сволочь, заводят «разработку».

    В 1934 г. в поселке Хоэ была вскрыта контрреволюционная шпионско-повстанческая организация, возглавляемая Проценко и Бушаровым. По делу проходило 10 человек. Арестовали людей, большинство из них призналось, но бывший помощник начальника управления Малюшицкий дело прекратил. А где был тов. Дреков?

    Тогда же оперуполномоченный Шмурак оформил дело на тройку (к расстрелу) на агента некоего Гуйвина. И вот внештатный помощник начальника третьего отделения Пропащих (любимчик руководства) берет эти материалы под сомнение и с согласия начальства начинает вызывать свидетелей по делу Гуйвина и передопрашивать их. Когда Шмурак делает замечание: «Зачем это?»

    Пропащих заявляет ему: «Ты лютуешь, так можно весь Сахалин шпионами сделать». Об этом знает тов. Дреков, но все проходит.

    Член ВКП(б) оперуполномоченный третьего отделения Сахалинского управления НКВД младший лейтенант госбезопасности ПЕРЕПЕЛОВ И. К.

    г. Александровск».

    Картинки по запросу люшков

    Свидетели преступной деятельности Дрекова отправляли заявления Генриху Люшкову (на фото), но тот игнорировал все донесения о произволе Дрекова

     

    Из рапорта заместителя начальника следственной части Сахалинского областного управления НКВД сержанта госбезопасности Кучинского Леонида Трофимовича от 17 апреля 1939 года:

    «Были случаи, когда я или кто другой из сотрудников в докладных записках краю указывал на безобразия, творимые в предприятиях области, и засоренность этих предприятий контрреволюционным элементом.

    Дреков такие записки перечеркивал и говорил: «Это чепуха, вы ничего не понимаете, это хорошие люди». Так произошло с бывшим управляющим «Сахлеса» Лысым, управляющим треста «Сахуголь» Медведевым и другими, хотя было достаточно известно об их вражеской работе.

    Считаю, что в период 1935—1936 годов Дреков вел вражескую работу, направленную на сохранение контрреволюционного элемента путем сокрытия поступающих в облуправление НКВД сигналов».

     Картинки по запросу александровск сахалин старые фото

    Дреков отказывался заводить дела на представителей элиты Саъхалина -- руководителей нефтяной отрасли

    Напротив -- Дреков направил лавину террора против рядового населения Сахалина

     

    Обратите внимание – Дреков защищал от репрессий важных чиновников из «Сахнефти», на которых имелось уйма компромата об их преступной деятельности.

    В тоже время выводя из под удара важных шишек – Дреков направил волну террора против простого народа

    Из показаний сержанта госбезопасности   Кучинского (продолжение).

    «1937 год для Дрекова стал новой полосой его деятельности. Стремясь сохранить свою шкуру, он начал наводить  массовый террор, фабриковать контрреволюционные организации.

    Тихое, почти не замечаемое начальством облуправление он превратил в фашистские застенки, фабрику, которая штамповала шпионов любой страны по заказу Дрекова. Масса людей арестовывалась без всякого «компромата» — по национальным признакам, или если фамилия была похожа на иностранную, или из-за «не¬русской» внешности.

     Нечего и говорить о том, что первыми попадали в эти списки люди, имевшие несчастье выказать недовольство Дрековым или не понравиться ему по какой угодно другой причине.

    Стоило кому-либо выступить с честной критикой в адрес Дрекова, как уже на следующий день его исключали из партии в качестве врага народа.

    Человека сажали под арест и по распоряжению Дрекова «кололи» на шпионаж, диверсии, участие в троцкистской организации».

    Людей расстреливали просто и деловито. Очевидец и участник массовых казней, к тому времени уже заместитель начальника третьего отделения облуправления НКВД Александр Васильевич Пропащих рассказывает об этом так:

    «В большинстве случаев расстреливали недалеко от совхоза «Пограничник» (Верхний Армудан). По приказанию Дрекова сюда съезжались в назначенный день до полусотни командиров из Александровской и Дербинской маневренных групп, с ними были и красноармейцы.

    Осужденных выводили сразу по 100—150 человек, причем открыто, среди бела дня. Это могли видеть работники совхоза. Место казни находилось примерно в полукилометре от жилых домов и хозяйственных построек; звук стрельбы отчетливо слышали в деревне»*.

     

    О том, когда и каким образом это было свидетeльcтвyeт рапорт Дрекова на имя заместителя начальника краевого управления НКВД Западного (впоследствии и он респрессирован). Дреков пишет: 

    «Лимит Александровской на Сахалине тюрьмы определен в 170 человек, на 5 августа 1937 года в ней содержится 348 человек. За судами, милицией и прокуратурой — 159 человек, за нами — 153 человека.

    Дела, которые мы ведем сейчас, в частности, вредительство в «Сахгосрыбтресте», »Сахугле», требуют посадок еще целого ряда лиц, а сажать уже некуда. Исходя из этого, мною принято решение организовать временное отделение тюрьмы в бывшем совхозе «Пограничник» с выделением туда 70—80 человек следственных и числящихся за судами, с выброской вместе с ними оперативно-следственной группы, которая бы там производила следствие.

    Это разгрузит тюрьму и даст возможность нормально и быстрее производить следствие. Затраты для этого требуются чрезвычайно небольшие, порядка 3—4 тысяч рублей и выделения войскового караула в количестве 18 человек. Учитывая вышеизложенное, прошу санкционировать это мероприятие».

     

    Вот один интересный по теме документ.

    «Год 1937 г., сентября месяца 2 дня. Я, начальник Рыбновского районного отдела НКВД лейтенант госбезопасности Экштейн допросил  Иодко Михаила Станиславовича.

    Фамилия, имя, отчество: Иодко Михаил Станиславович.

    Год рождения: 1903 года.

    Место рождения: город Смоленск Западной области.

    Местожительство: промысел Эхаби Охинского района Сахалинской области. Теперь — заключенный.

    Национальность (подданство): по национальности поляк, гражданин СССР.

    Род занятий: чернорабочий.

    Образование: низшее.

    Партийность: беспартийный.

    Состав семьи: мать Иодко Владислава Ивановна, инвалидка. Жена — Иодко Наталия Григорьевна, 1913 года рождения. Сын — Юрий Михайлович, три с половиной года.

    ВОПРОС: Расскажите по порядку, кто с вами сел в автомашину при отправке вас 1 сентября 1937 года из управления НКВД?

    ОТВЕТ: Во время посадки во дворе НКВД в кузове машины на правой скамейке сидел только один арестованный — старик с бородой. Он из японской концессии. Я с ним сидел в одной камере в совхозе, фамилии его не знаю. После меня привели пожилого бритого мужчину небольшого роста, он сел рядом. После него пришел арестованный Ольшевский, работавший вместе со мной на японской концессии промысла Эхаби. Больше никого не привели, и нас отправили вчетвером.

    ВОПРОС: В каком порядке и кого выводили из автомобиля на месте прибытия?

    ОТВЕТ: Кажется, первым вышел старик. Вторым по фамилии вызвали меня. Снаружи я слышал возгласы «Давайте следующего».

    ВОПРОС: Когда вы подошли к могиле, видели, сколько там находилось расстрелянных?

    ОТВЕТ: Когда я стал выходить, не нащупал ступеньки, и меня подхватили двое стоявших возле машины сотрудников НКВД. Сколько лежало расстрелянных в яме, сказать не могу.

    ВОПРОС: Сколько вы получили ран и сколько слышали выстрелов?

    ОТВЕТ: Рану я получил одну в правой стороне затылка, чуть выше шеи. Выстрелов не слышал. Почувствовал только звон в ушах, в глазах проскочили молнии, и я потерял сознание.

    ВОПРОС: Каким образом вы выбрались из ямы?

    ОТВЕТ: Когда я очнулся, вспомнил все со мной происшедшее и сообразил, что нахожусь в яме. Подергал руки, они были у меня связаны. В яме было темно, снаружи огней тоже не было. Я слышал капающую из моей раны кровь. Поднял голову выше, кровь перестала капать.

    Попытался подняться, но закружилась голова, и я опять опустился. Посидев немного, я вновь решил подняться и, уперевшись спиной в стенку ямы, попытался зацепиться локтями за край, но связанные руки не пускали. Ногами нащупал в яме одного расстрелянного. Встал на него и, приподнявшись, зацепился локтями за край ямы. Вывернулся на живот и потом выбрался совсем из ямы.

     Посидев немного, оглянувшись и ничего не видя и не слыша, я поднялся, подошел к кустам и попытался развязать руки, но не удалось. Тогда я спустился через кусты под гору и попал на дорогу. Пройдя по ней некоторое время, опять отошел в кусты и там все-таки при помощи сука в дереве развязал веревку. Сообразив, что по дороге идти нельзя, подался прямо в тайгу. Кругом было темно.

    Взойдя на противоположную сопку, я прилег под кустом и в полузабытье пролежал до тех пор, пока меня не пригрело солнце.

     После этого в ближайшем ручье помылся, выстирал сорочку, там же я зашил при помощи мелкого гвоздика порванные штаны. В это время нахлынул полосой дождь, и я решил идти погреться — примерно в километре стоял строящийся дом. На полдороге дождь перестал. Я к дому не пошел, а стал закуривать, но не оказалось спичек. Тогда я все же пошел к дому, который, как оказалось, строили колхозники.

    Попросил спички, закурил, сел посидеть. Они стали меня спрашивать: кто я, откуда и почему у меня кровь не только на лице, но и на затылке. Я им объяснил, что упал с вагонетки, но они не поверили и потребовали документы. Я хотел сперва отговориться, но это не помогло, и мне пришлось предъявить копию протокола обыска, и тогда меня колхозники отвели в Арковский сельсовет, а там жена председателя сельсовета, вызвала начальника ближайшего караула и меня сдали ему. Впоследствии я был доставлен на автомашине опять сюда, в Александровск, в управление НКВД.

    ВОПРОС: Что вы говорили колхозникам 1 сентября 1937 года?

    ОТВЕТ: О том, что меня расстреливали, я никому не говорил, ни колхозникам, ни кому-либо другому.

    ВОПРОС: Посылали ли вы кому-либо телеграмму или записку о том, что вы подвергались расстрелу?

    ОТВЕТ: Никому никаких записок и телеграмм не посылал».

     

    Из показаний свидетеля Кучинского:

    «Мне известен случай, когда бывший начальник областного управления НКВД Дреков брал показания от бежавшего из-под расстрела в сентябре 1937 года. Один из убитых, по фамилии Иодко, оказался не убитым. Дреков взял от Иодко показания еще на каких-то поляков и приказал его расстрелять. Что и было проделано мною совместно с прокурором Крутиковым.

    Затем Дреков приказывал брать показания перед расстрелом у осужденных Неумержицкого, Дурбиша и ряда других. Он давал установку, что именно написать, осужденные это выполняли, а после отобрания показаний людей расстреливали».

    Докладная записка от помощника оперуполномоченного Кировского районного отдела НКВД-Слизских Петра Терентьевича особоуполномоченному управления НКВД по Хабаров¬скому краю тов. Касьяну (дата отсутствует):

    «В мае 1938 года в Дербинск приехала следственная группа под руководством Дрекова и старшего уполномоченного особой группы лейтенанта Гершевича в составе Кучинского, Юрило, Сурина, Нарусона и Драчева.

    Дреков мобилизовал в помощь этой опергруппе всю школу младших лейтенантов. Провел совещание — и начали арестовывать по нескольку человек сразу. Дреков написал один протокол, размножил его и раздал новичкам в качестве  образца: «Вот так надо  оформлять арест».

    ……………………………..

    Так расправлялись с крестьянами. «Основанием» для ареста служили липовые справки сельсовета о том, что люди якобы когда-то являлись кулаками. Именно крестьяне — после партийных, советских и хозяйственных кадров — в первую очередь становились жертвами репрессий. Такова, надо полагать, логика геноцида: если хочешь истребить народ, убей вначале тех, кто его кормит.

    Затем, «по порядку номеров», шла интеллигенция. Вот выписка из рапорта сотрудника НКВД Якимова (от 14 апреля 1939 года):

    «В 1938 г. был арестован красноармеец Парфенов за то, что когда-то на материке судился и, кроме того, вел разговор о намерении припрятать наган и взять его после демобилизации. На допросе Парфенова избили и взяли (поскольку до армии он в Охе был инструктором школы) показания о наличии в этом городе «шпионско-повстанческой группы» среди учителей.

    Затем его срочно отправили самолетом в Оху для «доделки» показаний. В результате были арестованы молодые учителя Яков¬лев, Mepкypьeв, пионервожатый Грищенко и их «руководитель» Аристархова».

    Годом раньше, свидетельствует Якимов, арестовали якобы за антисоветскую агитацию некоего ученика, фамилию которого здесь называть не стоит. Был это парень весьма невысоких умственных способностей. Дреков стал лично его допрашивать. Но что возьмешь с человека, если он не в состоянии даже написать, как следует требуемый «диктант»? Дреков сам изобразил «показания» ученика, в результате чего последовал арест Шумейко, Золотова, Кайданова и других педагогов. Всех их допрашивал специально привлеченный для этого дела следователь Кобзан.

     Он применял наручники, «стойки» и прочие пытки. Дреков по два-три раза ездил к Кобзану в порт, где проходило следствие, для «практического руководства». Обещал подчиненному в случае успеха орден. В итоге родилась «шпионско-повстанческая организация» среди учителей Александровска.

    …………………………….

    Сильным фактором в терроре на Сахалине стал национальный аспект

    В одном из своих рапортов Якимов пишет следующее:

    «Очень сильно были разгромлены кадры народов  Крайнего Севера. Дрековым был объявлен лозунг:

    «Все нивхи и эвенки — японские шпионы и повстанцы». Он неоднократно ставил перед руководством  вопрос о выселении этих людей с Сахалина как  «неблагонадежный элемент, представляющий реальную угрозу».

    Показания от коренного населения было брать очень легко, так как оно сплошь неграмотно. За разгром национальных меньшинств Дреков неоднократно восхвалял коменданта Ногликской комендатуры Рябкова. Сейчас в Восточно-Сахалинском, Ногликском, Александровском и Широкопадском районах не осталось ни одного нивха или эвенка, могущего свободно говорить по-русски.

    Китайцев арестовывали всех подряд — без оперативных списков и установочных данных. Просто работники НКВД по заданию Дрекова приходили на базар и оттуда приводили людей в областное управление. Через три часа уже были готовы «показания о шпионаже и повстанчестве». Так была создана «шпионская организация» в количестве нет Гершевича».

    ………………………..

    Волна чисток прошлась и по пограничным отрядам НКВД,

     «Ассенизатором и уборщиком в погранотряде был некий Наливайко. Неграмотный, забитый и очень глупый человек. Из него сделали «участника шпионско-повстанческой группы», якобы существовавшей в артельном хозяйстве отряда.

    В 1937 году плотник Горопаев (ранее работавший в органах НКВД, но затем уволенный) сообщил, что в Дуйском распадке проживает старик по фамилии Окладников, который намеревается совершить терракт против Дрекова, Ульянского и начальника тюрьмы Котика. Окладников был арестован, дал показания о своей прошлой деятельности карателя, но факт подготовки терракта не подтвердил. Был осужден «тройкой» и расстрелян, но также был расстрелян и заявитель Горопаев».

    А если к человеку была хоть самая малая, даже чисто формальная зацепка — «энкаведешники» воспринимали это как дар божий, ниспосланный с небес. Вот уж где они могли показать свой «высокий класс»!

    Цитируем:

    «Председатель Широкопадского  райисполкома Петр Васильевич Горбачевский на областной партийной конференции в своей автобиографии заявил, что он, будучи в Ленинграде, работал в экспортной фирме (немецкой) «Контролько». Присутствовавший при этом Ярцев* рядом заданных вопросов «показал» чуть ли не на принадлежность Горбачевского к этой якобы шпионской фирме.

    Дреков без санкции прокурора арестовал Гербачевского и сразу же взял его на допрос. После шестичасового избиения Горбачевский дал показания о своей мнимой принадлежности к немецкой разведке и право-троцкистской группе, существовавшей якобы в Широкопадском районе...».

    В этом смысле определенный интерес представляет характеристика, которую дал Дрекову начальник управления погранвойск Дальневосточного края комдив В. Чернышев. Судя по материалам следствия, это был офицер образованный, честный, независимый в своих суждениях. Вот что он отвечает на соответствующий запрос особого отдела НКВД СССР:

    «Дреков был человек, несомненно, волевой (даже своевольный), смелый и хитрый. На Дальнем Востоке числился хорошим начальником погран-отряда и посредственным начальником облуправления НКВД. Вопросами обороны острова Дреков пытался заниматься, но этому мешала его военная малограмотность. Поэтому его роль выразилась в основном в строительстве аэродрома в районе села Рыковское, проведении дороги от Александровска до центра острова, строительстве казарм и в постановке ряда вопросов перед Хабаровском (по созданию мобилизационных запасов, увеличению численности войск). Свои возможности на Сахалине (хотя и очень ограниченные) Дреков, по-моему, использовал широко».

    Есть все основания полагать, что сахалинские чекисты в бытность Дрекова разоблачали не только липовых, но и настоящих шпионов. Время было тогда непростое, тревожное, наш южный сосед бряцал оружием и, безусловно, не мог оставить Северный Сахалин без самого пристального внимания своей разведки.

    ……………………….

     

    Факты говорят о том, что, создавая видимость защиты государственных интересов, Дреков сплошь и рядом выступал в роли пограничного провокатора.

    В апреле 1938 года на имя секретаря обкома ВКП(б) Ф. Беспалько (он заменил на этом посту Ульянского, но вскоре тоже был арестован)   пришла шифровка за подписью Сталина. Это было знаменательное событие не только для Сахалинской области, но, пожалуй, и всего Дальнего Востока: Кремль, как известно, зря депешами не разбрасывался. Что же заставило «вождя» вспомнить про далекий, богом забытый Сахалин?

    Речь шла о большой политике. Назревала «малая война» у озера Хасан, к которой наша армия, уже обескровленная «чисткой» среди командного состава, была, по существу, не готова.

    Верный своей осторожной политике оттягивать время за счет хорошего поведения по отношению к агрессору, Сталин стремился любой ценой избегать конфликтных ситуаций, не давать японской военщине повода для начала боевых действий.

    И тут весьма некстати возникает своеобразный дипломатический скандал: Дреков самолично вводит для японцев, ра¬ботающих на концессиях, жесткую систему пропусков. Здание консульства в Охе даже пытается обнести высоким глухим забором.

    Японские дипломаты и концессионеры были в некотором роде посажены под домашний арест, что, разумеется, стало известно Токио и «аукнулось» в Москве. От имени ЦК ВКП (б) Сталин потребовал от сахалинских властей прекратить провокации.

    Сразу после получения грозной шифровки Беспалько созывает членов бюро. Дреков на нем присутствует. И что же — признает свою ошибку? Обещает исправить? Как бы не так! С отчаянной наглостью поворачивает дело таким образом, что в провокациях якобы виноват кто угодно, но только не он, Дреков. Бюро обкома принимает соответствующее решение. Правда, после вмешательства Ярцева его пришлось отменить, но, пока суд да дело, Дреков выходит сухим из воды.

    Но Дреков вопреки воли Кремля еще раз попытался спровоцировать японцев.

     

    12 августа 1938 года, когда еще не был до конца ликвидирован конфликт у озера Хасан, этот человек затевает новую бессмысленную провокацию. Ему вздумалось заманить японцев на нашу территорию и захватить «языка». Для этого Дреков распорядился подложить па видном месте, в нескольких шагах от пограничного знака, «приманку». Ею послужила подвернувшаяся под руку газета «Комсомольская правда».

    Вблизи сосредоточили засаду. Дреков открыл стрельбу, чтобы привлечь внимание сопредельной стороны. Уловка сработала, и один из японских солдат попытался взять газету. Но другой обнаружил засаду и открыл огонь. Нарушитель границы был в перестрелке ранен, однако захватить его не удалось.

    Кто знает, какие еще авантюры и провокации затеял бы Дреков, сколько ущерба принес стране и пролил напрасной крови, но тут подошел конец его «губернаторству».

     

    …………………….

    Падение Дрекова начиналось внезапно

    Вот какой документ хранится в одном из томов дела Дрекова.

    «В комиссию партийного контроля при ЦК ВКП (б) от члена ВКП (б) парторганизации штаба Сахалинского морпогранотряда Иванникова Виталия Павловича, партбилет № 0462936, 25 января 1938 г.

    ЗАЯВЛЕНИЕ.

    Дреков, используя свое по существу бесконтрольное положение, не только не учитывает критику коммунистов, а, наоборот, на всех собраниях и совещаниях постоянными резкими репликами сбивает выступающих. Он зажимает критику партийных масс, а к наиболее «зубастым» начал применять репрессии.

    Он засиделся на своем посту, почувствовав себя «сахалинским губернатором», вельможей, для которого не писаны законы. Разводит панику насчет врагов народа и с легкостью требует исключения коммунистов из партии на каком-либо формальном основании или без него. Дреков стремится путем репрессии перебить наши большевистские кадры, посеять неуверенность я излишнюю подозрительность в наших рядах.

    ФАКТЫ:

    1.  После ареста в качестве врагов народа секретаря Сахалинского обкома и других членов бюро Дреков сам стал секретарем обкома. Руководя последним пленумом, он исключил из партии под разными предлогами более половины его состава. Выступая на этом пленуме, Дреков заявил секретарям райкомов и парткомов: «У вас тихо, вы мало разоблачили, у вас отсутствуют планы выкорчевки врагов народа!».

    2.  Не случайно по предложению Дрекова исключены из партии именно командиры, критиковавшие порядки в частях погранотряда. К ним относятся:

    председатель военного трибунала Грязных (был членом партбюро), секретарь партбюро Чаплыгин, начальник боепитания Зарецкий (отстранен от должности и уж-J более месяца не получает нового назначения — «безработный»), инструктор политотдела Кононенко (сейчас сидит в тюрьме, дома осталась не имеющая работы жена с грудным ребенком и еще дочерью четырех лет).

    Прошу комиссию партийного контроля:

    1. Проверить всю многолетнюю деятельность Дрекова на Сахалине. Возможно, он хороший чекист, но его особая чекистская практика перешла все границы, превратившись в свою противоположность.

    2. Проверить состояние обороны и охраны границ Сахалина.

    3.  Указать Сахалинскому обкому ВКП(б) на необходимость объективно разобраться в материалах по исключенным коммунистам.

    4.  Добиться, чтобы по линии НКВД разобрались в некоторых делах арестованных, где, по-видимому, имеют место клеветнические заявления коммунистов-карьеристов, желающих выслужиться и нажить моральный капитал «бдительности».

    5.  Дать указание начальнику политотдела погранотряда, чтобы перестал собирать пустые, клеветнические заявления».

     

    Вот как писал в Москву честный человек Иванников. И что же? Ему на Сахалине устроили обструкцию. Читаем:

    «Строго секретно. ЭКЗ. № 3.

    ПРИЛОЖЕНИЕ К ПРОТОКОЛУ № 117 ЗАСЕДАНИЯ БЮРО САХАЛИНСКОГО ОБЛАСТНОГО КОМИТЕТА ВКП(б) 19 АПРЕЛЯ 1938 ГОДА.

    По личному распоряжению секретаря Сахалинского обкома ВКП(б) тов. Беспалько, я, член бюро обкома Алюскин С. И., произвел расследование по заявлению, поданному членом ВКП(б) Иванниковым В. П. в комиссию партийного контроля при ЦК ВКП(б) и присланному в адрес обкома секретариатом т. Ежова,

    ВЫВОДЫ;

    Подача Иванниковым подобного заявления является явно клеветнической и имеет целью отвести от себя удар. Заявление Иванникова неправильно ориентирует КПК при ЦК ВКП(б) и по своему содержанию является враждебным.

    Своим заявлением Иванников берет под защиту разоблаченных и ныне арестованных врагов народа. Считаю необходимым поставить вопрос о пребывании в партии Иванникова, как проводящего на практике враждебную двурушническую линию.

    Член бюро обкома ВКП(б), ответственный секретарь парткомиссии Сахалинского морпогранотряда. С. АЛЮСКИН.»

    В материалах следствия есть протокол собрания первичной парторганизации штаба погранотряда, на повестке дня которого стоял разбор. . персонального дела коммуниста Дрекова. Да, и такое было. На тот раз   обвинения выдвинул член ВКПб) по фамилии Платонов. К сожалению, в протоколе не указано ни должности, ни даже имени-отчества этого человека. Может быть, вы, читатель, что-то знаете о нем?

    А собрание, как и заседание бюро обкома в истории с Иванниковым,  встало горой за Дрекова. Постановление чуть ли не слово в слово повторяет ранее процитированный документ:

    «Обвинения, выдвинутые Платоновым, являются провокационными. Само заявление написано с целью отвести от себя удар за контрреволюционные троцкистские высказывания, вопрос о которых поднят только тов. Дрековым на принципиальную высоту. Собрание отмечает, что со стороны тов. Дрекова не был ни одного случая зажима критики, а, наоборот, там, где присутствовал тов. Дреков, критика приобретала большой разворот и политическую остроту.

    Партсобрание обязывает партбюро возбудить вопрос перед парторганизацией, в которой находится Платонов, на предмет привлечения последнего к партответственности за клевету.

    Председатель собрания — НИКИТЮК, секретарь — ЛОКТЕВ».

    Успешно завершив, как, вероятно, сейчас это бы назвали, деполитизацию в управлении НКВД (а частично и в масштабах всей области), диктатор делает следующий логический шаг. Теперь он может скрутить в бараний рог каждого из своих подчиненных и всех их вместе. Поскольку «органы» — единственная реальная власть, они должны принадлежать лично ему, Дрекову.

    Воля диктатора — единственный закон, который имеет право действовать на территории северного Сахалина.
    « НАЧАЛЬНИКУ УПРАВЛЕНИЯ КРАСНОЗНАМЕННОГО ПОГРАНИЧНОГО ВОЕННОГО ОКРУГА КОМБРИГУ СОКОЛОВУ.
    Политическая обстановка сегодня требует четкой работы штаба. Какие люди работают у меня в штабе?
    1.  Начальник штаба Иванов — человек абсолютно ненадежный. Несмотря на то, что его восстановили в партии, я ему не верю, и верить не буду. Этот человек до сегодняшнего дня остался троцкистом. Его надо арестовать и посадить в тюрьму.
    2.  Начальник первого отделения Ермаков. Этому человеку тоже не верю. Работая в Ногликах, он имел ряд подозрительных связей с троцкистом-диверсантом Князевым.
    3.  Начальник второго отделения Кутюков, в прошлом белогвардеец, был в плену у поляков, перешел в Латвию, добровольно вступил в латвийскую армию и очень подозрительно бежал на территорию СССР. Я просил санкцию на арест, но ответа не имею. Поэтому прошу решительно вмешаться в это дело...
    ДРЕКОВ.
    11 сентября 1937 года».

    Из показаний уполномоченного спецгруппы Дятлова Ревоката Михайловича от 13 апреля 1939 года:
    «Примерно в мае-июне 1937 года Дреков приехал в Оху в районный отдел НКВД. После этого прибыл пульвзвод маневренной группы под командованием капитана Плетнева. Было окружено здание райотдела, расставлено несколько пулеметов, люди с обнаженным оружием были расставлены по коридорам, за дверями, за углами.

    Из тюрьмы были принесены охапки веревок, после чего в райотдел НКВД стали являться по вызову управляющий таможни Старостин, уполномоченный НКВД Сахнович и еще несколько человек, которых под усиленным конвоем в дневное время по улицам Охи вели в тюрьму с руками назад. Для чего это делалось Дрековым, никто не знал».
    Дреков, однако, знал, что делает и зачем. Некоторое время спустя после «спектакля» с пулеметами диктатор приказал «раскрыть» в Охинском райотделе «контрреволюционную группу». В нее включили сотрудников Каверзина, Харитонова, Смарыгина и Березовского.

    Как ни дико это может показаться, существовал специальный механизм для организации   репрессий в рядах самих дрековцев. Это была так называемая спецгруппа в составе погранотряда. Ее сотрудники  Гершевич, Дубков и Дятлов усердно «очищали» кадры, преимущественно среди командиров и политработников. Критерии при отборе жертв были все те же: «вражеское» социальное происхождение, «капиталистическая» национальность и тому подобное.

    Оперуполномоченный уголовного розыска Сергей Ненартович был респрессирован за то, что он поляк. Капитан пограничник Катюков «провинился» в том, что во время гражданской войны побывал в немецком плену.

    Вот один характерный документ:
    «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ТОЛЬКО ЛИЧНО. ЗАМЕСТИТЕЛЮ НАЧАЛЬНИКА КАПИТАНУ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ТОВ. ВУЛ.
    Оперативные совещания Дреков превращал в избиения работников — крик, сплошной мат, оскорбления, обвинения в неумении бороться с врагами, в саботаже. Он приводил в пример себя как человека, умеющего допрашивать.

    Грозил арестами, исключением ид партии и т. д.
    Весь аппарат находился в постоянном напряжении, страхе за свою судьбу. Люди боялись высказать друг другу те или иные мысли, сомнения.

    Тем более что ряд работников, приезжавших из краевого аппарата, делали то же, что и Дреков (Орлов, Шапиров, Ложечников, Стрелков и др.). Они даже обвиняли нас в жалости, либеральном отношении к арестованным: «На Сахалине арестантов пирогами кормят, ясно, что они не будут сознаваться».

    Особо безобразным и наглым стало поведение Дрекова после его поездки в Хабаровск на совещание к врагу народа Люшкову (даты сейчас вспомнить не могу). Вернувшись на Сахалин, Дреков много рассказывал о том, как хорошо принял его Люшков, как одобрил деятельность НКВД на Сахалине.

    Что на совещании в Хабаровске нас совершенно не ругали, а только ставили в пример. Одобрили все проводимые мероприятия, работу признали хорошей, а политическую линию — правильной. А потому темпы надо не сдавать, а, наоборот, усилить.
    Дреков прямо заявил:

     «Комиссар сказал, что никому нет дела до того, сколько суток я хочу допрашивать арестованного, сколько я намерен его держать. Бояться нечего: честный человек на себя не наговорит... К врагу надо относиться по-вражески, а кто этого делать не хочет, тот сам враг».

    И далее:
    «Комиссар приказал, что нужно превратить НКВД в Ч К, чтобы люди боялись ходить по той стороне улицы, где находится ваше здание, обходили его стороной».
    Насколько помню, на том же совещании Дреков говорил и о том, что разбор дел на Военной коллегии в Хабаровске проходит без учета того, что обвиняемые отказались от своих показаний. Никто на это внимания не обращает.
    В общем, смысл сводился к тому, что краевое управление НКВД, полностью одобрив работу Дрекова, требует лишь усиления «качества» следствия.
    5 февраля 1939 года. 3. Гершевич».

     

    Оказывается, во время массовых арестов 1937 года спецгруппа Гершевича не ограничивалась своей основной функцией «очищения» рядов НКВД. Она провела «операцию», но­сившую не только жестокий, но и особо подлый характер. На мой взгляд, именно здесь раскрылась вся глубина морального падения, в которую может столкнуть иного человека без­граничная власть над жизнью и смертью самых слабых и беззащитных.
    Кучинский свидетельствует: Гершевич, Дубков и Дятлов взялись арестовывать на японских концессиях девочек в возрасте 16—17 лет. Их квалифицировали как японских шпионок и одновременно проституток, содержательниц притонов. «Святая троица» смаковала в кабинетах управления НКВД бредовые «пикантности». Хвасталась, что ей удалось раскрыть целые шпионские группы, созданные японской разведкой из малолетних проституток. Именовала их «Дуйская группа биксо-трест № I» и «Александровская группа биксо-трест № 2».*
    Это были школьницы старших классов. В своем рапорте Кучинский пишет, что над ними зверски издевались. Как именно? Не будем строить   догадки. Достоверно известно лишь одно: все девочки были осуждены «тройкой» НКВД не только на смерть, но и неслыханный позор.
    Предоставим слово документу, в котором автор вынужден фамилии опустить. Кто знает — не
    «АКТ 1939 года, марта месяца, четвертого дня. Пос. Ноглики на Сахалине.
    Проверкой следственных дел, а точнее, материалов, по которым составлялись оперативные списки на изъятие контрреволюционного элемента по Восточно-Сахалинскому району, установлено:
    Рябков, Шилин и Божко внесли в списки проституток и наметили как социально вредный элемент честных, ни в чем не повинных женщин. Клеветнически сфабриковали компроментирующий материал на следующих:
    1.  С. Вера Николаевна,   1921 года рождения. Следственными материалами якобы изобличается в систематической проституции, кражах и аферах.
    2.  П. Ольга Ульяновна, 1917 года, работает секретарем нарсуда. Оклеветана в том, что будто бы систематически занимается проституцией, распространением порнографических фотографий и венерических болезней.
    3.  К. Екатерина Киреевна, 1917 года рождения. Ей инкриминируются профессиональная проституция и содержание притона.
    4.  Е. Мария Дмитриевна, 1919 года рождения...».

    Этому беспределу не было конца и края.

    ……….

    Дреков производил произвол и в отношении партийного актива Сахалина

    18 октября 1937 года по приказанию Дрекова с заседания бюро обкома ВКП(б) был взят секретарь областной парткомиссии Иван Савельевич Лозинский.
    Вот еще один документ:

    «Вождю Коммунистической партии товарищу Сталину от члена ВКП(б) с февраля 1920 г., партбилет № 2505257, Вовченко-Хаяровой Елены Ивановны.
    ЗАЯВЛЕНИЕ
    Дорогой вождь, сегодня мне вернули партийный билет, и я осмеливаюсь оторвать несколько минут так дорого стоящего для страны времени, чтобы рассказать вам, как мучили враги народа и партии честных, преданных Родине людей. Такими преданными большевиками были: я, мой муж Марк Вовченко и ряд других товарищей.
    15 октября 1937 г. арестовали моего мужа Вовченко Марка Федоровича. Член ВКП(б) с 1917 года, рабочий-луганчанин, в 40 лет (в 1932 году) он окончил горную академию имени Сталина в Москве, будучи командирован туда в счет первой парт-тысячи.

     С августа 1936 г. по день ареста работал начальником Западного Сахалинского горного округа. Вера б органы НКВД — это любимейшее де-чище партии, которые не арестовывают без основания, мысль, что я — член партии, бывший чекист, прокурор — проглядела врага народа у себя под боком, прожив с ним более пятнадцати лет, вселили в меня твердую уверенность в том, что я также за потерю бдительности должна буду предстать перед советским правосудием.
    Это с одной стороны.

    С другой же, анализируя свою жизнь с Вовченко, который по своему характеру никак не мог бы скрыть от меня своей чудовищной измены Родине и партии, террор, которым опутал весь остров Сахалин, ныне разоблаченный партией троцкистский ублюдок Дреков, — все это вместе взятое говорит, что настоящий враг — это Дреков. Поэтому 18 октября 1937 г. я написала вам огромное письмо, умоляя спасти невинных и преданных вам людей (оно находится в КПК при ЦК ВКП(б) по Хабаровскому краю).
    21 ноября 1937 г. арестовывают меня. Совершенно спокойно я шла в орган, в котором когда-то работала. К тому времени я твердо уверилась в том, что должна понести суровое наказание за то, что проглядела врага у себя под боком. Четверо суток без сна меня держали на допросе, требуя, чтобы я написала, что муж был гайдамаком, с оружием в руках боролся против Красной гвардии и что он японский шпион. Начальник второго отделения облуправления НКВД Николаев обзывал меня «политической проституткой», «ягодовским выб ......»,
    требовал дать показания: «Мы, ежовские орлы, работаем иными методами. Мы заставим тебя написать то, что нам нужно». И я писала. Я вывернула себя наизнанку. Я сильно страдала, что у меня нет •• ни одного преступления на совести. Я дошла до того, что рассказала и написала, когда и с кем я изменила Вовченко как мужу.
    Это им было мало. Они решили всю мою искренность использовать по-своему. Так, они требовали, и я, o^ycтoшeннaя, обессиленная, написала, что в 1931 г. во время коллективизации уже потеряла веру в ЦК, что Центральный Комитет не знает, что делается на местах, оторвался от масс.
    После этого меня отправили в дежурку под конвоем, Вечером 25 ноября я услышала, как в одном из соседних кабинетов читают какой-то стихоплетный пасквиль. В нем изображалась женщина, коммунистка, ответработник в роли всемирной проститутки. Мерзкую грязь, иногда прерываемую стонами и возгласами протеста, заглушают взрывы хохота нескольких человек.

    Умоляющее: «За что, за что вы облили грязью мать моих детей, преданную коммунистку» — заглушается репликой: «Старый ты дурак, да ведь она моложе тебя на десять лет, дети ведь не от тебя, вглядись хорошенько в их образы — ни один не похож на тебя». И читка продолжается. Мастерски составленная гнусность рассказывает, как «эта Мессалина на радостях, что арестовали ее мужа, устроила банкет, на который все они были приглашены», в очередь использовали ее, наутро она укатила на материк, «радуясь, что избавилась от мужа» и т. д. и т. п. В измученном голосе расстроенной речи я узнала Вовченко. Я потеряла рассудок. Рассказывают, что я кричала vsl все здание, чтобы они не применяли таких методов при допросе.
    Помню, меня куда-то несли по коридору, помню, что из одной двери я услышала голос Вовченко:
    «Я не предавал Родины, и вам не сделать из меня врага. Убейте!». Раздался звон рассыпавшегося стекла, затем выстрел и глухой стук от падения тела. Я очнулась в дежурке и тут же услышала, как один из конвоиров рассказывал своему товарищу: «Все произошло из-за этой стервы (кивок на меня). Он как услыхал ее крик, сразу пришел в себя, остервенился, схватил часы и разбил их... Я его как саданул наганом, даже руку свернул. Здоровый, сволочь».
    Фамилия этого живого свидетеля (пограничника-конвоира) Шаповалов, звать Павел или Петр.
    А утром 26 ноября меня вызвали в кабинет, и Николаев, глядя на меня зверем, внушал мне: «Ничего не было. Поняла? Все это тебе померещилось». Пасквиль составил Николаев.
    И меня, полупомешанную, отправили в тюрьму, в одиночную камеру. В мертвой тишине мне чудились голоса оставленных детей, и я не выдержала — повесилась на вешалке. Она не выдержала тяжести моего тела, обломилась, и впоследствии, находясь под неусыпным контролем, я осталась жить.
    До 11 января я находилась на «конвейере», выходя из кабинета только раз в сутки в уборную. Доведенная до потери рассудка, я подписала клевету на себя, товарищей и мужа. Основное — что я «была завербована в сентябре 1937 г. секретарем обкома Ульянским в члены контрреволюционной троцкистской организации».
    Затем была отправлена в другую камеру, где было около 50 женщин. Вы представляете, какое впечатление произвело на них мое состояние и то, что я говорила, не помня себя?
    Очевидно, бандит Дреков решил отрезвить меня. 28 января я была посажена вместе с тремя проститутками в ледяной карцер «за ограбление вновь прибывших в камеру». «Пусть прокурор посидит, прохладится», — говорил Гершевич.
    Карцер этот — бывший алтарь деревянной тюремной церкви, одной стороной примыкал к камере так называемого четвертого корпуса. Стены деревянные, между бревнами была щель. Я всячески ухитрялась писать.

    Писала т. т. Вышинскому, Кагановичу (лично знавшим меня), в крайком, Сахалинский обком ВКП(б), чтобы они вмешались во вражеские действия Дрекова. Писала я и Дрекову, военпрокурору Локтеву.

    Все заявления я передавала на проверке по камере ответдежурным по тюрьме, а последние направляли их Дрекову.»

     Картинки по запросу вышинский

    Потерпевшие от произвола Дрекова писали жалобы на имя прокурора А. Вышинского

    Но Вышинский ни одного письма не получил, все заявления отправлялись в руки Дрекова

     

    Далее:
    28 марта 1938 г. меня вызвали из общей камеры и водворили в камеру смертников в одиночном карцере.

    Что я пережила за 18 суток — передать трудно, но 5 апреля в 2 часа ночи меня разбудили и предложили собираться с вещами (психическая атака). Я содержалась в Армуданской тюрьме с 29 июня 1938 г. по 28 августа, каждую ночь, ожидая смерти.
    29 августа 1938 г. меня вместе с другими товарищами в количестве 160 человек погрузили на пароход «Сергей Киров» и этапировали на материк. Месяц содержалась во Владивостокской тюрьме, а с 27 сентября в Хабаровской. 28 марта 1939 г. меня освободили из-под стражи за необоснованностью обвинений.
    Мне известно, что Вовченко Марка сильно мучили: выстаивал по 15 суток, наручники и другие страшные методы допроса, но он выдержал, ничего не подписал. Мне известно, что Вовченко судила военная коллегия Верхсуда в г. Хабаровске заочно, по телеграфу, и он был расстрелян в Армудане в мае 1938 г. и умер как большевик.
    Мне известно, что не один он умер как большевик, а многие товарищи, умирая, говорили: «Да здравствует Советская власть», «Да здравствует великий товарищ Сталин».
    Но мне не известно, почему эти палачи-садисты, такие, как Николаев, Якимов до сих пор носят в кармане партийные билеты и до сих пор работают в органах НКВД.
    Я не согласна с тем, что эти люди были слепым орудием в руках ублюдка Дрекова и ему подобных.
    20 июня 1939 года».


    Никто никогда не узнает, сколько жалоб, обращений, сколько отчаянных просьб о спасении живота своего послали в Москву несчастные сахалинцы. Не услышала их белокаменная. Не пожелала услышать.

     Картинки по запросу фриновский михаил

    Михаил Фриновский был хорошим другом Дрекова по работе в погранвойсках

    Именно его покровительство позволяло Дрекову долгие годы оставатся безнаказанным

     Фриновский скрывал все материалы которые поступали на Дрекова

     

    Материалы следствия по делу Дрекова донесли до нас страшные истории. Писали сахалинцы и вдове Ленина Крупской:
    «Уважаемая Надежда Константиновна!
    Просим убедительно передать т. Ежову Николаю Ивановичу в НКВД.
    КОПИЯ:
    Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Сталину И. В., Народному комиссару  внутренних дел тов. Ежову, Н. И., председателю Совета Народных Комиссаров тов. Молотову В. М.
    Ныне арестованный бывший старший следователь Сахалинского областного управления НКВД Шмурак, находясь со мной в одной камере в течение двух месяцев, рассказал мне о явно фашистской, вредительской деятельности аппарата НКВД, возглавляемого Дрековым В. М
    1.  Шмурак утверждал, что в Сахалинском управлении НКВД орудует группа вредителей во главе с Дрековым, который путем обмана, лжи, провокаций, через систему пыток искусственно   создает контрреволюционеров и, в конечном счете, приводит к их физическому уничтожению.
    2.  Аресты производятся по малейшему подозрению, ложному доносу или просто без каких-либо материалов и санкции прокурора. К январю 1938 года арестовано больше половины парторганизации Сахалина, весь партийный, советский, хозяйственный, руководящий состав. За 1937 год арестовано до 6000 человек. Члены семей тоже арестовываются или вывозятся на материк. Организован специальный детский дом на 600 человек для детей, родители которых репрессированы.
    3.  Применяя, как правило, методы физического и морального воздействия (длительное лишение сна, наручники разных систем, побои, угрозы, провокации) следствие заставляет арестованных подписывать любой нужный ему документ. Таким образом, добиваются показаний о составе «контрреволюционных организаций», заключают в тюрьму десятки новых людей, начинаются новые аресты. Сейчас на Сахалине «созданы» или «вскрыты» десятки всевозможных «контрреволюционных» организаций. Одних «троцкистов» наделали до 1000 человек.
    4.  Жалобы, заявления, сообщения в адрес партии и правительства совершенно невозможны. Заявления на имя прокурора следователи рвут на глазах арестованного или с иронией замечают, что заявление будет передано «после вашего расстрела».
    Военного и гражданского прокуроров на Сахалине фактически нет. Локтев и Крутиков являются просто марионетками в руках Дрекова.
    5.  Мне пришлось слышать разговоры десятков честных людей, сидящих в тюрьме, преданных Советской власти, для которых партия большевиков является родной матерью. Все твердо верят, верят в ЦК и тов. Сталина, верят, что настоящие враги будут наказаны, а невинные освобождены и по-сталински реабилитированы.
    Б. МЕРКУЛОВ. Армудан-на-Сахалине, тюрьма, камера № 12. 26 августа 1938 года».


    А вот еще одно письмо:

    «НАРОДНОМУ. КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР ТОВ. БЕРИЯ, КОПИЯ: ПРОКУРОРУ СССР ТОВ. ВЫШИНСКОМУ И СОВЕТУ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР.
    19 марта 1939 года (подпись отсутствует).
    ДОКЛАДНАЯ.
    Довожу до Вашего сведения, что засевшая в Александровске-на-Сахалине группа паразитов под руководством начальника НКВД Дрекова творит жуткие беззакония, подрывает авторитет советской тюрьмы. Советскую тюрьму и законы из воспитательных он превратил в карательные...

    Член Совета военного трибунала Березутский написал к вам в Москву, в ЦК ВКП(б), о творящихся безобразиях, о том, что людей совершенно ни за что осуждают, приписывают им шпионаж и вредительство. Это письмо было задержано на почте и передано Дрекову. Березутского тут же арестовали. Этой шайкой были арестованы работники Сахалинснаб-треста Овчинников Михаил Апатьевич, Сучков Дмитрий Иванович, Окунев Николай Геннадьевич. С предъявленными обвинениями эти граждане не были согласны, но их пытали в течение трех месяцев, принудив подписать сфабрикованные обвинения.

    Такие издевательства возможны только в странах фашизма. Поэтому прошу Вас лично, тов. Берия, заинтересоваться этим вопросом, сорвать маску с фашистских гадов, засевших в Александровске-наСахалине, и помочь честным гражданам, которых арестовали эти предатели».
    Вероятно, в центральном аппарате НКВД были и порядочные люди. Возможно, кто-то из них пытался дать ход подобным документам. Но это напоминало знаменитое сражение ис­панского идальго с ветряными мельницами.
    В марте 1938 года центр запросил от краевого управления НКВД объяснений (о святая наивность!): правда ли, что на Сахалине допросы сопровождаются пытками? Разыгралась трагикомедия: из Хабаровска прибыл проверяющий, который, пообщавшись с Дрековым, пришел к выводу, что имеет место... провокация со стороны арестованных.

    Беднягам нагляд­но показали, что раньше были цветочки, ягодки будут теперь, 'Проверяющий, которому придали в помощь опытных костоломов Гершевича, Юрило и Дорогова, так взял жалобщиков в оборот, что они быстренько признались в клевете на органы аж по заданию японской разведки! Заодно Юрило состряпал очередную «заговорщическую организацию», состоящую из арестантов и... сотрудников НКВД — тех, кто был неугоден Дрекову.
    А люди по-прежнему писали в Хабаровск и Москву, обивали пороги приемных и даже выступали против Дрекова публично. В документах следственного дела приводится такой эпизод.

    В 1938 году во время выборов в Верховный Совет РСФСР кто-то из рабочих на собрании коллектива треста «Сахалинуголь» выдвинул кандидатуру Дрекова.

    Молодой геолог Ян Чехович, свято веривший официальному тезису о небывалом торжестве советской демократии, взял слово и заявил, что не доверяет Дрекову*. Тот немедленно потребовал от руководства треста увольнения Чеховича, что, естественно, тут же было исполнено. Демократ не смирился и сделал попытку отправить телеграмму:
    «Москва, «Правда», отдел писем. Издевательским разбирательством моего заявления, насмешками, клеветой в «Сахалинугле» довели меня до отчаяния. Дабы доказать правду перед бандой, сворой бесчеловечных инквизиторов, должен покончить самоубийством.
    Чехович Ян Михайлович».

    *В деле СУ-3246 приводится дословный текст:

    «Дреков не достоин, управлять государством, так как он пьянствовал с врагами народа, в частности, с Ульянским. Он сам такой же, как разоблаченные враги, проспал вражескую работу и сейчас «едет неправильную политику с арестами людей».

     

    Вот еще одно обращение:

     «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.
    НАЧАЛЬНИКУ УПРАВЛЕНИЯ НКВД ПО ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМУ КРАЮ СТАРШЕМУ МАЙОРУ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ТОВ. ГОРБАЧУ, г. ХАБАРОВСК.
    Посылаю платок, найденный в г. Владивостоке 3 сентября 1938 года на углу улиц Менжинского и Китайской. Платок выбросили арестованные, привезенные из Сахалина на пароходе «Сергей Киров» во время этапирования во Владивостокскую тюрьму. Платок поднят школьниками Ильченко, Мясник и Малышкиным и доставлен в управление НКВД.
    Арестованные следуют на военную коллегию в Хабаровск.
    Начальник Приморского управления НКВД майор госбезопасности Дементьев.
    7 сентября 1938 года».
    Он подшит в «деле Дрекова» — этот обычный носовой платок, на котором химическим карандашом крупными буквами написано следующее:
    «КРАЙКОМУ ВКП(б).
    Мы, группа арестованных на Сахалине, выехали в этап 30 августа 1938 года. Комбриг Дреков создал на нас ложное дело, назвав врагами-троцкистами, добиваясь подписания вымышленных им показаний. Применялись систематические фашистские пытки: избиения до потери сознания, стойка без сна до тридцати суток, накачивание воздуха и воды в желудок, электроток.
    Партия Сталина! Пока мы не уничтожены, заставьте прокурорский надзор допросить нас, коммунистов, и вскройте фашистскую организацию на Сахалине, возглавляемую Дрековым. Он уничтожает невинные партийно-военно-советские кадры.
    Пароход «Сергей Киров» 3 сентября 1938 года».

     

    ПАДЕНИЕ КОМБРИГА ДРЕКОВА

    По поводу факта ареста самого Дрекова напрашивается вывод о том, что справедливость, пусть с запозданием, все же восторжествовала. Что, верно, то верно: кару свою сахалинский диктатор заслужил стократно

    Картинки по запросу берия 1938

    В сентябре 1938 года место 1-го зам.наркома (вместо Фриновского) занял Л.П. Берия

    Берия получил в руки материалы на Дрекова (которым Фриновский не давал хода) и приказал арестовать Дрекова

     

    Бывший нарком внутренних дел Н. Ежов не зря говорил в своих показаниях о возможности выдвижения Дрекова на высокий пост в столице. Это были не просто разговоры.

     Вот что пишет Дреков заместителю Ежова комкору Фриновскому 8 февраля 1938 года —:
    «Товарищ комкор, я до сих пор нахожусь на Сахалине. 23 июня 1937 года был приказ наркома об отзыве меня в Москву, потом прибыл товарищ, Люшков, и стало неудобно поднимать этот вопрос, нужно было работать.

    Как будто работал неплохо, но, знаете, пробыть семь лет в таком захолустье тяжело. Аппарат маленький, слабый, а работы много. Но сейчас в основном очистили все отрасли хозяйства, советские и партийные организации острова, а также концессии.

    Еще раз прошу взять меня отсюда в центр.
    С коммунистическим приветом — Дреков».

    Просьбу о переводе бывший комбриг повторяет в своей переписке с центром неоднократно.
    Вот руководство НКВД и решило вызвать Дрекова с Сахалина якобы для вожделенного назначения его на высокую должность в Москве. Ни больше и ни меньше. Зачем мелочиться?

    Картинки по запросу нквд горбач

    Нач. УНКВД по дальнему востоку Григорий Горбач намеревался выманить Дрекова из Сахалина в Хабаровск


    Надо отдать должное чиновникам из карательного ведомства: в следственном деле скрупулезно собраны все документы, раскрывающие ход операции. Есть даже ленты переговоров Дрекова с начальством по аппарату Бодо. Разговор идет полунамеками. Вначале о том, что Дреков выслал какие-то 1 000 бумажек. И что вопрос с бочками принят руководством к сведению. Возможно, это своеобразный шифр. «Бумажки» — дела арестованных. «Бочки» — суда для перевозки репрессированных. Впрочем, не будем строить догадок. Но вот Дреков и его собеседник — комдив Соколов — переходят к главному.
    «СОКОЛОВ:— Вам нужно оформить сдачу согласно существующему положению, чтобы в будущем не возвращаться к старым вопросам.
    ДРЕКОВ:— Кто будет вместо меня?
    СОКОЛОВ:— Начальника отряда подыскиваем.
    ДРЕКОВ: — Кто будет замещать временно?          
    СОКОЛОВ: — Начальник штаба. Это дело Никитина. Прямое указание комкора: вам надлежит прибыть в Хабаровск.
    ДРЕКОВ:— Почему не прямо в Москву?
    СОКОЛОВ:— Для доклада по Сахалину. Прошу захватить с собой списки расстановки командного состава. Кроме того, нам нужно знать ваше мнение, как   поступить с людьми — оставшимся штатом. К первому сентября вы должны были представить доклад о концессиях. Этого доклада мы не имеем. Срочно, буквально за три дня надо сделать этот доклад. У меня все».

    Здесь начальство слегка переборщило. Сахалинский диктатор не так уж наивен. Одно дело — обычный вызов в краевой центр, и совсем другое — в связи с назначением. Дейст­вительно, почему не сразу в Москву? Ах, как не хочется Дрекову в Хабаровск.  Он осторожно прощупывает почву: кто распорядился о выезде?
    «СОКОЛОВ:— Товарищ Горбач, это его приказ. Указано откомандировать вас в Москву в его распоряжение для нового назначения. А ехать в Хабаровск вы должны, так приказал комкор».
    Через несколько дней Дреков в разговоре со своим руководством настойчиво допытывается, через кого передан вызов, прикидывая, можно ли на этого человека положиться. Каким будет новое назначение? Просит пересмотреть вопрос о заезде в Хабаровск.
    Начальство твердо стоит на своем. Тогда Дреков запускает новый пробный шар: обращается с просьбой о выдаче довольно крупной по тем временам денежной суммы на личные нужды. Очевидно,  рассуждает так: если предстоит арест, деньги ему не дадут, пожалеют. А если пойдут навстречу — все в порядке.
    Денег на эту операцию не пожалели.
    А пока шли переговоры, по каким-то особым каналам Хабаровск получал информацию о каждом шаге Дрекова. Его заместитель Папивин, в частности, сообщал: Дреков отпра­вился на охоту я приграничный район

     «КОМАНДИРОВОЧНОЕ УДОСТОВЕРЕНИЕ.
    Начальнику сахморпогранотряда комбригу Дрекову Владимиру Михайловичу.
    С получением сего предлагаю Вам отправиться в г. Хабаровск в распоряжение штаба пограничных войск ДВО для получения назначения.
    Основание: приказ   начальника пограничных войск ДВО № 206.
    Перевозочные документы для проезда — требование по форме № 1 по маршруту Александровск-Сахалинский — Владивосток — Москва». 
    «АТТЕСТАТ № 45
    Дан, сей начальнику ордена Ленина и Знака почетного чекиста Сахалинского морского пограничного отряда комбригу Дрекову В. М., убывающему  в Москву для назначения.
    Удовлетворен постоянным содержанием по приказу НКВД СССР № 014» по разряду 19 из оклада 800 рублей по 1 октября 1938 года, спецнадбавкой из расчета 120 рублей. За выслугу лет 20-процентной надбавкой в размере 160 рублей. Единовременное пособие в сумме 1 080 рублей...».

     И он поехал...

    Картинки по запросу нквд дреков

    26 сентября 1938 года Владимир Дреков выехав из Сахалина и прибыв в Хабаровск был арестован

     

    Дреков сначала стал давать показания.

    А вот документ, под которым стоит собственноручная подпись самого Ежова — подпись человека, державшего всю страну в «ежовых рукавицах» ГУЛАГа. Такой простой, совсем человеческий карандашный росчерк, отправлявший когда-то на смерть и страдания многие тысячи невинных...
    «ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ЕЖОВА НИКОЛАЯ ИВАНОВИЧА ОТ 31 ЯНВАРЯ 1940 ГОДА. ЕЖОВ Н. И., 1895 ГОДА РОЖДЕНИЯ, БЫВШИЙ ЧЛЕН ВКП(б) С 1917 ГОДА. ДО АРЕСТА — НАРОДНЫЙ КОМИССАР СССР.
    ВОПРОС: Известен ли вам Дреков? 
    ОТВЕТ: Я знаю, что Дреков был начальником Сахалинского погранотряда и работал на Дальнем Востоке длительный период времени. Говорят (например — Фриновский), что он был у меня на приеме в числе награжденных пограничников, однако я Дрекова конкретно вспомнить в этой связи не могу.
    ВОПРОС: Безотносительно к этому, имел ли Дреков какое-нибудь отношение к вашей заговорщической организации?
    ОТВЕТ: Насколько я помню из разговоров с Фриновским и его поведения в отношении Дрекова, последний, несомненно, был участником нашей заговорщической организации и был связан с Фриновским.
    Дело в том, что о Дрекове вопрос возникал не однажды. Во-первых, он возник в связи с моим предложением о переброске в другие районы всех начальников погранотрядов на Дальнем Востоке*). Я помню, что тогда Фриновский, не возражая против переброски ряда начальников погранотрядов, категорически отстаивал группу других, в том числе и в особенности Дрекова.

    Фриновский говорил мне о том, что Дреков прекрасно знает дальневосточные условия и его переброска может принести ущерб делу. Больше того, насколько помню, считал возможным выдвижение Дрекова на более ответственную работу в Управление пограничных войск, кажется, заместителя начальника или примерно на равноценную должность...».
    \Вот выписка из протокола:
    «ВОПРОС: Намерены ли вы рассказывать о своей антисоветской работе после того, как вас уличил на очной ставке Фриновский?
    ДРЕКОВ: Показания Фриновского правдивы в той части, где он говорит обо мне как об участнике антисоветской организации. В правотроцкистскую организацию я был завербован в начале 1936 года бывшим заместителем начальника управления. НКВД по Дальневосточному краю Д. В. Западным...».

    Вот что писал Дреков в своих показаниях:
    «...С 1935 года у меня окончательно  сложились правые взгляды. Я считал неправильной политику партии по отношению к кулачеству. Считал, что колхозы не могут заменить индивидуальные крестьянские хозяйства в смысле выпуска продукции. Я был не согласен с внутрипартийным режимом.
    - На эти темы беседовал с Западным и другими».    

     

    Финал драмы был скорым. Военной коллегией Верховного суда СССР был приговорен к расстрелу 26 февраля 1940 г. Приговор приведен в исполнение на следующий день.

    «СПРАВКА
    Приговор о расстреле Дрекова Владимира Михайловича приведен в исполнение в г. Москве 27 февраля 1940 года.
    Помощник   начальника  первого спецотдела НКВД СССР старший лейтенант госбезопасности КАЛИНИН».

    Вот и финал самой кровавой драмы в истории Сахалинской области.

     .........................................................................

    Сегодня либералы все что тогда происходило называют "сталинским террором", "сталинщиной" и т.д. Но давайте думать здраво -- нужно ли было Сталину уничтожать простое население Сахалина?

    Конечно нет, да если говорить прямо --- не было там на Сахалине никакой власти Сталина и вообще по сути там не было и Советской власти

    Единственной властью там был Дреков, его воля и его интересы, интересы нефтяников, интересы японцев.

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 3 комментария , вы можете свернуть их
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 704 записи в блогах и 5931 комментарий.
    Зарегистрировалось 70 новых макспаркеров. Теперь нас 5028680.