Омертвевшие души.

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    валерий рыженко написал
    7 оценок, 11 просмотров Обсудить (8)

       Омертвевшие души.

                                                                                             Вокзалы – лицо страны.

     

       Вокзал напоминал купол гигантского парашюта.

       Ляптя шагнула под его стеклянные, словно зеркальные своды в жаркий летний полдень с фибровым чемоданом в стальных угольниках, на которых играли солнечные «зайчики».

       Чемодан тотчас оказался под прицелом человека с номерком 13 на затянутой в чёрную робу груди. Человек ослепил Ляптю великолепной улыбкой, поставил ее фибровый скарб на выкрашенную в зелёный цвет тележку с колёсиками в резиновых шинах, и завязал, словно свое добро. Узел был похож на увесистую, виноградную гроздь.

    - Куда едем, мадам?

    - Не мадам, а мисс. Мусьё. Куда надо, туда и едем, - отщёлкнула Ляптя.

    - Да ты с характером!

    Так охарактеризовал Ляптю носильщик столичного вокзала.

    - А что, с характером тут нельзя?

    - Можно, - добродушный ответ. - Только тут твой фибровый норов быстро утюгом прогладят.

    - А норов у нас не оловянный, товарищ. На паяльник не возьмешь.

       Ляптя снисходительно осмотрела носильщика. Человек кавказских кровей. Его Фортуна застряла под вокзальными сводами. Носильщик катил тележку без окриков по пробитому Ляптей проходу в толпе под величественными буквами на фронтоне вокзала. В поезде эти буквы вызвали вздох облегчения у столетнего деда и слова:

    - Ну, вот и матушка наша. Тут и решим всё.

       Голос диктора дрожал, когда он говорил о "матушке". Проводница выбрасывала из накуренного тамбура мусор, который грязной шлеёй вился за последним вагоном. Ляптя стояла у окна, испытывая вулканические встряски сердца, в котором умирали пепельные посадки и задыхающиеся в пыли морщинистые акации.

       Носильщик выслушал историю Ляпти о тяжбе с родителями, распрях с директором школы, которую она изложила ему, дабы выбить у него мысли об оловянном норове, и промолчал.

    - Что молчишь, мусьё? - с досадой спросила она.

    - Сейчас заговорю, мисс - ответил носильщик.

       Мисс понадеялась на французскую деликатность, но разговор оказался чисто русским. Он существенно уменьшил грошовый бюджет в мелком карманчике цыганской кофты под тупоголовой булавкой.

    - Но за что? - спросила потрясенная Ляптя.

    - За услугу!

       Носильщик наградил Ляптю великолепной улыбкой, показав две подковки червонного золота.

       Ляптя засунула деньги подальше, покрепче заколола булавкой карманчик, застегнула кофту на все пуговицы. Расстегнуть её она решила только в столовой.

       На площади чемодан оказался объектом великолепных улыбок человека в чёрной кожанке и со связкой разнокалиберных ключей с ярко – желтым, словно крохотное солнышко брелочком, которыми он позвякивал, чуть ли не перед носом прохожих и нашептывал медовым голосом: «Прокатиться дёшево и с ветерком по древней столице, посмотреть знаменитый паровоз…». Великолепные улыбки Ляпте уже не нравились. Она попыталась нырнуть в толпу пассажиров, которые выдавливались из вагонов, как паста из зубного тюбика, но таксист так дружески просигнализировал ей, что пригвоздил к месту.

    - Куда?

    - Прямо! - бросила Ляптя, пощупав остаток бюджета.

    - А дальше куда? - спросил таксист, когда дорога раздвоилась, как клешня рака. - Хочешь отвезу к паровозу.

    - Да что я паровозов не видела? – ошалело бросила Ляптя.

    -Да такого не видела. На нём мёртвого революционного вождя везли. А не хочешь гони бабки.

       Город обладал гипнозом. За час он нанес ощутимый удар, который. прорвал кофту в том месте, где еще находился островок тверди среди бушующего океана страха. Ляптя стояла возле трехглазого фонаря в позе полководца, проигравшего битву вопреки заманчивым обещаниям Фортуны, пока не вспомнила, что градостроители, закладывая фундамент города, заложили и фундаменты студенческих общежитий.

       В будке с табличкой "Справка" за адрес потребовали монету. За так информацию давал благотворительный человек. Ляптя нашла его на перекрестке. Милиционер отрабатывал свой хлеб под палящим солнцем с палкой, затянутой в шкуру «зебры». Ляптя взяла угол и почувствовала себя отмщенной, когда знакомое такси, чтобы избежать столкновения с ней, ухнуло в трехглазое чудовище, которое выбросило весь спектр солнечных цветов.

       Через два часа пёходралом Ляптя оказалась возле студенческого общежития. Его зодчий любил строгие линии и в погоне за ними достиг резкого контраста со старинным особняком с округлыми формами. Общежитие находилось возле церквушки имени Святого Пантелея и известного всем респектабельного кладбища, засеянного памятниками, под ними ютился прах великих, на берегу просторного озера, в водах которого отражались байковые одеяла и вафельные полотенца на железных спинках кроватей. Комендант общежития среди вафельных и байковых горок посоветовал обратиться в гостиницу.

    - Там примут!

       Он надел чёрные очки с серебряной цепочкой, закинул её за громадные, чуть ли не в пол лица, уши, чтобы смягчить впечатление от кофты и чемодана абитуриентки.

    - Там что, райские кущи? - спросила Ляптя.

       Из общежития она вышла со «стальными» пробками в ушах. Администратор загнал их, чтобы поставить на место зарвавшуюся, чемоданную абитуриентку

       Вечерело. Город погружался в часы пик. Они несли несчастье Ляпте. Жизнь обитателей города давала ей основание предполагать, что город живет в ожидании извержения космического вулкана.

       Гостиница обслуживала только интуристов. Сухопарый швейцар с золотистыми галунами отшил отечественную провинциалку, обозвав её деревенской чуркой с фибровыми амбициями, которая вполне может выспаться и в собственном чемодане.

       Ляптя устроилась спать на лавке на свежем воздухе. Чемодан положила под голову. Покрепче завязала шнурки на туфлях с обугленными подошвами. Утром она обратилась в дежурную комнату милиции, как в последнюю инстанцию. На одной из стен дежурки висело круглое зеркало, на полу валялись пуговицы, клочки волос... Ляптя дрогнула, но осталась. Она продемонстрировала старшине пустые карманы и попыталась заставить его изъять деньги у носильщика.

    - Как это я должен сделать?

       Ляптя предложила прорепетировать.

    - Подойди к нему. Покажи ствол. И рявкни: гони бабки, а то пришью.

    - Гони бабки, а то пришью! – грянул старшина и тотчас присел.

       Чемодан прострогал его макушку. Врезался в сейф. На потолке, словно сердце запульсировала лампочка.

    - Креативная реакция, - констатировала Ляптя.

    - У кого, - тихо спросил старшина.

       Неожиданный поворот так притупил его, что он никак не мог сообразить, что за человек с лысой макушкой и поседевшими висками отражается в зеркале, и почему он без стука зашёл в служебку, и от чего собственная макушка моментально полысела, и что это за пятно в цыганской кофте, и как его вытурить?

       Действиями старшины Ляптя осталась недовольна и решила сама изъять деньги.

       Знакомого носильщика с проклятым числом Ляптя нашла возле гигантского, тяжеловесного, обработанного голубями мраморного памятника революционному императору с протянутой рукой и раскрытой ладонью, в которую прохожие бросали сигаретные и папиросные бычки, будто нищему на подаяние. Она помахала чемоданом и чиркнула о памятник. Мраморный император потонул в искрах. Над головой появился кровавый нимб. Носильщик полез в карман.

    - Выбирай свои бабки!

       Выборка закончилась катастрофой. Носильщик ухватил Ляптю за руку и прошептал, что закричит "грабят", если она не откупится.

    - Благодари Бога, что я благородный человек, - сказал он.

    - Морду б тебе почистить за такое благородство, - расстроилась Ляптя.

    - Чисти.

       Морда носильщика была застрахована.

       Он с ходу снял со сгорбленной спины мужика с махорочным лицом два

    краснокожих с поржавевшими застежками чемодана и бросил на тележку.

    - Трудовому человеку нужно беречь здоровье для государства, - заорал носильщик и двинулся, как танковый трал на дробную старушку. - А тебе, родная бабушка, нужно беречь здоровье для внуков, - гаркнул он, выдернул из рук старушки мелкий узел (белая косыночка, завязанная чёртиком) и бросил на чемоданы махорочного. - А тебе, герой войны, что, здоровье никто не хочет беречь, - рявкнул он безногому инвалиду на тележке и загрузил его вместе с тележкой. - А Вам Ваш чемоданчик вид портит, - носильщик зацепил увесистый, крепко затянутый ремнями баул гражданина в крылатой, вороньей шляпе и тотчас очистил макияжную дамочку от бежевой в цвет шикарных ногтей сумочки, которая портила ее танцующую походку.

       Ляптя с восхищением смотрела на носильщика, пока в голове не проклюнулась идея. Возле будки "Чистка обуви», которую оккупировал песенный красавец – кавказец: «Ой – ля –ла, ой – ля – ла, чистим обувь не задарма», «отдыхала» пустая тележка. Она взялась за ручки и тотчас почувствовала, как взялись за ее плечи.

       Недостатка в размышлениях не было. Был недостаток в хлебе насущном. Ляптя сориентировалась на залохматившегося деда с пузатым рюкзаком, от которого шел такой аппетитный запах, что она заткнула нос клочками билета для проезда в общем вагоне.  

       Старик так виртуозно и лихо обрабатывал варённые, желтые яйца, что скорлупа веером разлеталась по всему вокзалу, даже вылетала в открытые двери, сыпалась на носильщиков и таксистов, которые сочно матерились, грозились найти яичную сволочь, чтобы припечь, но сволочь не находилась, так как прибывавшие поезда с хлебными провинциалами требовали самого пристального внимания. Вдобавок дед ещё так вкусно чавкал и чмокал, что оголодавшие из - за буфетных жирных цен пассажиры смотрели на него со злобой ядовитой змеи.

    - Чтоб Вы сделали, дедуля, - ласково начала она, пытаясь намагнитить прожорливого старика на добрый ломоть хлеба с яйцом, - если б узнали, что в этом городе дюже сильно страдает человек.

       Прожорливый загнал неочищенное яйцо в рот. Ляптя выдержала паузу.

    - А чтоб вы сделали, дедушка, - совсем ласково заворковала она, - если б узнали, что этому человеку хочется есть?

    - Пожелал бы доброго аппетита, - разрядился дедушка и подмял рюкзак под ноги.

    - А если у этого человека нет даже копейки на пирожок! - возмутилась Ляптя.

    - Посоветовал бы купить бублик, - припечатал взъерошенный дед и засунул руки в карманы.

    - Человек с голодухи умирает.

    - А я при чём.

    - Яйцеед, - приварила Ляптя, не ожидавшая такого оборота, - сам гам, а другим хрен дам.

    - Руп штука, - огрызнулся старик.

    - Да, если б у меня был руп, - запустила со злости Ляптя, - я б тебя яйцами засыпала выеденный гриб - сморчок.

       Прокаркала. Самой стыдно стало.

       Покинув непобежденного деда, который принялся за «работу» с ещё большим усердием, Ляптя закружила, как по заколдованному кругу.

       В привокзальном парке она наткнулась на пятнистого дога, который вытаскивал пустые бутылки из - под деревянных на железных лапах лавок и затаривал их в рванные авоськи на боках.

    - Креативная собачки, - сказала Ляптя, когда дог изъял у нее бутылку из- под кофты.

       Она вернулась на вокзал. Десятиминутное тщательное наблюдение за упитанными, кадушечными буфетчицами обнаружило потайные карманчики, пришитые с внутренней стороны узорчатых фартуков. Старшина отмачивал раскаленную макушку вафельным полотенцем, когда появилась Ляптя. Он отодвинулся за сейф.

    - Сколько дашь бабок, - сказала Ляптя, - если я покажу тебе воров.

    - Ты что, торговаться пришла? - тихо начал старшина.

       Из дежурки ее вывели без бабок и посадили на лавку, предупредив: в следующий раз выведут в колодках под ледяной душ.

       Ляптя понадеялась на милость столетней старушки с прогалинами на голове, но та умыкнула к дежурной комнате милиции, из которой старшина вел наблюдение за Ляптей в бинокль со стократным увеличением.

       Когда в желудке начались сейсмические толчки, Ляптя двинулась к буфетам, которые плотно окружали пассажиров. Она думала сама показать народу потайные карманчики под узорами.

    - Что ищем? - спросили Ляптю, когда она готова была высказать свои наблюдения.

    - Жрать хочется!

    - Жрать всем хочется, - рявкнула с макаронными губами буфетчица. - Жратву зарабатывают гигантским трудом.

    - Я живу среди гигантов, - пробормотала Ляптя.

       Пришла она в себя в медпункте: тесной каморке с лежаком и обедневшими стеклянными шкафами с множеством пыльных полочек, на которых теснились паутинные пузырьки. На электроплитке жарились блестящие шприцы. На подоконнике умирал отощавший фикус. Врач в обдерганном и замызганном халате, полы которого волочились по полу, напоил ее горькой микстурой и закрыл потускневшие глаза.

    - Это от непривычки, - пояснил он. - Город. Темпы. Деревня - рай.

    - От непривычки, - согласилась Ляптя, чувствуя слабость в собственных опорах, которые могли дать очередной сбой.

    - И от впечатлений, - добавил врач. - У нас дворцы, театры...

       Он пропустил свою мысль по кругу: теперь в городе был рай, а в деревне - глушь.

    - И от впечатлений, - согласилась Ляптя. - У вас тут носильщики, таксисты...

    - Что таксисты, - врач погрузился в дрему. - Тут мировая культура. А все некогда. Труд, труд...

       Срочно нужна была копейка. Ляптя чувствовала костьми кожу, она была шершавой, как наждак, и думала: скоро кожа протрется, и она рассыплется, словно куча дров. Под вечер Ляптя уже видела дыры в тех местах, где кожа обтягивала   коленные чашечки.

       Она зашла в мебельный магазин и предложила свои услуги двум грузчикам с бусугарным запахом, которые загрузили ее трехстворчатым шкафом.

    - Одна я его не утащу! - сказала Ляптя.

    - А вдвоем мы и сами справимся.

       Ляптя побывала в прилегающих к вокзалу торговых точках.

    - Дай рубануть, - сказала она мясникам с академическими значками.

    - Рубани, - ответили они. - Вон той старушке.

    Щеки старушки прилипли друг к другу. Ляптя отхватила самый лучший кусок: телячью мясистую грудинку.

    - Дура, - сказали мясники.

       Мясо оказалось у разбитной дамочки со щеками, похожими на ливерную колбасу.

       Оставалась надежда на псалмы и баян. Сто пятьдесят псалмов Ляптя знала, как таблицу Пифагора. На гармошке могла выдать барыню с переборами. Во дворце культуры для железнодорожников (в приплюснутой к земле одноэтажке) Ляптя выдала барыню.

    - Ваня, - махнул стриженный под нулёвку администратор.

       С Ваней Ляптя была незнакома, но то, что он оказался неподъёмным для грошей, она узрела.

       Из культурного учреждения Ляптя переместилась в божественное: приземистую церквушку с пустотой внутри, в которой гулко раздавались шаги.

    - Самому нужны бабки, - сказал с упитанными телесами поп с запахом ладана и смирны.

       Ляптя вернулась на вокзал.

    - Трудно, - сказал знакомый носильщик и отослал ее к младшему бригадиру.    

    Младший выслушал Ляптю, сказал, что сила нужна и обронил:

    - Трудно.

       Ляптя вышла на новый круг к старшему бригадиру. Старший подчеркнул, что бригада испытывает сильнейший дефицит в рабочей силе и тоже обронил.

    - Трудно.

       Спиральные витки насторожили Ляптю. Она уже смутно чувствовала иерархию в клане человечков с номерками. К концу дня Ляптю провели через дверь в стене камеры хранения. Вышла она из нее подавленная. Человек выслушал просьбу претендента на место и обронил.

    - Трудно!

    - Я не понимаю! - возмутилась Ляптя.

    - Я тоже, - ответили ей, - но такой порядок.

       Тайну расшифровал администратор ЖЭКа. Ляптя пришла к нему, словно тащила в руках собственные кости. На последние гроши она отбила телеграмму, которая взывала о помощи.  

       Возле вывески "Домоуправление № 1» Ляптя наткнулась на человека. Его сотрясала тяжелая лихорадка, которую он пытался завязать в узел на троих. Лицо Ляпти ему понравилось.

    - Не пью, - ответила она и показала на живот, похожий на морскую впадину.

    - От этого раньше умирали, - услышала она, - а сейчас новая эпоха.

       С надеждой на новую эпоху Ляптя вошла в кабинет начальника ЖЭКа: продолговатую, похожую на пенал для цветных карандашей комнату. Кабинет плавал в клубах дыма, словно в него впустили восточного джинна. На ее голос никто не откликнулся.

    - Да он там, - сказали ей в коридоре. - Ты только крикни, зачем пришла. Может он и проявится.

       Ляптя так и сделала.

    - А не врешь? - спросил тусклый голос с одышкой.

       Голос был. Домоуправа не было. Он возник из небытия после трехчасовых заклинаний Ляпти. Администратор ЖЭКа с хорьковыми глазами усадил ее на табурет - единственное, что обладало плотью, и кротко сказал:

    - Слушаю.

       После получасовой жалобы он отвел ее в. самый дальний угол и обронил, что в ситуациях, в который сейчас находится молодая девушка, нужно брать быка за рога. Из дыма вынырнули два бычьих рога, и потрясенная Ляптя истолковала слова в буквальном смысле.

       Под диктовку администратора она начертала расписку, в которой значилась сумма, взятая в долг, и срок уплаты суммы. Расписку администратор сунул в карманчик под ремнем и сказал, что завтра она может приступать к работе.

    - А деньги? - спросила Ляптя.

    - Какие деньги? - удивился домоуправ. — Это ты мне должна. - И показал расписку.

       Спать Ляптя пристроилась в подвале. Он был удушливый, сырой, с полутёмным светом, который с трудом пробивался через узкое вровень с землёй окошко. За ним раздавались шаги, голоса… Не было запаха степных трав: мяты, чабреца, полыни… Он остался в степи. Его место занимал тяжелый, мутный запах мокроты.

       Ляптя погружалась в воспоминания, пытаясь оживить умирающие в сердце угольные посадки, задыхающиеся в пыли морщинистые акации, степь.

       И кто только не поддавался пламенным воспоминаниям и чудному воображению с их волшебными картинками?

       Как ручеёк превращается в полноводную реку, так и промелькнувшая, зацепившая вросшую в душу корнями картинка превращается в просторную панораму.

       Когда в душе тяжело и смутно, когда настоящее задёрнуто непроницаемыми шторами, когда жизнь, словно разваливается на куски, когда черствеет память, а будущее не поддаётся осмыслению и не видно тропинку, по которой можно пройти в него, мы: и провинциалы, и самые могущественные владыки, земные боги ищем те живительные истоки, от которых закипает и бурлит кровь, светлеет затемненный ум, раскрываются сжатые в комок онемевшие чувства…

       День замкнулся на воспоминаниях, которые прервал пришедший осоловевший сторож с похожим на рыболовный крючок носом. Он достал из рассыпающегося шкафа раскладушку, которая стоила грошей.

    - Нет бабок, - сказала Ляптя.

    - Тогда давай кофту, - сказал сторож. - Я ее пока поношу.

       На следующий день из подвала пропало тридцать унитазов.

    - Новенькая, - констатировали в домоуправлении.

       Ляптя поняла, что она оказалась в положении Сизифа, о котором вычитала в энциклопедии, где утверждалось, что Сизиф был величайшим земным     неудачником.

      

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 8 комментариев , вы можете свернуть их
    Николай Сахненко # написал комментарий 3 апреля 2021, 11:31
    Интересно написано ибо мало что сменилось с тех милиционеры эпох,..
    Алла Мироненко # написала комментарий 3 апреля 2021, 14:30
    С интересом прочитала эти зарисовки.Но не поняла, в какие годы все это происходило. Зато заметила, что " Сто пятьдесят псалмов Ляптя знала, как таблицу Пифагор", у Пифагора была теорема, а не таблица. Да и креатива в ту пору тоже не наблюдалось.А так все замечательно !
    валерий рыженко # ответил на комментарий Алла Мироненко 3 апреля 2021, 14:49
    Спасибо, Алла. Это же глава из повести, а в повести будет понятно, что за время было. Да. У Пифагора была таблица. " Сто пятьдесят псалмов Ляптя знала, как таблицу Пифагор". То есть: отлично знала.
    Алла Мироненко # ответила на комментарий валерий рыженко 3 апреля 2021, 15:09
    Пусть будет по-твоему,но я преподавала много лет математику, а с ТАБЛИЦЕЙ ПИФАГОРА так и не встретилась.
    валерий рыженко # ответил на комментарий Алла Мироненко 3 апреля 2021, 15:48
    Посмотрю более внимательно. Может ошибаюсь.
    Вячеслав Михалыч # написал комментарий 3 апреля 2021, 15:20
    Сильно, прочувствовал работу! Верной дорогой продвижение!
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 874 записи в блогах и 6303 комментария.
    Зарегистрировалось 203 новых макспаркеров. Теперь нас 5029098.