Лев Троцкий — родовое проклятие Веры Инбер

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Русский Путешественник перепечатал из www.isrageo.com
    18 оценок, 704 просмотра Обсудить (86)

    В “Повести о Ходже Насреддине” Леонида Соловьева некий визирь думает, как бы ему половчее отправить на тот свет гадальщика. Под личиной гадальщика скрывается герой повествования. И после недолгих раздумий царедворец решает приписать неугодному провидцу родство с опасным мятежником Ярматом-Мамышоглы.

    — “Родство с Ярматом — вот ловушка, из которой гадальщик не выскочит! — рассуждает визирь. — Пусть-ка попробует доказать, что дед мятежника не был его дедом; если бы даже покойная бабушка гадальщика сама поднялась из могилы, чтобы с негодованием отвергнуть такой поклеп…”

    Было это в Коканде, в стародавние средневековые времена.

    Положение родственников, тех, кого при Сталине именовали врагами народа, мало чем отличалось от статуса родственников мятежника Ярмата-Мамышоглы.

    Так, почти все близкие главного врага народа в целом и товарища Сталина, в частности Льва Троцкого, были уничтожены.

    Горькая чаша сия миновала лишь одного человека — двоюродную сестру Льва Давыдовича, известную поэтессу Веру Инбер.

     

    * * *

     

    Вера Инбер родилась 10 июля 1890 года в Одессе.

    Её отец Моисей Шпенцер был человеком довольно состоятельным, владельцем специализирующегося на выпуске научной литературы издательства.

    Мать Ирма, в девичестве Бронштейн, руководила еврейским училищем для девочек. Ещё она обучала подрастающее поколение русскому языку.

    Ирма Бронштейн была родной сестрой Давида Бронштейна, отца Льва Троцкого.

    После окончания гимназии Вера Шпенцер поступила на историко-филологический факультет Высших женских курсов.

    Довольно скоро она вышла замуж за журналиста Натана Инбера. И уехала из России.

    Писать стихи Вера Инбер начала в гимназии. Позднее она вспоминала:

    “В 15 лет я писала: Упьемтесь же этой единственной жизнью, Потому что она коротка. Дальше призывала к роковым переживаниям, буйным пирам и наслаждениям, так что мои родители даже встревожились”.

    Куда как лихо для подростка из приличной еврейской семьи.

    В 1912 году увидела свет первая книга стихов Веры Инбер “Печальное вино”.

    Её похвалил Блок.

    Книга произвела впечатление на Илью Эренбурга.

    В стихах Инбер, утверждал Эренбург, “забавно сочетались очаровательный парижский гамен (уличный мальчишка, сорванец — фр.) и приторно жеманная провинциальная барышня”.

    Критик Иванов-Разумник в статье с претенциозным названием “Жеманницы” поставил книгу Веры Инбер “Печальное вино” в один ряд с книгой Анны Ахматовой “Четки”.

    Другой рецензент с этим не согласился. Отдавая должное поэтическим достоинствам книги Веры Инбер, он заметил, что она, как и многие другие поэтессы того времени, всего лишь пыталась подражать Ахматовой, “не достигая, впрочем, присущих Ахматовой подлинности и глубины”.

    В 1914 году, перед самым началом войны, Вера Инбер с мужем и родившейся в Париже двухлетней дочерью Жанной покинули Европу и вернулись домой, в Одессу.

    В Одессе Вера Инбер продолжала писать стихи. И публиковала их в местных газетах. Ещё она выступала на поэтических вечерах.

    Её иронические изящные, слегка вычурные стихи пользовались успехом.

    Вера Инбер считала себя знатоком моды и претендовала на роль её законодательницы. Она делилась своими соображениями в статьях и выступала с лекциями. Инбер объясняла одесским женщинам, что такое модная одежда. Одесские женщины были в восторге от “парижской штучки”. Они наконец поняли, как нужно одеваться по последней европейской моде. И раздеваться тоже.

    Октябрьские события вынудили людей состоятельных и известных бежать из Москвы и Петербурга в Одессу.

    В их числе были писатели Бунин, Волошин, Алданов, Алексей Толстой.

    Это оживило литературную жизнь города. Сделало её более насыщенной.

    С конца 1917 года и до января 1920 в Одессе функционировало некое литературное объединение. В просторечье “литературка”. В руководство “литературки” входил муж Веры Натан Инбер.

    Поэт А.Бикс вспоминал: “Дом Инберов был своего рода филиалом “Литературки”. И там всегда бывали Толстые, Волошин и другие приезжие гости. Там царила Вера Инбер, которая читала за ужином свои очень женственные стихи”.

    * * *

    В “Окаянных днях” Бунина, в записи, датированной 1 января (по старому стилю) 1918 года, вскользь упоминается Вера Инбер. В контексте довольно известной эпиграммы:

    “Вчера был на собрании “Среды” (литературное объединение — В.Д.). Много было “молодых”. Маяковский, державшийся, в общем, довольно пристойно, хотя все время с какой-то хамской независимостью, щеголявший стоеросовой прямотой суждений, был в мягкой рубахе без галстука и почему-то с поднятым воротником пиджака, как ходят плохо бритые личности, живущие в скверных номерах, по утрам в нужник. Читали Эренбург, Вера Инбер. Саша Койранский сказал про них:

    Завывает Эренбург,

    Жадно ловит Инбер клич его, —

    Ни Москва, ни Петербург

    Не заменят им Бердичева”

    Эпиграмма с ощутимым душком.

    Существует далеко не абсолютное, скорее ироническое утверждение. Мол, люди в большинстве своём делятся на семитов, антисемитов и евреев-антисемитов. Александр Койранский, он же Койре, в справочных изданиях его именуют французским философом российского происхождения, был евреем, сыном купца 1-й гильдии, державшем писчебумажную лавку в Москве. Не исключено, что к написанию эпиграммы Койранского подвинули какие-то другие ассоциации.

    Но что сказано, то сказано.

    * * *

    Начало 20-х годов Вера Инбер провела в Одессе.

    Она долго не могла определиться. Ещё на что-то надеялась. Но страшные реалии тех дней не давали повода для оптимизма.

    Всё решила поездка в Константинополь.

    Уезжала она вместе с мужем. Вернулась одна.

    Натан Инбер решил не возвращаться. В пресловутой новой жизни он не видел для себя ничего хорошего. Какое-то время Натан жил во Франции. Затем его следы затерялись.

    В 1922 году Вера Инбер приехала в Москву. Здесь ей было на кого опереться. Двоюродный брат Веры Инбер Лев Троцкий считался вторым человеком в стране после Ленина. И она могла рассчитывать на содействие.

    * * *

    Лев Давыдович Троцкий относился к своей еврейской родне без особого пиетета.

    Его отец Давид Бронштейн с трудом добрался в Кремль, чтобы пожаловаться сыну на крестьян, которые его ограбили. Мол, это никакая не революция, это откровенный грабеж. И ничего больше.

    Троцкий ответил папе, что всё, что с ним произошло, ни в коей мере не противоречит политике партии. Более того, соответствует ей. Обездоленные крестьяне имеют право.

    Впрочем, он не оставил отца в беде. Около года Давид Бронштейн управлял государственной мельницей в ближнем Подмосковье. Где и умер от тифа весной 1922 года.

    * * *

    Во время учебы в Одесском реальном училище Троцкий бывал в доме своей тёти Ирмы.

    Время от времени жил там. И хорошо знал кузину Веру.

    Семейного ужина в связи с приездом свалившейся на голову одесской родственницы, скорее всего, не было.

    Но на приём к брату Вера Инбер попала. Накопились связанные с приездом вопросы. И их нужно было как-то решать.

    Посещению второго лица в государстве Инбер посвятила стихи. Сдержанный восторг. И ничего личного.

    “При свете ламп — зеленом свете —

    Обычно на исходе дня,

    В шестиколонном кабинете

    Вы принимаете меня.

    Затянут пол сукном червонным,

    И, точно пушки на скале,

    Четыре грозных телефона

    Блестят на письменном столе…

    И наклонившись над декретом,

    И лоб рукою затеня,

    Вы забываете об этом,

    Как будто не было меня”.

    У Веры Инбер часто спрашивали, не родная ли она сестра Троцкого.

    И она кокетливо отвечала:

    — К сожалению, только двоюродная.

    * * *

    В 1924 году Вера Инбер в очередной раз покинула Россию.

    Попеременно она жила в Париже, Берлине, Брюсселе.

    Инбер то ли числилась корреспондентом какого-то печатного издания, то ли просто посылала статьи о зарубежном житье-бытье в московские газеты.

    К отъезду Веру Инбер, как утверждают, подтолкнуло пошатнувшееся положение Льва Троцкого. И возможные осложнения, которые могли за этим последовать.

    Скорее всего, она надеялась, что всё как-то утрясется, и Лев Давыдович вернет себе утраченные позиции. Не утряслоcь.

    Тем не менее в 1926 году Вера Инбер оставила безопасную Европу и вернулась в Москву. Где всё было и чревато, и непредсказуемо.

    Судя по всему, далось ей это нелегко.

    Вера Инбер писала:

    “Уж своею Францию не зову в тоске.

    Выхожу на станцию в ситцевом платке.

    Фонари янтарные режут синеву.

    Поезда товарные тянутся в Москву…”

    * * *

    В 20-е годы в Москве, равно как и в провинции, подвизалось довольно много разного рода литературных групп. Писатели группировались в силу общих творческих позиций. В группе было намного легче, чем в одиночку, проявить себя.

    Вера Инбер примкнула к конструктивистам.

    То ли ей приглянулась декларируемая конструктивистами необходимость активного участия “в организационном натиске рабочего класса”. Их близкие ей, в чем-то новаторские методы. То ли на неё произвел впечатление лидер конструктивистов поэт Илья Сельвинский.

    Дочь Ильи Сельвинского Татьяна в своих воспоминаниях писала, что отца и Веру Инбер связывали многолетние любовные отношения.

    В группу конструктивистов, на разных этапах ее существования входили известные поэты: Владимир Луговской, Эдуард Багрицкий, Николай Ушаков, Николай Адуев, Борис Агапов и некоторые другие.

    Сам Маяковский, по утверждению главного идеолога направления критика Корнелия Зелинского, хотел было объединить ЛЕФ с конструктивистами.

    “В каждой литературной группе, — якобы полушутливо заметил Маяковский, — должна существовать дама, которая разливает чай. У нас разливает чай Лиля Юрьевна Брик. У вас разливает чай Вера Михайловна Инбер. В конце концов, они это могут делать по очереди. Важно, кому разливать чай. Во всём остальном мы с вами договоримся”.

    Из этого ничего не вышло.

    Возможно, помешала амбициозность лидеров — Маяковского и Сельвинского.

    Возможно, дамы — Лиля Брик и Вера Инбер — не желали уступать друг другу первенства при проведении пресловутой чайной церемонии.

    * * *

    Как кто-то справедливо заметил: первые двадцать с небольшим лет Вера Инбер жила. Остальные годы — выживала.

    Довлело декадентское прошлое. Абсолютно неприемлемые для советского поэта строки типа: “У маленького Джонни горячие ладони. И губы, как миндаль…”. Мешало “мелкобуржуазное” происхождение. Но наибольшие опасения вызывало родовое проклятие со смертельно опасным названием “троцкизм”.

    В “троцкисты” зачисляли всех почем зря, по делу и без дела. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

    Что же до близких родственников Троцкого, то их это касалось в первую очередь.

    И Вера Инбер, кузина “возмутителя спокойствия”, имела все основания для беспокойства.

    * * *

    Вера Инбер старалась выглядеть в глазах литературного начальства, и не только его, благонамеренным советским писателем. И в смысле творчества, и в смысле гражданской позиции.

    В её положении это был, пожалуй, единственный выход. Спасительная соломинка.

    В 1933 году она приняла участие в организованной НКВД поездке писателей на прокладываемый заключенными Беломорско-Балтийский канал. И опубликовала полную неподдельного восторга статью о тамошнем быте. Не она одна, конечно. И тем не менее…

    Бытует точка зрения, будто Вера Инбер донесла на поэта Павла Васильева. Доносу был дан ход. И Павла Васильева расстреляли.

    Это ни в коей мере не соответствует действительности.

    Талантливый поэт Васильев был человеком вздорным. За пьяные выходки его многократно задерживали и время от времени помещали в тюрьму. Правда, ненадолго.

    Ещё он был патологическим антисемитом. И не скрывал этого.

    Васильев оскорбил Веру Инбер, и та, судя по всему, пожаловалась.

    А вот арестовали Павла Васильева, произошло это 3 марта 1937 года, по другому, никак не связанному с Верой Инбер поводу.

    Его вместе с рядом других “поэтов-деревенщиков” обвинили в создании террористической группы. И после недолгого разбирательства приговорили к расстрелу.

    Павла Васильева многие считают одним из наиболее ярких выразителей русской национальной идеи. А какая русская национальная идея без зловредных евреев?

    * * *

    В годы Большого террора в стране была объявлена беспрецедентная охота на троцкистов.

    Веру Инбер не тронули.

    Более того. Существует легенда, будто в 1939 году, просматривая список представленных к награде писателей, Сталин спросил:

    — А почему в списке нет товарища Веры Инбер? Разве она плохой поэт? И не заслуживает ордена?

    Сталину ответили, что Вера Инбер — поэт действительно хороший. Но она двоюродная сестра Троцкого. И это не позволяет.

    — И все-таки я думаю, — якобы сказал Сталин, — мы должны наградить товарища Веру Инбер. Она никак не связана со своим братом — врагом народа. И стоит на правильной позиции. И в жизни, и в творчестве.

    И наградили. Вручили орден “Знак Почёта”.

    В предвоенные годы орденоносцев, писателей в том числе, было не слишком много.

    И орден на писательской груди выделял обладателя из числа прочих. Свидетельствовал о его высоком статусе как среди писателей, так и в обществе.

    * * *

    Во время войны Вера Инбер оказалась в осажденном Ленинграде. Её второго мужа Илью Страшуна (Илья Давыдович Страшун, ученый-гигиенист, историк медицины и организатор здравоохранения, академик АМН СССР) назначили директором 1-го Ленинградского медицинского института, и Вера Инбер поехала вслед за ним.

    В Ленинграде Инбер причислили к оперативной писательской группе Балтфлота.

    Всё увиденное в окруженном немцами городе Вера Инбер отразила в своем блокадном дневнике. Она озаглавила его “Почти три года”. И опубликовала в журнале “Знамя”.

    Ещё Инбер написала поэму “Пулковский меридиан”. За эту поэму ей была присуждена Сталинская премия.

    * * *

    Творческий багаж Веры Инбер и обширен, и разнообразен. Сборники стихов, поэмы, проза, в том числе несколько книг воспоминаний, очерки, переводы.

    Всё написанное Верой Инбер в зрелые годы было непохоже на то, что она писала в молодости. Творения Инбер полностью соответствовали духу времени и канонам социалистического реализма. Но были напрочь лишены присущей ей когда-то искренности. Из стихов, как сказал один литературовед, “исчезла душа”.

    Немецкий славист Вольфганг Казак в своем “Лексиконе” писал о том же:

    “Инбер начинала как одаренная поэтесса, но растеряла свой талант в попытках приспособиться к системе. Ее безыскусно рифмованные стихи порождены рассудком, а не сердцем: ее стихи о Пушкине, Ленине и Сталине носят повествовательный характер. Отличительными особенностями поэм Инбер, посвященных актуальным темам советской действительности, являются однообразие, растянутость; они далеко не оригинальны”.

    * * *

    Власть ценила Веру Инбер. Её избрали в правление Союза писателей СССР. Назначили председателем секции поэзии. Ввели в редколлегию журнала “Знамя”. От неё многое зависело. И она не преминула этим воспользоваться.

    В том, что случилось с Павлом Васильевым, вины Веры Инбер нет. В отличие от другого талантливого поэта — Леонида Мартынова.

    В начале 30-х годов Мартынов был обвинен в заговоре. Будто он, с группой сообщников, добивался отделения от России Сибири.

    Мартынова судили. Довольно долго он находился в заключении. После освобождения в 1946 году выпустил в Омске книгу стихов “Эрцинский лес”.

    Книга Мартынова пришлась Вере Инбер не по нраву. Она усмотрела в ней выпады против строя.

    И опубликовала в “Литературной газете” погромную статью “Нам с вами не по пути, Мартынов!”

    Статья возымела действие. Тираж книги был уничтожен. А самого Мартынова надолго отлучили от журналов и издательств.

    В конце октября 1958 года состоялся литературный суд над поэтом Борисом Пастернаком.

    Вызвавшая неудовольствие властей книга Пастернака “Доктор Живаго” вышла за рубежом.

    На Бориса Пастернака ополчились многие. Вера Инбер была в их числе. Более того, она вела себя непримиримо. Настаивала на решительных санкциях. И, как говорят, в процессе обсуждения “подавала с места злобные выкрики”.

    * * *

    И в молодости Вера Инбер, при всей её, как бы сейчас сказали, гламурности, была девушкой с характером.

    Пародист Александр Архангельский обыграл эти внешне противоречивые качества поэтессы в эпиграмме: “У Инбер — детское сопрано, уютный жест. Но эта хрупкая Диана и тигра съест”.

    Став литературным начальством, Вера Инбер стала давить окружающих своим авторитетом. Поучала по делу и без дела. И, как выразился Евгений Евтушенко, изображала из себя “литературную комиссаршу”.

    “Она, — вспоминал Евгений Евтушенко, — приходила в литературное объединение, где я занимался, и донимала всех едкими замечаниями и нотациями, выдержанными в духе догматического начетничества. В Инбер было что-то от болонки: маленькая, с забавным взбитым коком, спичечными ножками, с каким-то нелепым шарфиком на тонкой шейке, она ворчливо излагала невероятно ортодоксальные вещи и была воплощением лояльности”.

    * * *

    Со слов Корнея Чуковского садовник, работавший на даче Инбер в Переделкино, говорил ему:

    “Сам Верынбер — хороший мужик. Душевный. Но жена у него… не дай Боже!”

    Простоватый садовник объединил имя и фамилию поэтессы в одно целое. И распространил на всю семью.

    Самому Верынберу, академику Илье Страшуну, было нелегко с самонадеянной и требовательной женой. То ли по совету врача, то ли исходя из каких-то своих соображений, Вера Инбер посадила мужа на строгую диету и требовала, чтобы он придерживался её неукоснительно. Илья Страшун понимал необходимость каких-то ограничений. Возраст, болезни и всё такое. Но, судя по всему, надолго его не хватало. Он начинал бунтовать и требовал расширения рациона. Вера Инбер в корне пресекала бунт. И всё возвращалось на круги своя.

    * * *

    Вера Инбер умерла 11 ноября 1972 года, пережив близких — мужа и дочь. В дневнике она грустно сетовала:

    “Бог меня жестоко покарал. Пропорхала молодость, улетучилась зрелость, она прошла безмятежно, путешествовала, любила, меня любили, встречи были вишнево-сиреневые, горячие, как крымское солнце. Старость надвинулась беспощадная, ужасающе-скрипучая…”

    По прошествии времени, когда-то всенародно известную поэтессу Веру Инбер забыли.

    Если что и осталось в памяти, так это многократно цитируемый, по случаю и без случая, посвященный Вере Инбер двусмысленный стишок Маяковского:

    “Ах, у Инбер! Ах, у Инбер!

    Что за глазки, что за лоб!

    Все глядел бы, все глядел бы,

    Любовался на неё б!”

    Да ещё песня о девушке из Нагасаки на слова поэтессы:

    “У ней такая маленькая грудь!

    А губы у ней алые, как маки.

    Уходит капитан в далёкий путь,

    Оставив девушку из Нагасаки”.

    Любители шансона уже много лет поют её, не задумываясь над тем, кто автор этих душещипательных строк.

    * * *

    Близкое родство с Троцким, родовое проклятие Веры Инбер заставило ее перечеркнуть прошлую жизнь. Отказаться от всего, чем она жила раньше.

    Это ничего не гарантировало, но оставляло надежду.

    Одно дело — салонная поэтесса, другое — стойкий борец, бескомпромиссная литературная комиссарша.

    С годами Вера Инбер свыклась с этим настолько, что уже не могла, а, возможно, и не хотела выйти из образа.

    “Пока под красных песнопений звуки

    Мы не забыли вальсов голубых,

    Пока не загрубели наши руки, целуйте их”.

    Так когда-то писала Вера Инбер. Очевидно, предчувствуя всё, что с ней произойдёт в дальнейшем.

    Печальная история. И счастливая вместе с тем. Судьба двоюродной сестры Троцкого могла сложиться куда как хуже.

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 86 комментариев , вы можете свернуть их
    Галина Пешехонова # написала комментарий 27 октября 2019, 21:12
    Сложилось, как сложилось...
    *****
    Душе, уставшей от страсти,
    От солнечных бурь и нег,
    Дорого легкое счастье,
    Счастье - тишайший снег.

    Счастье, которое еле
    Бросает звездный свет;
    Легкое счастье, тяжеле
    Которого нет.
    1920
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Галина Пешехонова 27 октября 2019, 23:04
    Бог повелел: явился лев и кролик,
    И реки протекли на дне долин,

    И год распался на двенадцать долек,
    Как апельсин.

    И шар земной медлительно свернулся,
    Полуостывший, в бездне бытия.

    Бог повелел, быть может, улыбнулся,
    И появилась я.


    И вот живу. Вкушаю сон на ложе,
    Хмелею в полдень, никну ввечеру.

    Бог повелит, нахмурится, быть может,
    И я умру.

    март 1919 г., Одесса
    Mи Lа # ответила на комментарий Русский Путешественник 28 октября 2019, 08:55
    Как здорово! Спасибо , Сергей! Не встречала такого стиха у Инбер!
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Mи Lа 28 октября 2019, 11:53
    Это понятно: поздняя Инбер побаивалась своих ранних стихов:) И потому избегала их переиздания.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Галина Пешехонова 27 октября 2019, 23:23
    Борис Слуцкий вспоминал о Вере Инбер:

    «Она спрашивает меня: „Слуцкий, что вы такой мрачный? У вас все в порядке? — И, выслушав ответ, убежденно говорит: — У меня все в порядке. У меня всегда все в порядке“.

    И действительно, у нее все в порядке — как почти всю жизнь.

    Как у дерева, у которого ветки отсохли раньше, чем корни».
    Галина Пешехонова # ответила на комментарий Русский Путешественник 28 октября 2019, 10:26
    Когда впервые прочитала её стихи, они мне не понравились, видимо, это были стихи позднего периода.
    Илона Арбенина # ответила на комментарий Русский Путешественник 29 октября 2019, 13:38
    Спасибо, Сергей!
    Впервые читаю о Вере Инбер.
    Mи Lа # написала комментарий 27 октября 2019, 21:51
    Очень интересная статья!Многое узнаю впервые.А вот стихов Инбер никогда не любила, КонЪюктурщица, рифмоплётка. Единственное, что смогла выучить из её призывов-Девушку из Нагасаки):):) Может потому, что ранних её стихов просто не читала.???Негде было их взять??
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Mи Lа 27 октября 2019, 22:40


    Мне понравилась аранжировка этой песни на стихи Веры Инбер.
    Чертовски современно звучит!:)
    Mи Lа # ответила на комментарий Русский Путешественник 28 октября 2019, 08:57
    Да шедевр шансона!!:)
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Mи Lа 28 октября 2019, 12:06
    В двадцатых годах она и прозу писала довольно занятную.

    Обалдел от смущения смайлики картинки гиф анимации скачать
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Mи Lа 29 октября 2019, 01:00


    "Джонни".
    Эта известная песенка Вертинского тоже написана на стихи Инбер.
    Димитрий Острокопытов # ответил на комментарий Русский Путешественник 28 октября 2019, 23:26
    Нравится мне её исполнение. Будто для неё писаны строчки.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Димитрий Острокопытов 28 октября 2019, 23:55
    Феерическое исполнение!
    Алексей Попов # ответил на комментарий Русский Путешественник 3 января 2020, 22:34
    полублатняк..

    аранжировка сильная, да и слова забойные
    Алексей Попов # ответил на комментарий Mи Lа 3 января 2020, 22:37
    Девушка из Нагасаки...
    аналог Девушки с острова Пасхи
    или девушки с пиратом угрюмым не верящим любовь

    но звучит клёво!
    Николай Сахненко # написал комментарий 27 октября 2019, 23:08
    Спасибо! Не знал что стихи про девушку из Нагасаки написала, сестра Троцкого!
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Сахненко 28 октября 2019, 00:10
    Мелодию этой песни, кстати, написал Поль Марсель, он же Поль Русаков, автор многих популярных в СССР песен двадцатых-тридцатых годов.

    Николай Сахненко # ответил на комментарий Русский Путешественник 28 октября 2019, 00:31
    Спасибо, но пока речь о сестре, ну или родственнице Троцкого, и о ее стихах или текстах!
    По крайней мере в данных стихах есть какая то идея романтизма, разжеванная по максимуму!
    Лидия Н. # написала комментарий 28 октября 2019, 22:53
    Интересная статья. Даже удивилась)
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Лидия Н. 28 октября 2019, 23:09
    А что же именно заинтересовало, Лида?
    Лидия Н. # ответила на комментарий Русский Путешественник 28 октября 2019, 23:23
    Я мало знала о Вере Инбер. Давно ещё пробовала читать стихи - не пошли. Удивило родство с Троцким, "Девушка из Нагасаки" - надо же, у моей любимой Джеммы Халид в репертуаре, а я не знала:) И вообще эпоха, в целом и частностях - мало себе представляю Инбер в журнале "Знамя"...
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Лидия Н. 30 октября 2019, 23:09
    Ну, собственно, в журнальной редколлегии роль ее члена Веры Михайловны Инбер сводилась к роли партийного инквизитора.

    Она рубила любое слово, в котором усматривала противоречие с "партийными требованиями текущего момента".

    Уже в поздние годы жизни Ахматовой будет присуждена престижная премия лучшего поэта века.
    Кто-то из чиновников будет уговаривать ее не ехать, чтобы от ее имени представительство вела Инбер.
    На это Ахматова скажет:

    - Вера Михайловна Инбер может представительствовать от моего имени только в преисподней.

    Выступая против Пастернака, Лидии Чуковской, Леонида Мартынова, Семена Кирсанова и десятков других, поддерживая травлю наиболее талантливых поэтов после войны в связи с Постановлением ЦК КПСС о журналах "Звезда" и "Ленинград", Вера Инбер поставила себя вне порядочных людей.

    И в профессии.
    И в жизни.

    Хотя, пожалуй, это произошло раньше.
    Цитата из Бенедикта Сарнова довольно длинная, но мне кажется, что она очень важна для понимания поступков нашей героини:
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Русский Путешественник 30 октября 2019, 23:14
    «Была у нее подруга. Ближайшая, самая близкая, ближе не бывает. Муж ее занимал разные ответственные посты. И была у них маленькая дочь, в которой оба они не чаяли души. Это была счастливая и, как тогда говорили, хорошо обеспеченная семья.

    Но в тридцать седьмом мужа арестовали. И по некоторым несомненным признакам стало ясно, что скоро арестуют и жену тоже.

    И тогда она собрала все самое ценное, что было в ее доме, — деньги, драгоценности, какие-то там парижские туалеты, которые привозил ей из загранки муж, — и отнесла все это своей ближайшей подруге, Вере Михайловне Инбер. С тем чтобы, когда ее маленькая дочка останется одна на всем белом свете, та потихоньку продавала их, а деньги отдавала няньке — простой деревенской женщине, которая в девочке тоже души не чаяла и вообще была бесконечно предана всей их семье.

    При мысли о том, что ее маленькую дочку могут забрать в какой-нибудь ужасный детдом для детей врагов народа, она сходила с ума. И вот придумала такой выход.

    Вскоре ее действительно арестовали. И нянька, как было условлено, пришла к Вере Михайловне. Но та сказала, что ни о каких деньгах, драгоценностях и парижских туалетах она знать не знает, а о дочери арестованных врагов народа позаботится государство. С тем нянька и ушла.

    А однажды произошел такой случай. Девочка шла с нянькой по улице, а перед ними шла дочь Веры Михайловны в хорошо знакомой ребенку шубе. Девочка кинулась за ней с радостным криком: «Мама!»

    Дочь поэтессы обернулась, сразу все поняла и злобно прошипела — не девочке, разумеется, а няньке:

    — Еще раз тебя увижу, донесу!

    Ситуация складывалась опасная.
    Да и жить с девочкой в большой городской квартире няньке было не на что. Не говоря уже о том, что квартиру эту наверняка все равно вскоре бы отобрали, а девочку забрали бы в детдом.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Русский Путешественник 30 октября 2019, 23:22
    Поэтому, недолго думая, нянька увезла «сиротку» к себе в деревню и там, на медные гроши, на мифические какие-то свои трудодни с Божьей помощью ее вырастила.

    А семнадцать лет спустя из лагеря вернулась мать.
    И все узнала.
    И явилась, как тень отца Гамлета, к бывшей своей ближайшей подруге.

    На такой поворот событий поэтесса, понятное дело, никак не рассчитывала. Она — как, впрочем, и все ее современники — не сомневалась, что люди, исчезнувшие в те ужасные времена, исчезли навсегда. И когда «мертвецы» вдруг стали возвращаться, для многих это было самым настоящим, а для некоторых даже довольно жутким потрясением. Потом, конечно, они как-то от этого потрясения оправились, но поначалу, я думаю, им было очень даже не по себе.

    Вот и Вера Михайловна поначалу тоже была потрясена возвращением с того света бывшей своей ближайшей подруги.

    Она валялась у нее в ногах, обещала отдать все, что присвоила, и даже больше.
    Гораздо больше!
    Сулила ей золотые горы, только чтобы та никому ничего не рассказывала.

    Но подруга была неумолима. «Непременно буду рассказывать, — сказала она. — Всем. Знакомым и незнакомым».

    И рассказывала».

    Русский Путешественник # ответил на комментарий Русский Путешественник 30 октября 2019, 23:29
    Еще одна история, еще один штрих к портрету.

    Борис Слуцкий вспоминал:

    «В Италии, в 1957 году, Заболоцкий называл ее Сухофрукт.
    Была подтянута, стяжательствовала по магазинам.

    Во Флоренции в галерее Уффици неожиданно прочитала нам лекцию о Боттичелли — о нем писал ее первый муж Инбер (с ударением на втором слоге).

    Лет через пять в Болгарии, куда она поехала сразу же после смерти единственной дочери, тоже скупала кофточки и неоднократно с кокетливой гордостью читала эпиграмму тридцатых годов:

    У Инбер нежное сопрано
    И робкий жест.
    Но эта тихая Диана
    И тигра съест.

    Читала с гордостью, а может быть, и с угрозой.
    Лидия Н. # ответила на комментарий Русский Путешественник 30 октября 2019, 23:52
    Сама перед собой утверждалась... угрожать уже было некому.
    Лидия Н. # ответила на комментарий Русский Путешественник 30 октября 2019, 23:31
    Страшная история... и страшный человек. Что ещё от неё можно было ожидать...
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Лидия Н. 30 октября 2019, 23:37
    Но очень талантлива в начале жизненного пути.
    При всем при том.

    Вот и задумаешься лишний раз о том, совместимы ли гений и злодейство:)
    Татьяна Ладыгина # ответила на комментарий Русский Путешественник 4 ноября 2019, 22:31
    Нет, не совместимы.
    Будучи несколько талантлива, Вера Инбер пожинала плоды с дерев, на которых развешены таланты.
    Но стоило поэтессе несколько раз споткнуться, а затем и оскотиниться, роскошное ДРЕВО спрятало свои плоды. Таланты исчезли, не вернулись к злодейке...
    Извините.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Татьяна Ладыгина 6 ноября 2019, 14:47
    За что же извиняться?
    Всё так и есть, Татьяна.
    pawel pegow # написал комментарий 28 октября 2019, 23:18
    Спасибо за приглашение:))
    Авторство песни знал.
    То двоюродная сестра Троцкого - не знал.
    В любимых поэтах никогда её не числил.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий pawel pegow 28 октября 2019, 23:52
    “У Инбер — детское сопрано, уютный жест.
    Но эта хрупкая Диана и тигра съест”.

    (с) Александр Архангельский.

    Эпиграмма эта кажется мне поразительно точной.
    В начале семидесятых общался с матерыми питерскими литераторами, знавшими Инбер лично.
    Они подтверждают правоту Архангельского:)
    pawel pegow # ответил на комментарий Русский Путешественник 29 октября 2019, 21:33
    Чувствующие в глубине души свою подлость люди всегда такие.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий pawel pegow 30 октября 2019, 22:40
    Дарвин утверждал, что больший шанс на выживание имеют не наиболее сильные, а способные приспособляться к изменяющимся условиям.

    Борис Пастернак переформулировал в «Докторе Живаго» закон эволюции:

    «И над сильным властвует подлый».

    В травле Пастернака, которую организовали в Союзе писателей после выхода этого романа, голос Веры Инбер звучал громче, яростнее других.
    pawel pegow # ответил на комментарий Русский Путешественник 31 октября 2019, 10:50
    Ну я точно не знал таких деталей.
    Просто меня не впечатляла её поздняя поэзия.
    Димитрий Острокопытов # написал комментарий 28 октября 2019, 23:22
    Спасибо! Песню знаю, а вот творчество Инбер практически нет.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Димитрий Острокопытов 28 октября 2019, 23:49
    Вряд ли стоит жалеть об этом.
    О причинах - ниже:

    “Инбер начинала как одаренная поэтесса, но растеряла свой талант в попытках приспособиться к системе.

    Ее безыскусно рифмованные стихи порождены рассудком, а не сердцем: ее стихи о Пушкине, Ленине и Сталине носят повествовательный характер.

    Отличительными особенностями поэм Инбер, посвященных актуальным темам советской действительности, являются однообразие, растянутость; они далеко не оригинальны”.

    (с) Вольфганг Казак, немецкий славист. “Лексикон”.
    Татьяна Ладыгина # ответила на комментарий Русский Путешественник 4 ноября 2019, 22:38
    Увидев Вашу стать, несколько засомневалась стоит ли читать, втягиваться в Действо с этой поэтессой.
    Но прочитав ВСЁ поняла, что Вы хорошо всё изложили и комментарии самые интересные.
    Елена Фролова # написала комментарий 29 октября 2019, 00:09
    Не знала, Сергей, что Лев Троцкий и Вера Ибнер - родственники.
    К стихам Веры Ибнео отношусь по-разному. Какие-то нравятся, какие-то - нет. А песню про девушку из Нагасаки - очень люблю, хотя к русскому шансону отношусь неоднозначно.
    Николай Таурин # написал комментарий 29 октября 2019, 00:23
    Какое-то двоякое ощущение после этого биографического рассказа Домиля. Факты из жизни Инбер перечислены верные, но с каким-то снобистским душком. Самый значительный период в её жизни, это прежде всего нахождение в блокадном Ленинграде. Мне о Вере Инбер рассказывала женщина, тоже пережившая блокаду и дружившая с Инбер с начала тридцатых. Блокадники очень любили Инбер, за её стихи, помогавшие пережить бомбежки, голод и холод.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 29 октября 2019, 01:13
    Настанет час, победой озаренный,
    И с побережий, гор, лесов, полей
    Начнут стекаться русские знамена
    На площадь, на которой — мавзолей.

    Отмеченные в сталинских приказах,
    Пройдут ряды прославленных полков.
    И небо в изумрудах и алмазах
    Отобразится в золоте древков.

    Река знамен, победно пламенея,
    Покроет площадь, как Москва-река.
    И, протекая мимо мавзолея,
    Зашелестят пурпурные шелка.

    Как будто говоря: «Над всеми нами.
    На всех фронтах, в пороховом дыму,
    Везде витало ленинское знамя,
    Победой мы обязаны ему».

    Вера Инбер.
    «Правда», 23 апреля 1945 года.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 29 октября 2019, 09:58
    Как кто-сказал, личное и политическое мужество - разные вещи.

    Вера Инбер была личностью сильной даже в то время, когда писала свои изящные юношеские стихи.

    Маленькая женщина, - думала ли она, что жертвует поэтическим даром?

    Да и была ли жертва - новое время, другие песни. Вспомнилась ахматовская молитва 1915 - об отречении от таинственного песенного дара.
    Жертва Ахматовой не была принята.

    Многие не простили Вере Инбер верноподданического стиля и преданности власти. Может быть и простили бы за ранние стихи и за блокаду, если бы не участие в травле неугодных власти поэтов и писателей.

    Самые непримиримые слова о ней написаны Еленой Куракиной:

    «… злобно мстила за утрату дара талантливым поэтам - Дмитрию Кедрину, Иосифу Бродскому, даже Семену Кирсанову. Ее голос был не последним в своре, травившей поэтов. Наверное, и другим. Память этой мести хранят протоколы в архиве СП СССР.

    И книги - пустые, гладкие, никакие, написанные никаким автором, который, может, родился и жил в Одессе, но на нем это никак не отразилось…»
    Николай Таурин # ответил на комментарий Русский Путешественник 30 октября 2019, 22:38
    Серёжа, а ты можешь сказать мне, кто такая Елена Куракина и по какому праву она может судить Веру Инбер?
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 31 октября 2019, 09:44
    По праву читателя и исследователя имеет право, Коля.

    Она одесситка. Литературовед. Занимается творчеством выходцев из Одессы в советской литературе,

    Это интереснейшая тема, поскольку присутствие одесситов в советской литературе весьма заметно и влияние их на литературный процесс достаточно велико.

    Огорчившая тебя цитата Елены Куракиной приведена по "Блокадные поэтессы". Глава IV "Вера Инбер".

    Что касается лично меня, то мне активнейшее участие Веры Инбер в травле Бориса Пастернака и многих других забыть сложно.
    Николай Таурин # ответил на комментарий Русский Путешественник 31 октября 2019, 12:02
    Ну, если литературовед, это меняет дело. Просто у меня в поисковике яндекса, по запросу Елена Куракина, обозначилась княгиня Куракина, да логопед из Рязани.
    " 31 октября 1958 г. в Доме кино состоялось общее собрание писателей Москвы, посвященное исключению Б.Л. Пастернака из Союза писателей. Председательствующий С.С. Смирнов предложил обратиться к правительству с просьбой о лишении Пастернака советского гражданства. На собрании выступали Л. Ошанин, А. Безыменский, А. Софронов, С. Антонов, С. Баруздин, Л. Мартынов, Б. Слуцкий, В. Солоухин, Б. Полевой и др. Выступающие не скупились на сильные выражения: «подлая фигура» (В. Перцов), «поганый роман» (А. Безыменский), «вон из нашей страны!» (А. Софронов), «литературный Власов» (Б. Полевой). После выступления 14 человек председательствующий сообщил, что имеется еще много записавшихся, в том числе В. Инбер, М. Луконин, В. Дудинцев, но предложил прекратить прения. Вопрос о продолжении прений и о том, чтобы предоставить слово только Дудинцеву, ставился на голосование, но не набрал большинства. (Стенограмма собрания опубл.: Горизонт. 1988. № 9. С. 37-54)."
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 31 октября 2019, 13:13
    31 октября 1958 года под председательством Константина Симонова и Сергея Смирнова состоялось «расширенное» собрание московских писателей, на котором обсуждалось «нелояльное поведение» великого поэта двадцатого века, Бориса Леонидовича Пастернака, будущего лауреата Нобелевской премии.

    Иностранным корреспондентам вход запрещен. Сомкнутыми рядами стоят они у подъезда, надеясь прорваться.

    В мощном хоре ораторов-«разоблачителей» раздался пискливый голос неугомонной племянницы Троцкого — Веры Михайловны Инбер.

    После ее выступления поднялся невообразимый шум.
    Поэтессу освистали.
    Но это ей не помешало выступить 3 ноября по Московскому радио и Центральному телевидению.

    Фрагмент из ее выступления:

    «Я стала ленинградкой в дни Великой Отечественной войны.
    Всю блокаду провела на Неве, в городе Ленина,
    Мой патриотизм хорошо известен, по мере сил я отобразила его в поэме «Пулковский меридиан» и в книге «Почти три года».
    За эти произведения я была удостоена Государственной премии.
    Почему я сегодня об этом говорю? В наших рядах писателей-борцов не было Пастернака.

    Он мирно почивал, сначала на даче в Переделкино, потом в эвакуации в Чистополе.
    Страна истекала кровью, а поэт «творил», переводил Шекспира и наших любимых грузинских поэтов.

    Его поэзия мне чужда, потому что она антипартийна.
    Его ущербный роман «Доктор Живаго» произвел на меня гнетущее впечатление.
    Товарищи, поймите, ведь Пастернак замахнулся на советский народ, на завоевания великого Октября, со злорадной усмешкой он оклеветал коммунистическую партию, посягнул на великого Ленина…»

    (с) Леонард Гендлин. "Листая старые блокноты".
    В главе "Почти натюрморт (В. М. Инбер)"

    Николай Таурин # ответил на комментарий Русский Путешественник 31 октября 2019, 23:26
    Рецензия читательницы на книгу Леонарда Гендлина " Исповедь любовницы Сталина" -
    Пишу эту рецензию только потому, что была шокирована предыдущими двумя высказываниями о книге. Это исторический подлог, верить в то, что данная исповедь действительно принадлежит Вере Александровне Давыдовой, смешно. Книгу стоит читать, но только не как учебник истории сталинской эпохи, а как образец западной агитации и пропаганды последних советских лет. В таком качестве данное издание интересно, увлекательно и оригинально. Изощренные фантазии Леонида Гендлина порой превращаются в откровенные порноистории. Но тем и веселее. Кто не знает, поясню: Леонарда Гендлина в свое время уволил из театра муж Веры Давыдовой, потому он и выбрал в качестве своей героини именно ее. Выгодное сочетание мести и необходимости. Сей блеф создан если не по указке, то для "братания" с западными идеологами.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 1 ноября 2019, 08:56
    Если мне не изменяет память, "Исповедь любовницы Сталина" публиковалась как роман, а не как докьюментри.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 1 ноября 2019, 09:06
    Врун Гендлин или не врун?

    Он встречался с Инбер в качестве корреспондента Всесоюзного радио неоднократно.

    Расшифровки текстов хранились в архиве Гостелерадио. И, если не ошибаюсь, хранятся до сих пор.
    Николай Таурин # ответил на комментарий Русский Путешественник 1 ноября 2019, 18:56
    Говоря о Вере Инбер, ни на минуту нельзя забывать о том, что дальнее родство со Львом Бронштейном, действительно превратило большую часть её жизни, в одну нескончаемую пытку страхом. Он на самом деле был таким сильным, что когда во время блокады Ленинграда она оказалась в вполне уютной, по сравнению с Питером, Москве, то имея все возможности в Москве остаться, она тем не менее вернулась в Ленинград. Может именно это насилие над собой и вырвало из её уст слова, что Пастернак ничего не сделал в эти дни для страны, спокойно занимаясь переводами Шекспира. Могу представить себе и её состояние, когда по прошествии лет досужие репортеры добивались от неё покаяния. Знаешь Серёжа, я ненавижу этих папарацци и репортеров желтой прессы, копающихся в чужих судьбах на потеху плебса.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 1 ноября 2019, 19:48
    После смерти критика и литературоведа Бенедикта Михайловича Сарнова осталась третья книга его воспоминаний «Скуки не было».

    Вот любопытный фрагмент, в котором Сарнов рассказывает о Вере Инбер и драматурге Михаиле Анчарове, предшественнике Галича и Высоцкого.

    "Сразу сбилась тогда у нас компания поклонников анчаровских песен (дело было в Доме творчества Союза писателей в Малеевке), и Миша охотно пел нам под свою семиструнную.

    А однажды случилось так, что в этой нашей компании ещё сравнительно молодых людей оказалась семидесятилетняя Вера Михайловна Инбер.

    Пел Миша не только свои, но и чужие песни. (Точнее — чужие тексты. Мелодия всегда была его собственная).
    И в тот раз спел вот эту, тоже уже не однажды нами слышанную:

    Быстро-быстро донельзя
    Дни пройдут, как часы.
    Лягут синие рельсы
    От Москвы до Шаньси.

    И мелькнёт над перроном
    Белокрылый платок,
    Поезд вихрем зелёным
    Улетит на восток...

    Будут рельсы двоиться
    Много суток подряд,
    Меж восторгов границы
    И уклонов утрат.

    Застучат переклички
    Паровозовых встреч.
    Зазвучит непривычно
    Иностранная речь,

    И сквозь струи косые
    передумаю вновь:
    За кордоном Россия,
    За кордоном любовь.

    Вера Михайловна до этого молчала, не высказывалась.
    А тут — высказалась.

    — Очень славно у вас это получилось, — сказала она. — Но в одном месте там у вас ошибка. Вы спели: «От Москвы до Шаньси», а надо — «на Чунцин». «Лягут синие рельсы от Москвы на Чунцин».

    Анчаров ответил почтительно, но очень твёрдо:

    — Нет, Вера Михайловна. Это старая эмигрантская песня. Я пою её давно. Можете не сомневаться, у меня там всё правильно.

    — Я бы охотно с вами согласилась, — сказала Вера Михайловна, — если бы не то обстоятельство, что эту песню написала я".
    Николай Таурин # ответил на комментарий Русский Путешественник 2 ноября 2019, 01:01
    Однажды в Переделкино довелось послушать песни Анчарова. Да, по манере исполнения он напоминал Галича.
    В номере, где отдыхал Александр Межиров, играли в преф, а Анчаров пел под гитару свои песни. Он дружил с Межировым. Они одногодки, оба с 23-го.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 6 ноября 2019, 14:57


    Мне очень нравится эта песня Анчарова.



    Первый бард России.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 31 октября 2019, 14:17
    Еще одна цитата из того же источника:

    "Переделкино.
    15 октября 1969 года.
    Двухэтажная дача Инбер.

    Вере Михайловне 79 лет.
    Она почти ничего не видит, передвигается наощупь.

    На туалетном столике, у самого изголовья увидел книгу с закладками «Стихотворения и Поэмы» Бориса Пастернака с предисловием Андрея Синявского. Спросил:

    — Вера Михайловна, как вы относитесь к творчеству Бориса Леонидовича Пастернака?

    Очевидно, мой вопрос ее не удивил.

    — Когда-то увлекалась декадентами, позже пришли Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Игорь Северянин, потом Блок со своей чарующей поэзией и чуть позже, на всю жизнь — Пастернак.

    С ужасом смотрю на сморщенную, пожелтевшую, крошечную старушку. Морщинистыми руками она гладит сборник стихов раздавленного поэта. Промолчать не мог, напоминаю о «собрании», на котором «инженеры человеческих душ» осудили ПОЭТА на неслыханные унижения.

    На всякий случай Вера Михайловна готова была пустить слезу.

    — Бог меня жестоко покарал. Пропорхала молодость, улетучилась зрелость, она прошла безмятежно: путешествовала, любила, меня любили, встречи были вишнево-сиреневые, горячие, как крымское солнце. Старость надвинулась беспощадная, ужасающе-скрипучая.

    Плачущая Инбер просит подвести ее к шкафу. С шеи снимает золотую цепочку, миниатюрным ключиком-медальоном открывает книжный шкаф, где хранятся авторские экземпляры,

    — Здесь разные эпохи, здесь разная Инбер, — говорит она, плача.

    На сей раз Вера Михайловна Инбер права. Действительно, в разные эпохи она была разной…
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Николай Таурин 31 октября 2019, 14:24
    И, наконец, последняя цитата.
    Источник - тот же.

    "Она выпила большую чашку подогретого вина. Ее желто-лимонное лицо покрылось испариной. Подслеповатыми щелочками некогда красивых глаз зло взглянула на меня:

    — До 1928 года была еще сама собой, — ее прорвало, на миг оживилась, — захлестнули конструктивисты, пятилетки, стройки, каналы, колхозы, Турксиб, депутатство, длительные поездки по Армении и Средней Азии, — Она перевела дух. — Стихи о Ленине, кроме соответствующих гонораров, дали возможность снова увидеть Париж, встретиться с человеком, которого в юности любила; побывать в Швейцарии, Германии, Италии, поехать на Восток. В Токио владелец фешенебельного ресторана предложил мне стать гейшей, обещал баснословные деньги… Партийный билет спас от многих бед, а блокадные дневники дали Сталинскую премию,

    — А вы не боитесь об этом говорить?

    — Эту беседу мы продолжим на том свете. Там увижу тех, кто вселил в мою душу вечный страх. — И она шепотом произнесла две фамилии — Троцкого и Каменева. — Всю свою долгую жизнь я дрожала сильнее, чем осиновый лист. Каждый час я боялась, что за мной придут,,

    Она зарыдала. Успокоившись, бесстрастно прошептала:

    — Вы довольны полученным интервью?"

    Уход.

    Она умерла в ноябре 1972 года. За черным гробом, опустив седые юловы, тяжело передвигая непривыкшие к ходьбе отекшие ревматические ноги, шли ее верные друзья, номенклатурные растлители человеческих душ: Грибачев, Софронов, С. Михалков, Чаковский, М. Алексеев, В. Шапошникова, Прилежаева, Баруздин; ныне покойный Сурков — всю жизнь завидовавший Б. Л. Пастернаку.

    В СССР имеется обычай, когда умирает писатель, добросовестно служивший коммунистическому режиму, создается комиссия по литературному наследию почившего и спешно готовится книга «Воспоминания современников».

    Со дня смерти В. М. Инбер прошли годы, но такая книга еще не появилась, очевидно никто не хочет вспоминать добрым словом покойную «европияночку»…
    Николай Таурин # ответил на комментарий Русский Путешественник 31 октября 2019, 23:41
    Серёжа, этот "источник" - Леонард Гендлин не заслуживает никакого доверия. Врун и фантазер. Писал о множестве встреч и дружбе с разными знаменитыми писателями, в 39-е годы, а потом проболтался признавшись, что окончил среднюю школу в 1941 году.
    Рустем Салимов # написал комментарий 29 октября 2019, 07:11
    Я не поклонник поэзии, но статья понравилась, равно и комментарии.
    Спасибо, Сергей!-)))
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Рустем Салимов 29 октября 2019, 22:22
    Рад, что так, Рустем.:)
    Сергей Якунин # написал комментарий 29 октября 2019, 08:39
    Близкое родство с Троцким, родовое проклятие Веры Инбер заставило ее перечеркнуть прошлую жизнь. Отказаться от всего, чем она жила раньше......
    Оно мож и к лучшему, таки дожила до 72-го.
    А "Девушка из Нагасаки" - нетленка.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Сергей Якунин 29 октября 2019, 10:10
    Сеттер Джек
    Собачье сердце устроено так:
    Полюбило - значит, навек!
    Был славный малый и не дурак
    Ирландский сеттер Джек.

    Как полагается, был он рыж,
    По лапам оброс бахромой,
    Коты и кошки окрестных крыш
    Называли его чумой.

    Клеёнчатый нос рылся в траве,
    Вынюхивал влажный грунт;
    Уши висели, как замшевые,
    И каждое весило фунт.

    Касательно всяких собачьих дел
    Совесть была чиста.
    Хозяина Джек любил и жалел,
    Что нет у него хвоста.

    В первый раз на аэродром
    Он пришёл зимой, в снег.
    Хозяин сказал: «Не теперь, потом
    Полетишь и ты, Джек!»

    Биплан взметнул снежную пыль,
    У Джека - ноги врозь:
    «Если это автомобиль,
    То как же оно поднялось?»

    Но тут у Джека замер дух:
    Хозяин взмыл над людьми.
    Джек сказал: «Одно из двух -
    Останься или возьми!»

    Но его хозяин всё выше лез,
    Треща, как стрекоза.
    Джек смотрел, и вода небес
    Заливала ему глаза.

    Люди, не заботясь о псе,
    Возились у машин.
    Джек думал: «Зачем все,
    Если нужен один?»

    Прошло бесконечно много лет
    (По часам пятнадцать минут),
    Сел в снег летучий предмет,
    Хозяин был снова тут...

    Пришли весною. Воздушный причал
    Был бессолнечно-сер.
    Хозяин надел шлем и сказал:
    «Сядьте и вы, сэр!»

    Джек вздохнул, почесал бок,
    Сел, облизнулся, и в путь!
    Взглянул вниз и больше не смог, -
    Такая напала жуть.

    «Земля бежит от меня так,
    Будто я её съем.
    Люди не крупнее собак,
    А собак не видно совсем».

    Хозяин смеётся. Джек смущён
    И думает: «Я свинья:
    Если это может он,
    Значит, могу и я».

    После чего спокойнее стал
    И, повизгивая слегка,
    Только судорожно зевал
    И лаял на облака.

    Солнце, скрытое до сих пор,
    Согрело одно крыло.
    Но почему задохнулся мотор?
    Но что произошло?

    Но почему земля опять
    Стала так близка?
    Но почему начала дрожать
    Кожаная рука?

    Русский Путешественник # ответил на комментарий Русский Путешественник 29 октября 2019, 10:14
    Ветер свистел, выл, сек
    По полным слёз глазам.
    Хозяин крикнул: «Прыгай, Джек,
    Потому что... ты видишь сам!»

    Но Джек, припав к нему головой
    И сам дрожа весь,
    Успел сказать: «Господин мой,
    Я останусь здесь...»

    На земле уже полумёртвый нос
    Положил на труп Джек,
    И люди сказали: «Был пёс,
    А умер, как человек».
    Вадим Мудрый # написал комментарий 29 октября 2019, 09:28
    Замечательная поэтесса.

    А её спасение в годы репрессий скорее всего просто недоработка сталинских палачей.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Вадим Мудрый 30 октября 2019, 17:33
    Сталинская премия второй степени (1946) — за поэму «Пулковский меридиан» и ленинградский дневник
    «Почти три года»

    3 ордена Трудового Красного Знамени (28.07.1960; 28.10.1967; 29.07.1970)

    орден «Знак Почёта» (31.01.1939)

    медали...

    Это тоже недоработка сталинских палачей, дружище?:)



    Поэт Александр Биск писал в конце 1940-х в Америке:

    «Вера Инбер стала большим человеком в Советской России».

    Говорят, со стороны виднее.

    Что же виднее?
    Что женщина выжила, а поэтесса не смогла.
    В поздних ее стихах нет той игры, живости, непосредственности, которые так завораживают в ранних.

    Но до сих пор поют песенки о девушке из Нагасаки, о маленьком Джонни, Вилли-груме.

    И никто, кроме литературоведов, не знает, что написала их "маленькая женщина, у которой губы пахли малиной, грехом и Парижем"...
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Русский Путешественник 30 октября 2019, 19:04
    Комментарий удален его автором
    Любовь Тихомирова # ответила на комментарий Вадим Мудрый 31 октября 2019, 13:44
    Замечательная?)
    Иван Питерский # написал комментарий 29 октября 2019, 10:26
    В стихах слабо разбираюсь, но информация очень любопытная!
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Иван Питерский 30 октября 2019, 18:40
    Рад, что ты заинтересовался.

    В начале двадцатых случались у Веры Инбер весьма экзотические стишки:

    Как объяснить сей парадокс?
    Сам черт тут сломит ножку:
    Случилось так, что некий фокс,
    Что фокстерьер влюбился в кошку.

    И нежно приторен стал фокс,
    Он пел, рыдал румынской скрипкой,
    Он говорил: "У ваших ног'с
    Готов я умереть с улыбкой..."

    Закончился этот роман так:

    "И ровно, ровно через год
    У них родился фоксокот".

    Ничего себе фантазия?

    Русский Путешественник # ответил на комментарий Иван Питерский 30 октября 2019, 22:29
    Или, скажем, вот это:

    "Милый, милый Вилли! Милый Вилли!

    Расскажите, мне без долгих дум —

    Вы кого-нибудь когда-нибудь любили,

    Вилли-Грум?!

    Вилли бросил вожжи… Кочки, кручи…

    Кеб перевернулся… сделал бум!

    Ах, какой вы скверный, скверный кучер,

    Вилли-Грум!"

    «Даже и без фрейдовского психоанализа, ритмические покачивания кеба настырно влекут нас к забавной истории рыжей Селесты и краснорожего Полита из мопассановского «Признания», которые сделали, тоже покачиваясь на рессорах, свое нехитрое дело, свой «бум» в дилижансе, влекомом белой клячей с розовыми от старости лошадиными губами» — пишет об этих стихах критик Аркадий Львов.
    Иван Питерский # ответил на комментарий Русский Путешественник 31 октября 2019, 04:21
    Да уж, жаль, что официоз победил. Не могу поверить, что она тайком не любила свои первые стишата.
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Иван Питерский 31 октября 2019, 09:58
    И тем не менее, официоз победил.
    Точней, в Вере Инбер победил инстинкт самосохранения.

    Не будь его, в тридцатые-сороковые годы Вера Инбер запросто могла быть стерта в лагерную пыль.

    Но почему та же Ахматова своей поэзии не изменила?

    Хотя в сороковые годы ходила по краю пропасти: муж расстрелян, сын гниет в лагерях, Жданов начинает политическую травлю Ахматовой и Вера Инбер лично принимает в этом непосредственное сладострастное участие. На правах "литературного комиссара"...
    Татьяна Ладыгина # ответила на комментарий Русский Путешественник 5 ноября 2019, 07:29
    Видимо, в генах Бронштейнов была заложена жажда "пить кровь", человеческую. И были созданы условия для удовлетворения этой страсти. Никто не знает, сколько русской крови пролилось бы ещё , не выгони Сталин этого Иуду-Троцкого из СССР.
    Ольга Ана-Конда # написала комментарий 29 октября 2019, 10:29
    Статью прочитала с интересом, спасибо.
    Любовь Тихомирова # написала комментарий 31 октября 2019, 13:41
    Интересный материал, спасибо. Конечно, слышала о ней и раньше, но здесь ее образ стал объемней и жизнь ее предстала во всех красках.
    И "Джонни" , оказывается, на ее стихи.)
    Русский Путешественник # ответил на комментарий Любовь Тихомирова 31 октября 2019, 17:31

    Рад, если этот пост не вполне бесполезен, Люба.
    Я тут выложил Джонни.
    ссылка на maxpark.com
    По свидетельству Варлама Шаламова, это чуть ли не самый популярный фокстрот в Москве начала двадцатых.

    Как вы?
    Как здоровье?

    Любовь Тихомирова # ответила на комментарий Русский Путешественник 1 ноября 2019, 09:24
    Ваши материалы все для меня, без исключения, интересны. Насчет последнего, пока норм.Спасибо!
    МИРА МИРСКАЯ # написала комментарий 3 ноября 2019, 03:16
    Очень интересный пост , но читать некогда пока , спасибо за приглашение !
    Взяла в закладки ! Вообще люблю мемуаристику , жизненные истории интересных людей .
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 653 записи в блогах и 6466 комментариев.
    Зарегистрировалось 18 новых макспаркеров. Теперь нас 5024949.