Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Виктор Кулигин написал
    0 оценок, 499 просмотров Обсудить (0)
    Песни
    Песни я любил с детства. Помню, как в годы войны мы в детском саду слушали военные песни, глядя на черный круг репродуктора, который называли «диффузор». Уже в послевоенное время летом мы все от первоклашек до четвероклашек играли в «войну», в «казаки-разбойники» и другие игры.
    Но субботние вечера были особыми. В нашем небольшом дворе, окруженном старыми двухэтажными и четырехэтажными домами, росла сирень. А под нею, перпендикулярно друг другу стояли две скамейки. Субботним вечером, когда солнце уходило за горизонт, и вечерняя жара спадала, на скамейках устраивались соседи и обсуждали последние новости. Постепенно со своими табуретками подтягивались опоздавшие.
    Наконец, появлялся с тульской гармошкой дядя одноногой Ваня. Ногу он потерял под Москвой. Дядя Ваня был совершенно седой, хотя ему было лет 35. Белые пышные усы над верхней губой были «подкрашены» в желто-оранжевый цвет от постоянного курения самокруток с махоркой.
    Он растягивал меха своей гармошки, и начиналось пение. Мы, наигравшиеся днем, становились вокруг и молча слушали, стараясь не мешать старшим. Какие только песни не пели! И русские широкие и раздольные старые песни, и ласковые украинские, и песни военных лет. И ведь как пели! Пели в полголоса, и каждый вкладывал в мелодию и слова все свои горести и радости. Каждый пел сам о себе, но вместе это было потрясающее пение, которое завораживало нас, мальчишек.
    А дядя Ваня не играл. Он только тихо подыгрывал аккордами, стараясь не заглушать пение людей. Во дворе было темно. Слабый свет шел от далекой лампочки на столбе, накрытой сверху тарелкой от осадков. Было ощущение какой-то таинственности. Как нам не хотелось уходить. А из окон кричали мамы: «Вася, иди домой!», «Генка, паршивец, где ты? Марш домой?», «Вовка, пора кушать и спать!». Мы нехотя расходились по квартирам, а во дворе продолжали петь, рассказывать анекдоты, смеяться.
    Я попал в Воронеж по распределению. Не один попал, а вместе с несколькими однокурсниками. Жизнь, семейные заботы привели к тому, что мы стали общаться друг с другом редко: по праздникам и в дни рождений поздравляли друг друга по телефону. В основном я поддерживал связь с Сергеем. Увлечения у нас были разные. Он отчаянный рыболов, а я – грибник. Он дорос до начальника отдела предприятия, а я до старшего преподавателя университета.
    Однажды Сергей неожиданно позвонил: «Поехали на рыбалку за лещами в субботу!». Я согласился. В пятницу в 5 часов я был у него, прихватив свои незамысловатые снасти. Он стоял у «Запорожца» первого выпуска («горбатый»), укладывал в передний багажник палатку, и прилаживал сверху надувную лодку. Прособиравшись около часа, отправились в путь.
    Начало пути не предвещало ничего хорошего: постоянные «пробки», стоянки у светофоров. «Чертыхались», но это не помогало. Наконец, мы выбрались из города на федеральную трассу, и наш «Запорожец» лихо поскакал со скоростью 80 км/час.
    - «Не сломается твой «конь»?» - спросил я.
    - « Работает отлично. Но если сломается, мы с тобой его на руках домой докатим!»
    Посмеялись. Наконец, мы свернули с федеральной трассы на асфальтовую проселочную дорогу. В пути проезжали поселки, деревушки. Через них Сергей вел машину медленно: «Тут куры и гуси все время норовят перебежать дорогу». В одном поселке мы услышали звук гармони и пение. Видимо была свадьба или день рождения. Мы видели за штакетником двух здоровых мужиков, которые «пели». Они орали песню. От напряжения их лица покраснели до цвета спелой редиски, а глаза вылезали из орбит, как у раков.
    - «Я здесь часто езжу на рыбалку. Раньше до «перестройки» вон у того клуба собирались мужики и женщины, и пели. Да как пели! Многоголосье! А сейчас я этого давно не вижу».
    - «Может, техника все «испортила»: магнитофоны, приемники, телевизоры…?»
    - «Нет, дело не только в этом. Что-то мы теряем. Ведь раньше: воду принеси, дров наколи, корову подои… Все сами делали. А теперь люди многое не умеют, утратили. В магазине все готовенькое. Не только это утратили, но и в сознании что-то потерялось».
    Машина снова свернула с асфальта на грунтовую дорогу. Дорога шло по краю поля, весной она распахивалась. Летом машины ее «восстанавливали», пробивали колею. Ямы да ухабы. Нас качало и трясло. Разговор прервался. Дорога шла вдоль редкого леса: дубы, сосны, осины… Солнце было почти над горизонтом и его лучи окашивали листву в темно-красные цвета.
    Я снова подумал о песнях. Какие были раньше исполнители: Лемешев, Козловский, Штокалов, Шульженко. … Сцена. На ней рояль, за которым сидит концертмейстер. И стоит Шульженко. Она поет. Нет! Она не просто поет. Это спектакль, спектакль одного актера. Зал слушает, и слышно, как кто-то тихонько кашлянул. А сейчас только Хворостовский вспоминает старые забытые песни. У остальных ...
    Редко встретишь красивую мелодию. Еще реже умные стихи, под эту мелодию. А об исполнении приходится только сожалеть: раздражающие и отвлекающие световые эффекты, ненужные подтанцовки, оглушающие и отупляющие барабаны, как будто мы жители Африки. А где же раздольные старые песни? Уже забыли? Их под барабан не споешь! На экранах телевизоров одни и те же надоевшие лица. Возможно, я не справедлив, но культура пения и культура воспитания пением утрачены. Культура конферанса тоже.
    Снова поворот и наш путь теперь пролегает по лесной просеке. Перестало трясти, дорога стала ровной. Солнце светит нам в спину. Лес был небольшой и минут через 15 мы выехали на полянку у берега реки. Река в этом месте делала дугу, направленную к нашему берегу. Берег был обрывистый, но не высокий, поросший кустарником и ольхой.
    Быстро разгрузились, поставили палатку. Сергей достал бензиновую двухкомфорочную плитку. Быстро сварили сосиски, вскипятили чай, поели, выпили и готовились спать. Серега полез в палатку: «Долго не засиживайся! Завтра до восхода разбужу! Отоспишься днем».
    Я вышел к берегу, сел на ствол старой сломанной осины и осмотрелся. Внизу тихо текла река. Изредка из нее выпрыгивали рыбки, ловя насекомых у поверхности. Впереди на другом берегу была пойма с несколькими стогами сена. Пойму ограждали кустарники и лес. Ниже по течению, метрах в 50, в пойме стояли палатки, а рядом байдарки, повернутые вверх дном. Большой костер, видимо, уже давно прогорел. Был виден только темно-красный «пятак», над которым изредка взмывали вверх небольшие фиолетовые всполохи. Молодые девушки, разговаривая и смеясь, мыли на берегу посуду, громыхая алюминиевыми тарелками и ложками.
    Запад за спиной стал темным. Наступил полумрак. Над поймой начал собираться слабый тонкий слой тумана. Река начала потихоньку «дымить». Струйки пара поднимались вверх над водой и тут же таяли. А передо мной на горизонте, на востоке появился толстый серп луны. Теплый воздух был неподвижен. Где-то далеко звенели цикады. Серп медленно поднимался, освещая все вокруг волшебным сиянием, превращая кусты в загадочных зверей. Зеленые огоньки светлячков зажигались и тухли в кустах.
    Наконец, молодежь угомонилась. Достали гитару, спальные мешки и расположились вокруг костра. Зазвенели струны настраиваемой гитары. Первые аккорды и понеслась простенькая студенческая песня. Но, видимо, природа не располагала к веселью. Все вокруг было величаво и торжественно. Луна поднялась высоко и освещала все уголки реки. Это настроение передалось молодым. Они замолчали, и некоторое время сидели тихо.
    «Наташа! Спой что-нибудь!» - попросил мужской голос. Я видел, как девушка взяла гитару, тихо перебрала струны и запела:
    - « Мисяць на нэби, зироньки сияють,
    Тихо по морю човен плывэ». …
    И тут же другие голоса тихо подхватили:
    - «В човне дивчина писню спивае,
    А козак Чуе, серденько мре.»
    Звуки этого негромкого хора как волны моря расплескались по пойме, поплыли мимо деревьев и кустов. Казалось, что даже цикады заслушались и замолкли. А голос Наташи, как чайка, то взмывал ввысь, то опускался и плавно несся над поймой. У нее был красивый глубокий и сильный голос. Я не помню, когда они закончили петь эту знакомую с детства песню и начали петь другие,: «Лучинушку», «Степь да степь кругом», «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина» … Воспоминания детства нахлынули на меня. Я сидел как зачарованный, боясь пропустить эти мгновенья. Что-то очень доброе и теплое окутало грудь, что-то далекое и невозвратно прошедшее сжало до боли мое сердце. Я почти не слышал ничего. Перед глазами вновь прошли картины детства: дядя Ваня, двор и поющие соседи.
    Я не помню: когда и как я забрался в палатку, плохо помню: как и сколько мы наловили подлещиков. Но я хорошо помню эту волшебную лунную теплую ночь и это удивительное пение людей, которое на мгновенье вернуло мне счастливые минуты моего детства.

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 0 комментариев , вы можете свернуть их
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 605 записей в блогах и 4651 комментарий.
    Зарегистрировался 61 новый макспаркер. Теперь нас 5028612.