ЧИТАЯ НОВЫЙ ЗАВЕТ

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Мальчиш Плохиш перепечатал из novyizavet.ucoz.ru
    6 оценок, 3027 просмотров Обсудить (115)

    (С) Владимир Пат, 2008-2013гг.

     

        

     

    Недостаточно читать Библию, как любую другую книгу…Для полного понимания текста Писания нужно признать, что он -  от Бога. Тогда с Его благодатной помощью прояснятся кажущиеся непонятными нам места.

    «КНИГА О ЦЕРКВИ»[76.216][1]

    ПРЕДИСЛОВИЕ

     

    П

    очти две тысячи лет назад к отшельнику, крестящему Израильский народ на берегу реки Иордан пришёл Человек, проповедь Которого, некоторое время спустя, потрясет весь языческий мир. Несколькими словами Он отменит Закон, которым на протяжении тысячелетий руководствовались люди. Этот Закон гласил: «Око за око, зуб за зуб» (ЛЕВ.24:20). Пришедший к водам реки предложил человечеству новый постулат, услышав который, языческий мир с его чудовищными убийствами, распятием людей, рабством и развратом придёт в шок. Всего несколькими словами Он перевернёт Историю. Эти слова: «Возлюби ближнего своего как самого себя» (МФ.22:39)[2] и « Бог есть любовь»(1ИН.4:16). Этот Человек - Иисус Христос.

    Доказав Воскресением своим ученикам - будущим Апостолам,- то, что Он не просто Человек, Господь, после своего Вознесения, «излил» на учеников Духа Святого (ДЕЯН.2:1-36),по внушению Которого, как учит Церковь, ученики и написали, быв очевидцами, или по воспоминаниям очевидцев, четыре книги о земной жизни их Учителя и нашего Господа - Иисуса Христа. Эти книги известны нам ныне как Евангелия, а их авторов называют Евангелистами.

    Примерно в это же время появились и послания (письма) Апостолов к нарождающимся Церквям и своим сотрудникам, книга Деяний самих Апостолов, а также Откровение (Апокалипсис), повествующий о втором пришествии Христа. По мере распространения Учения Господа нашего эти книги и послания, собранные воедино и получившие название «Новый Завет» переводились на другие языки мира.

    Спустя некоторое время простые и правдивые рассказы очевидцев о земной жизни Иисуса, о Его проповедях и чудесах, Им совершённых, стали обрастать множеством легенд. Эти легенды также записывались, но записывались людьми, которые по незнанию или злонамеренно полагали их достоверными. Так возникла апокрифическая[3]литература о жизни Господа, в которой небольшие крупицы правды были разбавлены потоками лжи, и древняя Церковь, дабы не соблазнять верующих, еще недостаточно полно знакомых с догматами[4]Церкви, была вынуждена запретить чтение этих книг[5]. Под запрет попали, в частности, евангелия: эбионитов (нищих), евреев, Петра, Филиппа, Никодима, Фомы, Марии Магдалины; недавно найденное евангелие от Иуды; история Иакова о рождении Марии (Матери Господа); апокриф Иоанна; Апокалипсис Петра и некоторые другие произведения неизвестных авторов.[108.7]

    Основными критериями для запрещения или разрешения Церковью этих книг были их древность и, в первую очередь, их содержание. Списки наиболее почитаемых произведений составлялись в разных областях: в Риме и городах Малой Азии, в Карфагене, в Александрии, в Сирии. Список писаний, составленный в Риме, относится ко второму веку нашей эры и называется «Канон Муратори» по имени итальянского исследователя, обнаружившего его в 1740 году.

    В список были включены: 4 Евангелия; Деяния Святых Апостолов; Апостольские послания, кроме: послания Апостола Павла к евреям; 2-го послания Апостола Петра; послания Иакова, и трёх посланий Апостола Иоанна. В нём также находились Апокалипсис Петра и Апокалипсис Иоанна. В третьем веке в Риме был составлен список Новозаветных писаний, сокращенный по сравнению с «Каноном [6]Муратори». Другой канон третьего века, Александрийский, был значительно шире римского.

    В 313 году римские императоры Константин (которому Церковь, за его заслуги перед ней, присвоила титул «Великий») и Лициний издали предписание, так называемый Миланский эдикт, согласно которому христиане получали разрешение свободно исповедовать свою веру. Начался процесс превращения христианства в государственную религию Римской империи.

    Но, к сожалению, к тому времени христианский мир был раздираем различными ересями,[7]так как некоторые верующие пользовались текстами, в которых были многочисленные искажения, или произвольно толковали неиспорченные тексты. Константин Великий потребовал от епископов предоставления копий священных, для христиан, книг. Епископы стали собирать совещания и съезды (соборы), чтобы точно установить канон Нового Завета.

    Но Новый Завет или Священное Писание был не единственным, да и не первичным способом распространения христианской веры. Евангелист говорит нам, что если бы об Иисусе Христе писать «подробно, то, и самому миру не вместить написанных книг». (ИН.21:21) Сам Господь своё Учение и наставления ученикам передал словом (проповедью) а не книгою (писанием). Таким же способом сначала и Апостолы распространяли веру и утверждали Церковь Христову. Этот первоначальный способ распространения христианской веры был назван «Священным Преданием». Священное Предание в первоначальном, точном, смысле слова есть предание, идущее от древней Церкви апостольских времен, оно и называлось во втором-четвёртом веках «Апостольским Преданием». Сохраняемое и оберегаемое Церковью Апостольское Предание к эпохе свободы и торжества Церкви в четвёртом веке почти всё получает письменную запись и ныне сохраняется в памятниках Церкви составляя дополнение к Священному Писанию. Таким образом, Священное Предание становится преданием самой Церкви, принадлежит Ей, свидетельствуется Ею и является Церковным Преданием.[56.24-27] [8]

    Надо отметить, что в нашей работе кроме Священного Писания, Церковного Предания, мы использовали сочинения древних и современных историков Церкви и экзегетов[9]. И лишь в случае крайней необходимости и с большой осторожностью мы принимали во внимание сочинения светских авторов и критиков Нового Завета, в основном для того, чтобы продемонстрировать несостоятельность их критики в обсуждаемых нами вопросах[10]. Должно заметить, что единственным и непререкаемым авторитетом для нас остаётся Священное Писание, слова которого Богодухновенны. Важно и то, что для нас наиболее древние списки книг Нового Завета будут считаться более авторитетными, чем последующие. «Посмотрим, - пишет профессор Московской Духовной Академии А.П.Лебедев(1845-1908г.), - на судьбу, которая постигла все или некоторые древнехристианские произведения, постигла в большей или меньшей степени, после того как они уже появились на свет. Прежде всего, книгу после её появления на свет ожидало несчастье наполниться ошибками от писцов. Едва ли нужно напоминать, как легко могли возникнуть ошибки в тексте рукописи, если текст не писался, а диктовался. Еще больше извращений вторгалось в самый текст сочинения».[1.153]

    Приведем, для наших читателей, один пример, относящийся к современности, и один пример из древних текстов Нового Завета.

    Открыв современный текст Нового Завета, например Евангелие от Матфея, мы прочтём о крещении Господа: «И крестившись, Иисус тотчас вышел из воды,- и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, который сходил как голубь, и ниспускался на Него». (МФ.3:16)  Заметим, что аналогично об этом событии повествует и евангелист Марк. (МК.1:10) И в этих двух свидетельствах евангелистов слово Иоанн выделено курсивом. А это значит, что данного слова не было в «оригинальных» текстах Евангелий от Марка и Матфея. Если же мы прочтём текст, к примеру, Евангелия от Марка, без вставленного туда редакторами Нового Завета слова Иоанн, смысл его окажется иным: «И было в те дни, пришёл Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане. И когда выходил из воды увидел разверзающиеся небеса и Духа, как голубь, сходящего на Него». (МК.1:9-10) Так кто же видел Духа Божьего, -  Иоанн Креститель или Сам Господь? Об этом мы поговорим в своё время. А сейчас стоит лишь отметить, что это редактирование текста Нового Завета случилось в течение последнего столетия, ибо в книге «Духовный мир», составленной магистром богословия, протоиереем Григорием Дьяченко, и изданной в Москве в 1900 году на странице 60 мы читаем: «И крестився Иисусъ, взыде абие отъ воды: и се, отверзошася Ему небеса, и видъ Духа Божия сходяща яко голубя, и грядуща на Него». (МФ.3:16)


    Касаясь древних текстов Нового Завета необходимо указать, что в конце первого – начале второго века появился перевод Священных книг на сирийский язык, под названием «Пешито» (т.е. простой, верный).[78.289] Для Православной Церкви этот перевод, так же как и перевод Ветхого Завета, т.н. «Септуагинта» [11]является, БЕЗУСЛОВНО, НАИБОЛЕЕ АВТОРИТЕТНЫМ, чем современный еврейский «подлинник». [51.513]

    Давайте вместе с Вами откроем текст 4-го Евангелия и прочтём о том, кто стоял у Креста Господа во время Его распятия. «При кресте Иисуса стояли Матерь Его, и сестра Матери Его Мария Клеопова, и Мария Магдалина». (ИН.19:25) Итак, из современного текста мы узнаём, что наблюдали за казнью ТРИ женщины по имени Мария: 1. Матерь Господа (Приснодева Мария), 2. Мария Клеопова, 3. Мария Магдалина.

    А теперь откроем древний, и как признаёт то сама Церковь наиболее авторитетный перевод,  -  «Пешито», -  и прочтём в нём тот же самый отрывок из 4-го Евангелия: «При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его И Мария Клеопова, и Мария Магдалина.»[1.59] Что же мы видим? Оказывается один из древнейших и как следствие авторитетнейших текстов Нового Завета утверждает, что Мария Клеопова и сестра Матери Господа не одно и то же лицо, а две разные женщины! Это значит, что у креста Иисуса стояли не ТРИ, а ЧЕТЫРЕ женщины: 1. Матерь Господа; 2. Сестра Матери Его; 3. Мария Клеопова;4. Мария Магдалина. Как разрешить это противоречие? Какому прочтению отдать предпочтение? Об этом мы тоже поговорим в своё время.

    Но списки Нового Завета не только изменялись, но и расширялись. Так, как о том говорят сами церковные историки и исследователи Нового Завета, во всех древних рукописях первого послания Апостола Иоанна отсутствовали следующие слова (догмат о Троице): «Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святой Дух; и Сии три суть едино».(1ИН.5:7) Есть и некоторые другие примеры добавлений в текст Священного Писания, и о них мы также расскажем в дальнейшем.

    Исходя из вышеизложенного мы считаем возможным, не касаясь догматов Церкви, корректировать толкование современного текста Нового Завета на основе более авторитетных его списков. Ещё раз подчеркнём, что в нашей работе мы ни в коей мере, ни намерены покушаться на разделяемые нами целиком и полностью истины Церкви и совершенно согласны с определением Восточных Патриархов, которые в своём послании от 1848 года пишут: «Говоря, что учение Церкви непогрешимо, мы не утверждаем ничего более, как именно то, что оно неизменно, что оно то же самое, какое было передано Ей изначала, как учение Божие».[56.172] Из этих слов ясно видно, что непогрешимо учение Церкви, но не предания о жизни Её отдельных членов.   

    Касаясь Церковного предания, мы считаем себя вправе подвергать его всестороннему разбору и критике, как это делают церковные историки. «Глухое и – часто – тёмное и противоречивое предание, пишет Н.Н.Глубоковский, - вот наш главнейший, почти исключительный источник… По всему видно, что в апостольскую эпоху мало интересовались личными событиями в жизни благовестников, так что и рано возникшая пытливость по этому предмету (например, у Папия и Егезиппа) уже была не в состоянии восполнить громаднейших пробелов на этот счёт определёнными штрихами. В общем, традиция всегда опирается на новозаветные намёки и только развивает и разукрашивает их. В решительный контраст к сему апокрифическая литература изобилует биографически-легендарными подробностями и иногда всецело ими исчерпывается Ясный знак, что биографическая деятельность совсем не интересовала священных писателей».[84.130]

    Нашим читателям следует понимать различие Церковных преданий и Предания Церкви. Предание Церкви – это Священное Предание, которое не зависит от человеческих способностей и особенностей и свободно от всего. Это Предание есть способность познавать истину в Духе Святом, сообщение человеку или людям Духа Истины, которое осуществляет основную способность Церкви. Церковные предания – это мнения отдельных людей, даже Отцов Церкви, которые дошли до нас из глубины веков, но не являются соборным мнением всей Церкви[12].

    Так, например, в Православной Церкви утвердилось предание о том, что Иосиф Обручник, мнимый муж Марии, Матери Господа, во время обручения с Ней был 80-ти летним старцем.[51.261] Однако, один из Православных исследователей истории древней Церкви, А.П.Лопухин, в своей «Библейской истории Нового Завета» (том3) пишет: «Иосиф Праведный, начиная с пятого столетия, изображается под влиянием, несомненно, апокрифических евангелий под видом человека зрелого или старца; но в памятниках первых четырёх веков он молодой и безбородый».[5.124] Здесь можно было бы привести ещё множество примеров того, как тексты апокрифов попадали в Церковные предания, но о них мы будем говорить по ходу нашего рассказа.

    В нашей работе мы попытались, на основании Нового Завета, Священного Предания, Церковных преданий и других источников, познакомить наших читателей с авторами Евангелий, уточнить время их написания и места, где Евангелия были написаны и где увидели свет. Мы поговорим об Апостолах и их взаимоотношениях, расскажем о семье Апостола Петра, уточним дату Рождества Христова и, наконец, поговорим о семье Господа. Но, повторим ещё раз, мы, ни в коей мере не нападаем на Церковь, на христианскую веру и истины Православного  (но не католического и др.) Учения нашей Церкви.

    Итак, с Божией помощью,  начинаем наш рассказ, а предварит его историк древней Церкви – Евсевий Памфил, епископ Кесарийский.



    ЭПИГРАФ

     

    Д

    ивные и воистину угодные Господу мужи – я говорю об Апостолах Христовых, - проводившие жизнь в совершенной чистоте, украсившие душу добродетелями, говорили языком простым. Они полагались на Божественную и чудесную силу, дарованную Христом, но не умели, да и не пытались рассказать об учении Христа убедительным и искусным словом. Только при помощи Духа Божьего и по Его указанию, только по чудодейственной силе Христовой, в них действовавшей, они по всей Вселенной разносили весть о Царствии Небесном, не умея тщательно подбирать слова, да и мало об этом беспокоясь. Они поступали так, потому что несли служение великое и превышающее человеческие силы. Ведь и Павел, превосходящий всех богатством слов и обилием мыслей, написал только несколько коротких посланий, хотя мог поведать о многом неизречённом ибо, созерцая третье небо и прикоснувшись к нему, восхищенный в дивный Рай, удостоился слышать слова несказанные. Ведомы они были и остальным последователям Спасителя нашего: 12-ти Апостолам, 70-ти ученикам, и множеству других, и, однако, воспоминания о жизни с Христом оставили нам только Матфей и Иоанн, да и они, по преданию, взялись писать по необходимости.

    Матфей первоначально проповедовал евреям; собравшись же к другим народам, вручил им своё Евангелие, написанное на родном языке. Отзываемый от них, он оставил им взамен себя своё Писание.

    Уже и Марк, и Лука дали людям свои Евангелия, а Иоанн, говорят, всё время проповедовал устно и только под конец взялся за написание, и вот по какой причине. Когда первые три Евангелия разошлись повсюду и дошли до него, он, говорят, счёл долгом засвидетельствовать их правдивость, но заметил, что в них недостаёт рассказа о первых деяниях Христовых, совершённых в самом начале проповеди. И это верно. Трое Евангелистов знали, по-видимому, только то, что совершил Спаситель в течение года после заключения Иоанна Крестителя в темницу. Об этом они и написали и с этого начали своё повествование…

    Иоанна, говорят, стали упрашивать поведать в своём Евангелии о  том времени, о котором молчат первые Евангелисты, и о делах, совершённых Спасителем тогда, а именно – до заключения Спасителя. Он и сам говорит об этом: «Так положил Иисус начало чудесам», и, рассказывая о делах Иисуса, вспоминает, что Креститель тогда ещё крестил в Еноне, близ Салима, это ясно из его слов: «Иоанн ещё не был брошен в темницу». Иоанн, в своём Евангелии повествует только о том, что совершил Христос до того, как Иоанн был брошен в темницу; остальные же три Евангелиста – о том, что было после заключения Крестителя. Вот почему человеку, который это учтёт, не придёт в голову, что они разногласят между собой. Евангелие от Иоанна охватывает первоначальную деятельность Христа, остальные дают историю последних Его лет.

    Иоанн, видимо, умолчал о родословной по плоти Спасителя нашего потому, что Матфей и Лука её уже изложили, и начал с учения о Его божественности, которое для него, как для более достойного, словно оберегал Дух Божий. О Евангелии от Иоанна сказано достаточно.

    Причина, по которой написал Евангелие Марк, указана нами выше. Лука, приступая к своему творению, сам привёл причину, почему за него принялся: так как многие торопливо и необдуманно взялись за изложение событий, ему в точности известных, то он счёл необходимым избавить нас от споров и сомнений и в своём Евангелии правдиво рассказал о событиях, в достоверности которых убедился, беседуя с Павлом и общаясь с остальными Апостолами.

    Из писаний Иоанна, кроме Евангелия и сейчас, и в старину признаётся 1-ое послание. Два остальных оспариваются; мнения об Апокалипсисе расходятся и доныне. Тут, кстати, перечислим уже известные нам книги Нового Завета.

    На первом месте поставим, конечно, Святую четверицу Евангелий, за ними следуют Деяния Апостолов, затем Павловы послания, непосредственно за ними первое послание Иоанна и первое Петрово, а потом, если угодно, Апокалипсис Иоанна. Среди оспариваемых, но большинством принятых (книг): послания, именуемые одно Иакова, другое Иуды и второе Петрово, а так же второе и третье Иоанна; может быть они  принадлежат Евангелисту, а может быть какому-то его тёзке.

     

    Евсевий Памфил, епископ Кесарийский (ок.265 – ок.340 г.г.)  [«Церковная история»[13] книга 3, глава 24,25]


                                       Ч А С Т Ь   I.

     

    Во всяком новшестве есть элемент странности, но не всякое новшество вредно.

     

    Ипатий, еп. Эфесский на соборе в Константинополе в 533году.

                                      СЫН КИФЫ.

    ГЛАВА 1.

    ПЁТР И ЕГО ОКРУЖЕНИЕ.

     

    Е

    жегодно 12 июля (29 июня по старому стилю) Русская Православная Церковь отмечает день, когда согласно Церковному преданию в Риме были преданы смертной казни два Апостола, именуемых в Церкви Первоверховными, -  Пётр и Павел.

    В сознании русского народа эти два имени со временем превратились в одно, и этим именем – Петропавловск – называют в России города и крепости, самолёты и корабли.

    Но были ли Апостолы Пётр и Павел на самом деле так близки друг к другу? Разделяли ли они один и тот же взгляд на учение Иисуса Христа? И, наконец, действительно ли то, что эти Апостолы скончались именно в Риме, причём в один и тот же год и даже в один и тот же день, как об этом говорят Церковные предания? На все эти вопросы мы постараемся ответить в нашем рассказе. Мы хотим предложить читателям собственную версию жизни Апостола Петра, его родных, и близких ему людей, основанную на Священном Писании, Церковных преданиях и Предании Церкви.

    С именем Петра в Новом Завете тесно связано имя Иоанна-Марка и его дяди – Варнавы[14].  Считается, что Апостол от 70-ти и Евангелист Марк написал Евангелие, второе по времени его создания, (первым по времени Церковь считает Евангелие от Матфея) со слов Апостола Петра незадолго до его смерти в Риме, или спустя короткое время после неё, но до разрушения войсками императора Тита Иерусалимского Храма в 70 году н.э. Сам Апостол Пётр оставил после себя лишь два послания, первое из которых он надиктовал Силе (Силуану) по мнению одних в Вавилоне[15],  а, по мнению других (в основном католиков) – В Риме, где Пётр, якобы, был первым епископом в течение 25-ти лет. Сомнения в подлинности второго послания ап. Петра, а также в авторстве приписываемых ему апокрифических произведений существовали уже в древней Церкви. Вот что об этом пишет в своей книге Евсевий Памфил: «Послание Петра, именуемое первым, признаётся подлинным, и на него ссылаются в своих писаниях древние святители. Так называемое второе не числится, как мы слышали, среди книг Нового Завета, но многие считают его подлинным и полезным и читают вместе с другими. «Деяния» же, «Евангелие», «Проповедь» и «Апокалипсис», называемые его именем, вовсе, как мы знаем, не включены в сочинения кафолические, и не древние, ни современные Церковные писатели не пользуются их свидетельствами. [Ц.И.3.3]

    Что же, прежде всего, мы с вами можем узнать о жизни ап. Петра из книг Нового Завета? Пётр был сыном Ионы и старшим братом Апостола Андрея (которого Церковь именует Первозванным). Он родился в небольшой рыбацкой деревушке – Вифсаиде, расположенной рядом с местом впадения реки Иордан в Галлилейское море. В настоящее время руины Вифсаиды (городище эт–Тель) находятся в 1,5 км. от берега моря, -  очертания береговой линии с тех пор сильно изменились в результате геологических катаклизмов. В 30 году н.э. Филипп, сын Ирода Великого, даровал Вифсаиде статус города и назвал его Юлией, в честь матери императора Тиберия Юлии-Ливии. Вифсаида была разрушена землетрясениями во втором и третьем веках и с тех пор покинута жителями.

    Вначале, до встречи с Иисусом, Апостол носил имя Симон. Имя Пётр (Кифа), обозначающее скалу или камень, было дано Апостолу Самим Христом, пообещавшем воздвигнуть на «сём камне» Свою Церковь, которую не смогут одолеть «врата ада»[16]. Пётр и его семья жили в Капернауме[17], небольшом, но процветающем городке, стоявшем на важной торговой магистрали (Беф-Сан – Дамаск). Он располагался на северо-западном берегу Геннисаретского озера, примерно в 16 км. от Тивериады и в 5 км. от реки Иордан. Площадь города была равна 6 га.(300 на 200 м.), он был вытянут вдоль кромки озера. Население Капернаума едва превышало 1,5 тыс. человек. В городе, последнем населённом пункте на границе с тетрархией Ирода Антипы, в первом веке находилась таможня. До четвёртого века, по словам Епифания, Капернаум был населён исключительно иудеями: «Обычай, запрещающий людям какой-либо другой расы жить среди них (евреев), особенно соблюдался в Тивериаде, Диокесарии, в Назарете и Капернауме».

    По роду своих занятий ап. Пётр, как и его младший брат, Андрей, был рыбаком[18]. У Пётра была жена, раз его тёща проживала в  доме Апостола[19]. Будущий Апостол сопровождал Иисуса во время Его проповеди в Галилее; пришёл вместе с Христом и другими учениками на последнюю в земной жизни Иисуса Пасху в Иерусалим, где трижды за одну ночь отрёкся от Учителя[20]; но по Своему Воскресению Иисус вернул Петру  звание Апостола троекратным повторением слов: «Паси овец Моих»[21]. После Воскресения и Вознесения Господа Пётр жил в Иерусалиме несколько лет, был заключён за проповедь о Воскресшем Иисусе под стражу, но на следующее утро отпущен[22]; привёл к вере во Христа несколько тысяч иудеев; исцелял больных[23] и совершал чудеса. За чудеса и исцеления, за проповедь о Господе, саддукеи [24]«исполнились зависти» и вторично заключили Апостола, вместе с Иоанном Зеведеевым, под стражу, откуда они были чудесным образом освобождены Ангелом Господним в первую же ночь после их ареста[25]. Спустя некоторое время Пётр и Иоанн отправились в Самарию, для того, чтобы жители этой провинции, уверовавшие во Христа по благовестию одного из дьяконов – Филиппа, могли принять от них дары Духа Святого[26].  Утвердив верующих и посеяв новые семена веры в «селениях Самарийских», Пётр и Иоанн возвратились в Иерусалим. Примерно в это время Иосия, прозванный от Апостолов Варнавою, что значит «сын утешения»[27], уроженец острова Кипр, левит[28], ранее продавший свой священнический надел земли и принёсший плату за него « к ногам Апостолов»[29] познакомил ап. Петра и некоторых других Апостолов с бывшим ярым гонителем христиан, фарисеем, воспитывавшемся в училище знаменитого в то время законоучителя Гамалиила, юношей, из провинции Киликия, из городка Тарса, по имени Савл.


    По преданиям Савл и Иосия (Варнава) были знакомы уже достаточно продолжительное время, так как вместе учились в раввинской школе.[2.425] Поэтому вроде бы нет ничего удивительного в том, что именно Варнава, взяв с собой Савла, «пришёл к Апостолам и рассказал им, как по пути (в Дамаск Савл) видел Господа, и то, что говорил ему Господь и как он (Савл) в Дамаске смело проповедовал Господа Иисуса».[30]  Этой точки зрения придерживаются некоторые богословы, заявляя, что, якобы, «друзья Савл и Иосия обладая исключительной одарённостью, стали одними из лучших учеников Гамалиила».[43:80] Однако это предание не имеет под собой достоверных исторических свидетельств, так как Апостол от 70-ти Варнава был по крайней мере на 28 лет старше ап. Павла, что мы и докажем нашим читателям позже.

    После знакомства с Савлом ап. Петр отправился в своё второе, после Самарии, миссионерское путешествие. Как свидетельствует автор книги Деяний, он побывал в Лидде, Иоппии, и Кесарии, где первым из Апостолов проповедал благую весть о Воскресении язычникам; и возвратился в Иерусалим1.

    В 44году н.э., во время «великого голода по всей вселенной», начавшегося при императоре Клавдии[31] царь Иудеи Ирод Агриппа[32] «убил Иакова, брата Иоаннова (Зеведеева) мечом; видя же, что это приятно иудеям, взял затем и Петра…и, задержав его, посадил в темницу и приказал четырём четверицам воинов стеречь его, намереваясь после Пасхи вывести его к народу»[33].

    На этом мы на некоторое время прервём наш рассказ, и поговорим о том, какой образ ап. Петра сложился в Церковных, современных нашему времени, преданиях.

    В Православной Церкви утвердилось мнение о том, что ап. Пётр был бедным рыбаком из Галилеи, человеком «простым и некнижным»[34]. Конечно трудно не согласиться с последним выражением, употреблённым автором книги Деяний, о том, что Пётр был человеком «некнижным», то есть не знал грамоты и не умел писать, по крайней мере, по-гречески. И действительно, подтверждение этому мы находим в 1-ом послании, где Апостол говорит: «Сие (послание) кратко написал я вам через Силуана»[35]. Как уже отмечалось выше, Церковное предание считает автором второго Евангелия Марка, спутника Апостола Петра. По преданию Марк, - это тот самый «нагой юноша», который был свидетелем ареста Иисуса, а это значит что ап. Пётр и Иоанн-Марк были, по крайней мере, знакомы в последние дни земной жизни Христа. Из послания ап. Павла мы знаем, что у Марка, которого в ту пору звали еврейским именем - Иоанн был дядя, упомянутый нами выше Иосия (Варнава). Сестра Варнавы – Мария, будучи матерью будущего Евангелиста Марка,  вместе с сыном проживала в Иерусалиме[36].

    Поищем сведения о Марке у древних христианских писателей. Климент Александрийский, живший около 150-212 гг. пишет: «Свет веры настолько озарил разум слушателей Петра, что они не сочли достаточным услышать только устную проповедь и познакомиться с ней однажды по слуху. Они всячески уговаривали и убеждали Марка, чьё Евангелие мы имеем – а был он спутником Петра, - чтобы он оставил для них запись учения, переданного им устно; они не оставляли его в покое, пока не принудили его; они – причина написания того Евангелия, которое называется «Евангелие от Марка»». Как рассказывают, Апостол, узнав по откровению Духа то, что свершилось, возрадовался людскому рвению и разрешил читать это Евангелие в Церкви».

    Это свидетельство Климента важно для нас, прежде всего потому, что в нём он утверждает то, что по окончании написания Марком своего Евангелия ап. Пётр был ещё жив. Этот факт очень поможет нам в нашем дальнейшем рассказе, поэтому приняв его к сведению, приведём ещё одно  свидетельство о Благой Вести[37] от Марка, свидетельство Папия, епископа Иерапольского († 161г.): «Марк, став переводчиком[38] Петра, аккуратно записал всё, что делал или говорил Господь, но не по порядку, ибо сам не слышал Христа и не ходил с Ним. Позднее он сопровождал Петра, который говорил, сообразуясь с обстоятельствами, а не излагал слова Господа по порядку. Поэтому Марк нисколько не погрешил в том, что записал всё, как запомнил. Он заботился только об одном: как бы не пропустить, или не исказить ничего из того, что он слышал». Эти слова Папия внушают, в отличие от свидетельства Климента Александрийского, некоторые сомнения. Папий говорит: «Марк, став переводчиком Петра аккуратно записал всё, но не по порядку». Но если Марк, «получив должность» переводчика при ап. Петре, сразу начал записывать «слова Господа», то, как Апостол мог допустить, будь он жив в то время, чтобы Марк описывал «не по порядку» (т.е. не в хронологической последовательности)  земную жизнь Господа? Ведь основные события последних лет жизни Христа вполне согласуются между собой, и именно из-за согласованности текстов Матфея, Марка, и Луки в «делах Господа» их Евангелия и называют «синоптическими»[39].

    Конечно же, ап. Пётр «говорил, сообразуясь с обстоятельствами» и, прежде всего, свидетельствовал новообращённым о чуде из чудес – о Воскресении Христовом, а затем уже рассказывал им о земной жизни Иисуса, о Его крещении и искушении. И именно потому, что Марк заботился о том, «как бы ни пропустить и не исказить» те факты, о которых он знал (со слов Петра или из других источников, для нас пока это не важно), он и изложил их вполне последовательно и точно! Поэтому единственная полезная для нас информация, которую мы можем почерпнуть у Папия, это то, что « Марк был переводчиком Петра». Этого и достаточно.

    Мы переходим к рассмотрению следующего вопроса – вопроса о «бедности» ап. Петра. Это умозаключение делается толкователями Нового Завета на основании того, что Апостол был «человек простой». Но насколько правильно это толкование? Разве человек, о котором говорят что он «простой», то есть не гордый, не заносчивый, не может быть одновременно и богатым, и по своей простоте не превозносится этим богатством? Стоит напомнить, что и в древние времена, да и в нашей не столь отдалённой истории были христиане богатые, но «простые». Одним из таких людей являлся Ф.П.Гааз, знаменитый московский врач, который после себя мог оставить своим наследникам миллионное состояние. Но Гааз, умирая нищим, вместо того оставил после себя на страницах истории России и горячую благодарность, и ещё более ценное достояние – прочную память в миллионах сердец. Действительное имя Фёдора Петровича было всецело забыто ещё при его жизни: все знали только «святого доктора», который в любую минуту был готов оказать помощь страждущим. Гааз посещал самые злачные места Москвы,- тюрьмы, притоны, ночлежки, и бесплатно, а подчас и за свои деньги лечил людей, оказавшихся на самом «дне» жизни и возвращал их в общество. Гааз – это был истинный христианин, преподавший уроки благочестия самому митрополиту Филарету – этому Григорию Богослову 19-го века, красе Русской Православной Церкви. И Филарет принимал эти уроки со смирением, составляющим одну из характеристик великого святителя.[1.258-259]

    Именно поэтому «простота» ап. Петра не могла мешать ему одновременно быть и состоятельным человеком, чему мы находим подтверждения в текстах Нового Завета. Давайте, вместе с Вами, откроем Благую Весть от Луки, и прочтём рассказ о чудесном лове рыбы на Геннисаретском озере. Лука пишет: «Увидел Он (Иисус) две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, вышедшие из них, вымывали сети. Вошед в одну лодку, которая была Симонова, Он просил его отплыть несколько от берега»[40]. Автор Евангелия говорит нам о двух лодках, причём достаточно больших лодках, ведь на них помещались «рыболовы». Одна из этих лодок принадлежала Петру (Симону). Кто же был хозяином второй?

    Эта лодка не могла принадлежать друзьям Петра, сыновьям Зеведея – Иакову и Иоанну. Эти двое, по свидетельству евангелиста Марка «оставивши отца своего Зеведея в лодке с работниками (или, как выражается Лука, «рыболовами») последовали» за Иисусом[41]. Из текста видно, что именно Зеведей, а не его сыновья, был хозяином лодки, принадлежавшей его семейству; и, после ухода Иакова и Иоанна с Иисусом эта лодка осталась у их отца.

    Пётр же, в отличие от сыновей Зеведея, был хозяином, то есть, говоря современным языком, собственником лодки. Посмотрите, с какими словами обращается Иисус к Петру: «сказал Симону: отплыви на глубину, и закиньте сети свои для лова»[42]. Господь говорит лично Симону, как хозяину: «отплыви»; и тут же повелевает его работникам «закиньте сети»! Мы с Вами знаем, что у Симона (Петра) был родной младший брат – Андрей, и поэтому их отец – Иона, при дележе наследства между сыновьями, скорее всего, оставил вторую лодку, о которой упоминает Лука, именно ему. Далее Лука пишет, что после того, как были закинуты сети, в них попалось такое количество рыбы, что Петру не помогла справиться с уловом,  пришедшая по его команде вторая лодка: « и пришли, и наполнили обе лодки, так что начали тонуть»[43]. Повторим ещё раз, - это были отнюдь не прогулочные лодки, которые мы привыкли видеть в городских парках и на прудах, нет, это были настоящие рыбацкие лодки, имеющие парус, и вмещавшие в себя, по крайней мере, полтора десятка человек. Господь постоянно вместе со своими учениками, будущими Апостолами, путешествовал на лодке Петра по Геннисаретскому озеру, или, как его ещё называли Галилейскому морю[44]. По всей видимости, Пётр предоставил своему Учителю одну из лодок[45] в благодарность за исцеление собственной тёщи[46], уверовав в «чудеса и исцеления», которые Иисус творил на его глазах. Именно на этой лодке и путешествовали по озеру будущие Апостолы с их Учителем. Вторая лодка, принадлежащая Андрею, и работающие на ней «рыболовы», обеспечивала семью свежей рыбой и деньгами от её продажи во время отсутствия братьев.

    Скажем несколько слов о доме Апостола Петра в Капернауме. По преданиям это была «бедная рыбацкая хижина». Но именно в доме Петра останавливался Иисус, бывая в Капернауме, когда, по его словам, Он не имел «где голову преклонить»[47].

    В 1968 году в результате раскопок археологи обнаружили дом Петра. Этот дом находился в 30-ти метрах от синагоги и выходил на одну из главных улиц города. «Вышедши вскоре из синагоги, пришли в дом Петра (Симона) и Андрея с Иаковом и Иоанном»[48]. Этот одноэтажный дом был построен в первом веке до Рождества Христова. Он состоял из нескольких комнат, расположенных вокруг просторного внутреннего дворика.[3.364-365] Мгла ли «бедная рыбацкая хижина» находиться на одной из главных улиц города, недалеко от его центра – синагоги? Вот что нам говорит о доме Петра Иоанн-Марк. «Приходят (12 Апостолов и Иисус) в дом; и опять сходится народ, так что им невозможно было и хлеба есть»[49]. «Около Него (Иисуса в доме Петра) сидел народ»[50].

    Дом Петра в Капернауме вмещал в себя, помимо семьи Петра Иисуса, 12 Апостолов, и ещё множество людей (народ). Мог ли этот дом быть бедной рыбацкой хижиной? Конечно же, нет! Следовательно, то, что Пётр был беден – миф, сложившийся в первые века в среде христиан, когда основную их часть составляли люди «бедные и весьма незначительные».[4.23] Так же показательным, на наш взгляд, является тот факт, что Пётр и Андрей, рождённые в Вифсаиде – бедной рыбацкой деревушке на берегу Тивериадского озера, которая была своеобразным пригородом Капернаума, нашли средства для постройки или покупки дома в самом центре города. Не говорит ли этот факт о достатке семьи Петра красноречивее, чем все попытки заставить нас считать Апостола бедняком?

    После Воскресения Иисуса Его ученики были отправлены Им в Галилею. «Скажите ученикам и Петру, что он предваряет вас в Галилее; там Его увидите»[51].  Пётр вновь занялся привычным делом - рыбной ловлей[52]. Именно в Галилее воскресший Господь повелел своим ученикам: «идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа»[53]. И Апостолы отправились в столицу Иудеи – Иерусалим. Но что же сталось с домом ап. Петра, находившимся в Капернауме? Как свидетельствуют новейшие археологические раскопки Пётр, уходя в Иерусалим, передал свой дом общине учеников Иисуса, которых в Галилее было  много; ведь в последнее время, до своей крестной смерти, Иисус проповедовал, исцелял и  учил именно в Галилее.   

    Вот что мы можем узнать о доме ап. Петра из книги “Библейская археология» Дж. Э. Райта: «Дом святого Петра использовался как место собраний христианской общины уже со второй трети первого века (т.е. с 33 г. От Р.Х.) – керамика того времени представлена в основном многочисленными фрагментами светильников, втоптанными в обмазки пола; столовая и кухонная керамика отсутствуют, что необычно для жилого дома. В конце первого века дом Петра превратили в молитвенный дом (domusecclesia). В конце второй трети первого века от Р.Х. в Капернауме ещё могли жить люди, помнившие ап. Петра и, возможно, видевшие Иисуса, когда Он гостил в его доме. Поэтому выбор именно этого дома для устройства церкви, скорее всего, был не случайным и определялся не только его близостью к центру города».    

    Что же, прежде всего, должен был сделать ап. Пётр, оставивший, вместе со своим семейством, дом в Капернауме и пришедший в Иерусалим? Ответ очевиден – Пётр в первую очередь должен был позаботиться о крове для своей семьи. Как мы уже показали выше, Апостол был достаточно состоятельным человеком, к тому же он являлся главой семьи, и поэтому по приходу в столицу Иудеи Пётр, возможно, покупает дом. Явное и неоспоримое свидетельство, подтверждающее факт наличия у него жилища в Иерусалиме мы находим у ап. Павла. В своём послании к Галатам Павел пишет: «Ходил я  в Иерусалим видеться с Петром, и пробыл у него дней пятнадцать»[54]. Павел, звавшийся в то время Савл, 15 дней жил в Иерусалиме вместе с Варнавой в доме ап. Петра во время своего первого, после обращения ко Христу, путешествия в Иерусалим, о чём говорит и автор Деяний Святых Апостолов[55].Так что волей-неволей мы приходим к выводу о том, что предания о бедности ап. Петра не имеют под собой оснований, и не подтверждаются текстами Святого Писания.

    Следующий вопрос, который нам предстоит рассмотреть, касается семьи ап. Пера.

    Мы уже знаем, что Апостол имел тёщу, а, следовательно, был женат. Причём жена Петра, его спутница по жизни, повсюду следовала за своим мужем. Доказательство этого тезиса мы вновь находим в письмах к Церквям ап. Павла, который в первом послании к коринфянам говорит: «Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни и Кифа (Пётр)»[56]. А это значит, что в то время, когда ап. Пётр находился в Иерусалиме, его жена постоянно проживала вместе с ним. Но были ли у ап. Петра и его жены дети?

    Известно, каким бедствием и позором было для еврейской женщины бесплодие. Об устранении его многие женщины проливали потоки слёз и с пламенной молитвой обращались к Богу о снятии с них этого поношения. Рождение ребёнка считалось особенным благословлением Божиим, удостоверявшим в том, что имя отца его «не изгладится в Израиле» и « не исчезнет между братьями его»[57]. Талмуд говорит: «Следующие четверо считаются мертвецами: слепец, прокажённый: бедняк и бездетный». [5.276] Вполне понятно, что женившись ап. Пётр желал как можно скорее обзавестись детьми – продолжателями его рода. Евсевий Памфил приводит в своей «Церковной истории» [3.30] свидетельство, взятое им из книги епископа Александрийского Климента († ок.217г.). В 7-ой книге «Стромат» по словам Евсевия: «Климент перечисляет Апостолов, о которых в точности известно, что они имели детей». Климент говорит: «Или они (еретики, отрицающие брак) с Апостолами не посчитаются? У Петра и Филиппа были дети, Филипп и дочерей своих выдал замуж».

    Настало время свести воедино все те выводы об ап. Петре, которые мы сделали и обосновали ранее. Итак, во-первых, ап. Пётр не был бедным человеком; во-вторых, он был женат, и жена повсюду следовала за ним; в-третьих, у Апостола были дети (предания говорят о сыне и дочери); и, наконец, в-четвёртых, Пётр имел дом в Иерусалиме.

    Следующий вопрос, на который нам предстоит найти ответ, используя при этом исключительно текст Нового Завета, можно сформулировать так: был ли Марк, о котором сам ап. Пётр так говорит в своём первом послании к Малоазийским Церквям: «Приветствует вас избранная, подобно вам, церковь в Вавилоне и Марк, сын мой»[58] простым спутником Апостола, как утверждают Церковные предания, или Петра и Марка всё же связывали более тесные, родственные, отношения? Общепринятое мнение всё-таки считает Марка духовным сыном ап. Петра, хотя сам Апостол говорит о нём просто – СЫН. По меткому замечанию Б.И.Гладкова: «Я  нахожу невозможным колебать авторитет Евангелистов. Ревностным сторонникам общепринятого мнения я скажу: если вы подрываете авторитет к Евангелию, «то тщетна и вера ваша»[59].[48.728]

    Мы утверждаем, и берёмся это доказать, что ап. Петр, упомянув в своём послании о Марке, как о своём сыне, имел в виду вовсе не духовное, а именно плотское родство.

    Вернёмся к прерванному нами рассказу. Итак, идёт 44год от Р.Х., последний год правлению всей страной Ирода Агриппы, первый из четырёх голодных лет «по всей земле». В этот год, по свидетельству Павла Орозия «в Сирии случился тяжелейший голод, что и предсказывали пророки; но Елена, царица адиабенов, обратившаяся в веру Христову, весьма щедро снабдила привезённым из Египта хлебом терпевших нужду христиан Иерусалима»[60].[6.7.6] Иосиф Флавий, историк первого века, пишет: «Тогда царица Елена послала нескольких лиц своей свиты в Александрию с крупными суммами для закупки хлеба, а других приближённых на Кипр за сушёными финиками. Когда посланные вернулись, она стала раздавать пищу нуждающимся. Когда же её сын Изат узнал об этом, то и он послал деньги иерусалимским начальникам. Распределённые среди нуждающихся, эти суммы спасли многих людей от жестоких мучений голода».[83.20.2]

    Апостол Пётр, заточённый Иродом Агриппой в тюрьму в праздничные дни еврейской Пасхи 44г., в последний день праздника с помощью Ангела Господня покину темницу[61].

    Куда же, и главное к кому, отправился Пётр сразу же после своего чудесного освобождения из Иродовой темницы? Как сообщает нам автор книги Деяний Пётр, оставленный Ангелом на улицах Иерусалима «осмотревшись, пришёл к дому Марии, матери Иоанна, называемого Марком, где многие собирались и молились»[62]. Из приведённого отрывка вполне ясно видно, что Пётр, после своего освобождения, в первую очередь направил свои стопы в дом Марии и её сына Иоанна-Марка. Как вы думаете, не должен ли женатый человек, который вышел из заточения, поделиться радостью своего освобождения, прежде всего со своей женой? Не должен ли он сначала успокоить свою семью, волнующуюся за его судьбу, а уже потом успокаивать всех остальных единомышленников и друзей? Причём надо иметь в виду что, по словам автора Деяний, освобождение Апостола произошло ночью[63], т.е. тогда, когда в доме «где молились и собирались многие» уже не могло быть посторонних лиц. Христианам Иерусалима, в отличие от приверженцев Христа, живших в Риме, не было необходимости собираться для молитвы Господу тайно, по ночам. Автор Деяний прямо заявляет, что Ирод «поднял руку (лишь) на некоторых, из принадлежащих к Церкви»[64]; а это значит, что основная масса христиан не подвергалась гонениям со стороны царя.

    Читаем дальше: «Когда же Пётр постучал у ворот, то вышла послушать служанка, по имени Рода. И, узнавши голос Петра, от радости не отворила ворот, но вбежавши (в дом) объявила, что Пётр стоит у ворот. А те сказали ей: в своём ли ты уме? Но она утверждала своё. Они же говорили: это Ангел его»[65].  

    Кому же служанка Рода могла «объявить» что «Пётр стоит у ворот»? Несомненно, и прежде всего, этими людьми были жена Петра – Мария, и его сын Иоанн-Марк. Но почему Мария не поверила свидетельству своей служанки, и почему она  решила, что у ворот стоит Ангел Петра? Дело в том, что Мария знала о том, что Ирод намеревался «после Пасхи вывести его (Петра) к народу», т. е. на глазах жителей Иерусалима предать Петра казни. В Пасхальные дни казни в Иерусалиме не совершались; но по принятому у евреев календарю новый день начинался с вечера; то есть ночью, когда ап. Пётр чудесным образом освободился от оков и вышел из узилища, праздник Пасхи уже закончился.

    Именно поэтому Ирод, будь на то его воля, мог совершенно спокойно отменить своё решение об утренней казни и умертвить ап. Петра тайно, ночью, в темнице, не опасаясь того что первосвященники обвинят его в нарушении Закона[66]. Мария знала, что об освобождении мужа не могло быть и речи, поэтому она и решила, что Пётр уже казнён жестоким царём, и его душа (Ангел) прилетела проститься с семьёй.

    Но кто ещё мог находиться в доме Марии кроме её сына и служанки по имени Рода, которая узнала голос своего хозяина, обрадовалась и побежала в дом, не открыв ворот? Кем ещё могли быть «те», которые, не поверив служанке, посчитали, что она «не в своём уме»?  Ответ на этот вопрос даёт нам всё та же книга Деяний Святых Апостолов. Из главы 11 этой книги мы уже узнали о том, что в Иерусалим прибыли с пособием для «братий» Павел и Варнава[67]. Варнава, по свидетельству ап. Павла, был родным дядей Иоанна-Марка и, как следствие этого, родным братом Марии, и шурином ап. Петра. Поэтому выглядит вполне естественным то, что прибыв с деньгами в Иерусалим, Варнава, вместе с Павлом, который в свой прошлый приход в город уже гостил у Петра две недели, остановился в доме своей родной сестры – Марии: и её мужа – Петра, являвшегося для Иерусалимских христиан того времени одним из столпов Церкви. В своём втором послании к коринфянам, написанном в 58г. От Р.Х., Павел утверждает, что 14 лет тому назад он был «восхищен до третьего неба», где по представлениям христиан того времени находился рай. Это «восхищение» случилось в 44 году, как раз в то время, когда Павел вместе с Варнавой находился в Иерусалиме с дарами к местной Церкви [2.612]  и, возможно, жил в доме Марии. Если так, то, скорее всего именно Павел, с его склонностью к «видениям»[68] и решил, что не Пётр, а его Ангел стучит в дверь дома.

    «Между тем Пётр продолжал стучать; когда же отворили, то увидели его и изумились»[69]. Скажите, пожалуйста, будет ли человек, имеющий собственный дом в городе, и пришедший ночью к, якобы, чужому дому, настойчиво стучать в дверь, видя, что чужая служанка не открывает ему?  Не должен ли он, оставив до утра попытки сообщить весть о своём освобождении чужим людям, пойти  домой, к своей семье? Несомненно, любой трезвомыслящий человек поступил бы именно так. Но Пётр всё же продолжал стучать, пока ему не отворили дверь. А это значит, что бежавшему из темницы Апостолу просто некуда было больше идти и, следовательно, единственный дом в Иерусалиме, в который он мог прийти ночью был его собственным домом!

    Войдя в свой дом Пётр «дав знак рукой, чтобы молчали (а кто, кроме хозяина дома мог заставить умолкнуть жену и сына, а, возможно и гостей?) рассказал им, как Господь вывел его из темницы, и сказал: уведомьте об этом Иакова и братьев. Потом вышед пошёл в другое место»[70]. В этом отрывке мы вновь находим подтверждение тому, что никаких верующих (братьев) той ночью в доме Петра не было, иначе тому не было бы необходимости «уведомлять» (т.е. ставить в известность) о своём освобождении Иакова и братьев. Иаков и верующие братья, будь они в доме Петра в ночь его освобождения, могли сами, без всякого уведомления, лицезреть свободного от уз Апостола.

    После своего рассказа о чудесном освобождении Пётр сразу покидает жилище Марии и Иоанна-Марка. Но почему, если после продолжительного стука в дверь его, наконец, впустили в дом, Пётр не остался в нём хотя бы до рассвета, а тот час пошёл в другое место, то есть, попросту говоря, убежал оттуда? Да потому, что после побега Апостола из тюрьмы стража, прежде всего, начала бы искать его в его собственном доме, а уже потом во всех остальных местах Иерусалима! Именно поэтому Пётр, успокоив свою семью, и поручив, возможно Варнаве и Павлу, если они находились в доме; либо своей жене и сыну передать Иакову и братьям весть о своём побеге, мог со спокойной совестью скрыться от стражи Ирода, зная, что его семья и братья не переживают за его судьбу. Корректные толкователи текста Нового Завета справедливо замечают, что «Пётр был в очень близких отношениях с сыном и матерью и дом их был для него родным домом».[29.95] Правда существует мнение, что жену ап. Петра звали Конкордия.[43.334] Но это утверждение мы относим к жанру «церковной фантастики». Как известно, Конкордия – латинское имя, и в переводе означает «согласие». Мог ли правоверный Иудей Пётр, проживающий в городе, населённом одними своими соплеменниками, жениться на женщине латинской расы? Где простой рыбак из Галилеи мог с ней познакомиться? Не логичнее ли предположение о том, что еврей Пётр (Симон) был женат на еврейке Марии, и их сына звали еврейским именем – Иоанн?

    Сделав это небольшое отступление, продолжим наш рассказ, и посмотрим, куда направился Апостол, выйдя из своего дома. Предание римско-католической Церкви говорит о том, что Пётр, после своего освобождения от уз в 44 году от Р.Х., покинул Иерусалим,  прибыл в Рим, где стал первым епископом общины римских христиан, и прожил в столице империи 25 лет, до самой мученической своей кончины[71].

    Но не ап. Павел, ни книга Деяний Святых Апостолов не упоминают о Петре в Риме. Из этого Православные делают вывод, что первые верующие в Риме были из числа слышавших речь  Петра в день Пятидесятницы сразу после Вознесения Господа, и, естественно, считали Апостола своим духовным отцом. Римскую Церковь устроили ученики ап. Павла, то есть те, к которым в своём послании к римлянам[72] он посылает приветствия. Эти ученики, например Акила и Присцилла[73], были изгнаны из Рима императором Клавдием в 49 году от Р.Х. и рассеялись по Греции, Македонии и Малой Азии, где они и познакомились с Павлом. По смерти Клавдия в 54 году н.э. эти ученики вернулись в Рим, и духовно возглавили римскую общину христиан.

    Поэтому для того, чтобы проследить путь Апостольского служения Петра после его бегства из Иерусалима в 44 году, нам следует внимательно и беспристрастно изучить тексты Нового Завета. Принимая нашу версию о том, что Иоанн-Марк был родным сыном Апостола, мы можем совершенно по другому взглянуть на Евангелие, принадлежащее по Церковному Преданию перу Марка, да и на книгу Деяний Святых Апостолов, написанную, по тому же Преданию, Евангелистом Лукой.

    Прежде всего, откроем Благую Весть от Марка. В ней мы можем прочесть о том, что во время ареста Иисуса «один юноша, завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за Ним; и воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от них»[74]. Подробности этой сцены, да и Церковное Предание убеждают нас в том, что этим юношей был автор Евангелия, и как мы доказали ранее, сын ап. Петра – Иоанн-Марк. А это значит, что в последние дни земной жизни Иисуса Иоанну-Марку было от 13 до 20 лет; ведь именно такой возраст считался у евреев порой юношества[75].[13.756] Из этого следует, что Пётр был, по крайней мере, на несколько лет старше Иисуса; правда точный возраст Апостола нам неизвестен.

    Иоанн, будущий Евангелист Марк, будучи юношей и не имея собственной семьи, жил со своими родителями и, по всей видимости, помогал своему отцу в его ремесле – рыбной ловле. Именно во время этого занятия Пётр и Иоанн-Марк встретились с Иисусом, который стал для них Учителем, и именно после этой встречи Пётр, взяв с собой сына, последовал за Господом, став впоследствии его Апостолом.

    О том, что Иоанн-Марк был, вместе со своим отцом, одним из учеников Спасителя, свидетельствуют приводимые в его Евангелии целый ряд подробностей жизни Петра и Иисуса, которые мог знать лишь очевидец происходивших событий.

    Мог ли Марк, писавший своё Евангелие со слов Петра, спустя более  35-ти летнего срока по смерти Господа и Его Воскресения, помнить подробности Его жизни, не будь он сам очевидцем событий? Разве мог ап. Пётр, будучи в преклонном возрасте, помнить те нюансы из жизни Иисуса, которые приводит в своей книге Иоанн-Марк? Не справедливее будет ли утверждать, что именно Марк, будучи юношей и очевидцем событий, о которых мы поговорим далее, запомнил их во всех деталях?  Ведь юношеские воспоминания самые яркие, и проносятся нами сквозь всю нашу жизнь, вплоть до самой старости. Подтверждение нашим словам мы находим в свидетельстве епископа города Лион – Иринея. (†ок.200г.) Ириней рассказывает в письме к своему другу – Флорину об его воспоминаниях детства, об их общем учителе – Поликарпе. Он пишет: «Я помню, что в детстве, в Нижней Азии, где ты блистал в то время при дворе, я видел тебя подле Поликарпа, старающимся снискать его расположение. Я лучше помню тогдашние события, чем позднейшие, так как то, что мы узнали в детстве, растёт с нашей душой, отождествляется с нею до такой степени, что я мог бы указать место, где блаженный Поликарп садился для беседы, описать его походку, его привычки, его образ жизни; как он рассказывал о близости к Иоанну и другим, видевшим Господа. И об Его чудесах, и об Его учении, то, говорил Поликарп, передавали ему очевидцы Слова Жизни, всё согласно Писанию. По милости Божией, я слушал тогда эти вещи со вниманием, записывая их не на папирусе, а в своём сердце, и, благодаря Богу, всегда передаю их доподлинно».[15.529]

    Рассмотрим несколько доказательств, взятых нами из Евангелия от Марка, позволяющих подтвердить версию о том, что Иоанн-Марк, несомненно, был очевидцем Новозаветных событий. Мы сознательно не будем касаться чудес, совершённых Иисусом, свидетелями которых были другие Апостолы, ученики и множество народа, так как эти чудеса и факты из жизни Господа, о которых знали посторонние, не относящиеся к нашему рассказу люди, не могут говорить ни за, ни против версии о том, что Иоанн-Марк, будучи сыном ап. Петра, был очевидцем событий в Галилее, начиная с призвания Христом его отца и до распятия Господа. Мы приведём  лишь те факты из Евангелия, о которых не идёт речь у Евангелистов Матфея, Луки и Иоанна, и которые мог запомнить и изложить так, как они сообщены Марком лишь юноша – очевидец событий.  Расскажем о случае, который произошёл с будущими Апостолами на Галилейском озере. «Поднялась великая буря; волны били в лодку, так что она уже наполнялась водою, а Он (Иисус) спал на корме на возглавии. Его будят и говорят Ему: Учитель! Неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? И встав, Он запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая тишина»[76].

    Апостол Пётр, да и другие Апостолы, и ученики, сопровождавшие Иисуса, увидев «великую бурю», грозящую потопить лодку, были в панике, ведь, по крайней мере, четверо из них (Пётр, Андрей, Иоанн и Иаков Зеведеевы), являясь «рыболовами» хорошо представляли себе грозящую им смертельную опасность. Поэтому вполне очевидно то, что они, боясь утонуть, разбудили Господа с единственной надеждой на то, что их Учитель, совершив чудо, спасёт их от неминуемой гибели. Но вот в чём вопрос: мог ли Пётр, находящийся в паническом состоянии, спустя много лет, рассказывая об этом случае Евангелисту Марку помнить о том, что Иисус «спал на корме, на возглавии»? Ни Матфей[77], Ни Лука[78], повествуя о происшествии на море, не приводят подробностей случившегося. Да и может ли человек, находящийся в стрессовом состоянии помнить такие мелочи спустя много лет? Не правдоподобнее ли то, что в лодке вместе со своим отцом – Петром находился и Иоанн-Марк, который по причине своего малолетства до конца не осознавал грозящую людям опасность. Ему было немного страшно, но и интересно, и именно поэтому он, а не его отец, так живо запомнил и описал подробности случившегося с ними, по его мнению, приключения. Ведь человек, пока он юн, не думает о близкой смерти; не правда ли?

    Перейдём к событиям, случившимся в Гефсиманском саду при молитве Иисуса, и последовавшем затем Его аресте. Как мы знаем от Евангелистов Матфея и Марка при молитве в саду присутствовало только три Апостола: Пётр, Иаков и Иоанн Зеведеевы; причём все трое, во время Иисусовой молитвы спали. Кто же был тем свидетелем, который запомнил слова молитвы Господа: «Авва Отче! Всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня, но не чего Я хочу: а чего Ты»[79]. Кто ещё, кроме самого Христа мог видеть, как Тот будит троих Апостолов словами: «Встаньте, пойдём; вот приблизился предающий Меня»[80]. Без сомнения этим свидетелем был тот юноша, который позже, завернувшись в покрывало, следовал за Иисусом после бегства Апостолов и учеников[81]. Этот же юноша, пользуясь тем, что по его малолетству никто не обращает на него внимания, последовал за своим отцом и Господом в Гефсиманский сад, по преданию принадлежавший его семье, и был единственным свидетелем молитвы Иисуса; и, как мы сказали ранее, по древнему Церковному Преданию, это был именно Иоанн-Марк[82].

    Далее мы попытаемся доказать нашим читателям, что Иоанн-Марк, в отличие от своего отца и прочих Апостолов, сопровождал Господа во время Его крестного пути и видел распятие и смерть Учителя. Давайте, как мы это делали ранее, обратим внимание на мелкие, порой незаметные для читателя подсказки, содержащиеся в самом Евангелии от Марка.

    Прочтём внимательно место в Благой Вести, где описывается крестный путь Иисуса на Голгофу. Христос, измученный бичеванием и издевательствами римлян, не мог нести Свой крест на Своих плечах. Тогда воины, сопровождавшие Мученика, взвалили крест Иисуса на первого попавшегося им под руку человека. «И заставили проходящего некоего Кириенянина Симона, отца Александра и Руфа, идущего с поля нести крест Его»[83]. Ни Матфей[84], ни Лука[85], описывая эти события, не упоминают о сыновьях Симона. Но почему?

    Давайте на минутку предположим, что ваш ребёнок рассказывает вам о вашем знакомом, у которого тоже есть дети, с которыми он дружит. Ребёнок скажет: «Мама, я сегодня видел дядю Ваню, папу Андрюшки и Серёжки». Вы же, будучи ровесником вашего знакомого, никогда, говоря о нём, не будете упоминать имён его детей, рассказывая о нём самом в компании взрослых людей.

    Поэтому только Иоанн-Марк, будучи юношей, знает сыновей Симона, и, являясь свидетелем передачи Христом креста их отцу, упоминает своих друзей, описывая это событие. Лука и Матфей, в силу своего возраста не являлись друзьями детей Симона Кириенянина, (а может попросту не знали их, как не знал их ап. Пётр) и поэтому не упоминают их имена в своих книгах.

    Мы надеемся, что наши читатели не забыли приведённую нами ранее цитату из Иринея Лионского, в которой он говорит о том, что до глубокой старости помнил все «мелочи» из жизни его учителя Поликарпа, увиденные им в пору своего детства.

    В Евангелии от Марка мы находим множество мелких, порой незаметных, штрихов к портрету Иисуса, которых, в силу своего возраста, не могли запомнить, или  на которые просто не обратили внимания остальные Евангелисты. Приведём несколько примеров, иллюстрирующих нашу версию об авторе Евангелия, как об очевидце событий.

    I. Только Марк, единственный из «синоптиков», подметил и запомнил «гневный» взгляд Господа на фарисеев, брошенный Им при совершении чуда исцеления сухорукого в субботу[86]; и «строгий» взгляд на прокажённого, излеченного Им[87]. Кто, как не свидетель описываемых событий, коим являлся Марк, мог прибегнуть к такому обороту речи: «Он взглянул на них и сказал»[88]? Кто, как не сопровождающий Христа, мог заметить чувство боязливости у толп народа? «Они боялись» - это было первое чувство, которое возникало у людей при виде Спасителя[89].

    II. Только Марк говорит о «двенадцатилетнем» возрасте девицы, дочери Иаира, воскрешённой Иисусом, потому что он сам был ненамного старше её. К тому же, как мы помним, дом Петра и его сына Иоанна-Марка в Капернауме находился всего в 30-ти метрах от синагоги, «начальником» в которой был отец девицы – Иаир. Вполне вероятно, что Марк очень хорошо знал воскрешённую Спасителем девицу, почти что свою ровесницу, и, зная, что она умерла, увидев её «ходящую», пришёл в изумление[90].

    III. Невозможно поверить, чтобы ап. Пётр, рассказывая спустя много лет Евангелисту Марку о споре Господа с фарисеями, вспомнил, что Учитель, устав от их просьб показать какое-либо «знамение», перед ответом фарисеям «глубоко вздохнул»[91].

    IV. Лишь Марк, видя со стороны следовавших за Иисусом Апостолов при их входе в Иерусалим, говорит читателям о том, что Апостолы «ужасались и были в страхе»[92]. Как вы думаете, стал бы ап. Пётр рассказывать об это своему «переводчику» и «сотруднику»?  

    V. И, наконец, вернёмся к тому случаю, с которого мы начали наш рассказ, доказывая нашим читателям, то, что Евангелие от Марка написано очевидцем событий. Этот случай – усмирение Спасителем бури на море; и Марк единственный из всех Евангелистов, кто в ту страшную бурю сумел заметить не только где спал Учитель, но и то, что в это время недалеко от лодки ап. Петра плыли «другие лодки»[93], шедшие по Галилейскому озеру.

    А.П.Лопухин в своей книге «Толковая Библия» пишет: «Может быть, Марк  присутствовал на последней вечери Христа[94]. Есть также некоторые признаки того, что сам евангелист присутствовал при некоторых других событиях из жизни Христа, им описанных[95]. Выражение «не я ли?», находящееся только у Марка показывает, что кроме 12-ти Апостолов, которые на Тайной Вечери задавали вопрос «один за другим», за столом находились и некоторые другие лица, и вот один из них и обратился к Господу с вопросом. Что за столом действительно сидели и другие ученики, кроме 12-ти и, быть может даже Пресвятая Богоматерь, это видно из слов: «Один из двенадцати, обмакивающий со Мною в блюдо». Такого частного определения не было бы надобности высказывать, если бы со Христом находились одни 12 Апостолов. В древности, а отчасти и в новое время, некоторые толкователи Марка считали плотским сыном ап. Петра».[16.Х.3,83,289]

    «Некоторые из бывших прежде нас думали, что сей Марк, о котором говорит божественный Пётр, был сыном его по плоти. Догадку эту они основывали на том, что в Деяниях Апостольских Лука говорит, что после того, как Ангел Божий чудесно освободил ап. Петра из темницы, в которую он был тогда посажен Иродом, и перестал руководить его, он, Апостол Пётр, пришёл к дому матери Иоанна, называемого Марком. Они полагали, что он пришёл собственному дому и к своей законной супруге», - Писал блж. Феофилакт, архиепископ Болгарский в IХ веке по Р.Х.[64.223]

    Мы смеем надеяться, что приведёнными примерами сумели окончательно убедить наших читателей в том, что Евангелие от Марка написано вовсе не «со слов Апостола Петра», нет, это неоспоримое свидетельство Иоанна-Марка, юного очевидца последних месяцев жизни Иисуса, сына ап. Петра.


    ГЛАВА 2.

    МАРК И ЛУКА – ДВА АВТОРА «ДЕЯНИЙ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ».

     

    П

    ришло время подробнее познакомиться с книгой «Деяния Святых Апостолов», написанной, по Преданию, св. Евангелистом Лукой. Но, разбирая эту книгу, нам следует иметь в виду то, что она, в отличие от Евангелий, не может являться Богодухновенной, так как по Преданию Церкви лишь Евангелия и «Откровение» Иоанна Богослова были созданы их авторами по наитию Святого Духа. Не рассказ о распространении христианства, то есть «Деяния Святых Апостолов», ни письма (послания) Апостолов не обладают такой святостью, как слова Господа, приводимые Евангелистами. Книга «Деяний Святых Апостолов» и их, Апостолов, послания написаны людьми и для людей, а Евангелия появились на свет от Святого Духа, будучи лишь зафиксированы их «авторами» для читателей. Поэтому критика Деяний и посланий Апостолов, как мы считаем, вполне допустима.

    Евсевий Памфил пишет о Евангелисте Луке так: «Лука, уроженец Антиохии, и врач по образованию, большей частью находился вместе с Павлом и деятельно общался также с остальными Апостолами. От них он приобрёл умение врачевать души, каковое и показал в двух боговдохновлённых книгах; в Евангелии, которое начертал, по его свидетельству, «как передали ему бывшие изначально свидетелями и служителями Слова»; им, по его словам он и следовал с самого начала книги; и в Деяниях Апостолов, которые составил не по рассказам, а как очевидец. Говорят, что именно его Евангелие имеет в виду Павел, когда пишет: «по Евангелию[96] моему». [Ц.И.3.4.]

    Церковный историк IV века утверждает, что Лука был очевидцем всех событий, о которых идёт речь в книге Деяний Святых Апостолов. Но, как справедливо замечает исследователь библейских текстов А.П.Лопухин († 1904 г.): «Первое историческое свидетельство о его (Луке) личности застаёт его в Троаде, где он присоединился к ап. Павлу, и разделял с ним путешествия в Македонию, вследствие чего при описании этого путешествия в книге Деяний Апостолов он (Лука) с этого времени употребляет первое лицо множественного числа «мы»[97].[16.747]

    И действительно внимательные читатели книги Деяний Святых Апостолов могут заметить, что она делится на две, почти равные по объёму, части. Первая часть, которая включает в себя главы с 1-ой по 12-ую, рассказывает нам о событиях, главным героем которых являются: Апостол Пётр (главы 1-12) и Апостолы из числа 70-ти Варнава, Павел и Иоанн-Марк. Но после отплытия Иоанна-Марка вместе с дядей – Варнавой на остров Кипр автор книги сосредотачивает своё внимание на миссионерской деятельности ап. Павла, и, начиная с 16-ой главы, рассказывает читателям исключительно об этом.

    Но как мог Лука, являвшийся секретарём и «врачом возлюбленным» ап. Павла, описать события, свидетелем которых ни он, не ап. Павел попросту не были?  

    Единственное логичное предположение, которое можно сделать, состоит в том, что Луке кто-то рассказал или, что нам кажется более вероятным, Лука переписал, обработав, чьи-то воспоминания об ап. Петре, и обо всём, что случилось с Петром после Воскресения Господа, и до его, Петра, ухода из Иерусалима в 44 году.

    «Стилистические совпадения, - пишет в своей книге доктор исторических наук И.С.Свенцицкая, - позволяют думать, что автором и третьего Евангелия и «Деяний Апостолов»,   во всяком случае, основной их части, является один и тот же человек».[17.153]

    «Исследование Целлера недавно доказало, что книга Деяний Апостолов, является дополненным и переработанным вариантом сочинения, которое было написано для прославления Иерусалимской Церкви и стоявших во главе её Апостолов, и что этот новый вариант составлен в целях примирения тенденций Павла с христианским иудаизмом. При этом Павел приравнен по своему достоинству к ап. Перу, и Павлу приписаны многие черты Петра, а Петру черты Павла в несоответствующей действительности степени, дабы замести в их взаимоотношениях все следы вражды и неприязни».[18.119]

    «В изложении речей, - пишет Ф.И.Мищенко, - с одной стороны выступают особенности, чуждые оригинальному стилю Дееписателя (т.е. Луки), большей частью отвечающие характеру ап. Петра и иногда прямо повторяющиеся в его писаниях (посланиях). С другой – через все речи в равной мере проходят обороты и выражения, несомненно, принадлежащие перу св. Луки».[84.189]

    Далее мы постараемся доказать нашим читателям то, что первая часть книги Деяний (главы 1 – 12) имела в своей основе не дошедшее до нашего времени сочинение Иоанна-Марка о своём отце – ап. Петре, и была переработана Евангелистом Лукой.

    Дело в том, что если признать, как признают это большинство современных учёных - библеистов, некоторые богословы и историки Церкви то, что глава 16 Евангелия от Марка, начиная со стиха 9-го и до стиха 20-го, то есть до окончания книги, есть позднейшая вставка какого-то переписчика; то, предположив, что Лука писал своё Евангелие именно на основании Благой Вести Марка (а это предположение, заметим, имеет очень веские доказательства своей правоты), и, откинув введение, написанное Лукой в самом начале книги Деяний Святых Апостолов, мы получим непрерывающееся повествование (созданное Марком и обработанное Лукой в интересах Павла), рассказывающее о событиях, произошедших с Петром и Апостолами после Воскресения Иисуса.

    Основание, которое даёт право нам так поступить, заключается в том, что в двух главных списках Евангелия от Марка отсутствует глава 16 с 9-го по 20-ый стих [18.475], а главные списки Евангелия априори должны обладать наибольшим авторитетом для Церкви.

    Православные богословы имеют следующее мнение, касаемое Евангелия от Луки: «Местом написания Евангелия почитают Рим; но последняя его глава, где говорится о Воскресении и Вознесении Иисуса могла быть написана в Египте, куда Евангелист Лука удалился по случаю гонения Неронова, и где св. Марк заключил своё Евангелие. Этим объясняется сходство, по содержанию, между Лукой и Марком, замечаемое в последних главах обоих Евангелий, и отсутствие у Марка 16-ой главы в некоторых кодексах».[20.I.29]

    Эти стихи отсутствуют во всех древних рукописях Марка, однако они были известны уже Татиану и Иринею Лионскому, жившим во II веке. Основания признать МК.16:9-20 позднейшей вставкой следующие:

    1)      Этого отдела нет в таких уважаемых кодексах, как Синайский и Ватиканский, и некоторых армянских, эфиопских и арабских переводах Евангелий. Точно также Евсевий Кесарийский (вопрос к Марину) говорит, что Евангелие от Марка во всех почти списках заканчивалось словами стиха 8 шестнадцатой главы. Тоже почти свидетельствуют: блж. Иероним (письмо 120-ое к Гедибии), Григорий Нисский (речь 2-ая о Воскресении Христовом) и некоторые другие.

    2)      Эти исторические основания подкрепляются и характером рассматриваемого отрывка. В нём критики не находят вовсе характерных для Евангелиста Марка выражений (тотчас, опять, вдруг) и напротив, достаточно такого, что совершенно чуждо Марку в языке и изложении. Поэтому новейшие критики считают этот отдел неподлинным, а Тишендорф в восьмом издании Нового Завета совсем исключил этот отдел из текста.[16.IX.96]

    Давайте же посмотрим, как Марк мог продолжить своё повествование, будь он автором первой части Деяний Святых Апостолов: «И вышедши, побежали от гроба; их объял трепет и ужас; и никому ничего не сказали, потому что боялись[98]. И, собрав их воедино Он повелел им: не отлучайтесь из Иерусалима, но ждите обещанного от Отца, о чём вы слышали от Меня[99]».

    Одним из главных доказательств того, что первая часть Деяний Святых Апостолов была написана Иоанном-Марком является тот неоспоримый факт, что в первой их части, как, впрочем, и в Евангелии от Марка, нигде не встречается точная датировка событий.

    Марк в своей книге выражается следующим образом: «и было в те дни»; «после же того»; «потом»; «в те дни»[100] и так далее. Ему вторит автор первой части Деяний: «и в те дни»; «в эти дни»; «в те дни»; «когда прошло довольно времени»[101] и т. д. Более того, автор первой части Деяний не только не указывает хронологии событий, но и путается в датах. Так, описывая суд синедриона над Петром и Апостолами автор, устами фарисея, законоучителя Гамалиила, говорит о двух восстаниях: некоего Февды и Иуды Галилеянина. О первом  восстании фарисей не мог знать вообще, так как оно вспыхнуло спустя десять лет после произнесения им этой речи. Второе же восстание, которое он датирует более поздним временем, произошло за сорок лет до его речи.[21.379]

    Лука же, стремящийся придать хронологическую достоверность своим рассказам, и в Евангелии[102], и во второй части Деяний Святых Апостолов, приводит точные даты событий. Как историк, Лука старается тщательно уточнять время происходящих событий, упоминает царей и правителей, при которых они происходили.[76.254] Так, например, изгнание Клавдием Иудеев из Рима[103] случилось в 49 году; проконсульство Галлиона в Ахаии было, по историческим данным, в 51 году[104]; и, наконец, замена прокуратора Феликса на Порция Феста произошла, по тем же данным, в 60 году от Р.Х.[105] Лука приводит точные данные о пребывании Павла под арестом в Кесарии, на Мальте, в Риме; о длительности его проповеди и жизни в Элладе и Асии, о его поучении слову в Коринфе[106].

    Кстати, весьма любопытные выводы можно сделать из следующего стиха книги Деяний: «Иосия, прозванный от Апостолов Варнавою, - что значит: «сын утешения», - левит, родом Кипрянин»[107].

    Обратим внимание на слова: «Варнава: что значит «сын утешения». Если, как мы полагаем, первую часть Деяний Святых Апостолов написал сын ап. Петра, еврей Иоанн-Марк, то логично было бы предположить, что данный стих, записанный им для людей, читающих по-гречески, звучал бы следующим образом: «Иосия, прозванный от Апостолов Варнавою, - что значит сын Наума», так как еврейское имя Наум и означает «утешение». Аргументом в защиту данного тезиса служит тот неопровержимый факт, что Варнава, точнее Иосия, приходился дядей Иоанну-Марку; и Марку должно быть хорошо известно, как звали отца Иосии и собственного деда. Пиши Марк для евреев, ему было бы достаточно написать об «Иосии, прозванном от Апостолов Варнавою», и любой иудей бы понял, что речь идёт об Иосии, сыне Наума. Но так как Марк писал для грекоязычного населения римской империи, то ему и пришлось объяснять читателям, что имя Варнава, собственно не имя Апостола от 70-ти Иосии, а его, как мы говорим сейчас, «отчество», и оно означает то, что Иосия приходился сыном Науму.  

    Более абсурдного предположения, чем то, что еврей мог перевести слово Варнава не как «сын Наума», а как «сын утешения» сделать трудно.

    По-другому обстоит дело, если допустить, что рассказ, написанный евреем для греков, переработал грек, для которого еврейский язык не являлся родным языком. В этом случае обработчик первоначального текста, плохо знакомый с еврейским языком, встретившись с еврейским словом «Варнава» перевёл его не как «сын Наума», что было бы верно; а, не поняв, что речь идёт об «отчестве» Иосии, перевёл и само имя Наум с еврейского на его греческий эквивалент, как «утешение». Таким образом, у Луки, который прекрасно знал греческий и латынь, (ведь недаром он не переводит второе, латинское, имя Савла – Павел; иначе Лука в лоб перевёл бы и его, и мы имели бы «Савл – маленький») но не знает хорошо еврейского языка, Иосия, из «сына Наума» превращается в «сына утешения». Такой «качественный» перевод сродни тому, что нам встретился у одного из англоязычных авторов, обратившего русское имя Святополк при переводе не в Svyatopolc, а в Saintcolonel (« Святой полковник» - англ.). С какой стати Апостолы стали бы называть Иосию «сыном утешения»? Неужели из-за того, что, как пишет автор Деяний, Иосия, продав принадлежащую ему землю, «принёс деньги и положил к ногам Апостолов»[108]? Но ведь это нелепо! Чем Иосия, принеся деньги христианам, утешил Апостолов? И без того «все верующие были вместе и имели всё общее; и продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого»[109]. Нет, Апостолы звали Иосию Варнавою не за какие-то заслуги, а дали ему это «прозвище», так как он, в силу своего возраста и положения (напомним, что Иосия был левит, т.е. Храмовый служитель), пользовался авторитетом в среде первых христиан, ещё не порвавших с Иерусалимским Храмом. Поэтому Апостолы и называли Иосию уважительно: «сын Наума», «Вар-нава[110]»!

    По нашим расчётам Иосии, во время, о котором говориться в 4-ой главе Деяний Святых Апостолов, было около 50-ти лет, и он уже заканчивал своё 25-ти летнее служение при Иерусалимском Храме, которое, несомненно, было безупречным, и благодаря которому Иосия и снискал авторитет в первоначальной Церкви.

    Блаженный Иероним, один из отцов Церкви, так говорит о Луке: «Лука был весьма сведущ в медицинском искусстве, и гораздо лучше владел по-гречески, чем по-еврейски. Достаточное подтверждение сему находится и в том, что для Луки еврейская (арамейская) речь оказывается как будто чужою, ибо воззвание Петра при избрании Матфия он передаёт в такой редакции: «земля та (купленная за тридцать сребреников) на отечественном их (иудеев) наречии названа Акелдама». Едва ли эта редакция принадлежит оригиналу, поскольку для самого оратора (ап. Петра) не могло быть взаимной противности с иудейством, а тогда это мы должны усвоять уже редактору ради читателей по одинаковому родству с ними».[84.10,16]

    Давайте, для наглядности, сравним чудеса, совершённые ап. Петром до его из Иерусалима на проповедь к иудеям рассеяния, приводимые в первой части Деяний Святых Апостолов (главы 1 – 12), с чудесами, «автором» которых был ап. Павел, и которые описал нам Лука во второй части Деяний.

    В первой части Деяний  ап. Пётр исцеляет хромого от рождения[111], и ап. Павел делает то же самое во второй части Деяний Святых Апостолов[112]; Пётр, возлагая руки, подаёт верующим благодать Святого Духа[113], и ап. Павел не отстаёт от него в этом[114]; Пётр исцеляет больных и расслабленных[115], но и Павел, имея при себе верного врача – Луку, почему-то сам занимается лечением[116]; Апостола Петра, по его молитве, освобождает Ангел из народной темницы[117], а после молитвы Павла случается землетрясение, и он также выходит на свободу[118]; землетрясение, вызванное ап. Павлом могли вызывать и Апостолы Пётр и Иоанн[119]; и, наконец, если уж ап. Петру удалось воскресить девушку с красивым именем Тавифа (с еврейск. - «серна»)[120], то ап. Павлу никак нельзя было отстать от ап. Петра, и пришлось воскрешать юношу по имени Евтих ( с греч. – «счастливый»)[121]. Заметьте, что девушка носит еврейское имя, а юноша – греческое. Вообще последний пример весьма поразителен и показателен. Если Павлу для воскрешения юноши понадобился телесный контакт («пал на него и обнял его»), как это требовалось ветхозаветным пророкам Илии[122] и Елисею[123], то Петру, как и его великому Учителю, - Иисусу, - было достаточно молитвенного прошения о воскрешении девушки и прикосновения к ней[124].

    Внимательный читатель может самостоятельно найти ещё множество подобных примеров, указывающих на то, что «ап. Павел приравнен по своему достоинству к ап. Петру, и Павлу приписываются черты ап. Петра». К ним можно отнести противостояние Петра Симону – волхву[125], а Павла – Елиме[126], имя которого Лука, будучи греком, переводит с еврейского как «волхв», хотя оно переводится как «молчание»; или исцеление страждущих от тени проходящего мимо ап. Петра[127], и платков и опоясаний с тела ап. Павла[128]; да и сами речи в защиту веры, приведённые в первой части Деяний и произнесённые ап. Петром имеют огромное сходство с речами ап. Павла. Чудеса Петра и Павла совершенно тождественны. Личности, описываемые авторам книги Деяний тоже тождественны. Пётр ничем не отличается от Павла и Павла от Петра. Речи, вкладываемые им в уста, хотя и применены искусно к обстоятельствам, всё же одного и того же стиля и скорее принадлежат самому автору Деяний.[29.21]

    Лука отдаляется от непосредственных спутников Господа и через это лишается исторической точности и точной фактической осведомлённости в Евангельской истории. Для первой части Деяний бесспорны и письменные и устные материалы, для второй – это сам Лука. «Второе слово» к Феофилу было обработано под надзором «великого Апостола языков».[84.29,154,172]  

    Лука, как известно из Церковного Предания, был уроженцем Антиохии Сирийской, третьего, по значимости города в Римской империи после Рима и Александрии. Антиохия стала первым центром христианства за пределами Палестины и исходным пунктом миссионерских путешествий Павла[129]. Церковь в Антиохии, согласно книге Деяний[130] основали «некоторые Кипряне и Киринейцы», которые «говорили Эллинам (а Лука был именно эллином, т.е. греком), а утвердил её в христианской вере ап. Варнава, посланный в Антиохию из Иерусалима[131].

    Антиохия находилась в 500 километрах к северу от Иерусалима, там, где сходятся Ливанские горы и малоазийский Тавр. Она основана около 300-го года до Р.Х. на берегах Оронта, примерно в 40-ка км. от моря. Благодаря своему порту, называвшемуся Селевкией, Антиохия осуществляла постоянную связь с западом, в то время её посещали караваны со всего ближнего Востока. В четвёртом веке до н. э. её население составляло 150-200 тысяч человек; во времена Павла оно было не меньше. Город был известен своими школами философии, медицины и риторики, библиотекой и разного рода увеселительными заведениями: театрами, амфитеатрами, стадионами и банями. 

    Подобно другим эллинистическим городам, Антиохия была разделена надвое широкой, украшенной колоннадой улицей. Это единственный известный нам древний город, имевший регулярную систему уличного освещения. Жители Антиохии снискали репутацию грубых острословов и изобретателей прозвищ, не случайно именно здесь впервые появилось название «христиане»[132].[13.375-377]

    Как оно возникло? Оказывается, «Христос» - это греческий эквивалент еврейского слова «мессия», что значит «помазанный», «намазанный»[133]. Людям тогдашнего эллинистического мира этот эпитет в применении к приверженцам какого-то, неизвестного им, Христа казался смешным и нелепым. Сами они «намазывались» благовониями исключительно из гигиенических или медицинских соображений; это была повседневная процедура, наподобие нашей чистке зубов, например. Таким образом «христиане» в их устах значило «те, кого натирают мазями», и только. Со временем последователи Иисуса привыкли к этому глумливому прозвищу, и стали сами его употреблять. Но до этого они называли себя «святыми», «братьями», «избранными», сыновьями света», «учениками», «бедными» или «назореями», как нам известно из текстов Нового Завета и свидетельствам некоторых Отцов Церкви.[21.301]  

    Именно ап. Варнава, первый из Иерусалимской Церкви, пришедший с вестью о Воскресении Господа в Антиохию, скорее всего и обратил Луку в христианство; и именно на основе рассказов Варнавы написаны Лукой главы 13-15 Деяний Святых Апостолов о первом путешествии ап. Варнавы и Павла, начавшимся и закончившемся именно в Антиохии, столице Сирии[134]; и об их жизни в этом городе после окончания Иерусалимского собора[135]. В то время как ап. Павел «избрав себе Силу»[136] отправился пешком в своё второе путешествие, Лука, скорее всего морем, по какой-то, неизвестной для нас причине, отплыл в Троаду, где и жил до своей встречи с Павлом, Силой и Тимофеем[137].

    А Иоанн-Марк, отвергнутый Павлом якобы за то, что он отстал от него в Памфилии, вместе с дядей – Варнавой отплыл на родину дяди – остров Кипр[138].

    Но почему, по какой причине, ап. Павел не взял с собой Иоанна-Марка во второе своё путешествие? Для ответа на этот вопрос нам придётся вернуться к первому путешествию ап. Павла с Варнавой и его племянником Иоанном-Марком, в которое они отправились вскоре после освобождения ап. Петра из темницы и его бегства из Иерусалима «на некоторое время в пустынное место». Некоторые толкователи текстов Нового Завета, в частности А.П.Лопухин, считают, что во время первого путешествия ап. Павла, когда он вместе с Варнавой и Иоанном-Марком «обойдя весь остров Кипр, сел на корабль и отправился на берега Малой Азии, а именно в Пергию в Памфилии, юный Марк, испугавшись предстоящих трудов и опасностей, возвратился в Иерусалим». Как нам кажется, это мнение базируется на словах блж. Феофилакта, епископа Болгарского: «Марк, человек слабый и не решавшийся на такое путешествие и те подвиги, опасности и борьбу, какие представлялись в каждом городе, возвратился в Палестину, не отрицаясь Христа, но отказываясь от дальнейшего путешествия, так как оно было трудно для него…Когда, после возвращения Павла и Варнавы все стали воздавать хвалу за их полные успеха подвиги, Марк опечалился, смутился душою и, может быть подумал: если бы и я был с Апостолами, то и я сделался бы участником в их славе».[64.100]  Итак, нас уверяют, что Марк был в то время юным и слабым человеком. Рассмотрим эти предположения подробнее.

    Как нам известно, первое путешествие ап. Павла продолжалось с 45 по 48 годы нашей эры[139].

    Но сколько же лет было Иоанну-Марку в начале благовестия ап. Павла, - в 45-ом году н. э.? Учитывая то что, как мы говорили выше, Иоанн-Марк был юношей при аресте Иисуса[140], то есть в 30-ом году н. э. его возраст колебался от 13-ти до 20-ти лет, - в 45 году н. э. Иоанну-Марку было от 28-ми до 35-ти лет. Нам кажется невозможным считать, как нам предлагают цитируемые нами выше авторы,  пусть даже 28-ми летнего мужчину «юным». Надо сказать, что, согласно книге Чисел[141], евреи считали юношу, достигшего 20-ти летнего возраста мужчиной.

    А сколько лет было в 45-ом году самому ап. Павлу?

    При убийстве первомученника Стефана будущий Апостол Павел, тогда ещё Савл, согласно книге Деяний, был юношей[142]. Это убийство произошло, по Церковному Преданию, в 34-ом году н. э., незадолго до обращения Савла в христианство. Мы знаем, что Стефан был побит камнями. Но поскольку Синедрион не имел права на смерть, это стало возможным или благодаря отсутствию прокуратора, или по его попустительству. В 33-34 году умер Филипп, и Палестина стала римской провинцией, будучи присоединена Тиберием к Сирии, но назначенный в Сирию Лиций Вителлий прибыл на место лишь в 35 году. Таким образом, Предание и исторические факты вполне согласуются между собой.

    А это значит, что в 34-ом году н. э. Савлу, так же как и Марку в 30-ом году, было от 13-ти до 20-ти лет. Следовательно, в 45-ом году н. э., в начале своего первого путешествия Павел был в возрасте от 24-ёх до 31-го года. И мы получаем, что в 45-ом году н. э. Иоанн-Марк был старше Павла как минимум на 4 года, и, как максимум, взрослее на 11 лет.

    К тому же Иоанн-Марк, в отличие от Павла, был одним из тех, «которые вышли с Ним из Галилеи в Иерусалим»[143]; и именно Марк, мог лучше и вернее чем Павел, быть « свидетелем Его перед народом». И вовсе не испугавшись «трудов и опасностей» Марк вернулся в Иерусалим, а потому, что, во-первых, там, в одиночестве жила его мать; и, во-вторых, после смерти Ирода Агриппы в 44году, для его отца – Петра – исчезла угроза смерти, и Пётр мог спокойно вернуться в Иерусалим. И Иоанн-Марк, зная об этом, поспешил, как любящий сын, вернуться к своим родителям. Подумайте сами, мог ли Иоанн-Марк бросить родного дядю, если бы не появилась более важная причина, которая заставила его вернуться в Иерусалим?   

    Коль скоро мы уже выяснили примерный возраст Иоанна-Марка и Павла в 45-ом году, давайте поступим также и в отношении дяди Марка – Варнавы. Учтём, что после Вознесения Господа, т. е. после 30-го года н. э., но до убийства первомученника Стефана, произошедшего в 34-ом году, Варнава, жертвуя землю христианской общине, уже был левитом, а это значит, что согласно всё той же книге Чисел[144], был старше 30-ти летнего возраста. Церковное Предание говорит нам о том, что ап. Варнава принял мученическую смерть в 62-ом году, будучи в возрасте 76-ти лет. А это значит, что в 45-ом году Апостолу Варнаве было 59 лет, и он старше Павла, по крайней мере, на 28 лет[145].

    То же Предание рассказывает нам об ап. Варнаве следующее: « Учась у известного законоучителя Гамалиила Варнава, или Иосия, усердно посещал Иерусалимский Храм, строго соблюдал посты и жил благочестиво. Господь Иисус Христос в это время уже начал свою проповедническую деятельность. Когда Христос начал проповедовать в Иерусалиме и творить чудеса, то Иосия пожелал узреть Христа, услышать Его божественную проповедь и увидеть совершаемые Им чудеса. Его желание тот час исполнилось и Иосия возлюбил Господа, сделался Его учеником и с этого времени уже не покидал Христа, всюду следовал за Ним, был свидетелем многих чудес Его и был удостоен быть призванным на апостольство в числе 70-ти учеников, избранных самим Христом. Когда, незадолго до страданий Иисуса, большая часть учеников из 70-ти оставили Христа, то Апостол Варнава остался в числе нескольких, пребывших верными учениками Христовыми от семидесяти. Скончался ап. Варнава на острове Кипр в городе Саламине от рук иудеев, поручив Иоанну-Марку рассказать ап. Петру о своей смерти. Племянник там же похоронил его».[24.184-187]

    По свидетельству Евсевия «Иакову Праведному, Иоанну Зеведееву и Петру Господь после Воскресения передал знания, они же передали его остальным Апостолам, остальные же Апостолы (из числа двенадцати) – семидесяти (другим, призванным Господом), среди которых был Варнава». [Ц.И. 2.1]    

    Получается, что ап. Варнава был непосредственным свидетелем жизни, проповедей и чудес Иисуса и обладал знаниями об Его учении! А Павел? Не потому ли он, отправляясь в своё второе путешествие, и не взял с собой Варнаву и его племянника? Мог ли Павел проповедовать учение Господа сам, когда бы рядом с ним находились непосредственные свидетели жизни и чудес Христа? 

    Возвращаясь назад, к вопросу об авторстве первой и второй части Деяний Святых Апостолов давайте задумаемся, почему из всех дарителей, жертвующих свои имения и земли, или деньги, вырученные от их продажи на нужды христианской общины, выделен и назван по имени один лишь Иосия-Варнава? Стал бы Евангелист Лука, являвшийся апологетом ап. Павла, акцентировать внимание читателей на человеке, чей путь разошёлся с Павлом из-за «огорчения» по поводу Иоанна-Марка, в самом начале второго путешествия «Апостола языков»? Лишь Иоанн-Марк, являясь автором первоначальной версии первой части Деяний, мог выделить из числа дарителей собственного дядю; а Евангелист Лука, являющийся «первоклассным историком не потому только, что события, им изложенные достоверны, но и потому, что он обладает истинным историческим чутьём»[146], просто не мог не упомянуть имя Варнавы, обрабатывая воспоминания Иоанна-Марка; так как писал свою книгу для Феофила, жителя Антиохии, где о размолвке Иоанна-Марка и Варнавы с Павлом знало слишком много верующих; и поэтому Лука попросту не мог вычеркнуть это событие из истории Апостолов.

    Следует кратко ответить на вопрос о том, почему Евангелист Марк, являясь автором первой части Деяний Святых Апостолов, называет дом, в котором он вместе с отцом и матерью жил в Иерусалиме «дом Марии»[147]? Мы уже говорили нашим читателям, что ап. Пётр, вместе со своей семьёй оставив дом в Капернауме, переселился в Иерусалим и, возможно, приобрёл жилище в этом городе. Поэтому логичнее было бы называть Иерусалимский дом семейства Апостола «домом Петра», но автор первой части Деяний определённо говорит о «доме Марии». Почему?

    Ответ на этот вопрос содержится в самом Евангелии от Марка. Он пишет: «Вышедши вскоре из синагоги, пришли в дом Симона и Андрея с Иаковом и Иоанном. Тёща же Симонова лежала в горячке»[148]. В столь коротком отрывке Марк сумел сосредоточить огромное количество полезной для нас информации, согласной с 4-ым Евангелием, иерусалимским Талмудом, и археологическими раскопками. Прежде всего, обратим внимание на слова Евангелиста: « Вышедши вскоре из синагоги, пришли в дом Петра и Андрея». Задумаемся, вскоре после чего ученики и Иисус покинули синагогу? Вскоре после того, как Иисус закончил «учить как власть имеющий»[149]; или вскоре после того, как Он выгнал нечистого духа из одержимого[150]? А может Иисус с учениками пребывал в синагоге пока не «разошлась о Нём молва по всей окрестности в Галилее»[151]? Читая первую главу Евангелия от Марка понимаешь, что слово «вскоре» стоит не на своём месте. Логичнее эта фраза выглядела бы так: «Вышедши из синагоги, вскоре пришли в дом Петра и Андрея». Этим бы показывалось читателям Благой Вести, что дом ап. Петра и Андрея находился недалеко от синагоги, как то и доказали проведённые в 1968 году археологические раскопки.

    Объясним, почему Марк, единственный из Евангелистов, упоминает о «доме Петра и Андрея»; остальные же говорят о доме в Капернауме как о «доме Петра». Марк, в отличие от других авторов Евангелий, знал, что после смерти отца Петра и Андрея – Ионы – дом перешёл в совместное владение двум братьям: старшему – Петру; и младшему – Андрею. Пётр, как мы знаем с женой и тёщей жил в доме отца. Но если Андрей достиг уже возраста подходящего для брака, то почему он не был женат? Почему прочие Евангелисты не упоминают о нём, как о живущем в одном доме с Петром? Ответ на этот вопрос, причём такой ответ, который «расставит все точки над и», даёт нам 4-ый Евангелист[152]. Он единственный говорит нам о том, что Андрей был учеником Иоанна Крестителя[153]. Сам же Иоанн Креститель принадлежал, по свидетельству Иосифа Флавия, к учению ессеев[154]. Иоанн разделял с ессеями их аскетизм; следовали этим же правилам и его ученики. Как пишет Флавий «супружество они презирают». Вот ответ на вопрос о том, почему ап. Андрей не был женат. Ессеи, как мы знаем, жили общиной на западном берегу Мёртвого моря, а значит и Андрей, оставив отчий дом и последовав за своим первым учителем – Иоанном Крестителем[155], жил вместе с ним «в Вифаваре, при Иордане, где крестил Иоанн»[156]. Именно поэтому все Евангелисты, кроме сына Петра – Марка, не считали, или не знали, что дом ап. Петра является одновременно и домом Андрея, и не упомянули о нём, как о хозяине части дома.

    Перейдём к вопросу об Иерусалимском доме Петра – «доме Марии».  Марк буквально нескольким словами разъясняет читателям Евангелия, почему он называет дом семьи ап. Петра, то есть свой дом в том числе, «домом Марии». Эти ничем не примечательные, на первый взгляд, слова: «тёща же Симонова лежала в горячке» в Капернаумском доме Петра, её зятя, служат тем маяком, с помощью которого мы, преодолев все сомнения, выйдем на «чистую воду» понимания слов Евангелия от Марка.

    Как мы знаем у Марка был родной дядя – Варнава, брат матери Марка – Марии. Мария выходит замуж за Петра и почему-то забирает в дом к своему мужу собственную мать, но не оставляет ту с сыном – Варнавой. Как же это понять? Почему о матери заботится зять, а не родной сын?

    Ответ на этот вопрос нам даёт иерусалимский Талмуд. Он свидетельствует, что галилеяне более заботились о славе, а жители Иудеи – о деньгах. У галилеян вдова оставалась в доме покойного мужа, а у иудеев наследники удаляли её.[10.XI.504]

    После смерти отца – Наума – Варнаве досталась земля на Кипре[157], возможно, с небольшим домом; а дом в Иерусалиме, который был необходим мужской половине семейства для проживания во время несения службы в Иерусалимском Храме, отошёл к Марии. Если быть точным, то, по иудейским законам, Варнава получил двойную часть наследства, как первородный[158]. Эта часть и составляла дом и землю на Кипре, а также священнический надел в Иудее, впоследствии им проданный. Марии же, как приданное, был завещан дом в Иерусалиме, но до её замужества имуществом распоряжался Варнава, согласно тем же законам[159]. Оставшаяся же вдова не имела никакой части в наследстве, а должна была получать содержание от своих детей или наследников. На деле это было далеко не так[160].

    Выйдя замуж, Мария, переехала вместе с мужем в Галилею, в город Капернаум, куда, согласно с иудейскими традициями, после смерти мужа переселилась из Иерусалимского дома мать Марии, тёща Петра, оставив дом, ненужный до времени Марии, на попечение сына – Иосии-Варнавы. Когда же ап. Пётр, со своей семьёй, ушёл из Капернаума в Иерусалим, то он обосновался в доме жены, доставшимся ей по наследству[161].

    Марк, являясь сыном Петра и Марии, прекрасно знал об этом; поэтому он и называет Галилейский дом – «домом Петра и Андрея», а Иерусалимский – «домом Марии».

    Павел же, например, не имеет никакого понятия о том, что дом, в котором ап. Пётр жил в Иерусалиме, принадлежит его жене – Марии. Поэтому он и говорит, что придя в Иерусалим «пробыл у Петра дней пятнадцать»[162].

    Но могла ли состоятельная иудейка выйти замуж за бедного Галилейского рыбака? Конечно же, нет! Поэтому предположение о том, что ап. Пётр был беден, лишено всякого основания. Да и сама Мария, возможно, была рождена среди язычников, как и её муж – Пётр. Она – на острове Кипр, славившемся с древности распущенностью нравов; а он – в Галилее языческой, хотя они, вне всякого сомнения, были чистейшими иудеями; Мария происходила «из колена Левия»; а в Капернауме жили, по свидетельству Епифания, исключительно одни иудеи; и Пётр, хотя и рождённый в Вифсаиде, не смог бы проживать в Капернауме, не будучи иудеем.

    И наконец, наши читатели могут выразить недоумение, а почему, Иоанн-Марк, говоря о себе, называет себя то «нагой юноша», то «Иоанн, называемый Марк»? На самом деле в этом нет ничего необычного, по крайней мере, для иудейских писателей. Достаточно вспомнить хотя бы иудея Иосифа Флавия, который в своей книге «Иудейская война», так же говорит о себе в третьем лице, называя себя «Иосиф».[11.37] Иудейские авторы, при написании своих книг, избегали употребления местоимения «я», дабы их не обвинили в том, что они излагают не исторические факты, а, рассказывая о том или ином событии, стремятся прославить себя. Поэтому и Марк, и Матфей, и четвёртый Евангелист, никогда в своих Евангелиях не упоминают себя столь явно, говоря о себе лишь намёками: «человек по имени Матфей», «нагой юноша», «любимый ученик». Этим иудейские писатели в корне отличаются от грека – Луки, который не стесняется говорить о себе открыто.

    Вновь вернёмся к книге «Деяния Святых Апостолов». Хотелось бы обратить внимание наших читателей на то, что в первой части этой книги имя Варнавы всегда стоит первым, перед именем Павла[163], и Павел называется исключительно иудейским именем – Савл; а уже в самом начале второй части Павел начинает доминировать над ап. Варнавой[164]; он, Павел, один совершает чудеса, и его еврейское имя – Савл, - меняется на латинское – Павел.

    Но, описывая далее состоявшийся в 48 году Апостольский Собор в Иерусалиме, Лука уже не может умолчать о том, что даже не для Апостолов, а простых пресвитеров (надо понимать священников) Иерусалимской Церкви Павел был простым проповедником, одним из многих, и не обладал среди них никаким авторитетом. Мало того, даже Антиохийская Церковь в то время не признавала первенство ап. Варнавы, а уж тем более Павла. Когда в Антиохию прибыли члены Иерусалимской Церкви и у них произошёл спор с Павлом и Варнавой по вопросу о необходимости обрезания, то для разъяснения этого вопроса Варнава и Павел не отправились в Иерусалим по собственной воле, а были посланы туда с «некоторыми другими»[165]. В числе этих «некоторых», по словам самого Павла, находился Тит, его ученик[166]. Кстати, именно свидетельством Павла об его появлении в Иерусалиме «через четырнадцать лет», и определяется дата Апостольского Собора, так как по Церковному Преданию убийство дьякона Стефана и последующее вскоре за ним обращение Павла, случилось в 34-ом году; а то, что счёт четырнадцати годам следует вести именно от обращения Павла, а не от его первого прихода в Иерусалим на встречу с Петром и Иаковом в 37-ом году, следует из текста и смысла послания Павла к Галатам[167].

    Сам ап. Павел ведёт счёт годам с того момента, когда Бог благоволил открыть в нём Сына Своего[168]. С другой стороны эта дата может быть приблизительно вычислена по книге Деяний Апостолов. После окончания Апостольского Собора Павел «некоторое время» жил в Антиохии «уча и благовествуя», причём, надо полагать, что этот период был достаточно продолжителен[169]. Из Антиохии Павел и Сила отправились в путешествие, и, пройдя пешком всю Азию, останавливаясь по пути во многих городах, достигли Европы, и из Афин прибыли в Коринф, где Павел встретил «Акилу, родом Понтянина и Присциллу, жену его недавно пришедших из Италии, - потому что Клавдий повелел всем Иудеям удалиться из Рима»[170].

    Согласно свидетельству Светония, император Клавдий «иудеев, производящих беспорядки и волнения по почину Христа, выгнал из Рима»[171].[12.492] По историческим данным начало гонения пришлось на 49-ый год. Мы должны взглянуть на следующее свидетельство Луки: «Он (Павел) оставался там (в Коринфе) год и шесть месяцев во время правления Галлиона в Ахаии»[172]. Но кто же этот Галлион? Он был сыном Сенеки – старшего (50г. до н. э. – 40 г. н. э.) и братом философа Сенеки – младшего (32 г. до н. э. – 65 г. н. э.). Этот Галлион взял себе имя Луций Анней Новат Галлион в честь усыновившего его ритора Луция Юния Галлиона. Из послания Клавдия, найденного в Дельфах, следует, что Галлион должен был находиться в Коринфе в 51-52 годах; и так как в соответствии с приказом Клавдия «только что назначенные чиновники отправлялись из Рима первого июня», то Галлион должен был прибыть в Ахаию примерно 1-го июля 51-го года.[25.376] Поскольку ап. Павел находился в Коринфе в течение полутора лет, а после того, как предстал перед проконсулом Галлионом, прожил там ещё «много дней»[173], то можно с достаточной уверенностью предположить, что ап. Павел прибыл в Коринф в начале 50-го года. Именно эти факты и позволили нам определить время проведения Апостольского Собора.

    После окончания Собора Апостолы посылают в Антиохию, вместе с Варнавой и Павлом, двух своих доверенных лиц: Иуду и Силу, поручая им, а не Варнаве, и тем более не Павлу, передать братьям из язычников в Антиохии Апостольское послание, и велев именно Силе и Иуде разъяснить его на словах[174]. Причём Иуда и Сила, как пишет Лука, были «мужи, начальствующие среди братий»[175], надо полагать в Иерусалимской Церкви, и, следовательно, являлись теми самыми пресвитерами, о которых Лука упоминал ранее[176]. Кроме того всё те же Иуда и Сила были пророками, и, значит даже для Антиохийской Церкви их авторитет был гораздо выше, чем авторитет Павла. Лука нечаянно сам подтверждает нам тот факт, что в первое десятилетие своей проповеднической карьеры ап. Павел ничем не выделялся из среды учителей – наставников в вере, говоря нам о том, что «Павел и Варнава жили в Антиохии, уча и благовествуя вместе со многими другими»[177].

    Причём, надо думать, что авторитет ап. Варнавы, да и его племянника Иоанна-Марка, пришедшего вместе с ним или несколько позже в Антиохию, был для Антиохийских христиан гораздо выше, чем авторитет Пала. Во-первых, ап. Варнава был гораздо старше Павла; во-вторых, Варнава сам привёл Павла в Антиохию, сделав его своим помощником в проповеди; и, самое главное, в-третьих, ап. Варнава, да и Иоанн-Марк, были живыми свидетелями, видевшими Христа, и слышавшими Его учение. И мог ли Варнава, да и Иоанн-Марк, будучи свидетелями жизни Иисуса, Его крестной смерти и Воскресения, признавать Павла «начальствующим в слове», как говорит нам о том Евангелист Лука?[178] Могли ли Варнава и Иоанн-Марк, зная досконально о том, о чём учил Иисус, отдать первенство проповеди о Нём Павлу? И не потому ли, а вовсе не из-за того, что Иоанн-Марк «отстал от них», Павел отказался, идя на проповедь на Запад, взять с собой его, прекрасно зная о том, что Варнава не оставит своего племянника? Ведь всё в том же 48-ом году, по Церковному Преданию после Успения Богородицы, и окончании Апостольского Собора Апостолы разошлись «по всем краям земли», а значит и отец Марка, вместе со своей женой, покинул Иерусалим, и отправился на проповедь о Христе.

    Правда другое «сказание» утверждает, что перед Успением Матери Божией – Марии – «Апостолы, восхищенные Ангелами из разных стран, на облаках, по повелению Божьему, были принесены в Иерусалим».[12.81] Однако, как справедливо замечает профессор В.В.Болотов, «не должно верить тем апокрифическим сказаниям, где Апостолы представляются в чудесных образах, летают по воздуху и т. п. Требуется, чтобы сказания имели под собой естественную почву».[23.243][179]

    Итак, расставшись с Павлом, ап. Варнава и Иоанн-Марк отплыли на остров Кипр, родину Варнавы. Деяния Святых Апостолов[180] говорят нам о том, что ап. Варнава продал землю, принадлежащую ему как левиту в Палестине; причём автор подчёркивает то, что Варнава продал именно землю, а не свой дом («имение») на Кипре, в котором он родился и жил, приходя в Иерусалим два раза в год для служения в Храме, исполняя свои обязанности левита. Поэтому ему и его племяннику было где остановиться, когда они прибыли на остров. По Церковному Преданию ап. Варнава жил на Кипре в городе Саламине.

    Лука, в своей книге, больше ни разу не упоминает имён Иоанна-Марка и Варнавы. В посланиях Павла мы находим эти имена, но вопрос заключается вот в чём: имел ли в виду Павел, говоря о Варнаве и Марке, именно ап. Варнаву и Иоанна-Марка, его племянника, или это были другие люди, - их тёзки?  

    Варнава упоминается ап. Павлом в его первом послании к коринфянам, написанным из Эфеса в 57-ом году. Павел, желая защитить перед лицом жителей города своё Апостольское звание, спрашивает их в ответ на упрёки в свой адрес: «или я один и Варнава не имеем власти не работать?»[181]. Если предполагать, что в своём вопросе Павел имеет в виду именно ап. Варнаву, то придётся признать, что Павел не знал ни возраста ап. Варнавы, ни то, что он был левитом, что, как нам кажется, невозможно. Напомним, что в 57-ом году ап. Варнаве шёл 71-ый год, а по иудейским законам левиты «в пятьдесят лет должны прекращать отправление работы и больше не работать»[182]. Следовательно, в отличие от ап. Павла, ап. Варнава имел полное право не работать. Церковное Предание ничего не говорит о пребывании ап. Варнавы в Коринфе, и, поэтому он не был лично знаком  христианам этого города. Выходит что, либо Павел упоминает какого-то другого Варнаву, известного Коринфской Церкви; либо он в полемическом задоре, в попытке оправдаться, сознательно принижает авторитет ап. Варнавы, как бы забывая о его звании и почтенном возрасте.

    Второй, и последний раз, имя Варнава встречается в послании ап. Павла к колоссянам. В этом послании, написанном Павлом из Рима в 61-62 году, Апостол, передавая приветы жителям города Колоссы, пишет: «Приветствует вас Аристарх, заключённый со мною, и Марк, племянник Варнавы, - о котором вы получили приказания: если придёт к вам, примите его, - также Иисус, прозываемый Иустом, оба из обрезанных, они единственные сотрудники для Царства Божия, бывшие мне отрадою»[183]. В этом приветствии Павел упоминает трёх лиц: Аристарха, Марка и Иисуса (Иуста), причём о двух из них он говорит, как об «обрезанных»[184]. Аристарх, «Македонянин из Фессалоники»[185], то есть житель города Фессалоники, находящегося в римской провинции Македония, был спутником и сотрудником ап. Павла, и соучастником страданий Павла в Эфесе[186]. Аристарх, - (греч. – «лучший начальник») был греком по национальности, и поэтому не мог быть обрезанным, то есть иудеем. Еврейское имя Иуст говорит само за себя, и, значит, он был одним из двух обрезанных, упоминаемых Павлом. По смыслу послания вторым должен быть Марк, племянник Варнавы. И именно потому, что ап. Павел не употребил еврейского имени Марка – Иоанн, он и указал колоссянам то, что Марк был «обрезанным», то есть евреем, а не римским гражданином с самого рождения. А это значит, что и в остальных своих посланиях, посланных ап. Павлом из Рима, говоря о Марке, Павел имел в виду именно Иоанна-Марка[187].

    Но что же делал Иоанн-Марк, отплыв с дядей на Кипр, где и как провёл он годы от его отплытия из Антиохии в 48-ом году, и до «сотрудничества» с ап. Павлом в Риме в 61-62 годах? Мог ли он в это время написать свою Благую Весть, и её продолжение, переработанное Лукой? И где, и у кого он научился писать, ведь его отец был не грамотен? На все эти вопросы мы постараемся ответить в следующей части нашего рассказа.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    ГЛАВА 3.

    МАРК – ВТОРОЙ ЕВАНГЕЛИСТ?

     

    И

     Церковные и внецерковные источники утверждают, что Евангелие от Марка было написано в период с 50-го по 70-ый год н. э. Следовательно, в этой части наша задача заключается в том, чтобы, соглашаясь с датой возможного написания Марком своего Евангелия, путём логичных рассуждений ограничить эти временные рамки.

    Известно, что Благая Весть от Марка была написана на греческом языке, в отличие от Евангелия от Матфея, которое появилось на свет на арамейском языке, а уже затем было переведено на греческий, по Преданию ап. Варнавой. Основную массу населения острова Кипр составляли именно греки. Для них все прочие народы, которые не говорили на языке той местности, в которой они жили, были «людьми неучёными и необразованными». Таких людей греки называли варварами.[13.115] Поэтому, Иоанн-Марк, прибыв на Кипр, живя среди греков и не желая прослыть среди них варваром, был обязан в совершенстве овладеть греческим языком; и, вместе с ним, и греческой письменностью. Как бы иначе он мог распространять Благую Весть о Воскресении Христа, живя исключительно в грекоязычной среде? Но кто же мог обучить Иоанна-Марка греческому языку? Ответить на этот вопрос нам поможет Апостол, бывший свидетелем первого дня после крещения Иоанном Крестителем Господа. Это 4-ый Евангелист. Он пишет, что Андрей, брат Симона Петра, «первый находит брата своего Симона, и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос»[188]. Подумаем, для чего, или, вернее, для кого, Андрей перевёл еврейское слово Мессия на греческий эквивалент – Христос? Говоря это только Петру, Андрею достаточно было бы произнести только слово «Мессия». Поэтому, скорее всего, Андрей сделал перевод этого слова на греческий язык для своего племянника, сына Симона Петра, будущего Апостола Иоанна-Марка; которого дядя обучал греческому языку, и который находился рядом с собственным отцом. Весьма любопытным является также тот факт, что иудей Иона, отец Симона и Андрея, назвал своего старшего сына еврейским, а младшего греческим именем.

    Нет ничего удивительного в том, что в свою первую поездку на Кипр вместе с Варнавой и Павлом[189], Иоанн обзавёлся вторым именем – Марк; или, как выражается автор Деяний Святых Апостолов, «Иоанн был назван Марком»[190]. Мы знаем, что на Кипре, во время первой проповеди Варнавы, Павла, и «взятого» ими с собой Иоанна, должность проконсула занимал Сергий Павел, обращённый Варнавой и Павлом в христианство. Как же мог проконсул отблагодарить Варнаву за то, что тот открыл ему «свет истины»? Ответ очень прост. Сергий Павел предоставил его юному родственнику, а, возможно и самому Варнаве, римское гражданство, «которое освобождало, между прочим, от телесных наказаний в римских судах и обеспечивало невозможность насильственного действия судей вообще. Право это (т.е. римское гражданство) давалось и целым провинциям, и городам, и частным лицам – последним за заслуги перед кесарем и его домом или за деньги».[13.249-250] Наиболее показательным примером приобретения римского гражданства за деньги, упомянутым в Деяниях Святых Апостолов, служит тысяченачальник Клавдий Лисий, купивший его[191].

    Поэтому, после принятия гражданства, Иоанн и был «прозван» латинским именем Марк, что в переводе означает «сухой, увядающий», вероятно за свою худобу; так же, как и, по древнему Преданию, Савл был прозван проконсулом латинским именем Павел – «маленький», за свой невысокий рост. Почему же, Сергий Павел, пошутив один раз, и назвав Савла Павлом, не мог пошутить и второй, и назвать племянника Варнавы Иоанна - Марком? Подумайте сами: могли ли назвать Иоанна Марком иудеи, среди которых он рос, и за какие заслуги стали бы его так называть в Риме, куда он прибыл после 60-го года?

    Ещё одним доказательством этой версии служит тот факт, что Лука при переработке первой части Деяний называет Иоанна не просто Марком, как это делает римский гражданин Павел в своих посланиях из столицы империи, а именно Иоанном[192], или «Иоанн, названный (кем-то впоследствии) Марком»[193], подчёркивая тем самым то, что этого человека в Иерусалиме, до его первого отплытия на Кипр, знали как Иоанна, а уже во время написания Павлом посланий из Рима,- как Марка.

    Разобравшись с именами второго, по версии Церковного Предания, Евангелиста, рассмотрим вероятное время написания Иоанном-Марком своей книги и причину, побудившую его к этому.

    Для начала нам придётся вспомнить Евангелиста Матфея. «Матфей первоначально проповедовал евреям; собравшись же к другим народам, вручил им своё Евангелие, написанное на родном языке. Отзываемый от них, он оставил им своё Писание».[14.54]  Мы видим, что Матфей написал свою книгу на арамейском языке при уходе на проповедь от своей паствы в Палестине. Что же мешало Иоанну-Марку поступить так же, как поступил Матфей? Иоанн-Марк проповедовал и жил на Кипре, и вполне естественно, что тогда, когда он по какой-то причине захотел покинуть остров, Иоанн-Марк, чтобы его устные рассказы о Христе и Его учении не были забыты, должен был изложить их на папирусе.

    Мы думаем, и попытаемся обосновать нашу точку зрения, что Евангелист Иоанн-Марк начал писать свою Благую Весть на Кипре после 55-56-го года, причём до 60-го года он окончил лишь первую часть своего труда, собственно то, что мы сейчас знаем как «Евангелие от Марка». Вторую же часть, в которой говорилось о событиях, произошедших после Вознесения Иисуса, то, что мы сейчас знаем как главы 1-12 «Деяний Святых Апостолов» Луки, Марк не успел или не смог закончить из- за отсутствия у него вестей об отце – ап. Петре.

    Позже мы покажем, что ап. Матфей, при создании своего Евангелия, пользовался Благой Вестью от Марка. Пока же для нас будет достаточно мнения А.П.Лопухина, виднейшего русского библеиста: «Наибольшее количество исследователей находит тот факт, что в основе Евангелий от Матфея и Луки лежат два главных письменных источника, а именно, собрание речей Иисуса, которым воспользовался Евангелист Матфей, и Евангелие от Марка, существенно в том виде, в каком имеем мы его теперь».[5.III.552]   Мы знаем, что Матфей написал свою книгу «перед уходом на проповедь», и Иерусалимские христиане, переселившись перед войной в город Пеллу, уже имели на руках текст Евангелия от Матфея. Переселение христиан произошло в 66-ом году, значит Евангелие от Матфея и его основа – Евангелие от Марка - к этому времени уже были созданы. Итак, Евангелие от Марка не могло быть написано позже 66-го года, иначе Матфей не знал бы его.

    Но после 60-го года мы застаём Марка в столице империи - Риме, «сотрудником» ап. Павла[194]. Мог ли там, в Риме, написать свою книгу Марк? Наш ответ – нет; и вот почему.

    Дело в том, что до 66-го года Павел, по уверению большинства историков Церкви, был ещё жив. И действительно, если бы, как предполагают некоторые, Павла настигла смерть во время первого гонения Нерона на христиан после пожара Рима, то при тотальном убийстве христиан самыми изощрёнными способами, власти вряд ли стали бы принимать во внимание римское гражданство Павла, и устраивать для него персональную казнь путём отсечения головы[195]. При Павле постоянно находился его «врач возлюбленный» - будущий Евангелист Лука, человек, всецело преданный Павлу. Мог ли Павел допустить, чтобы два его сотрудника создали столь отличающиеся друг от друга версии земной жизни Христа; причём один из них, Марк, был очевидцем событий, а другой писал, опираясь на работу первого, и дополняя его сведениями, полученными из других источников? Ответ очевиден – нет!

    Наша же версия заключается в следующем. Дело в том, что находясь в 56-58-ых годах в Эфесе[196], Павел, помимо первого послания к коринфянам, пишет послание к Галатам, в котором рассказывает о своём противостоянии, по церковно-славянски – распре, с отцом Марка, Апостолом Петром, случившимся по приходу Павла в Антиохию, столицу Сирии, в начале его второго миссионерского путешествия[197]. Мы знаем, что в те годы послания Павла широко и быстро распространялись по всей Малой Азии. Если же взглянуть на карту Малой Азии первого века от Р.Х., то мы увидим, что Галатия, куда Павел в 57-ом году отправил своё послание с обличением ап. Петра, находится неподалёку от острова Кипр, где в то время жил и трудился сын Петра – Марк.

    Поэтому будет вполне логично предположить, что это послание, а возможно и другие послания Павла, написанные им ранее[198], попали на остров, в руки Иоанна-Марка, и именно послание к Галатам, содержащее нападки на его отца, и побудило Марка, защищая Петра, первым из синоптиков начать писать свою книгу.

    Процесс написания книг в первые века по Р.Х. был очень трудоёмок и дорог, поэтому нет ничего удивительного в том, что начав писать Благую Весть в 58-59-ом году, к 60-му году Марк смог закончить лишь первую часть книги, известную нам сейчас как «Евангелие от Марка». Вторую же часть, где Марк рассказывает о своём отце, и о том ужасе, который внушал христианам Савл, будущий ап. Павел, Марк не успел закончить. Но что же ему помешало сделать это?

    Как не странно, ответ на этот вопрос нам даёт сам Евангелист Лука, говорящий о том, что по пути из Иерусалима в Рим они, вместе с Павлом, находившимся под арестом, останавливались на Кипре[199]. Шёл 60-ый год нашей эры. Но в какой же части острова останавливался корабль, везший арестанта Павла и его верного спутника Луку? На юго-западе острова, в городе Паф, или же на северо-востоке, в городе Саламин где, согласно Церковному Преданию, и жил ап. Варнава со своим племянником Иоанном-Марком?

    Для того чтобы ответить на этот вопрос нам вновь придётся взглянуть на карту Малой Азии первого века по Р.Х., и прочесть отрывок из книги Деяний Святых Апостолов.

    «Отправившись оттуда (из Сидона) мы приплыли на Кипр, по причине противных ветров, и (побыв на Кипре) переплывши море против Киликии и Памфлии, прибыли в Миры Ликийские»[200].

    Из этих стихов мы узнаём, что «противные ветра» не дали кораблю с Лукой и Павлом плыть открытым морем, напрямую в Миры Ликийские, и далее вдоль Асийских мест, куда стремились попасть путешественники[201].  Поэтому им пришлось идти в обход острова Кипр, с заходом именно в город Саламин; иначе бы Павел и Лука не смогли бы «переплыть море против Киликии», а переплывали бы море, зайди корабль в город Паф, и идя далее в Миры, лишь против Памфлии, оставив Киликию в стороне, за островом Кипр.

    Лука ничего не говорит своим читателям о том, сколько времени он и Павел находились на острове. Но мы имеем полное право предположить, что о прибытии корабля со столь одиозной фигурой, как Павел, стало мгновенно известно христианам – жителям города Саламин; а, следовательно, и Варнаве и Марку. Несомненно, то, что Марк захотел встретиться с Павлом, и эта встреча состоялась. Мы никогда не узнаем, что Павел рассказал Иоанну-Марку о его последней встрече с ап. Петром, и о разногласиях, о которых мы поговорим позже, возникших между двумя проповедниками христианства. Может быть, Павел уверил Марка в том, что все споры между христианами – иудеями, и христианами – язычниками утихли? Может быть, он сказал Марку, что его отец планирует прибыть в Рим, к нему, Павлу, дабы защищать его от «знатнейших из иудеев»[202], которые, получив из Иерусалима сведения о ренегатстве Павла, могли сильно осложнить его пребывание в столице империи? Повторяем, мы никогда не узнаем о том, какие аргументы приводил Павел, для того, чтобы Марк отправился с ним и Лукой в Рим. А то, что Марк прибыл в Рим, по крайней мере, в одно время с Павлом и Лукой подтверждает сам Павел, в своём послании к колоссянам, написанном им вскоре по прибытию в столицу империи, в 61-ом году: «Приветствует вас Аристарх, заключённый вместе со мной, и Марк, племянник Варнавы»[203]; «Приветствует вас Лука, врач возлюбленный»[204]; а также в письме к Филимону, написанном в 63-ем году, когда Павел надеялся на своё скорое освобождение из-под стражи, где он называет Марка своим «сотрудником»[205], как и Луку, верного спутника.

    Итак, начиная с 61-го года н.э. а если допустить то, что Марк отправился в Рим на одном корабле с Палом и Лукой, то с 60-го года, Марк, Павел и Лука вместе находятся в Риме. Лука и Марк прибыли в Рим одновременно и первый должен был знать о литературном предприятии второго, которого можно разуметь в числе «многих».[84.44] Немного позже мы покажем, что ап. Матфей написал свою Благую Весть в период с 62-го по 66-ой год, а Евангелист Лука создал свои книги между 63-ем и 67-ым годами н.э., причём и тот, и другой, Матфей в меньшей степени, чем Лука, пользовались при написании своих Евангелий Благой Вестью от Марка. Мы видели, что в период с 61-го по 63-ий год Марк, Павел и Лука находились в Риме. Марк не мог писать свои книги в столице империи; во-первых, потому, что если бы он писал в Риме, быв «сотрудником» Павла, вряд ли бы последний позволил ему так писать о себе[206]; а, во-вторых, пусть даже Павел одобрил критику в свой адрес, ни что не мешало Марку закончить рассказ о своём отце. По крайней мере, Павел должен был рассказать ему о встрече с ап. Петром в Антиохии. Поэтому мы и предполагаем то, что Марк, перед своим отплытием в Рим оставил на острове Кипр своим ученикам – христианам экземпляр своего Евангелия, и оттуда оно и попало к Матфею в Иерусалим. Сам же Марк, взяв с собой оригинал своего Евангелия и неоконченную книгу об отце (главы 1-12 Деяний Святых Апостолов), отправился с Павлом и Лукой в Рим, надеясь там встретить Апостола Петра. Но, как мы видим, его надежды не оправдались; иначе вряд ли бы Марк, оставив собственного отца, будь Пётр в Риме по уверению католиков первым епископом Города, стал бы «сотрудником» Павла. Это доказательство того. Что, по крайней мере, в 61-63-ем годах ап. Петра в Риме не было.

    Именно эти рассуждения позволяют нам сделать вывод о том, что Евангелие от Марка было написано в период с 58-го по 60-ый год н.э. на острове Кипр, и появилось в Риме с прибытием Марка в столицу империи. «Рим же недавно (речь идёт о 64-ом годе) получил Евангелие Марково, и чуть ли не ввёл его в Церковное употребление, а Лука, конечно, не решился бы изменить правилу своего учителя не создавать на чужом основании».[84.82] Отсюда произошла и разница в стилях изложения событий из жизни Господа у Марка и Луки.

    А это значит, что Евангелие от Марка увидело свет, по крайней мере, на 4 года раньше Евангелия от Матфея, и, следовательно, Марк был не вторым, а первым из «синоптиков», написавшим Благую Весть о жизни Господа в 58-59 году н.э.

    Настало время вернуться к главным вопросам, поставленным нами в самом начале нашей работы: Были ли ап. Пётр и Павел на самом деле так близки друг к другу? Разделяли ли они один и тот же взгляд на учение Иисуса Христа? Действительно ли они скончались в Риме в один и тот же год, и даже в один день? Прежде всего, нам следует рассмотреть вопрос о том, а был ли ап. Пётр вообще когда-нибудь в столице империи?


    ГЛАВА 4.

    БЫЛ ЛИ ПЁТР В РИМЕ?

     

    Ц

    ерковные Предания о страстях и смерти Апостолов Петра и Павла говорят следующее: Павел, как римский гражданин, был казнён «при помощи отделения головы от тела»; по мнению одних в 64-ом году н.э., а, по мнению других – в 67-ом году; причём более позднего срока казни ап. Павла придерживается большинство богословов. Согласно этой версии ап. Павел, во время своих «первых уз» в 61-63 годах, находясь под домашним арестом, написал из Рима послания филлипийцам, ефесянам, колоссянам, Филимону и евреям. «Лука, - по словам Евсевия, - заключает свой рассказ сообщением, что Павел провёл в Риме на свободе два года, беспрепятственно проповедуя слово Божие. Затем, оправдавшись перед судом, Апостол, говорят, отбыл на своё дело проповеди и вторично придя в Рим, завершил жизнь мученичеством. Находясь в темнице, он составил второе послание Тимофею, где говорит о своей первой защите и близкой кончине». [Ц.И.II.22] Итак, в 64-ом году ап. Павел был либо убит, либо, по другой версии, отправился в своё четвёртое путешествие, и зимой 64-го года прибыл на остров Крит, затем, в начале 65-го года посетил Никополь, весной прибыл в Малую Азию, и в Коринфе[207], якобы, встретился с ап. Петром. Вместе с ним Павел отправился в Далматию, затем они оба пришли в Италию, где Павел оставил Петра, а сам отправился в Испанию, и «там же, или по возвращению в Рим, был заключён в узы, в которых и находился до смерти 29 июля 67-го года н.э.» [2.562]

    Христианский писатель второго века Тертуллиан сообщает, что ап. Павел был казнён близ трёх источников, и место это по сей день носит название «Три фонтана». Тело его, якобы, забрала благочестивая матрона по имени Люцина, и похоронила в своём семейном склепе среди виноградников на пути в Остию. Во время гонений императора Валериана верующие перенесли останки Павла вместе с телом ап. Петра в катакомбы св. Себастиана, где они покоились сорок лет. Потом Константин Великий сложил святые останки в саркофаг из серебра и мрамора, и построил храм, носящий теперь имя «Базилики св. Павла за стенами».

    Археологи долгое время пытались найти этот саркофаг в подземельях храма, однако ничего не нашли, за исключением железной решётки, бывшей, якобы, элементом гробницы св. Павла. Другой храм, «Церковь св. Павла у трёх фонтанов», был воздвигнут в V веке на месте гибели ап. Павла. Сегодня в нём можно увидеть лишь колонну, к которой ап. Павел будто бы был привязан перед казнью.[21.381-382]

    Сведения о пребывании Апостола Петра в Риме содержатся у Климента, третьего, после Лина и Анаклета, епископа Рима. Ими и располагал Евсевий, который писал: «Рассказывают, что Павел при Нероне был обезглавлен в самом Риме, а Пётр распят (якобы вниз головой); рассказ этот подтверждается именами Петра и Павла, уцелевшими на кладбищах этого города».  Эту же версию поддерживает и клирик Гай, живший при римском епископе Зефирине (202-218г.г.) «…Он так говорит о тех местах, где положены священные останки упомянутых Апостолов: «Я могу показать тебе победный трофей Апостолов. Если ты пойдёшь в Ватикан по Остийской дороге, ты найдёшь трофей тех, кто основал эту Церковь». Что оба Апостола мученически скончались в одно и то же время, это подтверждает Дионисий, епископ Коринфский, в письме своём к римлянам: « Вы в вашем сообщении соединили питомники, насаженные Петром и Павлом в Риме и Коринфе. Оба насаждали у нас в Коринфе, одинаково научая нас; одинаково вместе они поучали в Италии и мученически скончались в одно и то же время». [Ц.И.II.25]

    В приведённой выше цитате Евсевий ссылается на авторитет епископа города Коринф Дионисия, занимавшем кафедру с 170-го по 202-ой год н.э. Однако, как известно, в 60-ом году н.э. в Рим, к императору Нерону, был послан Иосиф Флавий, автор книг «Иудейские древности» и «Иудейская война», с ходатайством об освобождении заключённых евреев. Иосиф провёл в Риме несколько лет, но нигде в своих сочинениях он не упоминает о своих встречах с Павлом и Петром, хотя он, будучи видным членом Иудейской общины, должен был быть в числе тех иудеев, которые в 61-ом году посещали ап. Павла, прибывшего в Рим, и слушали его проповедь[208].

    Считается, что могила ап. Петра находилась под алтарём собора ап. Петра. Главного собора католической церкви. Исследования и раскопки в ней начались в 1941 году, когда стали подыскивать место для могилы папы Пия ХI. Был найден склеп III века, принадлежавший христианам, где обнаружен был портрет, прочерченный свинцовым суриком и подправленный углём. На нём был изображён старик с лысой головой, заострённой бородой и сдвинутыми бровями. Надпись сверху гласила:  « PETRUS».

    Под нынешним алтарём и ConfessioPetriнаходятся развалины мемориала, построенного Константином Великим над тем местом, где согласно традиции, находится могила ап. Петра. Под ним обнаружен другой, ещё более ранний памятник, сооружённый около 160-го года на месте, окружённом языческими мавзолеями. Этот «трофей» упомянут в труде «клирика Гая». Иными словами Гай просто свидетельствовал о том, что около 160-го года в Риме существовали памятники Петру и Павлу, но не их могилы. Под мемориалом 160-го года находятся ещё более древние захоронения (некоторые из них, возможно, датируются 70-ым годом), а также полость, или углубление, имеющее форму квадрата. В этом углублении было обнаружено несколько костей старого человека могучего телосложения, однако, сама могила ап. Петра так и не была найдена. Таким образом, как свидетельствует и сам папа Пий XII, мы не можем сколько-нибудь уверенно считать эти кости мощами ап. Петра. В условиях устроенных императором Нероном гонений на христиан тело Петра могло быть захоронено только тайно. У нас нет свидетельств того, что останки или могилы христиан вызывали в III веках такой же интерес, каким они пользовались впоследствии.[3.342]

    Всегда нужно смотреть насколько далеко отстаёт событие от времени его описания. Ведь, если такой зазор минимален, если автор был очевидцем или писал со слов очевидцев, его свидетельство более ценно, чем мнение, высказанное несколько веков спустя, и опирающееся на длинную цепочку пересказов (тут велик риск своего рода «испорченного телефона»).[70.№ 4. 2010.84] Рим, около 100-го и 120-го годов, был громадной ареной составления легенд, относившихся в особенности к Петру и Павлу.[61.466] Лишь около середины третьего века объявились два тела, которые всеобщее благоговение приняло за тела Апостолов. Они были извлечены св. Корнилеем(†253г.) из катакомб на Апиевой дороге, когда великое гонение Деция пробудило заботу о телах мучеников в Церковном деле, и возбудило ревность доброй Люцины, которая могла удовольствоваться пустыми признаками, и, может быть, даже позволила себе благочестивый обман.[61.465]

    Мы знаем, что около 67-го года в Антиохии скончался первый епископ Антиохийской Церкви Еводий. Советом Апостолов на епископскую кафедру был избран Игнатий (Богоносец), рукоположенный потом самим Апостолом Петром, его учителем, как о том свидетельствует св. Иоанн Златоуст.[24.254] В Антиохии, - пишет Евсевий, - после первого епископа Еводия славен был Игнатий, второй епископ. [Ц.И.III.22] Из этих слов следует, что ап. Пётр в 67-ом году был в Антиохии, а вовсе не в Риме.

    Говоря о том, что ап. Пётр был первым епископом Рима, часто ссылаются на два свидетельства: 1-ое послание самого Апостола Петра, и свидетельство, точнее записанное предание, Евсевия, который в своей «Церковной истории» [II.14] пишет: « В царствование Клавдия (41-54 г. н.э.) всеблагой и человеколюбивый промысел привёл в Рим мужественного и великого ап. Петра, за своё мужество именуемого первым среди остальных Апостолов. Он, как благородный вождь Божий, облачённый в Божественные доспехи, принёс с собой с востока жителям запада драгоценное сокровище духовного света, самый свет и слово спасающее душу – проповедь о Царствии Небесном».

    Приводя эту цитату, католические священники делают три вывода из неё:

    1. 1.      Ап. Пётр основал римскую Церковь;
    2. 2.      Ап. Пётр «начальник» над остальными;
    3. 3.      И, как следствие, римская Церковь – первая и единственная, сохранившая чистоту веры, а римский папа – прямой преемник ап. Петра.

    Действительно, в Евангелии от Матфея имеется фраза, которая возвеличивает Апостола Петра, и на которой основывают свои притязания папы римские: «Ты – Пётр (камень) и на сём камне Я создам Церковь Мою»[209]. Эта фраза – сравнительно поздняя редакторская вставка. Её нет в других канонических Евангелиях, её не упоминают канонические писатели II века. Появилась она, скорее всего, тогда, когда римские епископы боролись за создание единой церковной организации под своим началом.[108.93]

    О том, что ап. Пётр не был «начальником» над остальными Апостолами свидетельствует книга Деяний Святых Апостолов. В главе 15-ой мы видим, что во время Апостольского Собора первенство в принятии решений принадлежит вовсе не Петру, а брату Господа – Иакову. Сам ап. Пётр, выйдя из темницы, поручает своим домашним передать весть о своём освобождении «Иакову и братьям»[210], выделяя, тем самым, Иакова среди Апостолов.

    Можно указать и на другие случаи из истории Апостольской Церкви, из которых видно, что ап. Пётр не имел никакого особенного главенства над другими Апостолами. Когда многие из Самарян уверовали во Иисуса Христа, Апостолы, узнав об этом, послали Петра и Иоанна в Самарию; это послание было бы неуместно, если бы ап. Пётр считался князем над другими Апостолами[211]. Когда ап. Пётр обратил в веру Христову язычника Корнилия и его семейство, Апостолы и другие верующие стали упрекать его за общение с язычниками, и он принуждён был оправдывать свой поступок, что было бы излишним, если бы Пётр считался главой Апостолов и наместником Иисуса Христа[212]. Когда ап. Павел прибыл в Иерусалим, то он обратился не к одному ап. Петру, как наместнику Христову, но к Собору Апостолов: Иакову, Петру, Иоанну.[105.169] Да и «учеником которого любил»[213] Господь был вовсе не Апостол Пётр. Поэтому Православные верующие и не могут принять тезис католиков о верховенстве ап. Петра над остальными Апостолами. Сам Евсевий, того не желая, опровергает  себя: « Пётр, Иаков и Иоанн, хотя и были Спасителем особо почтены (не один Пётр, а трое Апостолов! – авт.), однако после Вознесения не оспаривали друг у друга эту честь, но избрали епископом Иерусалима Иакова Праведного». Евсевий, в данном случае, цитирует Климента Александрийского, его шестую книгу «Очерки».

    Что же касается прибытия ап. Петра в Рим в царствование Клавдия, то есть в период с 41-го по 54-ый год, то так как «наш источник знаний в настоящем случае заключён в Новозаветном Писании, которое христиане почитают источником истины не только религиозной, но и исторической в точном смысле этого последнего слова», мы и утверждаем, что путешествия  ап. Петра до 48-го года, то есть до Апостольского Собора, изложены в книге Деяний Апостолов достаточно подробно, и нигде в этой книге не встречается упоминание  о путешествии Петра в Рим. Такое путешествие могло бы иметь место после встречи Петра и Павла в Антиохии, если бы в это время по приказу всю того же Клавдия все Иудеи не были бы изгнаны из столицы империи.  Как справедливо замечает А.П.Лебедев: «Всемирная столица не имела счастья услышать первую проповедь о Христе от кого-либо из Апостолов. Предполагают, что какой-нибудь римский иудей, а таких было много, посетив Палестину, принял христианство от Апостолов в Иерусалиме, а возвратившись в Рим, насадил его в сердцах жителей этого города, распространив новое учение не только между своими единомышленниками, но и между язычниками».[1.237] С этим мнением согласен и архиепископ Аверкий (Таушев): «  Предание римско-католической Церкви говорит о том, что Пётр, после своего освобождения из тюрьмы в 44-ом году, покинув Иерусалим, прибыл в Рим, где был первым епископом в течение 25-ти лет. Но не Павел, ни Деяния Апостолов не упоминают о Петре в Риме. Из этого Православные делают вывод, что первые верующие в Риме были из числа слышавших речь ап. Петра в день Пятидесятницы и естественно считали его своим духовным отцом. Римскую Церковь устроили ученики Павла, то есть те, к которым он посылает приветствие[214]. Эти ученики были изгнаны из Рима Клавдием, и рассеялись по Греции, Македонии и Малой Азии, где они познакомились с Павлом. По смерти Клавдия они вернулись в Рим и духовно возглавили римскую общину».[2.569]

    Касаясь же 1-го послания самого ап. Петра, в котором он хотя и говорит о себе, как о находящемся в Вавилоне, но под этим выражением католики, да и, к нашему сожалению, некоторые Православные, почему-то подразумевают не сам город Вавилон, стоящий на реке Евфрат, а, в переносном смысле, - Рим[215].

    Надо сказать, что эта версия является краеугольной для католического священства, стремящегося всеми силами доказать, что их церковь ведёт свою жизнь напрямую от Апостола Петра, и, следовательно, папа римский – единственный из иерархов Церкви, принявший после ап. Петра истинную веру, которую тому передал Иисус, обещая на «его основании» воздвигнуть Церковь; а сама католическая церковь – единственная церковь, обладающая благодатью Святого Духа.

    Но могут ли, вернее, должны ли Православные христиане безоговорочно принять эту версию; или, если говорить иначе, пострадает ли Православная вера из-за того, что мы попытаемся доказать, что Апостола Петра, по крайней мере до 67-го года не было в Риме? Нам кажется, что это ни в коей мере не повредит Православной вере!

    Поэтому мы покажем нашим читателям, что Апостол Пётр диктовал своё первое послание именно из города Вавилон, а вовсе не из Рима, как нас в том уверяют католики, заботясь об авторитете папы.


    ГЛАВА 5.

    «ЗАСЛУГИ ПАП».

     

    Н

    о прежде чем продолжить наш рассказ, позволим себе привести примеры того, во что превратилась римская церковь и её архипастыри, принявшие, якобы, веру от ап. Петра, и обладавшие благодатью Святого Духа. Для наглядности мы возьмём период с момента окончательного разрыва между Западной, католической, и Восточной, Православной, Церквями и до момента установления на Руси Патриаршества; то есть период с 1054 по 1589 годы н.э., и посмотрим, какую характеристику давали своим архипастырям (папам), современники[216]. Повторимся, всё, что вы сейчас узнаете о том или ином папе, писали не историки, а люди, бывшие свидетелями их «деяний»[217].

    1. 1.      Стефан X (1057-58г.) – при нём «хождение в Церковь сопровождалось опасностью для жизни».
    2. 2.      Николай II (1059-61г.) – стал папой «по милости императора».
    3. 3.      Григорий VII (1073-85г.) – растратил казну на подкупы, автор «Диктата папы», бежал с престола, умер в одиночестве.
    4. 4.      Урбан II (1088-99г.) – в 1095 году провозгласил крестовый поход.
    5. 5.      Луций V (?-1145г.) – убит брошенным камнем.
    6. 6.      Евгений III (1145-1153г.) – сожжён как еретик.
    7. 7.      Александр III(1159-81г.), Луций III (1181-85г.) – ввели в практику «сожжение многочисленных еретиков».
    8. 8.      Иннокентий III (1198-1216г.) – « во многих городах казнил сотни людей, разрушил их дома, стал волком для своих овец». Он полагал, что «Викарий Христа поставлен посередине между Богом и человеком, меньший Бога, но высший человека». Вот какой отчёт о «подвигах» во имя веры послал Иннокентию его легат, Арнольд Амори: «Наши люди не щадя ни чина, ни пола, ни возраста, убили около 20.000 человек мечом, а когда избиение было завершено, весь город был разграблен и сожжён». В Лаворской резне были сожжены на одном костре 400 человек, в Броме – ослеплены 100 альбигойцев. В Мармане крестоносцы убили 5.000 человек, а сам город предали огню.[82.54]
    9. 9.      Гонорий III (1216-1227г.) – основал орден доминиканцев, основу инквизиции.
    10. 10.  Григорий IX(1227-41г.) – организовал монашескую инквизицию, крестовый поход в Иерусалим в 1229 году.
    11. 11.  Иннокентий IV(1241-54г.) – «пёс Господень».
    12. 12.  Александр IV (1254-61г.) – обещал светопреставление в 1260-ом году, ограбил народ.
    13. 13.  Климент IV (1265-68г.) – истребил род Гогенштауфенов.
    14. 14.  Бонифаций VIII(1294-1303г.) – объявил 1300-ый год юбилейным с целью обобрать народ, автор буллы «UnamSanctam»: одна церковь – католическая; один глава – Христос; его заместитель – Пётр; его преемники – папы. Арестован, избит, сошёл с ума, умер. Цитата из Бонифация: «Папа занимает место Того, кому Отец сказал: Ты мой Сын…Дам тебе в наследие народы земные и во владение Твоё пределы земные». [62.166]
    15. 15.  Бенедикт XI (1303-04г.) – отравлен.
    16. 16.  Климент V(1305-1314г.) – ввёл в «корпус католического права» новые статьи - климентины. Разорил богатейший орден храмовников (тамплиеров).
    17. 17.  Иоанн XXII(1316-34г.) – оставил своим наследникам 2,5 миллиона золотых флоринов, ввёл продажу церковных мест.
    18. 18.  Бенедикт XII(1335-42г.) – «вечный пьяница».
    19. 19.  Климент VI(1342-52г.) – издал буллу, приказывающую Ангелам рая переправить освобождённых им за деньги преступников из ада в рай. «Если кто убьёт отца, мать, брата, сестру, жену или вообще родственника, он очистится от греха, уплатив 6 гроссов».
    20. 20.  Григорий XI(1370-78г.) – «папа – губитель мира».
    21. 21.  Урбан VI(1378-89г.) – зашил в мешки 5 кардиналов и бросил их в реку.
    22. 22.  Мартин V(1417-31г.) – организовал крестовый поход в Чехию.
    23. 23.  Евгений IV(1431-40г.) – отстранён от власти.
    24. 24.  Феликс V(1440-49г.) – герцог Амадей Савойский.
    25. 25.  Каликст III (1455-58г.) – Алонсо Борджиа.
    26. 26.   Пий II(1458-64г.) – автор непристойной комедии «Хризис».
    27. 27.  Сикст IV(1471-84г.) – раздал высшие церковные должности родственникам, ввёл инквизицию в Испании; жертвы инквизиции за три века – 345.626 человек. «Радуйся Нерон, даже тебя в порочности превзошёл Сикст».
    28. 28.  Иннокентий VIII(1484-92г.) – развратник, мечтающий о женщинах, вине и деньгах. «Улицы Рима кишат его детьми». Автор буллы о ведьмах. «Скоро некому будет рожать, все женщины сожжены»[218].
    29. 29.  Александр VI(1492-1503г.) – Родриго Борджиа, «чудовище разврата».
    30. 30.  Лев X(1513-23г.) – устраивал в папском дворце «танцы, попойки и оргии», сфабриковал заговор против самого себя.
    31. 31.  Павел III(1534-49г.) – сделал своих двух сыновей 14-ти и 16-ти лет кардиналами.
    32. 32.  Павел IV(1555-59г.) – предписал евреям носить жёлтые шляпы, проживать в гетто, и распродать всё своё недвижимое имущество. Издал «Индекс запрещённых книг».

    Григорий XIII(1572-85г.) – Варфоломеевская ночь. За две недели убито около 30.000 человек.

    Таким образом, пока на Руси давало росток, взрастало и наливалось колосом зерно Православной веры, посаженное братом ап. Петра – Андреем Первозванным, католическая церковь, ведомая римскими папами, скатывалась в пучину разврата, сребролюбия и убийств.  

    Надо сказать, что у нас вызывают недоумения попытки некоторых пастырей Православной Церкви обелить папство. Вот что, например, мы можем прочесть в книге архимандрита Рафаила (Карелина) «Христианство и модернизм»: «Враги Рима часто хотят представить римских первосвященников и иерархов как носителей всевозможных грехов и пороков, Большей частью такие сведения неверны и анекдотичны. Римские папы были представителями своей среды, не лучше и не хуже её, скорее – лучше. Среди них были люди различного нравственного и интеллектуального уровня. Западная Церковь подчинена коллективу с тенденцией к нивелированию личности. Примат коллектива над личностью, взятый в качестве стратегии, породил такие явления, как защита коллектива идеологической разведкой (орден доминиканцев), разведкой политической (орден иезуитов), репрессивным аппаратом (инквизиция), которые действовали так же, как репрессивный аппарат любого государства. Критики католицизма часто забывают об исламской, китайской и других инквизициях».[94.420-21] 

    Говоря о том, что факты о кощунствах папства «неверны и анекдотичны», и причисляя современников жизни того или иного папы, а также историков, говорящих о злоупотреблениях и пороках пап к «врагам Рима»; оправдывая инквизицию и иезуитов, постоянно пытающихся внести смуту и раскол в среду Православия путём насильственного и не насильственного[219], «мягкого», окатоличивания Православных христиан, автор, надо полагать, считает себя «другом Рима». Чего только стоит его пассаж о том, что критики католицизма часто забывают об исламской и китайской инквизициях!

    Мы, в ответ на это, можем сказать следующее: критики инквизиции не просто забывают, а попросту не принимают в расчёт исламскую и китайскую инквизицию. Почему? Да потому, что не в исламе, не в буддизме, не в конфуцианстве не содержится истины о том, что «Бог есть любовь»[220], и все отношения христиан должны быть основаны на любви, ей освящены.[107.114] Однако эта истина содержится в Новом Завете, священной книге и для Православных, и для католиков! Апостол Иоанн говорит нам: «Если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга»[221]. Любить, а не жечь, вешать, четвертовать и колесовать, как поступала римская инквизиция!

    В 1870-ом году состоялся I Ватиканский собор, созванный Пием IV. Он утвердил: «Папа непогрешим как Бог, и может делать всё, что Бог делает». Папа может «изменить природу вещей, делать из ничего что-либо. Он властен из неправды сотворить правду, властен без правды, и вопреки правде делать всё, что ему угодно. Он может возражать против Апостолов и против заповедей, переданных Апостолами. Он властен исправлять всё, что найдёт нужным в Новом Завете, может изменять сами таинства, установленные Иисусом Христом. Он имеет такую силу на небесах, что из умерших людей властен возводить в святые, кого захочет. Если папа изрёк приговор суда Божия, то суд Божий должен быть исправлен и изменён».[59.180]

    Чтобы нам не быть обвинёнными в субъективизме, нужно честно признать, что в XIVXV веках дважды происходило разделение Русской Церкви надвое: в первом случае пролатинский Константинопольский Патриарх Иоанн Калекас выделил из Русской митрополии митрополию Галицкую, чем внёс раскол в Русскую Церковь. Единство было восстановлено в 1347-ом году Патриархом Исидором. В 1416-ом году под давлением князя Витовта «Собор созванных им епископов самочинно «поставил» при жизни св. митрополита Фотия на его место Григория Цамболока, с которого перед тем в Константинополе был снят сан. На Московском митрополичьем престоле святые люди сменялись людьми весьма недостойными, как, например, Дмитрий – Митяй, Исидор или Зосима. Помимо того из обличений самой Церковной власти известно, что духовенство и монашество не всегда и не везде было на должном моральном уровне, что способствовало распространению пропаганды еретиков. В западных областях, граничивших с римокатоличеством, встречался целый ряд отклонений от установленных Церковью обрядов и дисциплин, как, например, крещение через обливание или употребление латинского мира в Пскове и др.[93.233]  Однако, эти факты, признанные и осуждённые самой Церковью, не идут ни в какое сравнение с «шалостями» римской церкви, возглавляемой папой!

    «В чём особенно выразилось оскудение любви в Западной церкви?», -  спрашивает безымянный автор XIX века, - «В печальной памяти инквизиции, в гонениях на свободу чтения Святого Писания и на свободу Богослужения на родном языке, в гонении на всякое изучение природы, которая есть удободоступная книга премудрости и благости Божией и, наконец, в допущении возникнуть, под покровительством церкви, богопротивному сообществу мнимых братьев Иисуса: а в действительности злейших врагов Его. Кто не слышал ужасов об этом иезуитском, мнимо монашеском ордене? Довольно указать на те преследования, которым подвергалась Восточная Церковь от этого общества, попиравшего и попирающего Православие в союзе с польской кликою и с синагогой иудейской – в пределах печальной памяти бывшего польского королевства в XII столетии. Продолжается эта деятельность и по сей день, в возбуждении вражды к Православию и искоренении его, где бы то ни было, в Польше ли, Западном крае, Галиции, Боснии и других странах. Иезуиты не знают, что искоренению подлежит не Православие, а они сами»[222].[103.68]

    Не правда ли, что слова, написанные более столетия назад, остаются актуальными для Православных и в XXI веке?

    На беспочвенное основание опираются фантастические притязания на неограниченную власть епископов церкви, о которой не вполне даже известно, действительно ли она основана ап. Петром, и того города, который не может представить ни одного бесспорного доказательства, чтобы в нём когда-нибудь ступала нога ап. Петра. Безграничные притязания римской иерархии; безобразные злоупотребления исповедью; воображаемая власть разрешения от клятвы; честолюбивые захваты права низлагать и контролировать светскую власть; чудовищное присвоение личной непогрешимости в употреблении опасного оружия анафем и отлучений; колоссальный деспотизм папства и отвратительные жестокости инквизиции – все эти тёмные явления, можно надеяться, навсегда канули в вечность.

    Вы можете поверить, чтобы Апостол Пётр заповедовал своим «преемникам» убивать, пьянствовать, грабить, развратничать и продавать церковные должности? Вы можете поверить, что папы, «благодатью Святого Духа», приказывают Ангелам освобождать из ада грешников, которые «позолотили ручку» самому папе? И, наконец, могут ли Православные признать тезис папы Николая I о «божественном происхождении и непогрешимости папы римского»? Могут ли верующие говорить так, как повелел Павел V: «Когда мы говорим о Евангелии, мы имеем в виду папу»? Надеемся, что для Православных верующих ответ на эти вопросы очевиден.

    В Православном мире существует «первенство чести» предстоятеля Константинопольского, но нет такой вещи, как первенство власти. Если у католиков слово папы римского имеет силу закона, то в Православии совсем другая кафоличность – вселенская соборность. Нам могут возразить, что и в других Церквях, например,  Греческой, тоже были недостойные Патриархи, хотя и далеко не столь скандального поведения. Повторим ещё раз: ни один Патриарх никогда не дерзнул именоваться «Викарием Христа» и не был никем признаваем непогрешимым ни в чём. Согласно святоотеческого учения и определения отцов Никейского и Константинопольского Соборов – непогрешима лишь Святая, Соборная и Апостольская Церковь; ибо Глава Её - Сам Иисус Христос.[63.58]


    ГЛАВА 6.

    РИМ ИЛИ ВАВИЛОН?

     

    В

    озвращаясь к нашему рассказу, мы вновь дадим слово выдающемуся русскому историку древней Церкви А.П.Лебедеву. Вот что он пишет по вопросу, который мы разбираем: «Есть историк, которые утверждают, что после столкновения в Антиохии в 48-ом году, Пётр и Павел окончательно разошлись друг с другом и даже не встречались. В устранение этой крайности нельзя опираться, как это иногда делают, на факт совместной и одновременной мученической кончины этих Апостолов, ибо отнюдь нельзя доказать, что Павел и Пётр впоследствии одновременно жили в Риме и там умерли в один и тот же год и даже в один и тот же день. Предание о пребывании Петра в Риме принадлежит, при существующих исторических данных, к темнейшим вопросам апостольского века». [1.225]

    Почему-то многие верующие забывают, или просто не знают, о том, что дату 29-го июня (12-го июля н.ст.) нельзя считать датой кончины ап. Петра и Павла, потому что в этот день были лишь перенесены их мощи.[23.55]

    Позволим себе привести ещё одну цитату: «Святой Апостол Пётр в первом послании (5:13) говорит об избранной Церкви в Вавилоне. Под этим названием разумеют Рим, и на сём основании полагают, будто ап. Пётр был епископом Рима. Но относительно сего трудно допустить, чтобы Апостол употребил иносказательное выражение в простом приветствии, заканчивающем его послание».[13.92]

    Католические, по преимуществу, писатели утверждают, что за несколько лет до написания ап. Петром своего первого послания, в 65-ом году, евреи были выселены из Вавилона.[29.428] Но что мешало ап. Петру и его сыну Иоанну-Марку проповедовать в Вавилоне не среди евреев, а среди язычников, как поступал Павел в Западной Азии?

    Приведём для наших читателей свидетельства трёх столпов Православной веры, выдающихся историков древней Церкви, живших в России в XIX веке.

    Профессор В.В.Болотов: «Проповедь в Месопотамии облегчалась единством языка (а Пётр, напомним, был человеком «некнижным»). Апостолы говорили наречием сиро-палестинским, естественно поэтому, что Вавилонская Церковь является очень рано; ещё ап. Пётр посылает приветствия верующим этой Церкви, в Вавилоне соизбранной, и нет никаких оснований настаивать на иносказательном понимании указания на Вавилон».[23.254]

    А.П.Лопухин пишет: « Пётр, в своей апостольской ревности, проник даже в Вавилон, чтобы и в этой стране возвестить своим единомышленникам истину Евангелия. По свидетельству Иосифа Флавия в Вавилоне было множество поселений иудейских, которые славились своим богатством и щедрыми приношениями храму. Последние были так ценны, что, по свидетельству Флавия, требовались две крепости для охранения их, и когда эти приношения отправлялись в Иерусалим, то их сопровождали несколько тысяч иудеев, чтобы обезопасить их от разбойничьего нападения парфян. Уже в преклонном возрасте Апостол отправился в Рим. Однако о его пребывании там существуют только неясные позднейшие предания и сказания».[5.721]

    И, наконец, А.В.Горский, филолог, известнейший русский учёный, в своих академических лекциях говорит: «Из первого послания ап. Петра можно заключить, что Пётр проповедовал между иудеями в Вавилоне. Этот город, по всей вероятности, есть знаменитый в древности Вавилон. Хотя в это время он лежал в руинах, хотя во время императора Клавдия иудеи здесь подверглись гонению от местных жителей и многие были истреблены, но, без всякого сомнения, могли многие оставаться здесь, если не в самом городе, то в его окрестностях, и немало тут было прозелитов. Вавилон в то время принадлежал Парфянскому царству, иудеи всюду были там рассеяны. Отсюда-то Пётр писал к церквям малоазийским, основанным Павлом и его сотрудниками, но вместе и самим Петром, своё первое послание, а не из Рима, как пишет Евсевий и другие по аллегорическому изъяснению названия Вавилон».[30.539]

    «Апостол Пётр, которого паписты произвольно выставляют основателем Римской Церкви и первым её епископом, опираясь на «Псевдоклементины», апокрифическое произведение II века; (так вот) Апостол Пётр вовсе не был основателем римской церкви: история ничего не знает об его апостольской деятельности в Риме. Скорее, Римская церковь основана была ап. Павлом, через его учеников, по крайней мере, его апостольское служение в Риме определённо известно» – говорится в окружном Патриаршем и Синодальном послании.[92. 336-337]

    Какую же версию, подкреплённую Новозаветными текстами, о том, как Апостол Пётр оказался в Месопотамии, мы можем предложить вниманию наших читателей?

    Эта версия заключается в следующем. Как мы уже знаем, по окончании Апостольского Собора в Антиохию, вместе с Павлом и Варнавой были посланы Иуда и Сила[223]. В то время, когда Павел и Варнава спокойно жили в городе, « уча и благовествуя вместе с другими», в Антиохию приходит ап. Пётр, возможно со своим сыном Иоанном-Марком, если последнего ранее не взял с собой в Антиохию дядя – Варнава. Между Петром и Павлом, а точнее между Петром, Варнавой и «прочими иудеями» с одной стороны, и Павлом с другой возникла, говоря церковно-славянским языком «распря», - противостояние, или, выражаясь более корректно – доктринальный спор, о котором, кстати, как и о приходе Петра в Антиохию, умолчал Лука[224]; причём, этот спор настолько задевает Павла, что он будет помнить о нём спустя много лет[225].

    Нет никакого сомнения в том, что ап. Пётр подавил своим авторитетом Павла, ведь Пётр был одним из особо близких к Спасителю учеников, да и к тому же, если верить Церковному Преданию, а в данном случае нет никаких причин сомневаться в нём, Апостол Пётр принёс с собой в Антиохию предметы, священные для всех христиан: плащаницу (известную ныне как Туринская); гвозди, которыми был пригвозжён к кресту Спаситель; копьё, которым воин пронзил Его рёбра; и чашу Тайной Вечери[226].[31.228]

    И Павел, оставшись в одиночестве, обиделся до такой степени, что отказался взять с собой в путешествие сына Петра – Иоанна-Марка, и шурина Петра – Варнаву.

    Апостол Пётр сам собирался в полное опасностей путешествие в Месопотамию, поэтому-то он, предвидя трудности, ожидавшие его впереди, и оставил сына на попечение его дяди – Варнавы, уверенный, что на Кипре Иоанну-Марку обеспечена спокойная жизнь. Итак, Иоанн-Марк, вместе с дядей, отплывает на Кипр, зная, что ап. Пётр остался в Антиохии; а его оппонент – Павел, покинул столицу Сирии вместе с Силой. Павел и Сила совершают стремительное путешествие по Малой Азии, пройдя, менее чем за год Сирию, Киликию, Галатию, Фригию и западные провинции Малой Азии, известные под именем проконсульской Азии. В это путешествие Павел отправился совершенно больным[227]. «Постоянная перемена климата, жестокое телесное утомление, грубость и скудость ежедневной пищи, содействовали возвращению глазной болезни Апостола с припадками головокружения, а между тем, здоровье его и так было уже сильно потрясено».[32.20]

    Скажем пару слов о внешности ап. Павла. «Она была невзрачная. Это вытекает из 2 Кор. 10:10. Русский перевод: «в личном присутствии слаб» не передаёт мысли подлинника. Речь идёт, по всей видимости, о печати немощи, которая лежала на его облике. Катакомбные изображения ап. Павла и «Деяния Павла и Фёклы», апокриф едва ли не I века, рисуют Павла ростом ниже среднего, с лысою головою, круглыми ногами, сросшимися бровями и большим носом. Мало того, что его наружность была невзрачная, Павел был совершенно больным человеком. Он ставил в особую заслугу галатам, что они не призрели искушения его во плоти его и не возгнушались им, когда он в немощи плоти благовествовал им в первый раз[228]. А коринфянам он писал об «ангеле Сатаны», который заушал его, чтобы он не превозносился. Он определял истязателя, как «жало в плоть», и трижды молил Господа, чтобы Он удалил от него это искушение. Его молитву Господь исполнил[229].

    Овдовел ли он в молодые годы, как думают многие учёные в наши дни, или никогда не был женат, но из его слов вытекает с неизбежностью, что во врачестве брака он не нуждался[230].

    Апостол Павел, говоря о «жале в плоть», имел в виду болезнь, проявляющуюся в припадках, которые приписывались влиянию Сатаны, и уничижали его перед людьми. Скорее всего[231], это была эпилепсия, «священная болезнь», которая приписывалась действию злой силы».[19.198-199]

    Достигнув Коринфа, Павел останавливается там, на целых полтора года[232]. Коринф – известный в древности по своей обширной торговле город, лежал на перешейке между Эгейским и Ионическим морем, имел две гавани на восточном и западном берегу[233] и был столицей провинции Ахаии, которая включает в себя полуостров Пелопоннес и Элладу, то есть почти всю современную Грецию. В те годы Коринф « всецело был предан роскоши, разврату и диким оргиям». Главным божеством этого приморского города считался повелитель морей – Нептун. Храмов и идолов в городе было великое множество. Искусства и архитектура Коринфа стояли на высшей ступени того времени. Впрочем, порок царствовал повсюду, и роскошь заражала собой все классы общества. Женская скромность уступила место распущенности, и само название «коринфянка», обращённое к какой-либо женщине, сделалось синонимом «вольной женщины».

    Именно в этот город и прибыл Павел в 50-ом году. Здесь он познакомился с неким Акилой, евреем из Понта, провинции Малой Азии, лежащей на южном берегу Чёрного моря; и его женой Прискиллой. Эта супружеская пара, как мы знаем, была, вместе с остальными иудеями, выселена из Рима императором Клавдием в 49-ом году. Павел поселился в их доме, и работал вместе с ними; а каждую субботу, как правоверный иудей, Павел ходил в синагогу и, «будучи наставлен в отеческом законе», по всей видимости, толковал его для прихожан. Однако Павел, до прихода из Македонии своего ученика Тимофея, и, самое главное, «мужа, начальствовавшего между братиями», «пророка, обильного словом», - Силы, не решался «свидетельствовать иудеям, что Иисус есть Христос»[234]. Но почему?

    Очевидно, что авторитет ап. Павла в глазах ортодоксальных иудеев был чрезвычайно низок. Его считали ренегатом, вносящем смуту и «учащем чтить Бога не по Закону»[235]. Поэтому Павел так надеялся на пророка Силу, который должен был подтвердить его, Павла, полномочия. Но по какой-то причине, о которой мы скажем в своё время, Сила не смог или не захотел выступить на защиту Павла; поэтому тому пришлось «идти к язычникам».

    Как пишет Лука «многие из Коринфян, слушая (Павла), уверовали и крестились»[236]. В это же время сам Павел пишет два послания к жителям города Фессалоники; и во втором послании сообщает очень любопытные, для нас, сведения. Павел призывает фессалоникийцев «не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания как-бы нами (посланного)»[237]. А это значит, что в то время, когда Павел только начал заниматься эпистолярным жанром, от его имени уже ходили по рукам подложные письма, обольщая только что обращённых язычников.

    Далее Павел призывает братий: «стойте и держите предания, которым вы научены или словами, или посланием нашим»[238]. Какой вывод мы можем сделать из этих слов Павла? В 52-ом году, когда из Коринфа Павел отправлял своё послание в Фессалоники, в этом городе христиане ещё ничего не знали о Писаниях, то есть Евангелиях. Получается, что до 52-го года благая весть об Иисусе распространялась исключительно с помощью устного рассказа, - Предания, - и писем самого Павла. Следовательно, Евангелия появились, или, по крайней мере, стали известны уже после 52-го года. Кстати, издание, если можно так выразиться, посланий самого Павла, имело место не ранее 150-го года. Папий и Иустин не знали посланий св. Павла.[61.161]

    Итак, пробыв довольно долгое время в Коринфе и поставив, согласно Церковному Преданию, первым епископом Коринфа Силу, Павел из восточной гавани – Кенхреи – отплывает через Эфес в Сирию, стремясь успеть на «приближающийся праздник» в Иерусалим. Павел минует Антиохию, где в то время по нашей версии находился ап. Пётр, и пребывает в Кесарию, а оттуда идёт в Иерусалим. Побыв там, по всей видимости, короткое время, он решается пуститься в очередное путешествие, третье по счёту, и идёт в Антиохию на встречу с ап. Петром, надеясь на возможное примирение с ним. 

    ГЛАВА 7.

    ГДЕ ПРОПОВЕДОВАЛИ ПЕРВОВЕРХОВНЫЕ АПОСТОЛЫ?

     

    По нашей версии ап. Пётр избрал Антиохию своей «штаб квартирой», и именно оттуда начинал свои миссионерские путешествия в Понт, Галатию, Вифинию и Каппадокию, то есть, как тогда говорили, в Переднюю Азию[239]. Надо также учесть что, по свидетельству Егезиппа (у Евсевия), в Антиохии в то время предстоятелем Церкви был Еводий (43-67гг.), поставленный на должность, якобы, самим Павлом. [Ц.И. III.22]

    Но так ли это на самом деле? Посмотрим, мог ли Павел назначить Еводия первым епископом Антиохии. Из книги Деяний Святых Апостолов мы знаем, что он посещал этот город четыре раза во время своих путешествий с «проповедью о Христе распятом».

    Напомним, что Антиохийская Церковь была основана: христианами, рассеявшимися от гонения, бывшего после убийства перводьякона Стефана, то есть около 37-го года[240]; и Апостолом Варнавой, который пришёл в этот город с проповедью по поручению Иерусалимской Церкви[241]. Лишь после того, как Варнава образовал в столице Сирии Церковь, «и приложилось довольно народу к Господу», он «пошёл в Тарс искать Савла, и нашед его, привёл в Антиохию». Целый год Варнава и Савл, будущий Апостол Павел, прожили в городе, до тех пор, пока Антиохийские христиане, узнав о голодающих собратьях в Иерусалиме, не отправили их, собрав пособие, на помощь бедствующим в столице Иудеи. Причём собранное, как говорит текст книги Деяний, должно было быть передано пресвитерам. Мы знаем, что голод «по всей вселенной» начался в 44-ом году. А это значит, что в это время в Церкви христианской уже существовали пресвитеры, то есть, говоря современным языком, священники.

    Но если существовали священники, то логично предположить и то, что среди них должен был быть тот «первый среди равных», которого последующие поколения христиан будут называть епископом. Именно таким человеком был, например, в Иерусалимской Церкви, брат Господа – Иаков Праведный. Известно, что в те годы Иерусалимская Церковь занимала первое место и по времени основания и по своему авторитету. Именно поэтому «начальник» этой Церкви, по утверждению книги Деяний, не просит, а поручает Варнаве идти в Антиохию, ставя, тем самым, его «первым среди равных» в Антиохийской Церкви, то есть первым епископом местных христиан. Ведь если в Антиохии «приложилось довольно народу к Господу», то есть сама, в целом, Церковь Антиохийская разрослась, то Варнаве волей-неволей приходилось назначать пресвитеров к общинам христиан, находящихся в разных частях столицы Сирии.  И в 44-ом году, уходя вместе с Павлом в Иерусалим, Варнава, именно Варнава, а не никому неизвестный Савл, должен был оставить кого-то вместо себя, так как он не мог знать, вернётся ли в Антиохию, или ему поручат идти с проповедью в другое место.

    Поэтому, если верно свидетельство Егезиппа, приведённое Евсевием, в той части, что первым епископом Антиохии Сирийской был в период с 43-го по 67-ой год Еводий, то в том, что Еводия на эту должность назначил Павел, Егезипп явно ошибся. В 43-ем, а, вернее, в самом начале 44-го года, Павел не имел того авторитета среди Антиохийских христиан, который среди них имел Варнава, основавший местную Церковь. Это значит, что Павел не мог назначать епископа по своему усмотрению.

    Следует иметь в виду и то, что «исторически нельзя указать где, когда, и как установлена Апостольская иерархия в том виде, как она теперь существует, то есть иерархия трёх степеней: епископов, пресвитеров и дьяконов.

    Переход от неупорядоченного, всеобщего харизматизма к замкнутому клиру с епископом во главе остаётся исторически неуловимым и представляет загадку для историков».[106.215]

    Столица Сирии была одним из трёх крупнейших центров империи. Поэтому мы и считаем, что из-за той роли, которую играла Антиохия в римской империи, ап. Пётр по окончании Апостольского Собора прибыл в Антиохию и жил там несколько лет, периодически совершая миссионерские путешествия по областям и провинциям, которые до него посетил ап. Павел.

    Когда Павел, побывав в Иерусалиме, в 53-ем году пришёл в Антиохию[242], он встретил в городе ап. Петра. Правда, оговоримся сразу, об этой встрече с Петром  нет упоминания не в Писании, не в Преданиях. Однако, по косвенным доказательствам, эта встреча всё-таки была, причём на ней Апостолы поделили между собой «сферы влияния». Апостол Пётр взялся за распространение христианства вне римской проконсульской Азии, в восточной Азии, то есть к востоку от Фригии: в Вифинии, Галатии, Понте, Каппадокии, в Сирии, Месопотамии и на Кипре[243].

    А Павлу досталась западная Азия, то есть та часть Малой Азии, которая включала в себя Фригию, Мисию, Лидию, Ликию, Македонию, Ахаию, Италию и остров Крит. Чтобы понять это, достаточно взглянуть на «адресатов», к которым с посланиями обращаются Апостолы.

    Пётр диктует своё послание к «пришельцам (то есть к иудеям рассеяния), рассеянным в Понте, Галатии, Каппадокии, Асии и Вифинии»[244]. Павел же пишет все свои письма исключительно к жителям западной, проконсульской, Азии: к Коринфянам (Ахаия); Ефесянам (Лидия); Филлипийцам (Македония); Колоссянам (Фригия); к Фессалоникийцам (Македония); к Тимофею в Эфес, и к Титу на остров Крит. Особняком стоит послание Павла к галатам, о котором мы поговорим позднее. К слову, о влиянии силы проповеди Петра и Павла на язычников. Интересным, на наш взгляд, является тот факт, что «христианство гораздо быстрее распространилось на Востоке, чем на Западе, и к моменту восшествия на престол Константина Великого христиане составляли 50 % в  восточной части империи, тогда как в Риме их было лишь 20%».[93.49]  Так кто, изначально, был лучшим благовестником, кто более обильно посеял семена веры в Господа – Павел, или всё же Апостол Пётр?

    Но ап. Пётр посетил Галатию и Фригию ещё до «раздела территорий» с Палом, перед приходом Апостола языков в Антиохию в начале своего третьего миссионерского путешествия. И во время своего посещения галатов, Пётр «скорректировал» учение, первоначально переданное галатам Павлом.


    ГЛАВА 8.

    ОТЕЧЕСКИЙ ЗАКОН.

     

    Э

    та «корректировка» касалась исполнения иудеями рассеяния отеческого закона. В это время в Иерусалиме было уже много уверовавших в Иисуса Христа. Достаточно сказать, что по сообщению книги Деяний число христиан среди иудеев росло быстро, можно сказать стремительно[245]. И все новообращённые иудеи были, по словам епископа Иерусалимского, брата Господня – Иакова – «ревнители Закона»[246]. И если эти «ревнители» ещё могли смириться с тем, что обращённым язычникам, согласно постановлению Апостольского Собора 48-го года, не «должно обрезываться и соблюдать (весь) закон», то учение Павла, который проповедовал иудеям, живущим среди язычников, что им не надо соблюдать закон, и, самое главное, не надо обрезывать собственных детей, ибо, по словам Павла, «обрезание ничто и необрезание ничто»[247], было, по представлению Иерусалимских христиан, богохульством и кощунством, с которым необходимо бороться; иначе иудеи исчезнут как народ, ибо разорвётся «знамение завета» между Господом и евреями[248].

    Уже в I- IIвеках против Павла выступало множество оппонентов из числа христиан. Вот их тезисы: «Как может Павел утверждать, что в продолжение часовой беседы, Иисус дал ему способность учить других людей, когда Иисусу потребовался целый год, чтобы обучить своих Апостолов? И если Иисус действительно являлся ему, каким же образом сам он проповедует противное учению Иисуса? Пусть докажет он, что Иисус действительно беседовал с ним, сообразуясь с заповедями Иисуса, любя Апостолов, а не объявляет войну тем, кто избран Самим Иисусом. Если он хочет служить Истине, пусть сделается учеником учеников Иисусовых, тогда он сам может быть и станет полезным помощником»[249].

    К тому же Павел, хотя и называл себя Апостолом, тем не менее, звание это досталось ему не таким образом, как двенадцати Апостолам; он второразрядный работник и притом почти вторгшийся в среду христиан. Он не может быть сравним не только с Иисусом, но и с непосредственными Его учениками. Павел был в первом столетии до некоторой степени одиночным явлением. Он не оставил после себя организованной школы, напротив, он оставил после себя ярых противников, которые хотели изгнать его из Церкви и сравнивали его с Симоном – магом.[29.2-3]

    Нужно понять, что для Иерусалимских христиан сохранение иудейской религиозной традиции совсем не есть простой пережиток, от которого они будут освобождаться по мере осмысления своей веры. Напротив, они, поэтому и соблюдают эту традицию, что вся она для них есть как раз свидетельство об истинности их веры.[79.16]

    Для того чтобы объяснить нашим читателям что значило обрезание для иудеев, позволим себе привести несколько неожиданный пример из современной Православной традиции.

    Сам Павел ввёл в Церковную практику следующее правило: «Всякая женщина, молящаяся или пророчествующая с открытой головой, постыжает свою голову, ибо это то же, как если бы она была обритая»[250] Поэтому Православные девушки и женщины, при входе в храм, обязательно покрывают голову платком. В крупных монастырях, например в Троице – Сергиевой Лавре, где в храмы, вместе с прихожанами и паломниками, заходят многочисленные туристы, прибывшие из разных стран, причём женщины – иностранки, не знакомые с Православной традицией, осматривают храмы с непокрытой головой, так вот, в этих храмах человеку, знающему об этой традиции, достаточно одного взгляда для того, чтобы отличить Православных прихожанок (или, по крайней мере, тех, кто уважает традиции Православия) от прочих женщин[251]. Покрытая голова у женщины служит одним из символов того, что женщина принадлежит к Православной Церкви. Ни одна Православная не позволит себе войти в храм с непокрытой головой; хотя Сам Иисус Христос ничего не говорил о необходимости покрывать голову в храме.

    Теперь представьте себе, что появляется человек, который учит Православных женщин тому, что можно входить в храм с непокрытой головой, в мини-юбке или джинсах, говоря, что «одежда – ничто»! Пусть он даже скажет, что «принял это от Господа», но поверят ли ему Православные, свято чтущие заветы, переданные им основателями Церкви? Откажутся ли Православные женщины от «покрытия головы», позволит ли это им сделать Православное духовенство? И не приведёт ли это к расколу, который уже однажды, в XVII веке, пережила Православная Церковь, и последствия которого отражались на жизни Православных людей вплоть до 1971-го года?

    Мы имеем в виду раскол, произошедший вследствие протеста против новшеств в делах Церкви, которые ввёл Патриарх Никон. Эти новшества касались исправления церковных книг, изменения некоторых церковных обрядов, в том числе и Литургии: на Руси издавна крестились двумя перстами (по уложению Стоглавого Собора 1551г.). Никон же объявил, что единственно правильным является троеперстие (так к тому времени крестились греки). Надо заметить, что во времена Киевской Руси в Церкви мирно сосуществовало двое -, и трое -, и даже одноперстное знамение. 11 февраля 1653-го года вышла Никоновская Псалтырь, где были опущены статьи о двоеперстии – в то время у греков, очевидно уже с XII  XIIIвеков, крестное знамение совершалось тремя перстами. Слово «Исус», ранее писавшееся с одним «и», переделали на грецезированное «Иисус». Крестные ходы вокруг Православных храмов в Русской Церкви стали совершаться против Солнца; вместо «сугубой», то есть двойной, аллилуйи (так переводится фраза «хвалите Господа»), была введена «трегубая» (тройная). Божественную Литургию стали служить не на семи, как было со времени Крещения Руси, а на пяти просфорах.[60.223] Поместный Собор 1666-1667 годов предал раскольников, не желающих принимать новшества, анафеме, которая была снята Русской Православной Церковью в 1971-ом году.

    Итак, как покрытая голова у женщины служит одним из знаков, по которым мы можем отличить Православную верующую от иноверки, так и для евреев и по сей день обрезание служит знаком (заветом) принадлежности к «Богоизбранному» народу. Говоря иначе: призыв Павла не обрезывать иудейских детей был так же неприемлем для евреев, как для современных Православных неприемлемо отделение, например, таинства Крещения от таинства Миропомазания[252].

    С другой стороны, нам следует задуматься над вопросом: пострадает ли вера Православной женщины, если она случайно станет на молитву с непокрытой головой?

    Очевидно, что нет.

     Мы не имеем права осуждать иудеев за их гонения на Павла, так как они защищали традиции своего народа. Мы также не можем судить и Павла, раньше других Апостолов понявшего, что главное не традиция, а сама вера[253]. Но, как не крути, мы всё-таки должны признать тот факт, что Павел, по сути дела, является первым Новозаветным схизматиком[254].

    Но проблема заключается в том, как посмотрят на нарушение традиции тем или иным человеком остальные? Или, ставя вопрос шире, готовы ли все (или большинство) адептов – поклонников той или иной традиции – отменить её, как ненужное или необязательное бремя? Так, например, христианская Церковь отменила существовавшую во времена Апостолов обязательную вечерю любви – агапу[255], а «общение» имений (коммунизм) практиковалось только в Иерусалимской Церкви, да и то короткое время[256]. Очевидно, что иудеи, уверовавшие во Христа, ещё не были готовы отменить «Завет», и именно этим объясняются их гонения на Павла. Дело было вовсе не в упрямстве «староверов», а во всём строе их мыслей и поведения.[60.223]  Современный Православный верующий, может быть, сильно удивится, узнав, что его богослужение в своей первооснове почти целиком определено Иерусалимским Храмом и синагогой.[79.16] Отметим некоторые из элементов христианской практики, пришедшие в неё из иудаизма: день, посвящённый Богу; цикл «подвижных» праздников; богослужения, включающие в себя проповедь, ектеньи и псалмопение; утренние и вечерние молитвы, молитвы после родов и «воцерковление» младенцев; бракосочетание, основанное на Быт. 2:23-24; почитание святых (в Ветхом Завете – Моисея и Илии); сложная система богослужения и обрядов; пожеl