ДЕТСТВО...из книги "Жизнь поколений" часть четвертая...глава первая

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Влад Валентиныч написал
    2 оценок, 1071 просмотр Обсудить (9)

     

    Продолжаю знакомить со своей книгой "Жизнь поколений"...   Первая часть охватывала период конца 19 века  до 1925 года... и строилась по воспоминаниям моей бабушки , "Воспоминания Уральской казачки"..

    Вторая и третья части - начало 20-х и до 1947 года...по воспоминаниям мамы и отца...("Мама"..."Отец")

    Четвертая часть - мои воспоминания с начала пятидесятых прошлого  века... по нынешнее время...Разбиты на главы: "Детство", "Школа", "Студенчество". А дальше - "Рассказы" из жизни...


                   ДЕТСТВО                                                                                                                                                                                                                                                             

     

              Рассказ первый….Крючковка…

                   

     

             Владимир Валентинович

            1948 г. Рождения срючковка

     Буртинского р-на Оренбургской обл.
            Здесь мне 3 года,

     

              В то время  мои родители жили в Ташкенте, а я жил в селе Крючковка Оренбургской обл. у своих  деда и бабушки. У родителей своего жилья в Ташкенте не было. Рабочие в городах жили в глиняных мазанках в одну, две комнаты с крохотным двориком. Домишки лепились у ограды заводов ,улицы были узкие, похожие на лабиринт. Все это называлось «Шанхаем».

             В августе 1949 года мать меня привезла к ним, а сама уехала к отцу в Ташкент. Он в то время работал на машиностроительном заводе мастером. Помню наш дом. Мне он казался очень большим, хоть крыши у него не было. Дом стоял на самой высокой точке села, так как во все стороны был уклон. На задах дома было ровное поле в сторону Урала. Там были заливные луга и озера. До Урала было версты две. Была еще какая-то   крохотная речушка, так как я хорошо помню мельницу. Гуси наши ходили на озеро сами через поле. Уйдут с утра, приходят вечером. Иногда загуливались до темна, тогда бабуля ходила и звала их, потом гнала домой и всю дорогу ругала. Еще бабушка ходила туда стирать белье. Брала меня с собой. Сделает плотик из камышей, посадит на него и сама стирает. Один раз подул ветер, и плот стало уносить на середину озера. Я испугался и сиганул с него. Было глубоко. Я погрузился с головой, но оттолкнулся от дна, вынырнул наверх и глотнул воздуха. Я не кричал и не плакал, а только нырял, как поплавок. Соседка по стирке спросила бабулю: Наташа, это не твой ли там ныряет? Бабушка подбежала и вытащила меня. Соседка сказала, что я не умру от воды.

             Сразу за воротами был уклон от нас на дорогу и дальше на ту сторону улицы. Там стояла лачужка, и жили там практикантки с педучилища. Я их звал «родные» и ходил к ним в гости. Они меня очень любили и кормили конфетами.

             Был еще такой случай - было мне года три. У моего дружка дома гуляли, я пошел к ним, и мы напились с ним браги. Когда шел домой, меня шатало из стороны в сторону, и я горланил песни. Соседка увидела, позвала бабулю: «Это не твой ли орет песни. Гляди, как его шатает». Бабушка подбежала и заставила меня все вырвать. А дружок чуть не помер.

             Дом наш был высокий, к нему вплотную примыкал сарай. Вход в хату был через него по высокому крыльцу. В сарае хранилось сено. Жили в нем корова, куры, гуси и собачка. Гусынь зимой брали в хату - они сидели на яйцах и здорово щипались, когда я подходил к кровати. Корова зимой телилась, и теленка тоже брали в хату.

             Огорода у нас не было, за водой ходить было далеко. Я воровал лук, укроп, щавель у соседки, думая, что она не видит. А она подождет, когда я наемся зелени, и начинает клухтать: «Ай, и чего он там делает, чать ворует». А я от испуга бегу домой.

             У нашего дома, на боковой улице была яма. Там брали глину. Была она сначала квадратом большая, а дальше – поуже, но глубже. Дело было глубокой осенью, был небольшой снежок. Шел я по главной улице в сторону своего дома, катил палку с колесиком и не заметил, как загремел в эту яму. Долго орал, но никто не слышал. Я страшно перепугался, разделся до трусов, сложил все под ноги и вылез из этой ямы.   Иду по улице босиком и плачу. Бабушка увидала, затащила меня домой, но как ни оттирали, я все равно заболел двусторонним крупозным воспалением легких и чуть не умер. Соседка сказала, что и от холода я не помру. Было мне тогда около трех лет.Летом 51 года приехали в отпуск родители, привезли трехколесный детский велосипед. Наверное, на все село у меня один был такой. Ездить самому силенок не хватало. Отец нашел палку с рогатиной на конце и толкал меня, а я только рулил. Так мы ходили с ним на рыбалку. Один раз мы все пошли на рыбалку. Мать и дед были с нами. Отец ловил карасей и плотву, а у деда не клевало, так как снасть была очень грубой. Отец над ним смеялся, а дед говорил, что последним смеяться будет он. Так оно и вышло - дед поймал огромную щуку и перекрыл улов отца раза в три...

     

     

             Я играл в это время с дочкой мельника и нечаянно порвал ей платье. Она заплакала и убежала. Мельник прибежал и стал ругаться, но отец дал денег и дед у этого же мельника купил самогону и они с ним крепко выпили. Отец с ними не пил. Он вообще не пил, разве только по праздникам, да и то чуть-чуть....


      Рассказ второй...

      ЗАВОДСКИЕ ГАЛЧАТА

                                                                                                                                                     

          В ноябре 1951 года бабуля привезла меня в Ташкент к родителям. Был я толстым бутузом , по русски не разговаривал, понимал только украинскую речь. Родителей забыл начисто и признавал только  бабушку. Отец по украински не говорил, мать тоже разговаривала плохо. Был здоровым , но в одежке до такой степени заношенной, заплата на заплате. Фамилия моя была Манаков, родители жили тогда гражданским браком. Потом они расписались и мне дали фамилию –Цой.

          По этому поводу был такой случай. Положили меня в больницу. Родители пришли навестить ,но меня найти не могут. Санитарки бегают, у детей спрашивают-где Цой. Никто не знает. Отец был человеком решительным. Он без халата прошел в палату и увидел меня с другими детьми. Санитарки подошли ко мне и спрашивают: -как твоя фамилия? Я им отвечаю: Манаков.

          Жили родители в доме барачного типа и была у них комната 2,5 на4 метра Дом стоял как бы в ущелье между высокими стенами складов двух смежных заводов.

                           

          В этой штольне проходила железнодорожная колея, которая вела на завод. Барак был разделен на две симметричных части, в каждой из которых жило по две семьи. Веранда была общей. Двора не было. На фото виден узкий тротуарчик, ведущий к веранде.

    Окна нашей комнаты упирались в стену и света почти не было .

          У четырех семей было шесть детей. Старшая, Светка Котлярова, была старше  года на два. Остальные были почти погодки.

     

          Считались мы заводскими детьми и приносили заводу большие бедствия своими выходками. Воровали подшипники на самокаты, били лампочки в цехах изрогаток.            Здесь на фото Сережка, я и Танька. Были еще Светка, Наташка и Ванька. На фото их нет. Это была наша банда.

     

    У проходной завода был магазин, входом за территорию, а двор ,огороженный высоким   забором, был на территории завода. Мы сделали удочку с петлей, подкатили к забору железную бочку, поставили на нее деревянные ящики и через забор воровали пустые бутылки (каждому по бутылке). Потом выходили через проходную на улицу и сдавали в этот же магазин. В магазине на вес продавали огромные пряники с глазурью. Нам отрезали по большому куску и мы уходили очень довольные. Много позже я узнал, что директор магазина знал о наших проделках, но запретил нас ловить и шугать, а тем паче, говорить родителям. Больше бутылки мы никогда не брали, а недостачу в шесть бутылок он покрывал за свой счет. Этим он хотел помочь детям в трудные послевоенные годы. Конечно, мы много портили и ломали, но взрослые и начальство относились к нам снисходительно.

          На заводе были железные телеги с водилом. Подсобные рабочие возили на них детали с нижнего цеха в гору до верхнего. Мы прятались где-нибудь поблизости и ждали, когда они унесут последнюю партию деталей, потом вскакивали на тележку и мчались вниз под гору, управляя водилом, как рулем. Внизу бросали телегу и разбегались. Рабочим приходилось спускаться до самого низа, чтобы дотащить ее до своего цеха.

          Раньше конструктора чертили чертежи на ватмане, потом копировали на кальку, а с нее –на светочувствительную бумагу(синьку). Кальку  накладывали  на светобумагу,крепили на большом планшете и прижимали стеклом. Все это выставляли на солнце. Потом аммиаком проявляли и закрепляли. Однажды я шел откуда-то домой (был один) и увидел у верхнего цеха телегу. Я на нее уселся и поехал вниз, но как говориться, не справился с управлением и налетел на целый ряд выставленных планшетов. Конечно, кальки порвал, стекла побил, планшеты поломал. Я бросил телегу и убежал , но меня вычислили и отца вздрючили.

         Другой раз у конторы увидел электрокар-подъемник.Он, видать, застрял в грязи в пятницу или субботу. А за воскресение земля подсохла. Я на него уселся и нажал на педаль.Он у меня выпрыгнул из ямы и врезался вилами в стену.Я, конечно, тут же сбежал. В понедельник директор пришел на работу, а сдвух сторон его кресла торчат вилы, пробившие стену. Меня опять как-то вычислили, хотя в воскресение никого рядом не было.

          Директор меня терпеть не мог , но после одного случая стал ко мне лоялен. Мы с Ванькой в воскресение шлялись по заводу и он уселся на ленточный конвейер и ухватился за раму с двух сторон руками, конвейер оказался под током( рабочие испытывали в субботу, но отключить и отсоединить забыли). Ваньку стало страшно трясти, я хотел его оттащить ,но меня звездануло током. Я его не бросил, а схватил за штаны и сдернул с конвейера.  Он подергался на земле , но потом оклемался. Все это видел охранник, который бежал нам на помощь. Он и рассказал директору. Все обошлось, а мог директор и пострадать. Тогда насчет техники безопасности было очень строго.

     

          Была весна. На аллеях завода было очень много сирени. Я шел по аллее и увидел, что на срезах сирени сок почти течет. Решил его попробовать. Сок оказался сладким, только пах псиной, но я все равно его нализался. А потом упал на асфальт и у меня начались конвульсии. Люди увидели и отнесли в медпункт. Была там очень опытная медичка. Она мне промыла кишки и сделала укол. Кто-то сообщил родителям. Они прибежали и были страшно напуганы.                                                                                  

          Еще был случай: шел    домой и на высокой стене кирпичного склада увидел красивую бабочку. Она мне очень понравилась и я стал кидать в нее камнями. Половинка кирпича отскочила и упала мне прямо на голову. Рана была глубокая, видать, попало углом, кровь так и хлестала. Я стащил с себя майку, обвязал голову и побежал домой. Врачиха потом сказала, что если бы я этого не сделал, то домой бы не добежал. Я потом долго ходил с забинтованной головой на зависть дружкам!

          Однажды бес меня занес на крышу литейного цеха. Там я увидел гнездо ,из которого вылез птенчик и сидел он посредине фонаря(такое окно на крыше). Мне стало его жалко и я хотел посадить его опять в гнездо и полез на фонарь. Рейки, на которых лежали стекла, обломились и я с верхотуры загремел вниз в цех..

          Было воскресение, в цеху никого не было, а на неделе рабочие делали большую опоку(форму из специального песка) для очень сложной и большой рамы. Вот я и грохнулся прямо в середину этой формы. В не й торчала куча стержней. Ни на один не попал, как раз оказался между ними. Я даже не ушибся, встал и пошел к краю опоки. Как раз и следы оставил, по которым меня потом и нашли.

          Директор не знал, то ли ругать меня, то ли радоваться, что все обошлось. А недельный труд рабочих я загубил.  

          Однажды мы с пацанами умудрились разобрать хлопковый ворохоочиститель, стоящий на площадке готовой продукции, выдернуть барабаны (каждый не менее 100кг. весом), содрать с валов корпуса и вынуть из них подшипники (на самокаты). На следующий день руководство и рабочие чесали себе затылки, удивляясь, как мы шести, семилетние пацаны смогли снять такие барабаны, если они их устанавливали с помощью кран-балки? Знали, что это - мы, но доказать не могли. Устроили нам настоящий допрос с пристрастием. Допрашивали и оптом и по одному. Уговаривали и задабривали. Но  мы стояли, как партизаны-подпольщики, насмерть. На квартирах устроили повальный шмон, но ничего не нашли (иначе нашим родителям было бы худо). А мы их  закопали на свалке с металлической стружкой (завернув в промасленную бумагу), а через пару месяцев вытащили и поставили на самокаты (И то не сразу, а по одному).
            У отца был товарищ,  Григорий  Тельнов. Работал он на заводе шофером. У него был взрослый сын. Он подарил мне фильмоскоп, показывать диафильмы. Тогда их очень много продавалось в магазинах, в таких пластмассовых баночках. Все они были цветные. Аппарат был иностранный, очень мощный. Линз, наверное, в пять. Советского такого я ни до, ни после не видел. А диафильмов было коробок сто.
           Вечером собирались заводские дети, приходили и взрослые, ставили лавки, мать вешала на стенку простынь и я крутил эти фильмы, как киномеханик, а кто-нибудь из взрослых читал титры. Через несколько лет этот аппарат я сломал, чтобы посмотреть, как он устроен, линзы подрастерял, а из диафильмов делал ракеты и однажды чуть не спалил завод. (Ракета улетела в лесопильный цех и угодила в кучу с опилками).


    Воспоминания о детстве       В Саракташе


          Летом 1952 года директор завода смог вздохнуть спокойно. Меня отправили на деревню к бабушке. Зиму мы перезимовали , а весной они решили перебираться в рабочий поселок Саракташ. 
          В Саракташе был станкостроительный завод «Коммунар», а с армии должен был прийти их сын Василий, мамин брат. К тому же и родители хотели переехать туда-же. Отец хотел работать на этом заводе.
          Получили в Саракташе участок на окраине поселка, разобрали сруб и перевезли туда. Помню смутно. Пока строили дом, жили во времянке (потом она стала сараем). Рядом с ней был курятник, крытый ветками, на которые сверху насыпали землю. К срубу пристраивали еще комнату с сенями. 
          Второй сруб - пристройку дед с дядей Васей вывели по высоте почти вровень с первым, но последнее бревно закрепить не успели и ушли обедать. Я залез наверх и стал бегать по этому бревну, оно качнулось, и я нырнул головой вниз, пробил крышу курятника и задавил курицу, которая высиживала яйца. 
          Все страшно перепугались, но я даже не поцарапался, только был весь в курином помете и в яичных желтках.
    А еще я украл у деда кисет с махоркой и бумагой, засел в уборной, свернул цигарку и стал курить. Бабушка увидела дым, обернулась, а дед на срубе. Меня выволокли из уборной и дали «леща».
          В мае 1953 года приехали родители и всем стало полегче. Отец устроился на завод технологом, дядя Вася - учеником токаря. Дед строил дома, бабушка с матерью - по хозяйству. Мать была беременна сестрой.
          О тех временах в памяти осталось несколько эпизодов. 
    Через два дома от нашего был глубокий овраг. На той стороне оврага был всего один порядок домов, а дорога перед домами была под уклон в сторону оврага. Было это ранней весной, в овраге была вода, покрытая довольно крепеньким льдом. Я шел по этой улице, поскользнулся, съехал в овраг ,пробил лед ногами и ушел под него. 
          По улице шел парень с работы, он все это видел и спрыгнул в овраг прямо на лед, обломал его и вытащил меня на берег. На нашей стороне дети видели, побежали к нам домой и кричали, что я утоп. Прибежали родители, а парень вел уже меня домой. Сушиться он не стал, а побежал домой мокрый. Я опять болел воспалением легких.


          Второй эпизод: высокой ограды между домами пока еще не было. Повадился соседский петух топтать наших кур, а нашего петуха забивал до крови. Отцу это очень не понравилось и он начал нашего петуха кормить мясом. Через пару недель слышим ,на улице дым коромыслом. Дерутся петухи. И наш петух чуть того не убил. Еле их растащили. Соседского петуха пришлось хозяевам зарезать, так как он перестал есть и совсем захирел.


          Еще ранней осенью дед шел из пивнушки домой и у бани в золе увидел шевелящийся комочек, который отчаянно пищал. Это был щенок, совсем крохотный, а в золу залез от холода. Дед его пожалел, сунул за пазуху и принес домой. Бабуля его очень ругала. 
          Худо-бедно, из него выросла огромная псина, похожая на волкодава.
          У него была скверная черта, когда кто-нибудь заходил во двор, он прятался за сенями, а когда человек собирался уходить, то нарывался на оскаленную пасть.
          В те времена двери на замки не закрывали, и можно было зайти в дом, даже когда нет хозяев. Так «Буян», так звали пса, продержал почтальона пол-дня и порвал ему штаны и сумку. Помню, почтальон здорово орал и грозился нас оштрафовать.
          Я мечтал о большом велосипеде и хотел, чтобы он ловил   волков. Тогда за сданную шкуру волка можно было купить два велосипеда. Я стащил у деда ремень, утыкал его гвоздями и одел ему вместо ошейника. 
          Теперь надо было отрезать ему хвост и уши, но нож мне стащить не удалось. Стали допытываться, для чего он был мне нужен. Пришлось сказать, и они спасли ему хвост и уши, уговорив меня не делать этого.
          Он был чуть ниже меня ростом, а меня боялся больше всех. Я его частенько колотил, но в то же время воровал для него хлеб и кости и поэтому он подлизывался ко мне.
          Меня не оставляла мысль о велосипеде, и я решил выливать сусликов. Мне нужно было примерно штук сто. Пошел я на луга, таскал воду из озера чуть ли не за километр, вылил штук шесть. Принес в ведре домой, зашел в хату, а когда вышел, он уж доедал последнего суслика. 
          Я его отлупил его же цепью. Он визжал, как щенок. Выскочили дед с бабкой, отобрали у меня цепь и долго меня ругали, но велосипед все-таки купили. 
          А «Буян « на следующий день опять стал ко мне подлизываться….

     

    В О С П О М И Н А Н И Я  О ДЕТСТВЕ   Неудачное переселение

          В апреле 1954 года родилась сестренка Ирина. Помню, на меня это не произвело большого впечатления. Все вокруг занимались только ею, а я был рад, что на меня стали обращать меньше внимания и стало больше свободы. Помню только, что орала она низким голосом и требовала к себе много внимания.

          У отца на работе что-то не заладилось и он уехал в июне 1954 года в Ташкент, на старое место работы. К тому же, дядя Вася стал гулять со своей наставницей по токарному делу Машей, и все шло к женитьбе, а жить им было негде. Мне, кажется, что поэтому родители уехали. 
          Мать с Ирой уехали в августе, и я опять остался один у деда и бабули. (Через два дня после отъезда матери под Тоцком Жуков Г.К. взорвал водородную бомбу).

       

      Тетя Маша была токарем высочайшего последнего разряда, так как с детских лет всю войну простояла за станком. Была она очень доброй и умной (дядя Вася, кажись, её побаивался). Но здоровье у нее было слабое, война наложила свой отпечаток.
          Пошли мы однажды на рыбалку, на Сакмару. Я, она и дядя Вася. Мы, конечно, захватили лучшие места, стали прикармливать рыбу. Тетя Маша села недалеко в неудобном месте, закинула удочку, достала толстую книгу и стала читать, изредка поглядывая на поплавок.
           Мы с дядькой только ухмылялись, глядя на это.
    Настало время идти домой, мы достали свои куканчики с окушками и плотвичками и стали ее звать. Она смотала удочку и вытащила из воды свой кукан с крупной плотвой и подлещиками. Мы с дядькой только перглянулись и спросили, на что она ловила. Она сказала, что на хлеб, так как червей мы ей не дали.
           В другой раз я подглядел и понял, почему она ловила крупную рыбу. Тесто она сажала на крючок большими кусочками и мелочь не могла ее сожрать, а тащила она тогда, когда поплавок пропадал совсем, а в остальное время читала книгу. Но мне так ловить рыбу было скучно, так как ловилось редко.
    Немного о дяде Васе. Призвали его по возрасту в 1945 году, но по указанию Сталина этот призыв на фронт не отправили (использовали людей из освобожденных територий), зато служили они почти семь лет и демобилизовались в 1952 году.

           

    Дядька служил на Сахалине мед. братом. Однажды случилось так , что ему пришлось принять роды у жены своего командира. Роды были сложными, но прошли успешно. Жена командира разнесла про это по всему Сахалину и его стали возить принимать роды чуть ли не ко всем женам офицеров. Его дело солдатское, есть! – и поехал. В любое время года на Виллисах, бронетранспортерах, на артиллерийских тягачах колесил он по Сахалину. 
           Что-то все-таки в нем было. Он снимал боль у рожениц и правил детей в утробе при неправильных положениях. Отпустили его с Сахалина с большим трудом, но на гражданке он фельшером стать не захотел. Говорил, что он и так насмотрелся на Сахалине.
           Поженились с тетей Машей они в 1955 году. В 1956 году родилась дочь Наташа, а где-то в 60 годах она умерла от чахотки, оставив дочь сиротой.
           Осенью бабуля отправила меня домой в Ташкент. Посадила в Оренбурге в поезд, договорилась с проводником, что в Ташкенте меня встретят и - вперед! Поезда тогда ходили от Оренбурга до Ташкента трое с половиной суток. Восемь-десять плацскартных вагонов тащил паровоз. Первые вагоны были черные от сажи. Как только поезд трогался, все раскладывали свою снедь и трое суток беспрерывно ели ( с перерывом, конечно на сон), и наперебой друг - друга угощали. 
           Поезд на станциях стоял долго, и все бежали вперед или назад за кипятком. На всю длину станции стояли лавки, на которых чего только не было, перечислять - времени не хватит. Все стоило сущие копейки. Естественно, весь вагон за мной присматривал, ведь я ехал один и был этим очень горд.
           В Ташкенте меня встретили родители и привели домой. В то время от завода нам дали бывшую конторку за литейным цехом. Было там две маленькие комнатки и длинный узкий коридорчик между ними. Я жил в маленькой комнатке, а родители с сестрой – в «большой».
           Топили печку мы коксом, который брали на площадке. Но из большой кучи не брали, а выковыривали из земли около нашего дома. Однажды я ковырял кокс железкой, а тут идет директор со своей свитой. Увидел меня и говорит своим сопровождающим:- « хватайте его, он кокс ворует, наконец то мы его в тюрьму посадим…»

           Зря он это сказал…. В этот же день я подсунул уголок со штырем под колесо его машины. Шофер не заметил и пропорол покрышку вместе с камерой. Машина была заграничной, трофейной «Хорьх», кажется. Запасного колеса не было. Директор всегда и так допоздна оставался, а тут пришлось ждать, пока пригонят другую машину.

           Мало того, что домой приехал часа на два позже, да еще простудился, так как машина была без верха.
           А я уже после этого таскал кокс из большой кучи (если родители не видели)


           Осенью я пошел в первый класс. Тогда года два, как отменили раздельное обучение, и мы учились с девочками. Обрили меня наголо, надели суконные брюки, гимнастерку, сапоги. На голову - форменную фуражку с буквой «Ш». На бляхе форменного ремня тоже была  буква «Ш». В таком виде отправили меня в школу. В школе мне не понравилось, так как там была военная дисциплина, но я не хулиганил, и учителя относились ко мне лояльно. Школа была далековато. Нужно было идти через весь завод, через проходную выходить на улицу, а дальше, налево вверх и вниз на улицу Шота Руставели. Дальше через дорогу и вниз. Школа находилась будто-бы в яме.                                  
            Обратно через весь завод идти было неохота. Я садился на скамейку у проходной и ждал попутную электрокару.
            И так с кары на кару добирался домой. С рабочими было негласное соглашение.   Кто не брал, то утром искал свою кару по всему заводу, а если отключал привод, то ему устраивали короткое замыкание в аккумуляторах (совали между клеммами металлический штырь) и он вообще не мог работать. К тому же могли вычесть из зарплаты стоимость ремонта. Не возить нас было себе дороже!
           Весной 1956 года руководство завода построило нам дом. Кирпичный, трехкомнатный. Выделили нам в нем две комнаты,  а в одной поселили молодую женщину с ребенком, Раю Кузнецову. Девочку звали Таней. Через много лет, она созналась дочери Тане, что ее отцом был дядя Вася, когда пришел из армии. Таня, будучи взрослой, попыталась наладить с нами контакт, но что-то не получилось, и следы ее затерялись. Знаю,  что она удачно вышла замуж, стала большим специалистом и работала на авиазаводе им. Чкалова.
           Директору, наверное, надоели мои выходки, и он распорядился поставить кирпичный забор и у нас получился внутренний маленький дворик. В заборе была дверь, которая закрывалась на ключ. Мне разрешалось через завод ходить только в школу, туда и обратно. Однажды директор увидел меня на территории завода и наорал. В отместку я в воскресение побил в литейном цехе все фонари (стекла на крыше) из рогатки. Но стрелял подальше от дома. Директор понял, что это моя выходка, но доказать не смогли, так как от моего дома разбить фонари было невозможно. Тогда он пожертвовал территорией завода в пользу города, нам заделали кирпичами двери, а на железных воротах, отделявших завод от улицы, прорезали автогеном калитку. Потом оформили нам новый адрес - Тупик им. Волкова д.6»а». Так как дом 6 в тупике уже был. И пришлось отцу ходить на завод вкругаля, что отнимало минут сорок времени. Директор думал, что после этого он вздохнет спокойно, но ведь выходной был наш...!
           Ире было года два. У нас были куры. И вот петух невзлюбил ее - стал постоянно на нее наскакивать. Она пугалась и жутко орала. Отец выскакивал и пинал его, а петух наскакивал на отца. В конце концов, пришлось его зарезать. Когда потрошили, вместо зоба у петуха был комок мышц.
           Осенью нам привезли уголь. Было это утром и уголь свалили около дома у ворот.   Родители ушли на работу, а мы с Ирой перетаскали весь уголь в сарай.  Когда родители пришли вечером с работы, то не поверили, что это мы вдвоем смогли перетаскать столько угля.
          Помню, родственники отца привезли к нам на продажу арбузы, чтобы мы их продали. Но люди приходили за арбузами именно тогда, когда родители были на работе. Занимался коммерцией я. Отец приходит с работы, а в стороне лежат штук шесть арбузов и все с нарезами. Так покупатели выбирали. Потом отец их кому-то продал оптом. Помню, когда их везли на машине, то я кинул несколько штук на дорогу, чтобы посмотреть, как они разлетятся вдребезги. Нас догнала милицейская машина и отца оштрафовали.
           Отец достал где-то воздушку (ружьё), которое стреляло свинцовыми пульками. Ночью я ходил на станцию тайком от взрослых и воровал с вагонов пломбы. Чтобы не поняли, что это пломбы, я их плющил молотком. Отец как-то догадался и вздрючил меня. Потом я стал делать пульки из чего попало (из гвоздей). Один раз сосед (большой пацан) меня поколотил. Я наделал пулек,  взял ружье, потом  залез на крышу дома, залег за трубой и перестрелял у него половину голубей. Но, почему-то он не догадался, что это моя месть.
            В конце нашего тупика строили многоэтажный дом. Довели его до четвертого этажа. Летом мы с пацанами ходили на стройку и бегали по стенам, ловили экстрим. Один раз соседский пацан Шурик (армянин) завел меня, мол, слабо залезть по кирпичам на четвертый этаж. И я стал карабкаться по кирпичам,
    как скалолаз. Пацаны и девчонки стояли и смотрели. Но кто-то сбегал за моими родителями. Они прибежали, но кричать не стали. Стояла мертвая тишина. Я долез до верха, с торжеством обернулся и чуть не упал с верхотуры. Внизу стояли мои родители. Мне тогда здорово попало!
           Когда отец получал зарплату (а деньги тогда были размером с носовой платок!), то мы с ним шли в чайхану. На тридцать рублей отец покупал двадцать палок шашлыка и две лепешки, а себе еще кружку пива. Мы это все съедали и шли домой, а по пути покупали маме и Ире торт или мороженое. По этому поводу мы отца дразнили: - «Сиканомил тырр рубля, на куружку пива». Отец получал чуть больше тысячи рублей, а цены были очень смешные.
           На праздники мама нам с Ирой давала десять рублей, и мы целый день ходили по городу. Ездили на автобусах, покупали флажки, шарики, дудки, лимонад, мороженое и т. д. И еще оставались деньги.
           Комнаты в нашем доме были смежные. В передней комнате жил я, а в следующей (побольше)- родители с Ирой. Отец выписал на заводе брезент, и мать сшила огромные пуфы, штук шесть. Их набили стружками очень плотно. Три штуки заменяли мне кровать, а другие - диван в их комнате. Стружки очень приятно пахли лесом, и спать было одно блаженство. Наверное, с этих пор я привык к мягким постелям.
           Приехал дед. Он сколотил нам столы, тумбочки,  этажерку и еще что-то. Правда, произошло такое событие: я перебирал картошку в подполе и в это время он приехал. Все выскочили во двор его встречать, и я с ними. А подпол закрыть забыл. Дед вошел и ухнул вниз. Как только не убился..!
            По тем временам жили мы неплохо. У отца был фотоаппарат «Любитель» (он и сейчас у меня есть). Отец фотографировал. Был у нас патефон и пластинки (кое-какие и сейчас у меня остались). Дефицитом были патефонные стальные иголки, но я стал использовать колючки от акации. Звук был тише, но зато без металлического шипения и шкворчания. Был у нас радиоприемник « Москвич». Маленький, но ловил почти все станции мира. Потом мы купили телевизор КВН с водяной линзой. Работал он по вечерам часа два в сутки. На кино приходили соседи, но тогда, если мужик берет женщину за руку, то до 16 лет это смотреть не разрешалось. Нас выставляли в другую комнату и запирали дверь стулом (А мы подглядывали в замочную скважину). Позже мы купили приемник « Балтику» и телевизор «Рекорд».

     


     

           

     

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 9 комментариев , вы можете свернуть их
    Алла Мироненко # написала комментарий 13 ноября 2012, 11:19
    Тяжелое детство, а воспоминания светлые. Хорошо написано.Доступным и простым языком проведена хронология тех лет. У всех детство нашего поколения складывалось по-разному, но злобы в душах не оставило. И это замечательно.
    Влад Валентиныч # ответил на комментарий Алла Мироненко 13 ноября 2012, 11:57
    Часа два ставил...((( Зависает... и все тут. И пропадает все...а другие сети берет запросто...(((
    Алла Мироненко # ответила на комментарий Влад Валентиныч 13 ноября 2012, 12:21
    Здесь идет мощное цензурирование. Знаю по себе.
    Влад Валентиныч # ответил на комментарий Алла Мироненко 13 ноября 2012, 15:32
    Да вроде криминала не было ...))) Путин бы и не рассердилси...)))
    Алла Мироненко # ответила на комментарий Влад Валентиныч 13 ноября 2012, 17:33
    Да , такие темы им не интересны...)
    Николай Чернышев # написал комментарий 13 ноября 2012, 14:43
    Прочёл залпом, с огромным удовольствием! Сразу вспомнил своё "шаловливое детство", когда мы с утра до вечера гоняли по улицам и дворам, устраивали"игры" с карбидом и пленками от диафильмов. Всего и не перечислишь. Здоровое было детство!
    Влад Валентиныч # ответил на комментарий Николай Чернышев 13 ноября 2012, 15:31
    Тогда родители за детей не боялись...вот мы и творили все, что хотели ...)))
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 563 записи в блогах и 5145 комментариев.
    Зарегистрировалось 193 новых макспаркеров. Теперь нас 5029581.
    X