Последний бой подлодки «С-3» или погибаю, но не сдаюсь

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Антон Ермолаев написал
    2 оценок, 231 просмотр Обсудить (1)

    Подлодка "С-3"

    История советских подводных лодок типа «С» тесно связана с Германией. Несмотря на то, что Версальский договор запрещал немцам строительство субмарин, они не собирались терять навыки подводного кораблестроения. По инициативе командующего германского флота, адмирала Бенке, в 1922 году три немецкие верфи открыли в Голландии частную фирму под названием «Инженерная контора по судостроению» (Ingenieurskantoor voor Scheepsbouw – сокр. IvS). Эта контора служила прикрытием для конструкторского бюро немецких военно-морских сил. Таким образом Германия обошла версальские запреты на проектирование и строительство подлодок, сумев сохранить и приумножить свои знания в этом деле. В период между мировыми войнами IvS занималась созданием субмарин, воплощая в «железе»  проекты, послужившие базой для строительства немецких подлодок.

    «Голландская» фирма предлагала свои услуги Турции, Финляндии, Испании, Аргентине и даже СССР. С 1932-го IvS вела переговоры с Москвой, заинтересованной в разработке проекта большой подлодки.

    В 1933-м «Союзверфью» и немецким концерном «Дешимаг» был заключен договор о создании субмарины типа «Н» (Немецкая), впоследствии переименованного в тип «С» (Сталинец). В рамках этого проекта были построены три лодки IX серии «С-1» – «С-3». 

    Проверить качество «немецких» субмарин удалось в советско-финляндскую войну (1939-40 гг.). Именно тогда подлодки IX серии добились первых успехов и понесли первые потери, участвуя в блокаде побережья Финляндии. Так, 10 декабря 1939-го «С-1» капитан-лейтенанта Трипольского атаковала и потопила нейтральный немецкий транспорт «Больхайм». Это стало единственной победой советских «немок» в их истории. А их первой потерей – гибель «С-2», подорвавшейся на финских минах 3 января 1940 в проливе Южный Кваркен .

    Включение прибалтийских республик в состав СССР в 1940 году, вернуло Балтийскому флоту его прежние базы. В том числе и латвийскую Либаву. На этой базе, помимо надводных кораблей, находились дивизионы 1-й бригады подводных лодок Краснознаменного Балтийского Флота. Предчувствуя приближение войны и понимая, что Либава – первая морская база на пути вермахта, командование КБФ и руководство Наркомата ВМФ смогли добиться разрешения Сталина на уход с неё отряда легких сил в составе крейсера «Киров» и дивизиона эсминцев, минного заградителя «Марти» и двух дивизионов подводных лодок.

    В результате, непосредственно накануне начала конфликта на Либаве оставались сторожевые корабли, торпедные катера и двенадцать подлодок 3-го и 4-го дивизионов бригады подплава. Кроме того, на либавском судоремонтном заводе «Тосмаре» проходили ремонт лодки «С-1» и «С-3», а так же «С-9», ожидавшая постановки в док.

    После того, как части группировки вермахта «Север» перешли границу СССР, немцы оказались на подступах к Либаве уже к исходу первых суток войны. Численность защитников базы, ядром которых была 67-я стрелковая дивизия генерала Дедаева. Противнику не удалось взять город сходу – бои за него продолжались целую неделю. Либава пала лишь 29 июня 1941-го. К этому моменту, часть советских кораблей успела выйти в море. С базы ушли восемь подлодок, в том числе «С-9». Но семь субмарин, включая «С-1» и «С-3», все еще находились в Либаве.

    В ночь на 24 июня подлодки «М-71», «М-80» «С-1», «Ронис» и «Спидола» были взорваны, чтобы не допустить их попадание в руки врага. Та же участь ждала и «М-83», вернувшуюся из дозора 25 июня. Огнем своей пушки, она поддерживала защитников города, пока были снаряды, после чего была уничтожена экипажем. Исключением стала лишь «С-3». Её командир, капитан-лейтенант Костромичев, отказался взрывать корабль. Хотя ремонт на ней не был завершен, лодка была вполне мореходной. Костромичев решил прорываться из осажденной Либавы морем. Приняв на борт часть экипажа «С-1» вместе с ее командиром, капитаном 3-го ранга Морским, а так же рабочих с завода «Тосмаре», ночью 23 июня «С-3» вышла в море и взяла курс на Виндаву. Всего на лодке находилось около ста человек.

    Главной проблемой «С-3» было то, что она не могла погружаться. На заводе ей разобрали трубопроводы вентиляции балластных цистерн, но завершить ремонт не успели. Сознавая всю опасность нахождения лодки в море в таком состоянии, Костромичев решил идти вдоль побережья, чтобы в критической ситуации иметь возможность выбросить субмарину на берег. Это было ошибкой. В момент перехода «С-3» в Виндаву у побережья действовали «шнельботы» – немецкие торпедные катера. Они вели поиск целей у Ирбенского пролива.

    В ту ночь торпедные катера S-35 и S-60 патрулировали советскую береговую линию на расстоянии трех миль от суши.  В 02:33 слева по борту немцы заметили тень, которая была опознана ими, как вражеская субмарина. Это была «С-3». «Шнельботы» развернулись на нее строем фронта, готовые к торпедной атаке. Спустя десять минут, они сблизились с лодкой до 300-400 метров и атаковали ее последними торпедами. К счастью для советских моряков, немцы промахнулись.

    Но S-35 и S-60 не собирались отпускать «С-3» без боя. Если бы они смогли принудить подводную лодку к погружению, то у них появился бы шанс забросать её глубинными бомбами. А вот в артиллерийском бою вооружение «эски» выглядело внушительнее – она имела 100-мм и 45-мм орудия, тогда как каждый «шнельбот» был вооружен 20-мм пушкой, правда автоматической. Однако уже в начале сражения 100-мм орудие лодки вышло из строя, поэтому «С-3» пришлось отбиваться от немцев только «сорокопяткой».

    После торпедной атаки немецкие корабли начали обстреливать подлодку из автоматических пушек. Огневое преимущество было на их стороне, поскольку советским морякам было трудно стрелять из единственного орудия по быстро маневрировавшим торпедным катерам. А они вели огонь практически в упор, пролетая мимо субмарины и всаживая в нее снаряды. Несмотря на большие потери, экипаж советской подлодки не сдавался. Как писал командир катера S-60 Вупперман: «Противник отвечал огнем из 40 мм орудия (заднего), многочисленных малокалиберных пулеметов и винтовок».

    Бой был настолько жарким, что на «шнельботах» вышли из строя их автоматические скорострелки. Воспользовавшись короткой передышкой, Костромичев безуспешно попытался оторваться от немцев. Их катера снова пошли в атаку. Теперь с них в сторону рубки «С-3» летели гранаты, а возле подлодки немцы сбросили глубинные бомбы. Та все еще шла на высокой скорости, с нее еще стреляли, но она была обречена. Подводники начали покидать корабль, прыгая в воду.
    Удачным броском немцам удалось закинуть гранату прямо в рубку. Взрывом был убит Костромичев, на лодке начался пожар. Стрельба с нее прекратилась. Удар, завершивший эту схватку, нанес катер S-60. В 03:39 он сбросил у кормы «С-3» глубинную бомбу. Получив пробоину, поврежденная субмарина медленно затонула. Немецкие торпедные катера начали подбирать из воды уцелевших советских моряков. Всего они приняли на борт 20 человек. Но не все из них хотели сдаваться в плен. Комиссар «С-1», младший политрук Александр Брыкин, пытался вплавь достигнуть берега, но был вытащен немцами из воды.

    Так закончился этот трагический бой, вписавший имя «С-3» в летопись подвигов моряков-балтийцев в годы войны. На лодке погибли около 80 человек, включая капитана 3-го ранга Морского и капитан-лейтенанта Костромичева. 

    В 12:50 катера пришли в Пиллау, где передали два десятка пленных с «С-3» на берег. После окончания войны они вернулись в СССР.

    Одним из выживших был радист «С-1», краснофлотец Валентин Носарев. Он вспоминал следующее: «Когда катера подошли совсем близко, мы открыли огонь из 45-миллиметровой пушки. Когда стало понятно, что немцы хотят подорвать нашу подводную лодку, мы решили покинуть ее и плыть к берегу. Плыть пришлось долго. Обессилев, я все чаще стал уходить под воду, и только жажда жизни держала меня на поверхности. Вдруг я увидел катер, который стоял передо мной как стена. Мне подали флагшток, и я уже не помню, как оказался на палубе немецкого катера».

    5 мая 1945 Носарев совершил побег и встретился с наступавшими английскими войсками, которые передали его советской стороне. Для его семьи, получившей на него «похоронку» еще в 1941 году, это стало настоящим чудом. Валентин Григорьевич прожил долгую жизнь и скончался 16 февраля 2017 года в Харькове, не дожив два года до своего столетия.

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 1 комментарий , вы можете свернуть их
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 559 записей в блогах и 5838 комментариев.
    Зарегистрировалось 67 новых макспаркеров. Теперь нас 5029654.
    X