«Икона есть, картохи сварила». Как пьющая Машка и мусульмане помогли батюшке

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Галина Пешехонова перепечаталa из www.pravmir.ru
    7 оценок, 596 просмотров Обсудить (8)

    «Никогда не знаешь, кто окажется твоим евангельским ближним»

    Однажды на подворье к отцу Димитрию приехала семья таджиков. Степенный муж в летах, жена и парень молодой. В сам храм они не заходили. Наверное, им нельзя — мусульмане. Стояли во дворике и о чем-то говорили на своем языке, привлекая недоуменные взгляды. И тут появился отец Димитрий. Увидел их, замер на мгновение и с радостными восклицаниями кинулся обниматься.

    — Далер, Далер! Это ты? Какая радость… Матушка, матушка! Иди скорее сюда! Смотри, кто приехал…

    Из церковной лавки выглянула рыжеволосая, смешливая матушка Елена. И с таким же восторгом бросилась обнимать солидную супругу главы семейства:

    — Фатима, дорогая! Какой подарок!

    Поднялась непонятная присутствующим суета. Тут же, на улице, под раскидистой липой батюшка с матушкой и их детьми стали накрывать столы. К ним присоединились другие прихожане, которых они попросили помочь. Начали тащить из трапезной и близлежащих домов все, что Бог послал.

    Общими усилиями оказалось, что Бог в тот день послал щедро. Но Украина (а дело было там) вообще славится своей кухней.

    А потом все, кто там был, сели за эти столы. Я расположилась рядом с отцом Димитрием — по левую руку. А по правую от него сидел Далер — глава таджикского семейства. Мне было очень интересно, кто эти люди и что все это значит. Я попыталась тихонько спросить батюшку, но он махнул рукой:

    — Потом, не сейчас... Это очень хорошие люди! — и продолжал негромко беседовать со своим знакомым.

    — А Мария-то умерла! — вдруг сказал Далер.

    Матушка Елена сидела неподалеку и, услышав это, охнула, прекратила петь (а она любила это дело) и, мне показалось, даже заплакала.

    — Да-да, — подтвердила Фатима, — еще зимой. Выпила крепко, заснула у себя во дворе и замерзла.

    — Господи, помилуй, — перекрестился отец Димитрий. — Беда-то какая. Я не знал. Похоронили как?

    — Все по-человечески, не переживай, — успокоил Далер.

    — Мария-Мария… Ну как же ты так, — сокрушался батюшка. — Эх, жизнь…

    Посидели мы до вечера. Из каких-то обрывков фраз и отдельных слов начала я понимать, что их всех связывает. Потом гости уехали. А на следующий день утром я пришла в храм специально, чтобы поговорить с отцом Димитрием.

    Рокировки на местах

    Случилось это давно. Отец Димитрий еще тогда был молодым дьяконом, служил в другом городе, и все в его будущем предвещало исключительно мир и благополучие. Настоятель, отец Олег, был добрым и справедливым, благочинный тоже. Да и владыку все любили и уважали.

    А потом нежданно-негаданно грянули перемены. Не буду вдаваться в подробности, но вследствие разных внутрицерковных перипетий «старый и добрый» владыка был принудительно отправлен на покой. А новое церковное начальство, молодое и «эффективное», тут же произвело рокировки на местах, в связи с чем был смещен и благочинный.

    фото

    На его место был поставлен некто отец Александр, вошедший в местную историю какими-то невообразимыми денежными сборами с храмов его благочиния.

    На свою беду тишайший обычно отец Олег (настоятель отца Димитрия) попытался на епархиальном собрании объяснить, что это совершенно неподъемно. Ему приходится не только всю выручку отдавать, но и «детские» деньги докладывать.

    И следом за предыдущим благочинным был отправлен куда подальше. Причем в такой пустой и бесперспективный храм, что, поговаривали, ночами и в другое свободное от службы время он подрабатывал грузчиком. Чтобы хоть как-то кормить свою весьма многодетную семью.

    Дьякона же Димитрия срочным образом рукоположили в иерея и после положенного сорокоуста благословили настоятельствовать в далекое село, в недостроенный храм.

    Где постоянных прихожан было — три-четыре семьи, несколько бабушек и ветхозаветный дед в полном маразме.

    Остальные жители села хоть и считали себя верующими (справедливости ради, они и верили во все подряд: черных кошек, пустые ведра, порог, через который нельзя ничего передавать, сглаз, целебную силу водки и инопланетян), но церковные службы и храм как таковой считали блажью и пустой тратой времени.

    У батюшки с матушкой за месяц до переезда как раз родился второй ребенок — дочка Верочка. А старшему, Мише, было полтора года.

    «Богу служить будем»

    — Ой, я как это все тогда увидела, так унывать начала, — призналась матушка Елена, которая в то утро, когда я говорила с отцом Димитрием, тоже была в храме. — Даже спросила батюшку: «Что ж мы делать тут с тобой будем?» А он обнял меня и говорит: «Ну что делать, матушка… Богу служить будем. Кому-то и здесь же надо. Чем мы лучше других?»

    В общем, начали они служить. Батюшка — в алтаре, матушка — на клиросе. Одна за весь хор. Дети их там же на лавке спали.

    Храм отапливали буржуйкой. В четыре утра вставать для этого нужно было. На праздники по дворам ходили — местное население поздравляли, подарочки какие-то нехитрые дарили.

    Воскресную школу открыли. Ну как, школу… Стол для рисования, чаепитий и бесед в сарае поставили — один на все. Игрушек малышам принесли и две гантели — чтобы спортом дети занимались. Хотя бы по очереди. Ну и диафильмы какие-то показывали. Вот и вся школа.

    Но дети начали подтягиваться. При отсутствии какой-либо культурной и социальной жизни у них в селе даже такая «воскреска» стала событием. А за ними и взрослые потихоньку. Какая-никакая, но общинка образовалась.

    фото

    Даже Машка, местная пьянчужка лет сорока пяти от роду, начала периодически захаживать на службы. Зачем — не понятно. Встанет, постоит и уйдет. И очень раздражала этим немногочисленных прихожан.

    Ее и остальные жители села не очень любили. Не то чтобы она как-то ужасно себя вела или была единственной там пьяницей. Да и не то чтобы она не просыхала. Просто пила в одиночку и ни с кем не общалась. Даже по трезвости. Поселилась здесь лет пятнадцать назад в стареньком доме на отшибе, который купила по дешевке. И жила все это время, как сыч. Теперь вот на службы стала заходить. Но любить ее от этого больше не стали.

    «Негоже мусульманам православный храм строить»

    Не очень любили в том селе и семью приезжих таджиков. Тогда на Украине, особенно в удаленных от столицы местах, представители этих народностей были еще в диковинку. Да и сейчас, наверное, их не так много. Но эта семья по каким-то причинам переехала. 

    Сначала появился тот самый Далер. Купил у детей умершей старушки домик и начал его ремонтировать. А в районном центре, километрах в десяти от села, арендовал маленький ларек и стал чинить обувь, делать ключи, ремонтировать разные вещи.

    Со временем приехала к нему жена Фатима. Швейную машинку поставили — еще и одеждой занялись. Потом сына с супругой молодой подтянули, еще каких-то родственников. Работали много, пошло дело, целый павильон в магазине выкупили под свою мастерскую.

    Внуки Далера в обычную сельскую школу пошли. Это тоже отдельным людям не понравилось.

    Ну а когда Далер и его родственники не только дом отремонтировали, но и еще один на участке построили, большой, шепот по селу пошел: «Всех своих сюда скоро перетащат, выдавят нас».

    Но со временем попривыкли, успокоились.

    Правда, не все поняли отца Димитрия, который на свою церковную стройку двух молодых парней из той семьи нанял: «Негоже мусульманам наш православный храм строить! Безобразие! Вот ведь поп что удумал!»

    Но батюшка до этого пробовал местных подключить. Кто-то на занятость сослался… Но люди и правда много и тяжело работали. А трое мужичков, которые в итоге вызвались, через неделю ушли в запой, и один из них загремел в больницу с интоксикацией и, как следствие, обширным панкреатитом. Стройка встала.

    А таджики не пили, работали на совесть и прерывались, только чтобы перекусить и намаз совершить в сторонке.

    Очень быстро они доделали храм и сказали отцу Димитрию обращаться в любое время.

    На службы они, естественно, не ходили. А ездили изредка куда-то за огромное количество километров в мечеть. Но отношения с православным батюшкой у них были самые теплые.

    «Икона есть. Картохи сварила»

    А потом случилась беда.

    Параллельно с храмом отец Димитрий ремонтировал дом, где поселились они с семьей. Работы там было немного, поэтому справлялся сам. Воду подвести, с газом разобраться, стены укрепить.

    Дом этот по документам принадлежал церкви. Но батюшка думал, что останутся они здесь надолго. Ссуду в банке взял и делал все, как для себя. Он, собственно, для себя и делал.

    Когда все уже было почти готово, подвела старая проводка. Ночью в доме начался пожар. Хорошо, матушка проснулась, и они с детьми на руках, в нижнем белье, успели выскочить. Стояли смотрели, как догорал их дом со всем, что было внутри, и плакали. Но и радовались и Бога благодарили, что живы остались. Пожарная машина приехала уже на пепелище.

    Ночевали в холодном храме. Наутро пришли люди, принесли кто еды, кто одежды. За что батюшка до сих пор им благодарен. Но к себе пожить никто не позвал. Просто разошлись тихонько.

    — Осуждать их не смею, да и не за что, — говорил мне отец Димитрий. — Дети у нас маленькие совсем, шумные. Верочка болезненная родилась. Плакала много. Это все знали. Кто захочет? Да и места на нас четверых ни у кого не нашлось бы. Домишки же у всех крохотные…

    А потом пришла Машка-пьянчужка. Трезвая. И как будто даже поприличней, чем обычно, одетая.

    — Вы это… Поживите у меня, пока суд да дело. Бедно, но комната свободная есть. Я прибралась сегодня. Диван там и матрас на пол кинула. Икона есть… Картохи сварила…

    Никто от нее такого количества слов не слышал. Да она и не говорила никогда ни с кем. И даже как будто устала с непривычки.

    И пошли они к Машке. А что было делать? Но прожили там всего три дня.

    Она им не докучала. В огороде иногда копалась. Готовила что-то нехитрое вместе с матушкой. А чаще в комнате своей сидела. Подолгу в окно смотрела и думала о чем-то. Отец Димитрий в открытую дверь видел. И не пила совсем эти дни.

    В комнатенке, где батюшка с семейством поселился, и правда икона была — Богородицы. Наверное, Машка специально для них на полку поставила.

    А через два дня явился к ним Далер:

    — Ты, Мария, извини, но я муллу вашего, — так и назвал, — к нам буду звать. Я сегодня из города приехал, мне рассказали. Мы им один дом освободили. Ты — хороший человек! — это уже отцу Димитрию. — Аллах помогать сказал! Соглашайся, не обижай!

    — Идите! — тихо согласилась Машка. — Удобнее. Места много…

    Собирать им было почти нечего. Поблагодарили они ее за доброту. И уже у двери матушка Елена обернулась, кинулась Марии на шею и разрыдалась:

    — Спасибо тебе, родная!

    «Гость в дом — благо в дом»

    Далер с семьей и правда подготовили для батюшки отдельный домик. Тот, первый, с которого их жизнь здесь началась.

    Когда они пришли, был накрыт щедрый стол. Отец Димитрий засмущался.

    — Ну зачем?

    — Гость в дом — благо в дом! — сказал глава семейства. — Кушайте.

    Одежду для них приготовили. Даже детям игрушки. И, как и Мария, старались не докучать. Только кормили «на убой». Гости потом вздохнуть не могли.

    Далер с семьей работал, как и раньше. Отец Димитрий служил. Но все думал-гадал, как дальше быть. Не будешь же все время у чужих людей. Снимать нужно. Но денег нет. Дом церковный сгорел, а долг на нем остался. Выплачивать надо.

    Прихожане, правда, пусть с запозданием, но пытались батюшку с семейством к себе переманить. Может, неловко стало, что священник их у иноверцев приют нашел. Или, действительно, негде было разместить, а теперь нашлось.

    Отец Димитрий от души поблагодарил, к Далеру пошел советоваться. Но тот наотрез отказался их отпускать:

    — Тебе что? Плохо у нас? Тесно?

    — Да как же плохо? Места больше, чем в доме нашем, который сгорел. Но не век же здесь жить.

    — Живите пока…

    Вскоре батюшка поехал в епархию — свой вопрос с жильем как-то решить и денежную помощь попросить, чтобы долг за сгоревший дом отдать.

    — Откуда я тебе денег-то столько возьму? — чуть ли не накричал на него молодой владыка (тот, который «эффективный»). — У нас храмы вон строятся, гостиница епархиальная. Не знаешь разве? Сам не пойму, где средства брать… А насчет жилья… Иди пока, там видно будет… Эх ты… Еще и церковный дом сжег!

    И ушел отец Димитрий со слезами на глазах.

    — Даже осуждал я владыку про себя. Роптал. Каюсь, виноват я…

    На следующий день раздался звонок секретаря епархии:

    — Начальство вызывает.

    Оказалось, остыл молодой владыка, отцу Димитрию денег нашел — ссуду выплатить. Не всю сумму, но существенную часть.

    — И подумал я: не место тебе в том селе. Там монах нужен, без семьи. А тебе детей кормить. Ты пока служи, средства ищи, чтобы оставшееся отдать, а я подумаю…

    — Я за него до сих пор молюсь, — признавался батюшка.

    Оставшуюся часть долга отдал Далер. Как батюшка ни отказывался, тот настоял...

    А вскоре отца Димитрия в другую епархию перевели. В тот храм, где я с ним гораздо позже и познакомилась. А на его место правда монаха прислали. Говорят, у того все благополучно сложилось. И с семьей Далера тоже подружился. Вот такие межконфессиональные отношения в отдельно взятом украинском селе.

    Прощались со слезами, как родные. И с приходом, и с мусульманами. Они и стали родными.

    К Машке зашли. За доброту поблагодарить. Но она пьяная была. Кивнула только и пошла в дом. Может, и не поняла ничего.

    Доживала с камнем в душе

    — Вот такая история, — говорил мне отец Димитрий. — И такие эти люди… Никогда не знаешь, кто окажется твоим евангельским ближним. Библия, она же здесь и сейчас пишется. Не когда-то давно… Стыдно только, что мало мы потом общались.

    Поначалу созванивались часто. Потом реже. Потом раз в полгода, не чаще. Раскидала жизнь. А в последние годы отец Димитрий и Далера, и Марию только в молитвах и поминал. Первого — келейно, конечно же.

    А в тот день это таджикское семейство было в городе, где батюшка служит, проездом. Направлялись в столицу на машине по каким-то своим делам. И решили повидать старого знакомого.

    Счастливая это была встреча. Вот только известие о Марии омрачило все. Но и радовался отец Димитрий, что нашлось кому ее, одинокую пьяницу, так по-глупому погибшую, по-человечески похоронить. Настоятель местный часть средств нашел. Тот самый монах. А недостающее тот же Далер добавил: «В одном селе ж живем. Помогать надо».

    Кем Машка была в «прошлой» жизни, что с ней случилось, долго никто не знал. А как умерла она, новый настоятель рассказал.

    Она с ним как-то поделилась, доверилась.

    Семья у нее когда-то была. Муж Федор, сын Сережа. Сергей с друзьями на речку пошел купаться и утонул. Нырял и головой о корягу ударился. А муж после этого сломался. Пить начал. Гулять. Изменил Марии. Когда прощения пришел просить, она его прогнала. Он спьяну и повесился.

    Так и доживала она свою жизнь с этим камнем в душе, с болью, с виной, которая жгла и дышать не давала. Водкой заливала. В храм иногда заходила. Зачем? Наверное, за облегчением. Но легче не становилось. С этой ношей и ушла.

    Но раньше еще силы нашла в себе доброе дело сделать. И молятся о Марии люди, помнят. А если люди помнят, неужели Господь Там забудет? А может, сейчас ей, наконец-то, легко.

    — Сердце-то у нее доброе, чистое, — говорил мне отец Димитрий. — Сама беду в жизни познала и нам на помощь первая пришла. А потом — Далер с семьей, мусульмане. Да… Вот такая жизнь…

    Новости парнеров

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 8 комментариев , вы можете свернуть их
    Валик Торсионов # написал комментарий 16 октября 2021, 17:11
    Не хочу никого осуждать, честно. Каждый саиостоятельно переворачивает страницу своей Книги Жизни. В Коране, пророк Иса, второй после Мухаммада, это и есть православный Иисус! Его и деву Марию мусульмане ( истинные правоверные а не кошерные новообращённые) почитат более чем православные! В Коране , матери Иисуса, посвящена целая глава. Называется " Мириам( Мария)" чего нет ни в Католическом, ни в Православном писании. Кстати именно пророк Иса, является тем, кто определяет куда попадает правоверный после смерти.
    Екатерина Иванова # написала комментарий 16 октября 2021, 17:42
    И такое тоже бывает. Но не как правило, а как исключение из правил. Увы. Спасибо. Прочла с удовольствием. Хотя что-то неприятное всё же в тексте есть.
    Екатерина Иванова # ответила на комментарий Екатерина Иванова 16 октября 2021, 18:22
    За всех мусульман не скажу, но что все они не пьют, не факт. А наркота у них вместо табака в традиции.
    То чеченцы моют кроссовки в святой воде у входа в православный храм и никто их не остановил.
    То парня в метро чуть до смерти дагестанцы не забили за то, что он за девушку заступился.
    А Хабиб за них вступился и у Бастрыкина медаль для Макгрегора попросил, на которого он со своей бригадой после боя набросился. Так что больше смахивает на заказняк в защиту вышеперечисленных преступников. Типа не все такие. А это уже давно не катит. Ситуация в корне изменилась.
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 520 записей в блогах и 5345 комментариев.
    Зарегистрировалось 17 новых макспаркеров. Теперь нас 5029974.
    X