К столетию Станислава Лема, которого нет в Еврейской энциклопедии

    Эту статью могут комментировать только участники сообщества.
    Вы можете вступить в сообщество одним кликом по кнопке справа.
    Влад Каменчук перепечатал из lechaim.ru
    10 оценок, 363 просмотра Обсудить (5)

    Станислав Лем

    Мой дедушка Фриденберг до самой смерти изъяснялся с акцентом. Родом «западник», из Западной Украины. Семья нищая, многодетная. Потомков разметало по белу свету – через всю азбуку – Австралия, Бразилия, Верхняя Вольта… Эквадор, Югославия, Япония…

    А сызмала подались во Львов. Дедушка был «мальчиком» в парикмахерской у Старого рынка – подмастерьем дядюшки Фриденберга. А овладеть мастерством не поспел: война помешала – первая мировая. Ну и забрали в армию.

    Да не в царскую, как я по невежеству думал, а в K und K (Kaiserlich und Koeniglich), в императорско-королевскую, австро-венгерскую, от которой, если что и осталось, то бравый солдат Швейк.

    И Прага, и Львов – аккурат в Австро-Венгрии, где главный язык – немецкий, почти что родной для дедушки: десятая часть командирского корпуса – иудеи. А еврей, положим, в Российской империи мог дослужиться до офицерского чина исключительно как военный музыкант либо военный медик. В Пруссии формально – никаких запретов, но офицеров-евреев – тоже никаких, раз-два и обчелся.

    Когда оба Иозефа – Швейк и дедушка – угодили в плен, пражский Ося, натурально, попал в славянский лагерь, а львовский, естественно, в австрийский. Тут-то и началось, пошло-поехало: вся, значит, беда через вас, что жиды верховодят!..

    Спустя приблизительно четверть века вдруг обнаружилось: эсэсовцы в KZ (концлагере) – чуть ли не сплошь австрийцы. А на Московском фестивале (1957) моя русская мама повстречала венского комсомольца Курта, что разглагольствовал посреди 1-й Мещанской: жиды-кровопийцы нажились на войне и требуют назад аризированное имущество!

    Словом, дедушка Фриденберг примкнул к большевикам, и родной немецкий язык вывел его в шпионы. Не столько даже язык, как дружок П – старший товарищ, наставник.

    А почему П? Да потому! Тоже львовский Парикмахер. Но мастер, высокий класс. Служил в оперетте, мечтая о театральных подмостках. А его, как Гитлера к живописи, и близко не подпускают. Вот и кинулся, подобно фюреру, добровольцем на фронт!

    Комический персонаж с павианьей повадкою, пузатый, плешивый, плоскостопный, П развлекал народ в окопах и в плену. А грянул 1918 год – записался в ЧК: шутить, наверное, надоело… Вместе с дедушкой – на гражданской войне, в заградительном отряде. Ликвидировывали белых офицеров в Крыму, охраняли одного вождя и расстреливали другого.

    Тот загодя рухнул на пол. Еще в коридоре прильнул к сапогам и, задравши кудлатую голову, тянул заупокойный псалом.

    – Schreklich! – вспоминал дедушка. – Ужасно!

    Но неуемный П, подстрекаемый опереточным даром, разыграл предсмертную сцену на потеху охраняемого вождя, – приплясывал, скулил и гундосил, путая кадиш с чардашем:

    Мир держится до тех пор,

    пока на земле повторяют:

    «Да будет благословенно

    великое имя Его

    всегда и во веки веков!»

    – Но это же «Отче наш», – сказал охраняемый вождь. – Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое…

    – Да, – кивнул П, – только более древнее. И поется по-арамейски, чтобы ангелы не разобрали ни слова и не позавидовали народу, что вознес

    Г-споду такую величественную хвалу.

    – Сегодня – хвала, завтра – хула. – И охраняемый вождь отпустил охранника. – Ступай!

    Рано поутру П растолкал дедушку и зашипел на ухо по-немецки:

    – Я погиб… Он боится нашего еврейского Б-га. А со своим в надежде поладить. – И пристроил дружка-львовянина в могучую параллельную организацию. – So etwas lebt, und Schiller musste sterben! Такой осел, как ты, будет жить, а Шиллер умирает!

    Дедушку Фриденберга быстро спровадили за рубеж на подпольную, конспиративную службу. Сперва – Китай, затем – Испания. Во время и после Большой войны – Америка…

    – Он что, сохранил тебя как свидетеля? – спросил я. – Чтобы замолвил словечко на том свете?.. А ты сам, дед, лично ты кого-нибудь спас?

    – Ich werde denken. – Дедушка засмеялся. – Буду подумать.

    И рассказал историю, которую услыхал я впоследствии от совсем другого лица.

    II

    По приглашению местных коллег пожаловал в нашу страну писатель-фантаст L.

    Мировая величина. Обитает попеременно то в Польше, то в Германии – ну и творит соответственно на двух языках. В Польше, обратите внимание, по-немецки, а в Германии, обратно, на польском. Литература – область воображения, и лучшие стихи о зиме рождаются летом.

    Европейскую знаменитость принимали торжественно, в Дубовом зале Центрального дома литераторов. И налетели насчет еврейства. Я участвовал как переводчик и передам творческую дискуссию близко к тексту, по неправленной стенограмме и портативному диктофону. Не дословно, конечно, и без претензии на художество. С ручательством, однако, за смысл.

    – Да, – сказал L, – по нацистским Нюрнбергским законам я, действительно, еврей. Но подобно великому Пастернаку, ни единою строчкой не отозвался на так называемый Холокост – уничтожение моих соплеменников. Хотя не в пример вашему поэту жил в непосредственной близости, в страхе и ожидании. Еврейству ничем не обязан.

    – Нет, обязаны! – возразил оппонент – бородатый, косматый, в очках… этакий, что ли, тощий Карл Маркс. – Только не еврейству как таковому, а своему происхождению. Позвольте приведу для ясности ряд примеров.

    1. Всеволод Эмильевич Мейерхольд, немецкий еврей по отцу и прибалтийский немец по матушке, не мог воспринять полною мерой ни немецкой, ни русской культуры, почему и выдумал условный театр.

    2. Евгений Львович Шварц, еврей по отцу и кубанский казак по матушке, искал и нашел собственную страну – сказочную страну Андерсена, где и проистекает действие его пьес.

    3. Русскоязычный поляк Александр Степанович Гриневский появился на свет в Вятке и преобразил окружающую реальность в неведомую землю Александра Грина – Гринландию – с Зурбаганом и алыми парусами.

    4. Полукровка Владимир Семенович Высоцкий – актер и поэт – воспевал войну как родину, прославляя боевого еврея-папу, перевоплощаясь в него…

    Теперь относительно вас, господин L. Вы только что сообщили, что жили в непосредственной близости, в страхе и ожидании, – иными словами, в эпицентре Катастрофы. Буря бушевала окрест, и поди угадай, не поразит ли молния вашу семью. А люди кругом влюблялись, женились, разводились, рождались и умирали, как говорит поэт, «при нотариусе и враче»… Из этого ненормального, но вполне обыденного соседства и произросла ваша фантастическая проза.

    – Возможно, – отвечал L. – Мои родители, правда, крещеные, а семья отца возведена во дворянство с присвоением баронского титула. Но по Нюрнбергским законам мы, повторяю, евреи, и если бы кто-то донес… А таких – пруд пруди. Назывались шмальцареки – от немецкого Schmalz и польского smalec – топленое сало, смалец. Про невинное удовольствие состроить еврею свиное рыло или показать свиное ухо – об этом читайте у Гоголя. А шмальцарек просто вас шантажировал, требуя откупную мзду… И все же моя фантастика – не отсюда. Она от детства. Из одного семейного предания, когда мой отец совершенно случайно избежал гибели.

    И я услыхал сызнова дедушкину историю, только рассказанную другим человеком.

    III

    Отец писателя L – австрийский барон и весьма популярный во Львове врач-окулист. Мобилизован как военный медик с началом первой мировой войны.

    Попал в русский плен. После нашей революции, спасаясь от местных междоусобиц, пробирался во Львов (тогда еще Лемберг) – на малую родину. Большая (Австро-Венгрия) уже кончилась, а независимая «панская» Польша едва-едва началась.

    Где-то на Украине поймали его красные. По отрепьям австро-венгерского мундира определили, что офицер. И повели убивать. Как немца, как еврея, как барона, как интеллигента…

    Вдруг навстречу – какой-то парень. Интересуется по-немецки:

    – Вы, извините, не брились ли в парикмахерской у Старого рынка?

    – И брился, и стригся… А вам откуда известно?

    – Да уж известно! – хохочет. – Вы дядюшке Фриденбергу такие очки подобрали, что велел обслуживать вас бесплатно. Так что спасибо за щедрые чаевые!

    Парень в ремнях да в кожанке – адъютант страшилы-чекиста, командира заградительного отряда, и увел, стало быть, доктора L из-под расстрела.

    – Кланяйтесь, – говорит, – Старому рынку! Привет дядюшке Фриденбергу!

    Доктор проник во Львов, который осаждала 1-я Конная. Цирюльни у Старого рынка давно уже не было. Мастер Фриденберг умер. Семейство бежало в Вену.

    – Но с детства, – закончил писатель L, – молюсь я во здравие неизвестного парикмахера.

    Послесловие Станислава Лема

    1. Мои предки были евреи. Я ничего не знал об иудейской религии. Ни об еврейской культуре. Собственно, лишь нацистское законодательство просветило меня. Нам удалось избежать переселения в гетто. С фальшивыми документами мы пережили эти годы. Немцы убили всех моих близких кроме отца с матерью.

    2. Мой жизненный опыт таков, что я легко представляю себе (вместо предустановленной гармонии) в аккурат обратное – предуготовленную дисгармонию, за которой следуют хаос и безумие.

    3. Практика показала, что жизнь и смерть зависят от мельчайших, пустячных обстоятельств: по этой или той улице ты пошел, явился ли к своему знакомому на час или на 20 минут позже, закрыто или открыто парадное во время облавы.

    4. В эпоху массового человекоуничтожения общественные системы – весьма хрупкая штука, а люди непредсказуемы в экстремальных условиях – их решения невозможно предвидеть.

    5. Я не верю в лучший мир. Однако же не отчаялся. И не оцениваю человечество как совершенно безнадежный, неизлечимый случай. Мы с отцом, оба медики, никогда б не поставили такой диагноз.

     

    Примечание: Станислав Лем родился во Львове 12 сентября 1921 года

    Новости парнеров

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 5 комментариев , вы можете свернуть их
    Владимир Баншахфакеев # написал комментарий 20 сентября 2021, 14:22
    3. Практика показала, что жизнь и смерть зависят от мельчайших, пустячных обстоятельств: по этой или той улице ты пошел, явился ли к своему знакомому на час или на 20 минут позже, закрыто или открыто парадное во время облавы
    ---------------------

    Понравилось.

    Но я так и не понял, какое отношение это имеет к Станиславу Лему.
    Только его послесловие важно.
    Или весь текст неразрывно связан с ним?
    𝐌𝐮𝐱𝐚𝐮𝐋 𝐌𝐨թ𝐨Յ # ответил на комментарий Владимир Баншахфакеев 20 сентября 2021, 21:11
    Весь текст написан самим Лемом.
    Владимир Баншахфакеев # ответил на комментарий 𝐌𝐮𝐱𝐚𝐮𝐋 𝐌𝐨թ𝐨Յ 21 сентября 2021, 00:23
    Из статьи это не понятно.
    Мне - не понятно.
    Хотя томов двадцать этого автора я прочитал и перечитал , как говорится "на двадцать раз".
    Не врубился.
    Понятно разве только тому, кто знает биографию автора досконально.

    Получилась своего рода шарада.
    Неплохо, неплохо, азохэн вэй, согласно настроению статьи.
    Комментарий удален модератором Гайдпарка
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 535 записей в блогах и 6108 комментариев.
    Зарегистрировалось 34 новых макспаркеров. Теперь нас 5030327.