Петр Петрович

    Валерий Макаров написал
    3 оценок, 571 просмотр Обсудить (4)

    Сказка

    Петр Петрович сошел с электрички. Платформа была пуста. Значит, на этот раз не надо будет прятаться. Ручки у сумки были длинные и он повесил ее через плечо. Так идти будет легче. Солнце стояло уже высоко и начало припекать. Верхнюю пуговицу рубахи пришлось расстегнуть. Петр Петрович сбежал вниз по ступенькам и направился знакомой узкой тропинкой в поле. Кузнечики весело прыгали вперед и в стороны. Воздух вкусный и теплый. Почти лето. Тропинка шла через все неширокое поле и привела к спуску в овраг, за которым начинался лес. Пичуги радовались теплу и заполняли лес перекличкой. В самом лесу было куда прохладнее. Петр Петрович поправил сумку и заспешил к одному ему ведомой поляне.
    Ну вот и поляна. Бесшумно порхают бабочки. Посреди поляны стоит дуб.
    - Кыс-кыс, - полушепотом позвал Петр Петрович.

    - Петрович, родненький, пришел! - Кот спрыгнул откуда-то сверху, подошел и стал кружить вокруг ног человека, тереться и принюхиваться.
    Петр Петрович присел, отмахнул пушистый хвост Кота, попавший ему случайно в лицо, снял сумку с плеча, достал из нее блюдце, пакет с молоком и ожерелье сосисок. Кот мурлыкал, ел сосиску, лакал молоко и умудрялся при этом разговаривать. Петрович почесывал его за ушами, гладил по спинке и слушал. В груди растеклась теплота.
    - Ты знаешь, Петрович, это хорошо, ням, что ты, ням, пришел именно сегодня. Ко мне намедни леший приходил. Ну, тот самый.
    - Что, опять у него курево кончилось?
    - Ну да, ням, говорит, что так курить хочется, что выпить нечего и тем более закусить. Ну и отдал ему последний кусок колбасы.
    - Эх, добрая твоя душа...
    - Ну, сам же говорил, что делиться, мол, надо. Жрать охота, ням! Мышей же я не ловлю, сам знаешь. Хоть и дуры они. Тут русалка через сороку тебе привет передавала. Соскучилась говорит. Не ходи ты к ней, а? Утащит ведь к себе и защекотит насмерть. Не рыба и не мясо. Недоразумение одно. Уф. Наелся. Не могу больше. Еще молока что ль полакать? Ты книжку, книжку-то не забыл? Вот, давай, почитаю. Эх, брат, Петрович! Перестали люди в нас верить! Цепь вон хоть и из золота, а и то заржавела совсем. От неверия все... Сказки забывать стал! Про песни уж и не говорю...
    Петр Петрович присел на траву рядом с закемарившим Котом. "А золотая цепь и впрямь совсем заржавела. Надо будет другой раз порошку какого принести. Почистить."
    - Петенька мой пришел, – послышался вкрадчивый, мурлыкающий голос Русалки. – Подойди, посмотри мне в глаза, друг мой сердечный…
    - Снова ты за свое…
    - Ой, прости, прости, прости! Ну, ты же знаешь мою натуру. Я же свое искусство заманивания забывать уж совсем стала. Надо же попрактиковаться.
    - Вот гребень тебе принёс, как обещал. Куда положить-то? Нет, даже не думай! В руки не передам! В прошлый раз чем чуть дело не кончилось? А?
    - Да то в прошлый раз было. Что было – то быльем поросло. Поросло ведь, Петенька? На бережку положи, я заберу. Ой, не поскользнись!
    Петр Петрович спустился ниже, к самой воде, достал гребень из сумки, наклонился положить его на плоский, многократно умытый озерной водой валун. Послышался громкий всплеск и Петровича окатила волна прохладной воды. Он не удержал равновесие, неловко взмахнул руками так, что сумка полетела на берег, а сам он плюхнулся в воду навзничь. Сильные, гибкие руки подхватили его и развернули лицом к небу. Петр Петрович едва успел заметить в ярко-голубом небе белое облачко, как тут же его взгляд наткнулся на два синих, бездонных озера глаз Русалки, которые постепенно слились в одно, и стал тонуть, погружаться… Губ его коснулось прохладное дыхание…
    - Кгхм! Не помешал? – раздался скрипучий голос.

    - Ах ты старый, трухлявый пень! – выругалась Русалка, отстранилась, помогла Петровичу сесть, схватила гребень, взмахнула хвостом и плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг. По поверхности озера разошлись огромные круги.
    - Ух, - перевел перехваченное дыхание Петрович. – Вот ведь, а? Спасибо тебе, Леший, выручил. Чуть не поцеловала. Ух! Если б не ты…
    - Да, ладно, - засмущался Леший. – Чего там. Я к Коту заходил, смотрю книга у него новая. Я так и понял, что ты здесь. Дай, думаю, поспешу.
    - Вовремя ты! Где сумка-то моя? – Петр Петрович поднялся, подобрал сумку. – Сейчас, вот табачку тебе…
    - Вот спасибо, мил человек! За это дело я тебя хоть каждый день от поцелуев спасать буду! На солнышко тебе надо, Петрович, не простудился бы. Одежу-то скинь, отжать надо да высушить. Не гоже так-то. У, стерва мокрая! – Леший погрозил озеру кулаком.
    Пока Петр Петрович, блаженно щурясь, устраивался сушиться на солнышке, Леший свернул себе цигарку, чиркнул спичкой и смачно закурил.
    - Хороший табачок… Ты, это, не ходи к ней один больше. Предупреждали ведь не раз. И Кот, и я. О себе не думаешь, о нас подумай. Что без тебя, куда мы…
    Баба Яга сидела, прислонившись спиной к правой куриной ноге избушки, и плакала. Это было так неожиданно и необычно, что слова приветствия застряли у Петра Петровича в горле, будто ворот подсохшей рубахи стал вдруг тесен. Он только молча достал из правого кармана пиджака носовой платок, стряхнул с него крошки табака и подал Бабе Яге. Та, всхлипнув в очередной раз, протянула старческую, сморщенную ладошку, взяла платок и шумно в него высморкалась. Затем дунула на него, взмахнула рукой и с платка вспорхнули две бабочки капустницы. В воздухе отчетливо запахло стиральным порошком. Носовой платок Петровича теперь был девственно чист. Пропали даже цветочки по краям. Он принял платок обратно, сложил вчетверо и опустил в карман.
    - Что с тобой стряслось-то, бабушка?
    - Ой, добрею я. С каждым днем добрею прямо на глазах. Веришь, нет, намедни комара прихлопнуть не смогла? Так и улетел стервец!
    - А ты бы зелье какое противокомариное сварила…
    - Сварила, как же, сварила, милок. Только с добротой с этой перепутала что-то и получилось не отворотное, а приворотное. Вот ведь беда какая! Ингредиент какой перепутала что ль? Ой!
    - И как же ты теперь?
    - Хорошо Леший рядом был, подмогнул. Разогнал хоть комаров-то. А ты это опять на озере оплошал-то? Видала, как ты там сковырнулся! – Баба Яга зашлась в старческом смешке. – Вишь и тебе он помог. Так что не удивляйся, мил человек, что и я с вами подобрела. А Русалка-то врет все. Она вон тренируется. Приезжали тут к ей на озеро-то на каких-то здоровенных машинах. Девок с собой навезли. Тьфу, срамота. Слышь, Петро, Леший говорит, что есть специальные какие места, где таких девок разводют. Не знаешь? Я думаю, что с Интернету они их скачивают. Леший-то компутер себе купил. Ага. К Интернету, говорит подключусь. Он мне все по сайты какие-то срамные рассказывал. Мол этих девок там! Видимо-невидимо! Ой, что-то я болтаю, да болтаю. Идем в избу, чайком тебя с дороги-то побалую. Душистый! Идем.
    В избе приятно пахло сушеной травой и кореньями. На столе стоял медный самовар. Рядом с самоваром лежал огромный черный кот. Хитрые, прищуренные глаза кота отражались в начищенном боке самовара. Баба Яга привычно столкнула кота со стола, достала из шкафчика, скрипнувшего дверцей, чашки с блюдцами.
    - Неловко мне просить-то тебя об этом… Подмогнул бы ты мне, Петруша, а? – попросила Баба Яга, разливая пахучий чай в чашки со щербинками.

    - Чем же тебе помочь? Опять ступа барахлит? – поинтересовался Петр Петрович, беря из деревянной плошки кусок сахару.
    - Сходил бы ты, мил человек, к Кащеюшке Бессмертному, да попросил бы у него пузырек со злом для меня. Не могу я так больше, пропадаю совсем с добротой этой. – Баба Яга заискивающе глянула в лицо Петровичу. – Ты сушки вот бери, не стесняйся. С магазину, не бойся.
    - С магазину… - взял одну сушку, поднес ко рту, но остановился. - Постой, бабушка, как с магазину-то? Деньги где взяла?
    - Да я же тебе историю-то не досказала, на кота отвлеклась, - старушка налила себе чаю в блюдце. – Русалка-то там учинила с баринами-то с тех машин. Перецеловала, ага. Они и побросали все: и машины-то свои черные, да блестящие и девок. Пешком так и подались до городу. Девки их, с перепугу, да с дуру, носились по лесу как оглашенные. Потом Леший их до станции спровадил. Он сколько-то денег брошенных и нашел. Откель у него компутер-то? Ну и мне кой-чего перепало. Так как же, поможешь бабушке-то? Я тебе клубочек дам, дорогу тебе покажет.
    Солнце уже перевалило за полдень, когда Петр Петрович вышел из избы с клубком шерсти мягким и теплым на ощупь. Баба Яга вышла его проводить, промокая уголком головного платка заслезившийся, якобы от попавшей пыли, глаз.
    - Ты уж, Петро, поаккуратней там. Смотри, не дай себя провести-то Кащеюшке, а то как же я буду…
    Петр Петрович помахал доброй Бабе Яге рукой, поправил сумку на плече и выпустил клубок из руки. Тот подпрыгнул и покатился по тропинке в лес. Идти было легко - ветки деревьев и кустов сами расходились в стороны от тропинки: то ли Баба Яга подколдовала, а может и Леший постарался. Долго ли, коротко ли тянулась тропинка, но уперлась она в ржавые ворота, что стояли посреди поля. Забора вокруг не было. Клубок ткнулся в ворота, отскочил и подпрыгнул прямо в руки Петровича. К воротам была привязана веревочка. Чувствуя себя весьма странно, Петр Петрович дернул за веревочку и ворота открылись. Не удержался от соблазна: дернул второй раз – ворота закрылись.
    - Ну, смертный, ты долго еще играться-то будешь? - послышался откуда-то шелестящий голос. - Входи, коли пришел.
    Петр Петрович толкнул ворота, невольно ожидая сопротивления и скрежета. Но те отворились на удивление мягко и легко. Шагнул за ворота и оказался в огромном зале. Посреди зала, в кресле сидел Кащей Бессмертный. Перед ним стоял табурет, на который и было велено сесть. Кащей был занят разговором по сотовому телефону.
    - Нет. Я сказал - нет. Вот упрямая старуха! Ладно. Задание дам. Смею. Не мое дело. Я за базар отвечаю. - Кащей Бессмертный нажал кнопку на сотовом, заканчивая разговор. - Старая карга! Знаю я, зачем ты пожаловал. Просто так пузырек со злом не отдам. Задание мое выполнишь - тогда получишь.
    - Какое задание?
    - Что, испугался, смертный?
    - Почему сразу "испугался"? Говори свое задание!
    - Выручи ты для меня Василису Прекрасную. На нее пузырек сменяю.
    - Ого! Это за пузырек-то Василису?
    - Я же - злодей, - усмехнулся Кощей Бессмертный.
    - Ладно. Дорогу покажешь?
    - А у тебя же клубок. Что еще вопросы есть?
    - А где забор-то?

    - А... это... - Кащей криво усмехнулся. – Разворовали. В металлолом уволокли. Чистейший чугун.
    Клубок ткнулся в чью-то ногу и остановился.
    - А? Что? Горыныч, ты чего? - обладатель ноги вскочил с мечом наготове. - Фу, я думал Змей опять. Ты чего здесь?
    - Я-то? Василису Прекрасную пришел выручать.
    - Ты? - молодец с мечом оглядел Петровича с сомнением. - Уж если я не могу никак ее вызволить, то где уж ты! Равные мы по силе со Змеем-то. Не можем друг дружку одолеть никак. Вот прилегли отдохнуть и по-новой.
    - Иван, ты с кем там? Чего галдите-то? - из высокой травы поднялась голова Змея Горыныча и мутный с спросонья глаз уставился на Петра Петровича.
    - Глянь, Змей, он биться с тобой пришел, - молодец ткнул пальцем в Петровича и заржал, уронив меч.
    - Биться? - Горыныч выдохнул жидкую струйку пламени и пиджак задымился на плечах у Петра Петровича. - Ты на себя когда в зеркало-то смотрел?
    - Сегодня утром, когда брился, - ответил Петрович.
    - То бриться, а то биться! Ха-ха-ха! - рассмеялся Змей и из ушей у него повалил черный дым. - Я забыл добавить, что смотрел ты в последний раз. Ха-ха-ха! Брился он!
    От смеха Змей сложился пополам, схватился лапами за живот и стал кататься по земле. Отсмеявшись, вновь глянул на Петровича и начал хохотать снова, судорожно дрыгая лапами в воздухе. - Ой, не могу! Все! Твоя взяла! Умру от смеха!
    Петр Петрович обошел продолжавших хохотать Змея с молодцем и направился к холму, в котором виднелась дыра. Там он достал из сумки фонарь и вошел в пещеру.
    - Да-да, уже здесь, - говорила Василиса Прекрасная в сотовый телефон, который держала картинно оттопырив мизинец. - Ну, смотри, Кащей, в последний раз!
    У Петра Петровича появилось чувство, что его "развели как последнего лоха".
    - Да-да, дорогой мой Петрович, - захлопывая раскладушечку сотового, пропела Василиса. - А ты думал я за деревенского молодца мечтаю выйти? Ты бы посмотрел на этих вояк, когда они со Змеем пива напьются и давай песни орать. Ну, пойдем, дорогой мой, проводи до суженого, Кащеюшки. Мириться в последний раз в этом месяце с ним будем. Он же тебя послал меня уговорить вернуться. Не выдержал, болезный, сам, видишь, позвонил.
    Петр Петрович и Василиса Прекрасная прошли мимо молодца и Змея, проводивших их осоловевшими взглядами. Две головы Змея уже спали, пуская дым кольцами из ноздрей. Иван держал в одной руке бочонок с пивом, а другой обнимал шею еще неспящей головы Змея.
    - Тьфу! Набрались уже. - Василиса решительно зашагала впереди. Петр Петрович устало пошел за ней, пытаясь вспомнить в каком порядке надо было бы добывать иголку. Так... сундук, заяц, утка и яйцо. Нет... сундук, утка... Давала знать дневная усталость.
    Наконец заветный пузырек со злом помещен в сумку, потяжелевшую неимоверно. Клубок нетерпеливо запрыгал по тропинке.
    - Квак! - кто-то сказал громко.
    Петр Петрович понял, что какое-то время умудрился идти с закрытыми глазами. Спал! Сегодняшние приключения уморили. Надо же! Заснул на ходу. Огляделся вокруг. Впереди болото. Следующий шаг мог быть прямо в трясину. Вовремя кто-то его предостерег. Сквозь заросли камыша на него смотрели два зеленых глаза.
    - Уххх. Это ты, Водяной?
    - Я. В гости ко мне торопишься? Ты же чуть не утоп!
    - Нет. Я к Бабе Яге иду. Спасибо тебе.
    - Клубок-то твой ускакал. Заплутаешь. Ишь как сморило-то тебя. Погоди. Лёха!
    На зов из леса бесшумно вышел Леший.
    - Чего орешь, водяная твоя душа? Ба, Петрович!
    - Покличь медведя-то пусть свезет его. Видишь, сомлел совсем парень-то.
    Вскоре Петр Петрович спал на спине медведя, обняв его за шею и уткнувшись в теплую шерсть на загривке. Следом, с сумкой Петровича через плечо, шел Леший, попыхивая самокруткой. Вечерело. Где-то в чаще завозился филин. По лесу расползалась прохлада. Дневные звуки сменились на шорохи. Медведь свалил мгновенно проснувшегося Петра Петровича у избы Бабы Яги.
    - Батюшки, Петро! Эх, была бы я злой, я б этот клубок в печи спалила! Живого человека в лесу, в болоте бросить, а?
    - Баба Яга...
    - Что, касатик?
    - Пообещай мне, что не спалишь…
    - Добыл?!

    Петр Петрович взял сумку у Лешего, достал из нее пузырек и протянул Бабе Яге.
    - Обещай сначала, что не спалишь клубок. Леший, будешь свидетелем?
    - Кгхм... Да, я что? Я - всегда, ты же знаешь. Давай, старая, ступой клянись!
    - Тыщу веков воли не видать и столько же зла не творить! Не спалю! Клянусь!
    Петр Петрович отдал пузырек. Баба Яга тут же приняла "лекарство".
    - Касатик, а ты не посмотрел бы у меня печку-то? Чугунок что-то как-то плохо входит. Зайдем в избу-то...
    - Ага. Кажется, подействовало! Ты, Петрович, теперь с ней держи ухо востро! Пойдем-ка, я тебя лучше до электрички провожу.
    Солнце уже почти совсем село, когда они миновали Дуб. Кот крепко спал. Усы у него были в сметане. Где-то вдалеке гуднула электричка. Петр Петрович крепко пожал руку Лешему, поправил сумку и почти побежал к станции.

    Новости партнеров

    Комментировать

    осталось 1185 символов
    пользователи оставили 4 комментария , вы можете свернуть их
    Елена Свободная # написала комментарий 13 августа 2010, 15:43
    Спасибо за очень красивую и добрую сказку ))) Надеюсь, Баба Яга не очень обозлилась...
    Комментарий удален в связи с удалением пользователя
    • Регистрация
    • Вход
    Ваш комментарий сохранен, но пока скрыт.
    Войдите или зарегистрируйтесь для того, чтобы Ваш комментарий стал видимым для всех.
    Код с картинки
    Я согласен
    Код с картинки
      Забыли пароль?
    ×

    Напоминание пароля

    Хотите зарегистрироваться?
    За сутки посетители оставили 558 записей в блогах и 4694 комментария.
    Зарегистрировалось 269 новых макспаркеров. Теперь нас 5031678.