ДЖЕКОБ КОННЕР ХРИСТОС НЕ БЫЛ ЕВРЕЕМ. ПОСЛАНИЕ К НЕЕВРЕЯМ

    Владимир Бертон перепечатал из telo-sveta.narod.ru
    2 оценок, 1655 просмотров Обсудить (3)

    Книга доктора философии Д. Коннера адресована всем неевреям, христианам и нехристианам. По своему подходу она историческая и аналитическая, опирается на факты и проводит демаркационную линию между христианством и иудаизмом. Те, кто говорят: «Не важно, каково расовое происхождение Христа», неправым. Потому что это их субъективный взгляд, не признающий историческую правду. Евреи настаивают на том, что Иисус принадлежит их расе, желая доказать нашу полную зависимость от них. Однако исторические факты свидетельствуют, что утверждения о еврейском происхождении Христа есть миф. В этой книге говорится о том, каким образом возник этот миф и почему он должен быть разрушен. Это жизненно важно для христианства, ибо Христос сказал: «Не собирают смокв с терновника и не снимают винограда с кустарника» (Лк. 6; 44).

    Вместе с тем следует заметить, что автор книги протестант. Поэтому не все его суждения являются безупречными, особенно его оценки Ветхого Завета.

    Православная церковь почитает Ветхий Завет как священную книгу, предысторию человеческого рода от Адама и Евы до рождения Христа, принесшего людям Новый Завет. Иудеи, позаимствовав много из Ветхого Завета, не сумели найти в нем главного, что впоследствии сформулировал для всего человечества Иисус Христос. Справедливо отмечая, что талмудическое мировоззрение превращает евреев в своего рода тайную организацию, противостоящую по расовому признаку всему остальному человечеству, автор забывает о том, что евреи сами стали первой жертвой этой идеологии, как в свое время жертвой фашизма стали немцы, жертвой коммунизма — русские.

    Спасти евреев от человеконенавистнической, расистской идеологии Талмуда, смиренно и настойчиво молиться и бороться за спасение души каждого грешного человека — долг христианина.

    Книга публикуется на русском языке впервые.


    ПРЕДИСЛОВИЕ 

    Х
    отелось бы предупредить читателя о том, что я берусь за эту тему как нееврей, обращаясь к другим неевреям, включая христиан. Богословы, возможно, не найдут ничего нового, касающегося Христа как Сына Божьего, за исключением того, что такова, вероятно, личная точка зрения писателя, вызывающая к тому же усиление националистических настроений. Что касается последнего, я прошу снисхождения у читателя, принимая во внимание объединяющую сущность данной темы, ибо я обнаружил, что подобное единение оправдано отношением иудаизма к современному христианскому государству, а также его историческим отношением к христианской религии, причем и то и другое могут быть охарактеризованы словом «разрушение».

    Это ни в коей мере не является первым выступлением в защиту постулата о том, что Христос не был евреем. Евионитство, «самая ранняя из ересей», основывалось на ложном предположении, которое здесь оспаривается. Эта ересь проклинала Павла и других апостолов, которые несли христианство неевреям, не принуждая их прежде к принятию иудаизма. Евиониты были иудео-христианами, скорее иудеями, чем христианами. Следовательно, данное исследование — это всего лишь новый ответ на старое заблуждение в свете сегодняшнего дня. В книге столь ограниченного объема и почти безгранично глубокой темы многое останется невысказанным. Книге предстоит представить проблему, подтверждающую заявленный постулат, рассмотреть основные вопросы, которые очерчены выше, и сделать выводы, подтвержденные древними и современными источниками.

    Актуальность темы возрастает в связи со все усиливающимся наступлением еврейской расы на весь христианский мир. Такого рода тенденции замечены в истории как периодически повторяющиеся, и они неизменно заканчиваются катастрофой для евреев. Современная тенденция в этом направлении усугублена молчаливым, если не сказать трусливым, согласием определенных лиц, проповедующих с христианских амвонов. Покорно присоединяясь к еврейскому бахвальству о том, что якобы евреи нам дали Христа и нашу религию, они удаляют себя на огромное расстояние не только от мира неевреев, но и от собственной совести. Их место в синагоге. А что дальше? Должен ли мир неевреев отправиться на спасение христианства из щупальцев современного евионитства, как это делали греки-христиане до и после апостола Павла? Нас, христиан, обвиняли в трусости за то, что мы терпим эту ситуацию. А еврейский писатель* обвинил нас в том, что мы воздерживаемся от откровенных высказываний по поводу иудаизма и евреев. Учтивость критика могла бы представить доводы, более совместимые с хорошими манерами, если бы он был на это способен.

    Однако данная работа принимает вызов вышеупомянутого критика, и у меня не будет ничего недосказанного в том, что я считаю необходимым высказать в отношении иудаизма и евреев, как случайного фона Христа и христианства. Так как прямой разговор затребован нашими критиками, они получат его, и за это должны благодарить самих себя.

    Я должен также коснуться и другого вызова, который больше касается Церквей, если они хотят избежать современного евионитства **. Это вопрос, заданный обычным, общительным пожилым неевреем: «Если Бог — еврей, то что нам, неевреям, делать с вашей религией?» Действительно, что? Готово ли христианство сегодня ответить на этот вызов?

    Я должен подчеркнуть тот факт, что евреи и иудаизм — это, прежде всего, коллективная проблема. Мы вынуждены «обвинить целую расу», так как нам брошен конкретный расовый вызов. Отдельные исключения носят второстепенный характер и могут подождать, пока не будет разрешен более важный вопрос.


    * Ravage 
    МЕ. A real Case against the Jews // Century Mag., Jan., 1982.** См. главу З, последние страницы.


    Если кто-то придерживается противоположного мнения, то бремя доказательств лежит на нем самом, и это легко сделать, не выходя за рамки Ветхого Завета, А если опереться на исторический анализ и археологические и антропологические открытия, то логически не остается места для сомнений в том, что галилеяне и иудеи были не более чем соседями со времен Ровоама, сына Соломона, и иудаизм был их общим культом или «религией» вплоть до времен Христа.

    Отдельные личности проявляются в индивидуальных и личностных взаимоотношениях, и их урегулирование требует много времени и внимания. Организованное общество - также индивид, высказывающийся коллективно. И его требования безотлагательны, особенно когда существует угроза государственного переворота. Мы не перестаем задавать вопрос, нет ли среди тех, кто бросает нам вызов и испытывает нас, людей, настроенных благожелательно, в особенности когда они создают атмосферу враждебности по отношению к нашим общественным, политическим и религиозным идеалам. О расе нельзя судить по ее лучшим или худшим представителям, или по случайному соседу или знакомому, который кому-то нравится или не нравится. Поэтому в данном случае мы должны исключить еврейских пророков так же, как мы исключаем и современных еврейских преступников, как и евреев, которых нам случилось узнать как отдельных личностей, тех немногих, из миллионов. Понятия иудаизма и еврейства должны рассматриваться сквозь призму расовых идеалов и приверженности масс этим идеалам. Как неевреи, мы, американцы, не просим большего для нас самих, и в пределах нашей территории наше право и наш долг оказывать сопротивление всему, что нам враждебно.

    Рассматривая эту тему в качестве коллективной проблемы, мы не намерены оправдывать этих отдельных евреев, если бы даже это и было действительно возможно. Однако мы намерены подчеркнуть огромную власть группы над составляющими ее частями. Эта огромная власть лучше всего проявляется среди животных в стадах, стаях, сворах, роях и пр. Люди под воздействием силы слова и высшей организации, древних традиций и расовой психологии, имея общую цель подстерегать добычу в окружающей их среде, могут объединиться в племя с паразитической организацией и целью. Я приглашаю занимающихся общественными науками и, в особенности, самих евреев к внимательному и серьезному изучению этого аспекта их расовой истории и, в частности, к формирующему влиянию на них Талмуда. Никто не любит паразитов, или, по крайней мере, не должен их любить. Если мое критическое отношение покажется чересчур жестким, для его оправдания я полагаюсь на изложенные здесь факты, на свидетельства, которые можно найти в Талмуде и в других древних источниках, а также на современную критику со стороны тонкой прослойки тех евреев, которые критикуют собственную расу и ее вождей.

    В конфронтации с христианским миром необходимо делать поправку на широкое расхождение экзегезы Писания. Имея в виду вышеизложенное, трудно было бы ожидать единого аккорда, но можно без труда надеяться на то, что в центре не окажется дисгармонии. Я сделал все возможное для того, чтобы не касаться вероучительных различий среди христиан.

    Христиане всех сословий должны помнить, что неевреи за церковной оградой делают ставку на чистоту и вечность христианства, пусть даже лишь по социальным или политическим основаниям, ибо христианство — не тайный и закрытый расовый культ, а открытая мировая религия. В Америке, по крайней мере, народ объявлен судами как христианский народ, что гарантирует свободу религиозного исповедания, так же, как и неисповедания никакой религии. Но если иудаизм одержит верх, как это произошло в Советской России, атеизм будет провозглашен для всех, в то время как еврейский культ останется нетронутым.

    Пусть же христианские богословы поэтому не обижаются на попытки нерукоположенных христиан провести демаркационную линию между тем, что священно и неприкосновенно, и тем, что, с другой стороны, составляет лишь его случайный фон, иудаизмом древности, слишком примитивным и косным, чтобы вызывать к себе уважение, не говоря уже о почитании и восхищении. Подобное мышление по крайней мере свободно от влияния еврейского традиционализма, и по этой причине может с большей легкостью воспринять тот факт, что христианство принадлежит настоящему и будущему, а не прошлому, и даже не только Церкви, но всему миру неевреев. Потому что, в сущности, это религия неевреев, она не основана на иудаизме, ее основатель — не еврей, и поэтому нееврей есть Сын Человеческий.

    Выражаю благодарность и признательность многим моим друзьям, ценность советов и конструктивную критику которых невозможно переоценить.


    ВВЕДЕНИЕ 

    П
    очему христианство, будучи мировой религией, должно быть привязано к месту своего возникновения?

    Крошечная планета, на которой мы обитаем, -слишком малая крупинка в огромной вселенной, чтобы быть достойной такого внимания от Творца всего видимого и невидимого. И может ли в наше время кто-либо, кроме еврея, убеждать себя в том, что лишь его народ есть «избранный народ» Всевышнего? Такой колоссальный эгоизм в равной мере достоин как сожаления, так и презрения. Учение Христа универсально; его нельзя ограничить узостью этого маленького мира, не говоря уже о горстке людей, обремененных кичливостью расового чувства.

    И почему христианство должно держаться за принижающий его постулат -- пусть богословы возьмут это на заметку - о том, что оно является наследником не своих традиций, а развращающих, иногда абсурдных традиций и к тому же принадлежащих недружественному народу, который вообще привык считать принесение извинении излишним? Какое отношение мировая религия имеет к какому-то этническому культу, с которым оно логически непримиримо? Христианство научилось быть терпимым; но оно не должно учиться идти на компромиссы. Иудаизм навсегда остается нетерпимым и всегда идущим па компромиссы, как и присуще культу. Настала пора христианству превратить в мусор иудаизм и его растлевающее влияние, чтобы не потерять окончательно доверие и уважение нееврейского мира. Для подготовки этого должно быть проведено тщательное разграничение между тем, что есть иудаизм и что он заимствовал из более древних, чем он, источников.

    В какой бы части мира ни появлялся Иисус Христос, Он с необходимостью должен был ограждать себя от местного влияния для того, чтобы принадлежать всему человечеству. Естественно, что ранние христиане с их иудаистским прошлым не смогли оградить Его полностью от этого. За исключением греческих христиан Антиохии и других мест, расположенных вдоль Средиземноморского побережья, учение Христа, говоря человеческим языком, оказалось не настолько сильным, чтобы его не задушило или не поглотило иудаистское окружение. Появись оно в Греции, Персии или еще где-либо, возникли бы те же препятствия - трудности, связанные с освобождением от влияния окружающих пародов, как сообщают те, кто нес Его учение людям. Это учение должно было очиститься от загрязняющего контакта с примитивным культом иудаизма, с которым у него не было необходимой связи. Оно не возникло от «закона, писаний и пророков», не возникло от еврейского племенного божества Яхве. Оно возникло непосредственно от более высокого контакта, когда-либо известного человеку. Терпимо относясь к тому, что по необходимости принадлежало Его прошлому, Христос непрерывно указывал на «более совершенный путь». Абсурдно говорить, что Он и Его учение возникли из материализма Его иудаистского окружения.

    Трансцендентальная мудрость Христа нигде не просматривается с большей убедительностью, чем в Его отношении к закону и порядку, хотя Его обращение к миру было духовным и поэтому направлено непосредственно к личности, а не к организованным государствам. Он даже советовал подчиняться римским завоевателям, что было как нож острый для такого замкнутого и злопамятного народа, как евреи. Подобным же образом Его учение в настоящее время звучит как поддержка «власти предержащей», поддержка закона и порядка придолжным образом установленном правлении, в то время как антихрист вечно антинационален. В мире все еще слышно эхо нападения еврейского большевизма на христианскую Россию, в то время как последняя находилась в трудном положении, участвуя вместе с нами в худшей из всех войн. И сейчас масштабы этого опустошения ширятся. Оно достигает наших берегов, и снова тайно злорадствует антихрист над перспективой новой жертвы, проповедуя непротивление и «интернационализм», хотя его настоящее имя — иудаизм. Программа иудаизма такова: сначала осквернить, затем уничтожить, Можно прочесть его цели в еврейском Талмуде, можно обнаружить его программу (не имеет значения, кто ее написал) в так называемых Протоколах. Его отравляющий дух прочитывается в прессе, просматривается на экране и сцене, слышится по радио и ощущается в бизнесе и правительстве — повсюду. Он даже атаковал последний оплот свободы слова, а именно церковный амвон, как посредством своего растлевающего традиционализма, так и с помощью оплаченных апологетов. Он реализуется под масками нигилизма, большевизма, коммунизма, социализма, пацифизма и интернационализма, отказываясь от любого ярлыка, как только это начинает вызывать отвращение, и спасается бегством под другим именем. Но его единственное неизменное и тайное имя — иудаизм. Он скрывается в темноте все время, пока находятся простаки, выполняющие его приказы. Он прокладывает свой греховный путь к открытому отделению Церкви от государства так, как он это сделал в России. Начиная с маленьких оскорблений, слишком осторожных, чтобы вызвать открытое негодование, эта еврейская атака на государство и Церковь, крадучись, ползет к более высокой цели, откуда она может властвовать в мире. Б течение более двух тысяч лет, как можно было прочитать в древней истории, мораль и методы иудаизма оставались неизменными. Для проверки обратитесь к Писанию, но не забывайте также обращаться к историкам нееврейского происхождения, таким как Тацит, Плиний, Светоний,Страбон, а также к современным вроде Гиббона, Ренана, Ланчиани и многим другим. Имея в виду прошлое и будущее иудаизма, оставаться неинформированным значит накликать несчастье.

    Есть много преданных христиан, которые говорят, что для них нет разницы, к какой расе принадлежал Христос. Это всего лишь выражение личного отношения верности Христу, само по себе похвальное, но предательское по отношению к Его миссии. Нельзя с таким безразличием игнорировать историческую правду. Интеллектуальная леность и неспособность размышлять ведут к двойственности позиции, в том числе и по вопросу о божественности Его источника. Этим игнорируется тот факт, что Основатель христианства, будь он евреем, никогда не был бы Спасителем неевреев. Следовательно, даже рискуя отбросить «приукрашенные» христианские традиции, такие как «Сын Давидов», которые высмеивал Сам Христос, и другие традиции, прославляемые в искусстве и в пении, рано или поздно чистая правда предстанет перед нами, требуя признания, и горе тому, кто ее настойчиво игнорирует. Истина, требующая признания, состоит в том, что Христос как Сын Божий был галилеянином, а галилеяне не были евреями по своей расе, хотя и были частично подвержены иудаистскому влиянию в религиозном и национальном смысле. Но именно РАСА принимается в расчет, ибо «ручей должен проистекать из источника, расположенного выше него *, а иудаизм не был таким источником для христианства. «Не собирают смокв с терновника и не снимают винограда с кустарника» (Лк. 6; 44), как сказал Христос.

     

    ЧАСТЬ I


    ПРЕДИСЛОВИЕ К ЧАСТИ I


    Глава I представляет историко-расовые доказательства того, что Христос НЕ был евреем на том основании, что галилеяне не принадлежали к еврейской расе.


    Глава II показывает ошибочность сохранившихся до сих пор и совершенно неадекватных сведений генеалогического характера. Поэтому никакие семейные или династические вопросы не рассматриваются.


    Глава III объясняет, как и почему иудео-христиане ограничили вопрос генеалогией вместо рассмотрения более широких расовых аспектов, что они логично должны были бы сделать. Пришествие Христа имело масштабы общечеловеческого значения и не имело никакого отношения к восстановлению еврейского государства.


    Глава IV обобщает изложенное.


    Так как мы не обладаем какими-либо заслуживающими доверия генеалогическими сведениями, мы можем опустить всю информацию по этому вопросу. Целью родословных было установление притязаний на «Престол Давидов», который не существовал и ни в малейшей степени не интересовал человечество. Эти притязания, которые Христос отвергал с насмешкой, были мечтой иудео-христиан, а еврейские талмудисты сделали из него непочтительный и даже доходный спорт.

    К счастью, помимо генеалогического, есть еще историко-расовый подход, который расширяет и облагораживает тему, придавая ей достойную значимость, и устраняет ошибочные генеалогические обоснования. Именно посредством истории и ее помощников, антропологии и археологии, стало возможным установить различия между галилеянами и иудеями, настолько контрастные, как между любой современной расой и евреями. Ни галилеяне, ни мы не нуждаемся в доказательствах того, что мы — не евреи: демаркационная линия проведена самой природой, а также историей с ее помощниками. 
    Только ИСТОРИКОРАСОВОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ИМЕЕТ ЦЕННОСТЬ И ЯВЛЯЕТСЯ НЕОПРОВЕРЖИМЫМ.


    Глава I ГАЛИЛЕЯ И ГАЛИЛЕЯНЕ


    «Галилея Языческая* (неевреев) — так называл ее пророк Исайя (Ис. 9:1), и такой она, в действительности, была. Вся она, на восток и на запад от Иордана — нееврейская по своей расе, хотя частично иудаистская по еврейскому культу, а в некоторых местностях и по национальности. Она была нееврейской задолго до того, как Иисус Навин провел свои племена через Иордан, претендуя на эту территорию, и, наконец, поселились среди местного населения, но не выселили его, как того требовал Яхве. Почти шестьсот лет спустя она оставалась нееврейской, когда Саргон сокрушил израильтян, рассеял их десять племен за пределами Галилеи, а вместо них поселил неевреев. Галилея стала полностью нееврейской в 164 г. до Р.Х., когда Симон Маккавей выселил евреев, проникших в Галилею, назад в Иудею. После этого она оставалась населенной исключительно галилеянами в течение всего периода до и после Христа из-за хорошо известной розни между иудеями юга и галилеянами севера.

    Через пятьдесят лет после Христа правитель Галилеи Иосиф, еврейский историк, описывает галилеян как людей, которые настолько отличались от евреев по темпераменту и идеалам, что не могли принадлежать к их расе. Между ними, как записано в Талмуде, существовал запрет на смешанные браки. Короче говоря, Христос, как Сын Человеческий, был галилеянином, а галилеяне не были евреями. Таков вердикт истории *. Это также вердикт природы, который она запечатлела в характерных чертах галилеян и евреев. Если кто-то придерживается противоположного мнения, доказать это надлежит им самим.


    * Chamberlain H. St. Foundations of the Nineteenth Century. Vol
    IP. 206. Следовательно, как мы видим, нет ни малейшего основания для предположения, что родители Христа были еврейского происхождения.

     

    Хананеяне 
    Палестина, западный рог «плодородного полумесяца», была населена неевреями в течение более тысячи лет до того, как появился Иисус Навин со своими древнееврейскими племенами примерно в 1300 г. до Р.Х. Эти неевреи даже не были семитами, а были арийцами, как и мы — представителями кавказской или белой расы, известными евреям как хананеяне.

    История арийцев в этой части мира насчитывает несколько веков еще до 4000 г. до Р.Х. Следовательно, еврейские племена пришли в качестве завоевателей или совершали набеги, точно так же как позже неоднократно приходили индийцы или арабы. Они добились успеха в утверждении себя на родине хананеян как самые непрошеные гости. Фактически они претендовали на всю эту благодатную территорию как на собственную по праву первого захвата, говоря, что она была передана их легендарному предку по имени Авраам за несколько веков до того, как они туда прибыли и объявили о своих притязаниях на нее — аргумент, который не получил никакой поддержки у хананеян ввиду его полной несостоятельности. Не укрепило аргумент захватчиков и то, что они стали настаивать на том, что так приказало их племенное божество Яхве, считавшее их своим «избранным народом». Последовавшие за тем длительные и жестокие столкновения за владение этой территорией были сходны с семитскими набегами, которые начались позже, когда мидяне продолжили продвижение к северу на вожделенные земли плодородного полумесяца, и далее через Палестину. Это была борьба, покрытая позором из-за множества фактов предательства и жестокости, которые, естественно, остались в хрониках захватчиков как акты мужества и героизма с их стороны. Через 225 лет после более или менее не связанных между собой столкновений при вождях, называемых «судьями», Саул из колена Вениаминова был избран царем (примерно в 1075 г. до Р.Х.), и они продолжили борьбу, иногда между собой, иногда против своих соседей. Преемником Саула стал Давид из племени иудеев, самого южного, за исключением Симеонова, вассального племени. Примерно в 1030 г. до Р.Х. Давид продвинул свои границы дальше на юг и учредил свою столицу в Иерусалиме, причем древние евреи все еще были единым народом, хотя и с сильной примесью соседствующих рас. Иудея - это бесплодная, холмистая страна со скудными природными ресурсами, но хорошо приспособленная для защиты, подходящая твердыня для нарушителей закона, каким в молодости был Давид. В качестве дома для процветающих и миролюбивых людей Иудея была гораздо менее желанной, чем Галилея — факт, неохотно допускаемый в еврейских поговорках. За Давидом последовал его сын Соломон (примерно в 1000 г. до Р.Х.), который царствовал 30 лет, завершив, таким образом, период трех царей, длившийся немногим более 100 лет — единственная блестящая и довольно стабильная эпоха в истории еврейского народа. Это был дорогостоящий период расточительной демонстрации царской власти, воплощавшийся в возведении зданий с помощью наемной рабочей силы из Иерусалима. Более того, это делалось за счет населения плодородныхГалилеи и Самарии, которые имели незначительные доходы из-за строительства Иерусалима и к тому же платили налоги. В результате преемнику Соломона пришлось иметь дело с недовольными и попавшими в долговую кабалу людьми.


    Разделение и его последствия

    Итак, на севере было десять племен, которым приходилось платить больше всех и получать меньше всех из-за царского расточительства и которые предъявили свое недовольство преемнику Соломона. Ровоам, сын Соломона, как бы в противовес признанной мудрости своего отца, демонстрировал свою неспособность править, проводя алчную, недальновидную, т. е. типично еврейскую политику, и получил логический результат — разделение своего царства на два маленьких царства - Иудею и Израиль, причем столицей последнего был Иерусалим, а население после этого называлось евреями.

    Не имея природных ресурсов, иудеи сочли выгодным привлечь в город молящихся. Поэтому они сопротивлялись любым попыткам устроить места поклонения в других местах. Эта глава имеет лишь малое отношение к рассмотрению успехов Царства Иудейского. Фактически не будь трагедии Распятия Христа, примерно через 1000 лет после Соломона, Иерусалим лишь случайно фигурировал бы во всей схеме жизни Христа и Его учения. Потому что Его миссия, Его труды, Его проповеди, Его ученики, Его окружение были галилейскимиза редким исключением. Иерусалим как национальная столица и метрополия в Его время привлекла к себе незаслуженное внимание, будучи в стороне от основного места Его миссии.


    Расположение земли Галилейской

    Ни Израиль с его десятью племенами, ни меньший народ Иудеи не были способны противостоять превосходящей силе. И хотя Израиль обладал гораздо большей численной силой, стратегически его позиция была крайне неблагоприятна с военной точки зрения, так как Израиль располагался непосредственно на пути между двумя самыми мощными государствами того времени -- Египтом и Ассирией, постоянно враждовавших между собой. Это была проторенная тропа войны, состоявшая частично из долины, которая тянулась через южную часть Галилеи. Сама долина была самым желанным плюсом, но известные обстоятельства обратили ее в гибельный минус. Это долина Ездрилон, с низменностью Изреель, поле Армагеддон, и, возможно, это самое известное в истории поле сражений. Центральная ее часть вспучена, словно мошна: гора подстегивает ее, вонзается, как множество иголок с различных сторон и углов. Восточный край ведет к самой низшей точке, где доступный путь, на северо-восток, ведет к Дамаску и Ассирии. Западный край по мере приближения к Средиземному морю сужается и образует проход, затем окружает подножие горы Кармил, которое находится у самой воды, словно пограничный столб, охраняющий вход в Галилею. Затем, резко наклоняясь к югу, эта древняя тропа войны идет до самого Египта через длинную прибрежную долину Шарон с низкой грядой холмов, охраняющих восточный фланг, известный как Шефела. Но проход вокруг горыКармил неровный и скалистый и поэтому не годится для использования его большим войском. Кроме того, лучший доступ к Ездрилону обеспечивается тремя другими маршрутами, ведущими от долины Шарон; и один из них, долина Дофан, обеспечивает быстрый и удобный подход к восточному краю Ездрилонской долины. Именно им пользовались египтяне и ассирийцы для нападений или обороны по мере необходимости. Естественно, как Египет, так и Ассирия прилагали усилия к тому, чтобы удержать Царство Израиля в качестве своего союзника, И это вынуждало Израиль постоянно гадать, кто из них сильнее в тот или иной момент, для того, чтобы соответствующим образом менять направление своей внешней политики. Но эти сиюминутные изменения в политике должны были в конце концов привести к печальному концу, так как более сильная власть временного союзника наверняка помнила, насколько ненадежными были израильтяне в чрезвычайных ситуациях, когда их участие было действительно необходимо.


    Депортация десяти племен

    Саргон *, царь Ассирийский, помнил об этом. Кроме того, он был слишком хорошим стратегом, чтобы не учесть необходимость полного закрытия для египтян доступа в низменность Ездрилон, которая была удобна тем, что здесь соединялись дороги, идущие во всех направлениях. Его собственная необходимость и ненадежность поддержки израильтян вынудили Саргона разгромить Царство Израиля. И он его разгромил. Это было в 722 г. (или в 721 г.) до Р.Х.


    * Тиглат III, который принял древний титул Саргона,


    Он сделал даже больше: выселил остатки разбитых племен Израиля и рассеял их по обширной территории своего царства. Также важно помнить, что эти племена больше никогда не вернулись -- они стали «десятью потерянными племенами Израиля». Было выселено 27200 человек *, и нам говорят , что «не осталось никого, кроме одного колена И удина» -- но это в Иудее. Должно быть, в Галилее, включая долину Ездрилон, произошла «полная чистка», так как она была ключевой позицией на всей этой территории. С израильтянами, конечно, поступили жестоко, но это не было полным истреблением, которого требовал раньше от израильтян их Яхве по отношению к хананеянам.


    Саргон возвращает неевреев

    Было нечто похожее на поэтическую справедливость в том факте, чтоСаргон пошел дальше, за пределы семитского мира, чтобы заменить другими народами высланных им из Галилеи израильтян. Теперь из различных частей своих обширных владений он привел «людей из Вавилона*** и Куты, из Аввы и Емафы, и из Сепарваима», областей арийского и семитского населения, но никого из «избранной расы».


    * Encyclopaedia Britanica, see «
    Galilee», «Samsria», etc. ** Цар. И, 17:18. *** Ibid. 17:24.


    Исайя в Иерусалиме, говоря об этих событиях, называет эту землю «Галилея языческая», ибо Саргону не нужен был строптивый народ, который он и выселил.


    Северяне в Галилее

    Во время длительного пути к своему древнему врагу в Египет — пути, который Саргон теперь полностью контролировал, в его коннице было несколько диких всадников с севера, и каждый скакал на лошади, сливаясь с ней, становясь частью животного. Эти люди были скифы, известные составителям Ветхого Завета под именами «Гог и Магог», как звали ассирийских и соседних с Ассирией царей. Наверняка известно, что они вселяли ужас в сердца жителей Иудеи своим грозным видом и умением обращаться с лошадьми. Они скакали верхом неизвестно куда и исчезали мгновенно, как только оказывались за стенами города, а евреи едва успевали вскрикнуть при виде их. Именно эти воины, без сомнения, вернувшись из Египта, основалипо крайней мере одно поселение в Галилее, известное как Скифополь, а позже Бефсан, теперешний Безан.

    Это высший командный пункт в Галилее — и знаменательно то, чтоСкифополь распоряжается переходами вброд через Иордан и благодаря этому факту является, в случае опасности, воротами туда, где некогда была Ассирия.


    Скифы 
    Кем же были эти наводящие ужас скифы, откуда они пришли? Они пришли из того северного региона, который известен нам сейчас как Россия, дом предков людей с белой кожей, индоевропейцев или кавказцев. Современные антропологи считают, что широкие степи, простирающиеся от Волги на восток, явились свидетелями происхождения и развития животных, прирученных не только русскими, но также кельтами, тевтонами, галлами, греками, т. е. в основном людьми, расовое происхождение которых известно как арийское. Люди именно этого региона, следуя в южном направлении вдоль Волги к Каспийскому морю и к границам Малой Азии, в далекое доисторическое время предприняли опасный поход к более теплому климату и более легким завоеваниям через Иран в Индию и Месопотамию. Именно эти белокожие люди, о которых мы недавно узнали, и были предками народов в Шумерах и во всей Малой Азии, а также тех, кого называли «творцами Цивилизации»*. Среди русских православных, потомков древних скифов, имеется давняя традиция утверждать, что Дева Мария происходила из их народа. Эта традиции гораздо более достоверна, чем версия Ее еврейского происхождения, так как евреи были дважды изгнаны из Галилеи и изолированы по причине расовых раздоров.


    Галлы вторгаются в Малую Азию

    Гораздо позже еще один европейский элемент влился в население Малой Азии в пределах границ Палестины. Это были далеко забредшие галлы, которые отделились от войска Бренна в 278—77 гг. до Р.Х., скитавшегося на юге и севере Малой Азии и, наконец, осевшего на земле, которая по имени населившей ее расы стала называться Галатия. Это название сохранилось в посланиях апостола Павла. Кроме того, мы не должны упускать из виду возможность того, что от этого названия произошло и название самой Галилеи, а также моря Галилейского и в особенности области Гаулани на восточном берегу моря. Как скифы, так и галлы были отличными воинами, родственными по духу, если не по крови, с галлами, которые сдерживали римские легионы и чья бесстрашная преданность делу свободы и независимости вызывала восхищение их врагов. Более того, как и галилеяне, они боролись скорее с системой, чем с семитской страстностью и вероломством.


    * Waddell LA., L.L.D.J.T.I., The Masters of Civilization (1929)/ Same, «Indo-Suiuerian Seals Deciphered».


    Греческая Галилея

    Из всего нееврейского влияния в пределах и за пределами Галилеи греческое было самым всепроникающим и значительным. В Новом Завете можно было бы прочитать о Десятиградии, не задумываясь над степенью и полнотой его греческого духа. Эта область расположена точно к востоку от Самарии и к западу от Галилеи и по своей площади примерно была равна обеим областям. Его торговля и связи с внешним миром проходили по путям долины Ездрилон. Таким образом, лет за триста до Р.Х. смешение населения сделало всю Галилею космополитической. Во времена Христа степень смещения, поддерживаемая римской властью при общепринятом греческом языке, не только сдерживала мародерствующих арабов, но и основательно подвергла всю Галилею греческому влиянию. Скифополь был всего в двадцати милях от Назарета, центра области. Тивериада и Тарихеибыли на пять миль ближе, а менее чем в десяти милях были Рим иСепфорис — вес греческие города. Прибрежные города, бывшие когда-то на земле Финикийской и Филистимлянской, теперь были полностью греческими как по языку, так и по культуре. Даже для судебных процедур и юридических документов римские власти пользовались греческим языком, потому что к тому времени, когда туда пришли римляне, он уже был распространен по всей Палестине. Греческие имена и слова вплетались в местный арамейский язык, как свидетельствуют об этом большинство имен учеников Христа. «Невозможно поверить, что наш Господь и Его ученики не знали греческого», и когда бы они ни пересекали Иордан на его восточный берег или Галилейское море, они находились на грекоязычной территории и были окружены греческой цивилизацией. Даже негреки, евреи и сирийцы по всей Иудее, а также в Самарии и Галилее должны были выучить греческий, если хотели иметь дело с римлянами. Иврит был мертвым языком во времена Христа, и Ветхий Завет былпоэтому переведен на греческий ради самих евреев.


    Возникновение греческого влияния

    Начало греческого влияния в этом регионе датируется 332 г. до Р.Х., когда воины Александра Македонского обнаружили превосходные, но малонаселенные земли на восточной стороне Иордана. Они немедленно заняли их, по им еще предстояло узнать, что причина, по которой эти земли были свободны, состояла в том, что они подвергались набегам арабов. Но греки были воинами, покорителями мира, и скоро к ним присоединились колонисты из греческого мира. 'Им нужно было лишь пересечь море по направлению к горе Кармил и выйти к бродам Иордана. Каждый из десяти* городов, которые они основали, имели значительные пригородные территории с редкими разбросанными вокруг деревнями, которые входили в конфедерацию для оказания сопротивления арабам. А в ней была большая потребность, так как однажды арабы нанесли грекам крупное поражение и вытеснили бы их, если бы вовремя не пришла помощь от Помпея и его римских легионов. Таким образом, власть Рима, угнетателя Греции, приветствовали в Десятиградии (Декаполисе) как освободителя.


    Smith G. 
    Л. Historical Geography of the Hofy hand P. 599, 608.


    Десятиградие (Декаполис) под властью римлян

    При римском правлении Десятиградие, или восточная Галилея, достигло высокого уровня развития — «уличные колоннады, арка, форум, храм, баня, мавзолей в кричащих дорическом и коринфском стилях. В некоторых городах был амфитеатр или даже два или несколько, как в Гадаре и Канафе, имелись прекрасные храмы, декорированные в классическом греческом стиле. Их религия была чисто греческая. Дороги были вымощены, велись разнообразные общественные работы, такие как строительство акведука в Гадаре, который доставлял воду из источника на расстояние тридцати километров. За исключением Дамаска, который был включен в Десятиградие какжест доброй воли, Декаполис охватывал большую часть территории от Галилейского моря (Генисаретского озера), простираясь далее на восток к пустыне и на юг до Филадельфии. Четыре города - Пелла,Скифополь, Гадара и Иппос — владели обширной территорией, образуя сплошной пояс греческого контроля вдоль и через Иордан. Таким образом, на значительном расстоянии очень важный участок этой реки был греческим.

    «Во времена служения Христа Декаполис* процветал. Гадара с ее храмами и амфитеатрами, с ее искусством, играми и литературой нависала над Галилейским озером и рыбачьими лодками.


    * Ibid. Р. 602, 607.


    Главный эпикуреец предыдущего поколения, основатель греческой антологии, некоторые известные острословы тех дней, воспитатель царствующего императора -все жили в пределах видимости домов, принадлежащих составителям Нового Завета. Филодем, Мелеагр,Менипп, Феодор — этими именами гордилась одна часть Галилейского озера, в то время как Матфей, Петр, Лука и Иаков трудились на противоположной стороне. Невозможно поверить, что эти два мира, охватывающие единый ландшафт, не сталкивались друг с другом. У нас есть достаточно доказательств того, что Царство Божие появилось не в темном углу, а непосредственно перед лицом царства этого мира».


    Ездрилонская равнина

    «Что это за равнина *, - говорит кто-то, — с которой связаны именаДеворы, Баруха, Сисары и его убийцы, Илии, мидийцев, или арабов, Саула и Филистимской земли, Гедеона, Давида и Ионафана, царяОсии и его поражение и смерть от рук египтян при Мегиддо, Илии и холма Тел-аль-Касиса, где, как говорят, он убил пророка города Ваала, Ииуй и его дороги из Бен-Сима, лагеря Олоферна, слоны и караваны Антиохии, Клеопатра, Помпеи, Антоний Веспасиан и Тит, греческие колонисты, бредущие по дороге в Декаполис. христианские паломники, позже мусульмане, затем крестоносцы, Наполеон и покорение Турции в Первую мировую войну. Все это и многое другое приходит на память при виде холма, на котором стоит деревня Назарет».


    Назарет 
    Ломаная линия предгорных холмов, иногда поднимающаяся на значительную высоту, окаймляет северные границы равнины Ездрилони приближается к середине расстояния между Средиземным морем и Галилейским — к Назарету, месту, где Христос провел свое детство. Назарет расположен настолько близко к пересечению дорог, что не мог не быть перевалочным пунктом при движении во многих направлениях. «Это не была захолустная деревушка, как некоторые себе представляли, ибо караванный путь из Дамаска к южным морским портам Средиземноморья и далее на юг к Египту проходил вокруг холма, на котором стояла деревня. Это милое местечко достойно панегирика мученика Антония, который сравнивал его с раем».

    «Назарет обычно представляется как изолированная и глухая деревня... Из Назарета невозможно видеть окружающий мир, потому что он лежит в низине между холмами; но когда вскарабкаешься наверх, где вдоль всей границы деревни играют мальчишки, какой открывается вид! Ездрилонская долина простирается перед вами со всеми двадцатью полями сражений. А вот виноградник Навуфей и место отмщения Ииуйа — Иезевеле; здесь же и дом Илии: отсюда видно на тридцать миль во всех направлениях. Это карта истории Ветхого Завета». По направлению к северу можно было видеть другую дорогу, «между Акром и Декаполисом, по которой маршировали легионы и которую подметали своими шлейфами принцессы и протоптали путешественники из разных стран... Все слухи, касающиеся империи, достигали Палестины, близкой к Назарету: новости из Рима о здоровье императора, о смене влияния крупных государственных деятелях, о последнем приказе Цезаря в отношении дани, или будет ли поддержана политика Прокуратора. Все это питало бесконечные толки в Назарете, не только среди мужчин, но и мальчиков». Естественно, характер галилеянина ни в коей мере не был таким суровым, как характер иудея, так как он имел гораздо больше контактов с внешним миром. И это был благоприятный мир, без диких пустынь поблизости, посягающих на красоту пейзажа, как в Иудее. Его окружала более счастливая, более веселая, более свободная и более здоровая жизнь.

    Столь близко расположенная к центру точка (хотя во времена Саргона, возможно, деревни Назарет не существовало) имела слишком важное стратегическое значение, чтобы позволить оставаться там хоть одному израильтянину. Это было прекрасным местом для наблюдений за военными передвижениями по всей Ездрилонской долине, и поэтому никакому врагу не могло быть позволено там жить. Много, много времени прошло со времен Саргона до Христа, но нееврейский характер деревни признается самими евреями в их циничном замечании: «Из Назарета может ли быть что доброе?» А также: «Смотрите и видите, ибо из Галилеи не придет ни один пророк», забывая об Илии, о том поле, где он трудился, а также Дебору, Иону,Осия и, по некоторым источникам, возможно, Амоса и Наума.


    Другие депортации

    Теперь настал момент прояснить счастливые и несчастливые события Царства Иудейского после изгнания Саргоном десяти племен в 722 г. до Р.Х. Великолепное соломоново царство сжалось до жалкого остатка, состоявшего в основном из племени иудеев. Эти иудеи, или, как они вошли в историю, евреи, могли с пренебрежением указывать пальцем на Иеровоама, который «ввел Израиль в грех», т, е. был настолько порочен в их глазах, что возглавил восстание десяти племен против непосильных налогов, наложенных иудеями для строительства Иерусалима. За этим последовало закрепление мест поклонения на восставшей территории за пределами Иерусалима, которую евреи считали неортодоксальной. Нетрудно понять почему: ведь это в значительной мере урезывало доходы Иерусалима. Но черед Иудеи наступил позже, когда местное население было также разгромлено и угнано в Вавилонский плен. Ассирия была повержена возросшей мощью Вавилона в 606 г. до Р.Х., и именно царь Вавилонский разграбил сокровища Иерусалима и опустошил землю. В Иерусалиме действительно стоял плач, а Самария и Галилея, как говорят, наслаждались периодом спокойствия, в то время как евреев держали в изоляции в Вавилонском плену. Примерно через полстолетия Вавилон сдался Киру, персу, который позволил евреям вернуться в Иерусалим, и многие, но ни в коем случае не все, так и поступили. Кто остался, тот понял, что в Вавилоне можно делать деньги, даже будучи в плену. Между тем некоторые из них решили, что северные страны были благоприятным местом для беженцев, и в 164 г. до Р.Х. Симон Маккавей вернул их всех в Иудею, сделав Галилею вновь строго нееврейской. Это было вторичное очищение Галилея от евреев в дохристианскую эру. Расовые различия между евреями и галилеянами были слишком ярко выражены, чтобы последние чувствовали себя комфортно, как это видно из произведений еврейского историка Иосифа, который примерно через семьдесят лет после Р.Х. был римским правителем Иудеи. Это различие ярко проявилось после завоевания Иерусалима Титом, когда галилеяне, будучи разбитыми, крепко держались за свои дома. Евреи же, напротив, договорились между собой распространиться по миру, держась вместе как хищническое племя (как это написано в Талмуде), довольствуясь, таким образом, ролью антинационального паразита. Галилеяне же не были народом-паразитом.

     

    Галилеяне как прозелиты

    Возвратимся снова к 722 г. до Р.Х. и депортации Саргоном десяти племен. Это нужно, чтобы понять, как, почему и до какой степени эти пришельцы, приведенные Саргоном, восприняли религию и постепенно национальность иудеев, хотя все они были неевреями и в большинстве своем принадлежали к арийской расе. Семь с половиной веков, которые прошли от этой даты до рождения Христа, -- это долгий период, и многие события могли произойти за это время, даже обращение всей расы в новую религию. Такое произошло и с нашим собственным поколением. В европейской истории такой же период времени мог бы отнести нас к дням Великой Хартии в Англии, а за два столетия до этого — к сдаче Константинополя туркам.Поэтому неудивительно, что в течение такого же временного отрезка пришельцы из Галилеи и Самарии (в то время эта вся территория была Самарией) приняли как национальный, так и религиозный иудаизм, стали прозелитами народа, чьи дома они были вынуждены занимать и чьи пустые синагоги были для них открыты. Можно предположить некоторое сочувствие по отношению к покоренной и обездоленной расе, так как земля, из которой их выселили, была прекрасна, и тот факт, что обездоленные захватили ее силой за несколькосотен лет до этого, вряд ли может быть использован против них.


    Местный бог

    Обычно переселенцы приносят с собой на новые места и свою религию. Так поступили и эти колописты, пересаженные на почву Галилеи. Более того, они сохраняли ее в течение столетий и после переселения к большому неудовольствию желающих обратить их в иудаизм. Тем не менее эти новые переселенцы хотели знать, кто был «богом этих мест», чтобы случайно не обидеть его. Не было ничего странного или необычного в таком отношении ни для того времени, ни для их уровня развития. Кроме того, эти люди имели все причины быть осторожными, зная, что их предки были выселены насильно, а они сами устроились в их домах. Если они верили в «дома с призраками», то была возможность встретиться с их духами. Более того, они были чужими* друг другу, так как их доставили из разных областей и от разных народов Ассирии. И так как некоторые из израильтян были «доставлены в Халах и Хавор по реке Гозан, и в города Мидии»**, это, возможно, предполагало обмен населением с другими областями, а среди них, напомним, было много арийцев, таких как хананеяне, которые населяли Палестину до прибытия туда евреев.

    В таком случае, если бы какое-то необычное волнение произошло среди них, это повлекло бы за собой их обращение к местному богу, который, как они считали, был потревожен. Именно это и произошло.


    * Цар. II 17:24. '* Ibid, 17:6.


    На их людей напали львы, и несколько человек погибли. Причину объяснили тем, что «бог этих мест» разгневан и его надо умилостивить. Поэтому они обратились к ассирийскому царю с такими словами: «Народы, которые ты когда-то переселил и поместил в городах Самарии (в то время все эти земли были самарийскими), не знают обычаев бога этой земли»*. Пришельцам было ясно: местный бог, кем бы он ни был, оскорблен и должен быть задобрен. Теперь заметьте следствие: «Затем ассирийский царь отдал приказ и сказал: "Приведите сюда одного из жрецов, которых вы привели оттуда; и пусть они придут и живут там, и пусть они учат их обычаям бога и земли"». Это было сделано соответствующим образом, хотя и с неоднозначными результатами потому что, хотя они и переняли еврейское богопочитание, они, — продолжает далее рассказчик, — не отказались полностью от своей прежней религии. Это, в действительности, был процесс, требующий времени, измеряемого веками. Кроме того, мы не можем считать, что эта религия была настолько выше их собственной, как убеждают нас евреи. Но задолго до прихода Христа народы Галилеи и Самарии приняли иудаизм как в национальном, так и религиозном смысле. С течением времени были восприняты даже еврейские обычаи, так что кто-то из них мог сказать Христу: «Неужели Ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь?» (Ин. 4, 12). Отец Наш, Иаков! И это слышишь от самарянина, а не от еврея!


    * Ibid. 17:25-33.


    Еврейский компромисс

    Новообращенные галилеяне и самаряне не были против принятия иудаизма: они были открытыми политеистами и от своих прежних богов не отрекались. Они сохраняли свои прежние верования, а на одного бога больше или меньше — не имело значения. С монотеистической точки зрения, дело обстояло совсем иначе. Но почему эти политеисты или кто-либо вообще, кроме евреев, связывают идею патриархальной религии с идеей патриархального наследия, передаваемой последующим поколениям как часть недвижимости, на наследование которой никто, кроме прямых потомков утвержденного патриарха, не может претендовать иначе, как при особом расположении признанных наследников. Это могло бы показаться смешным даже людям первобытного общества, если бы они обладали хоть искоркой юмора. Неудивительно, что древнееврейские пророки через какое-то время обнаружили, что этим людям чрезвычайно трудно придерживаться столь примитивного культа, и фактически их успех в обращении в иудаизм галилеян и самарян был лишь номинальным. Что бы об этом ни говорили пророки, но это не делалось по принципу «что будет, то и будет». Напротив, они делали все, чтобы превратить иудаизм в мировую религию. Однако иудаизм в качестве мировой религии противоречил самому себе. Будь он универсален по своему характеру, древние евреи не сталкивались бы с такими трудностями при обращении неевреев в иудаизм. Но как могли древние евреи принять их в свою замкнутую общину и вообще сделали ли они это? Существовал упрямый биологический факт, противостоящий узкому традиционному богословию иудеев -- ситуация, которая требовала компромисса со стороны их религии, когда стало ясно, что она стояла на пути их материальных интересов. И конечно евреи пошли на компромисс, как они всегда поступают в подобных случаях. Их силы были значительно истощены разделением царства, а позже потерей десяти племен. Кроме того, необходимо принять в расчет последствия браков между кровными родственниками. Увеличивая свою численность за счет обращения галилеян и самарян в иудаизм (к чему последние стремились), евреи получали большую выгоду. Принятое ими решение состояло в следующем: они открывали доступ этих людей к иудаизму в качестве «прозелитов от врат» или «прозелитов справедливости», что было проявлением того упрямого факта, что принцип расовой исключительности можно повернуть так, чтобы он служил их интересам. Эти пришельцы могли стать иудаистами, но никогда — евреями.

    Именно из-за непонимания различия между евреями и иудаистамичасто не удается понять тот факт, что галилеяне и самаряне имели различные расовые корни с евреями. Они вообще не были евреями, а были неевреями, гоями и в основном арийцами, как и мы. Как нам известно, многие из них, вероятно, никогда не были обращены в религию иудаизма и оставались в стороне от еврейского культа. Полезной аналогией может служить вопрос о кельтах из Горной Шотландии и англосаксах Англии — той же самой национальной принадлежности и христианского вероисповедания, но различного расового происхождения. Обстоятельства сделали галилеян и евреев соседями и постепенно партнерами в одном и том же политическом государстве с общей столицей. Они часто воевали против общих врагов, а иногда и в гражданских войнах друг с другом. Иосиф рассказывает нам о том, как религиозное рвение охватило землю, подобно патриотическому порыву во времена Маккавеев. Иосиф тогда восхищался ими и оставил следующее свидетельство, касающееся их:

    «Они с юных лет закалялись, готовясь к войне, и всегда были многочисленны; в стране никогда не было недостатка в смелых людях, а потребность в них не была велика». Он говорит: «Это — крепкая раса, обладающая горячим патриотизмом и националистическим духом, горный народ, любящий свободу и готовый защищать свои дома». Похоже ли это на описание еврейской расы? И это говорится о тех людях, которых в Иерусалиме не любили и считали «невоспитанными», потому что, кроме прочего, они не могли или не хотели произносить глубокие заднеязычные звуки еврейского языка, известные среди филологов как «поросячий визг».

    Цитируют даже Талмуд, где говорится, что «галилеяне* ценили честь выше денег», в то время как «евреям было свойственно противоположное». «Их преданность, часто необоснованная и несдержанная, всегда была искренней». «Часто считается само собой разумеющимся, что во времена нашего Господа Галилея была новой землей, населенной людьми, объявленными вне закона, лишенными истории, традиций» - таково замечание, вдохновленное «пылкой гордыней иудея». В глубине это было продиктовано еврейской завистью к природным ресурсам Галилеи и ее прекрасным отношениям с внешним миром. Ее «обычаи и законы, даже по таким важным вопросам, как брак и общение с язычниками, ее монеты, меры веса и диалект в значительной мере отличались от иудейских и вызывали у евреев чувство недовольства, что служило для книжников одной из причин их враждебности».


    * .Smith G. A. Op. cit. P. 422-423.


    Резюме 
    Вышеизложенное заставляет нас усомниться в том, что Христос принадлежал к еврейской расе. Контраст между Его характерными чертами и еврейским фоном позволяет сделать предположение, полностью отделяющее Его от этого фона, даже если анализировать лишь человеческий аспект. Но, говоря исторически, Галилея была дважды очищена от евреев до пришествия Христа, и через столетие после этого события от Иосифа мы узнаем, что галилеяне были людьми другого рода, чем иудеи, — факт, признаваемый самими евреями. Нам известно, что коренное население Палестины составляли арийцы, или хананеяне, как их называли евреи за несколько веков до рождения гипотетического Авраама, которому, как абсурдно утверждают евреи, почитаемый ими племенной бог заповедал всю Палестину. Нам известно, что когда Саргон депортировал десять племен израилевых, то взамен им он привел арийцев и других семитов, кроме евреев. Мы осознаем возможность того, что и скифы, и галлы внесли свою расовую лепту в Галилею. Мы знаем, что Симеон Маккавей в 164 г. до Р.Х. провел повторную чистку, удалив евреев из Галилеи, и что расовая нетерпимость способствовала их обособленному существованию после этого. Но наибольшее влияние оказали греки, которые не только заселили Декаполис, но и распространились по западной Галилее, окружили Назарет своими городами и полностью сделали греческим все морское побережье с находившимися там Финикийскими и Филистимлянскими землями. Это полностью была «Галилея неевреев», по словам пророка Исайи (Ис 9:1), который писал как еврей, живший в Иерусалиме.

    Ни для американца, ни для англичанина, ни для немца, ни для русского или галилеянина — ни для кого нет необходимости утверждать, что они не евреи. Это воспринимается как само собой разумеющееся, где бы эти национальности ни упоминались. Кроме того, различие между нами и евреями подчеркивается обеими сторонами, а еще больше самой природой. Поэтому где истина или доказательства претензий евреев и евионитов, древних или современных, на то, что Христос принадлежал к этой вечно враждебной расе? Очевидно, что это предположение противоречит самому факту, и груз доказательств, если доказательства необходимы, лежит на тех, кто хочет навязать нам эту вековую ересь. В свете приведенных исторических данных ошибочно обращаться к нашим семейным хроникам. Это все равно, что описывать Всемогущего Бога в ограниченных рамках человеческих масштабов рождения и смерти. А когда эти хроники не совпадают и полностью игнорируют Пресвятую Богородицу Мать Христа (см. следующую главу), это уже хуже, чем ошибка.

    Можно добавить что неприязнь между евреями и галилеянами была больше обычной. Напомним: когда Христос однажды возвращался из Иерусалима через Самарию, его приняли за еврея и упрекнули, заметив, что «евреи не имеют дел с самарянами». В другой раз, удивившись, Он ответил: «Вот подлинно израильтянин, в котором нет лукавства», и нам нравится представлять себе, как Он улыбнулся, произнося это. Нужно ли убеждать нас в том, что Он знал, как лживы они были? Подтверждений тому множество в Новом Завете, где расовые различия выходят на поверхность. Со стороны евреев это подтверждается самим Талмудом, который закрепляет расовое табу против людей с севера; об этом будет рассказано в последней главе нашей книги. Притязания на еврейское происхождение Христа — это чудовищное извращение истины. Сейчас оно используется евреями и современными евионитами в борьбе с миссией Христа во всем мире. Вот что говорит современный авторитетный писатель *: «Тот, кто утверждает, что Христос был евреем, или невежествен, или неискренен. Невежествен, если он путает расу и религию; неискренен, если знает историю Галилеи и частично скрывает, частично искажает несколько запутанные факты в пользу своих религиозных предрассудков, или, возможно, чтобы снискать благосклонность евреев».


    Глава II ПРИШЕСТВИЕ ХРИСТА


    Самый выдающийся факт в мировой истории — это Пришествие Христа** . Он ознаменовал начало новой эры. Мы отсчитываем время как до, так и после этого события. Его значительность признается во всем мире. Тогда почему неевреи и в особенности христиане, мирятся с тем фактом, что событие высшей значимости пытаются низвести до уровня иудаистской традиции?


    * Chamberlain H. St. Op. cit. 
    P. 211.

    ** На последующих страницах личность Христа рассматривается лишь как личность Сына Человеческого для того, чтобы представить в общих чертах Его человеческий аспект неевреям, так как это прежде всего историческое, а не богословское исследование.


    Естественно, что в какой бы части мира и среди какого бы народа Он ни появился, существовал тот местный фон, из которого Он должен был вырваться для того, чтобы принадлежать всему миру, а не какому-либо одному народу. Он должен был придать универсальность Себе, как «Сыну Человеческому», как Он часто Себя называл. Если бы Он принадлежал еврейской расе, это лишь потакало бы и без того непомерному высокомерию этого недружелюбного и неблагожелательного народа — народа, имеющего такое прошлое, за которое он должен вечно просить прощения. Тот факт, что Он явился в среде иудаизма, есть не что иное, как проявление божественной мудрости: духовно чуждый Ему фон усугубляет контраст между Ним и Его окружением и способствует объяснению Его божественности.

    Многие из ранних христиан, еще не избавившихся от культа иудаизма, не могли воспринимать Христа как Божественный центр вселенной, как Бога, обращающегося ко всему человечеству. Этот ошибочный взгляд, как мы увидим позже, оставил свой отпечаток па дошедших до нас записях о Нем. Ранние христиане из-за недостатка у них проницательности заслуживают прощения за их близорукость. Но как могут современные христиане предавать Христа еврейской гордыне, высокомерию и лицемерию после всех этих лет, этих столетий свидетельств о том, что Он не принадлежал и не принадлежит еврейской расе! Разве настаивать на том, что Христос появился лишь как член одной определенной расы, приспособившись к ее традициям, не значит клеветать на могущество и величие Всемогущего Бога? Нет ничего неблагочестивого в том, чтобы вопрошать Божественную Премудрость о месте, где Он появился, однако весьма сомнительны благочестие, мудрость и христианская верность тех, кто внушает нам, что Христос мог посетить человечество только там, в Палестине, и среди тех, кто называет себя «избранным народом» своего племенного божества. Подобное заключение чудовищно, это богохульство против божественной мудрости, могущества и универсальности. Христос как Единственное Существо был неизмеримо выше тех, кто был вокруг Него, чтобы полностью спуститься на землю, и лишь изредка, когда Он находился среди них, им удавалось уловить величие и значение Его миссии. Принеся на землю новую религию, не изолированную в рамках племенного культа, Он постоянно напоминал им, что Он — «Сын Человеческий».

    Эти ранние христиане сделали три вещи - как и многие из нас могли бы сделать -- для того, чтобы связать Новую Религию с их личным и историческим прошлым. Во-первых, что вполне естественно, они обратились к еврейской мессианской традиции, так как сами были или евреями, или обращенными в иудаизм; во-вторых, они вернулись к еврейским пророчествам точно так, как грек мог обратиться к греческим пророкам, если бы Он родился в Греции; в-третьих, они самочинно ввели в летопись событий две противоречащие друг Другу «родословные» Христа, благодаря чему их аргументы оказались полностью разбиты. Все это более детально объясняется в следующей главе.


    Мессия гоев

    У христиан нет потребности в мессии в еврейском смысле, и им никогда не был обещан мессия. Пусть евреи наслаждаются этим учением — оно принадлежит им безраздельно.

    Еврейская национальная традиция прославленного генерала и политического деятеля, Моисея и Иешуа вместе взятых, с другими добавленными превосходными степенями является, с точки зрения неевреев, чудовищным анахронизмом. Какое нам дело до национальных амбиций иудаизма! Но это отвратительно, потому что это тянет христианство назад к еврейскому прошлому, которое не имеет отношения к остальному человечеству. ЯВИЛСЯ ХРИСТОС — Сын Любящего Бога, как называл Его Петр, и нам, неевреям, больше ничего не нужно. А нуждался ли Он в том, чтобы Его предрекали древнееврейские пророки, а также греческие и персидские пророки, или какие бы то ни было еще? Эти ранние христиане, которые составили канон Нового Завета, не могли избежать своего иудейского прошлого. В течение долгого времени они освобождались от него, но большинству это не удалось. В результате сейчас много таких, кто со всей откровенностью могли бы после самоанализа признать, что они настолько же иудеи, насколько и христиане. Именно эти люди впадают в замешательство, когда называют себя «наследниками обетовании, данных евреям» — обетовании, отвергнутых евреями. Ибо сейчас современный еврей появляется среди них и говорит своим присутствием: «Вот я, законный наследник этих древних обетовании -- наследник, ожидающий прихода Мессии. Ты не сможешь украсть мое наследство». Но кто они, те, которые самонадеянно считают себя наследниками того наследия, чтобы утверждать это? Своими поступками они говорят, что смогут найти общий язык, так 
    сказать, с претендентами на наследство первой степени, т. е. с евреями. И таким образом, пробьют себе дорогу к благосклонности еврейского Яхве, на которого они претендуют как на свое собственное расовое божество, чуждое Христу и гоям. Но так они посрамляют Христа, прибегая ко лжи о том, что Его Евангелие якобы имеет еврейское происхождение и является отвергнутой догмой иудаизма, той же самой религии и того же божества, которому поклонялись древние евреи с такой же этикой, как у современных евреев. Кто придерживается такой позиции, не имеет права называть себя христианином. Апостол Павел сказал об этом в Послании к Галатам, обращенным в иудаизм. «Если Бог — еврей, какое нам дело до вашей религии?» — искренне вопрошал нееврей по поводу подобного учения. Удивительно ли, что представление Христа, как якобы прозелита иудаизма, является разрушительным для современной Церкви?

     

    Пророчества и предсказания

    Одна из самых распространенных ошибок современных библеистов— это неправильное толкование слов «пророк», «пророчество» и глагола «пророчествовать». Даже некоторые английские словари вводят нас в заблуждение в этом отношении, связывая первое значение этих слов с обязанностью предсказывать будущее. Но в действительности, это второе значение, которое выбирают, лишь когда это необходимо. Первое же значение связано с объяснением, советом и предупреждением. Таким образом, любой проповедник может быть пророком в первичном смысле слова, если не во вторичном. Но люди любят тайны и готовы истолковывать все как угодно, лишь бы получить предсказание пророка. Имея это в виду, полезно очень внимательно читать комментарии к Новому Завету, касающиеся пророческих изречений. Вполне понятно страстное желание ранних христиан истолковать каждый текст в свою пользу, в особенности чтобы доказать, что христианство было продолжением их собственного бывшего верования, а не новой религией, но это было их печальным заблуждением. Нам не нужны пророчества, не важно, правильны или неправильны эти предсказания. ХРИСТОС ПРИШЕЛ - со всей значимостью Своей личности, Своего авторитета, Своего учения как Сына Божьего.

    А мы принижаем это величайшее событие ссылками на предсказания.


    Родословные 
    И
    з синоптических Евангелий от Матфея, Марка и Луки Евангелие от Марка считается самым ранним по времени написания и датируется примерно 65 г. Р.Х. К тому времени деяния Петра и Павла и тысяч других уже были увенчаны мученичеством. Евангелия от Матфея и от Луки, использующие, очевидно, то, что записал Марк, появились немного позже. И только эти два последних Евангелия содержат родословные, в то время как ни Марк, ни Иоанн не упоминают вообще о генеалогии Христа. А эти два, о которых сказано выше, не согласуются между собой *. Фактически они полностью расходятся, за исключением части, которую историк должен отнести к разряду легенд, а не к истории. Любая родословная, чтобы быть достоверной, не должна иметь погрешности ни в одном пункте. А так как упомянутые евангельские родословные не согласуются между собой, можем ли мы выбрать одну из них?

    * Родословные от Матфея и от Луки приведены ниже, причем в Евангелии от Луки — в обратном порядке для удобства сравнения.


    «РОДОСЛОВНЫЕ» ХРИСТА


    (в книге в этом месте даны таблицы)


    К счастью, это не имеет никакого значения, ибо миссия Христа имеет мировую значимость, а не семейную, не расовую и тем более не еврейскую. Можно представить божественное презрение или жалость по поводу тщетных попыток проследить Его родословную на еврейский манер вплоть до Дома Давидова, исчезнувшего намного раньше, потом до легендарного Авраама, не говоря уже об Адаме, и в результате — ничего, буквально ничего! Что может представлять из себя родословная, в которую не включена Мать Христа! И в конце концов, это всего лишь попытка ограничить в иудейской традицииСамого Бога человеческими рамками. Это слишком прозрачно, чтобы поддаться обману. ХРИСТОС ЯВИЛСЯ - этого достаточно.



    Нееврейские свидетельства о Пришествии

    Свидетельства, касающиеся Пришествия Христа, не ограничиваются лишь описаниями Нового Завета и даже святоотеческой литературой, так как любой может ознакомиться с другими источниками, обратившись к следующим авторитетным писателям, а именно:

    См. следующую главу.

     

    1. Иосиф Флавий, латинизированный еврей, римский правитель Галилеи, самый известный древнееврейский историк (35—95 гг. по Р.Х.).

    2. Тацит, римский историк (55—120 гг. по Р.Х.).

    3. Плиний младший, римский историк (112 г. по Р.Х.).

    4. Светоний, римский историк (70? - 140? гг. по Р.Х.).

    5. Линий, греческий писатель (середина II века по Р.Х.).

     

    Свидетельства этих и прочих подобных писателей гораздо более весомы, потому что по тону они неблагожелательны, даже враждебны. Они наблюдали удивительный, «подобный эпидемии» процесс распространения христианства, как выразился один из них, сметающий все признаки его искони родной греко-римской религии. Естественно, они были обеспокоены и настроены враждебно, тем более что ассоциировали христианство с иудаистским фоном.

    Можно привести следующие комментарии современных писателей по этому вопросу.

    Томас Карлейль: «Иисус из Назарета — наш божественный символ: человеческая мысль еще не достигла такой высоты; символ неувядаемого, бесконечного свойства».

    Ж. Ж. Руссо: «Придумать такую грандиозную личность значило бы сделать ее создателей еще более поразительными, чем Тот, Кого они изображают».

    Гете: «Я считаю Евангелия гениальными, ибо от них исходит сияние, отражающее блеск величия личности Христа такого божественного свойства, как лишь сама Божественность могла так проявиться на земле».

    Фихте: «Нет ни одного разумного человека, который не склонил бы головы перед столь поразительным явлением».

    Ж. Р. Рихтер.: «Жизнь Христа имеет значение для Него, Который, будучи святейшим из всесильных, поднял империи на Своих пробитых гвоздями руках, поток столетий свернул с их курса и до сих пор управляет эпохами».

    Наполеон I: «Иисус Христос не был человеком; между Ним и всеми остальными расстояние, равное бесконечности. Представьте себе Цезаря, правящего империей из глубины своего мавзолея, но во имя Христа готовы умереть миллионы».


    Начало миссии

    Пришествие Христа и начало Его миссии были стремительными.Проявленно она не могла начаться раньше, чем Он повзрослел, когда Он внезапно появился на берегах Иордана, желая получить крещение от рук Иоанна. Мы обойдем молчанием Его раннюю жизнь, не только потому что она туманна и сведения о ней не полны, по потому что Его жизнь среди людей раскрыла Его личность и миссию, продемонстрировав абсолютную уникальность новой религии и ослепительный контраст между Ним и всем Его окружением. Знаменательно, что Его «предтеча» оказался первым, кто узнал Его и объявил о Нем миру. Этот пустынник, этот не рукоположенный священник Всемогущего Бога, не признававший до тех пор никаких земных авторитетов, сразу услышал призыв своего Учителя и подчинился Ему. 
    Проявление Христом Своих необычных возможностей не ограничивалось лишь чудесами. Когда бы Он ни сказал, обращаясь к кому-либо «Следуй за мной», тот оставлял все и следовал за Ним, не помешкав, не спросив, почему. Его авторитет был непререкаем. «Он говорил так, как человек никогда не говорил». Он не намеревался выставлять напоказ Свои возможности при каждом удобном случае. Он проявлял их лишь изредка, чтобы не нанести ущерб самому важному -- духовной стороне Своей миссии. Он проповедовал собственное учение без особых ссылок на авторитет Моисея и пророков, хотя иногда обращался к ним для подкрепления Своих суждений, так как это было более попятно для слушателей. Его учение создавалось ИмСамим: «... а Я говорю вам», или чаще вместе с Отцом Небесным, с Которым Он мог мгновенно войти в общение. Ни разу Им не были упомянуты еврейские имена божества: «Элоим, Адонаи, Яхве». Тем не менее до сих пор существуют люди, которые верят, что христианство всего лишь продолжение еврейской религии с определенными чисто христианскими добавлениями! Что за опасная ересь! Самозванец на Его месте не осмелился бы насмехаться над авторитетом Моисея и пророков или проводить сравнения с ними. Однако Христос, говоря о книжниках и фарисеях, просящих о «знамении», сказал им: «И вот, здесь больше Ионы... и вот, здесь больше Соломона» (Мф. 12:41,42). Если бы Он был всего лишь Сын Человеческий, обладающий не большим авторитетом, чем у бродячего учителя праведности, как хочет убедить нас современное еврейство, они бы до смерти забили Его камнями за это высказывание. Его отношение к тому лучшему, что дало прошлое, включая Моисея, закон и пророков, вряд ли выходило за рамки уважительного безразличия. В то же время для тех, кто еще не отказался от старого и не выбрал «более прекрасного пути», Он лишь советовал примириться со старым. Люди понимали как никогда ранее, что когда Он говорил с убежденностью, за Его словами стояла вселенная. Положительная убежденность и уверенность Его обращений, сама Его личность были Его небесным мандатом. Как бы Он ни называл Себя, это всегда был Он, и пусть они говорятчто хотят по поводу чудесного рождения и Его присутствия среди людей. 
    Можно сказать, что книжники и фарисеи ставили под сомнение Его огромное влияние. Да. И диявол делал то же, искушая Его в пустыне. Это их дело, и каждый получал ответ в каждом случае. Их целью было всего лишь выиграть очко в споре, и это было мало или никак не связано с поиском истины. Настоящий смысл этих диалогов в том, что как книжники, так и диявол взывали к традиции — «Так не написано* и т. д. - что выдает их рабскую приверженность прошлому, типичную для иудаизма. Мышление Христа так явственно контрастирует с косностью мышления, ориентированного на прошлое, что подобный контраст сам по себе отделяет Его от еврейской расы. Крайне нерационально предполагать, что Он мог бы эволюционировать из расы со столь ограниченными понятиями о нравственности, этике, божестве и человечестве, об их отношениях друг с другом. Даже если не учитывать историю, эта та разница, которая одна могла бы поднять Его неизмеримо выше уровня тех, чье нравственное руководство выражается в словах «Так написано». Его мышление было живым и безграничным. Оно возникло не из иудаизма, а вопреки ему.

    Для таких учеников, как Фома, Христос был вечной загадкой. Они следовали за Ним в силу Его непреодолимого влияния. Потому что ученики, как и все, кого они знали, ждали мессию - Иисуса Навина, или Давида, или божество, более блистательное, чем они оба, которое избавило бы их от завоевателей - римлян. Были и те, которые претендовали на лидерство, и все они, один за другим потерпели поражение. Но был Один, который со всей очевидностью был наделен сверхчеловеческой мощью — Он подходил к тому, чтобы стать их долгожданным вождем, но Он не хотел этого. Его не интересовала ни государственная деятельность, ни политика, ни военное лидерство, ни национализм, ни даже религиозные институты, какими он их наблюдал. Он воспринимал вещи такими, какими они были -- и использовал их. Он пришел, чтобы бороться с грехом, а грех - это нечто личное, индивидуальное, и поэтому Он обращался к человеческой личности. Он обращался к Самому Себе. Хотя Он был настроен враждебно к иудаизму, как национальному, так и религиозному, Онтем не менее решил воспользоваться его общественными институтами, так как не стремился разрушить их незаконным путем. Он стремился разрушить торжество греха в человеческих сердцах, и «книжники, фарисеи и лицемеры» противостояли Ему.

    Он повсюду заходил в синагоги, имея на это право, так как там были залы для городской публики. Именно так Он пошел в синагогу своего родного города Назарета, и когда Он заявил о Себе в избранном тексте «Дух Господен па Мне», они собрались убить Его. Почему? Потому что Он не был военным мессией, которого они ждали; к тому же Он вырос там, среди них. Ведь Он только объявил о своей настоящей миссии на земле, но или сама мысль была слишком грандиозна для их понимания, или слишком претенциозной для их детского идеала военного вождя. Как сообщает Иосиф, галилеяне -а он знал их хорошо — были темпераментным народом и не останавливались на полумерах. Простодушные, они ожидали чуда, которое подействовало бы ошеломляюще на них и настроило бы на способность восприятия. Итак, они хотят чуда — и чудо они получат. Со стороны Христа оно было вынужденным, ибо ответная реакция на крайнее противостояние была бы неизбежной. И реакция наступила, и выросла неизмеримо. Теперь Он действительно должен стать вожделенным мессией! Другого они бы не приняли — иначе кто еще способен на подобные чудеса! На другое они бы не согласились -и они последовали за Ним тысячами. Они были накормлены чудесным образом, были излечены от всевозможных болезней и время от времени препятствовали Его миссии, смущаясь, превращали ее в материализованное служение человечеству — полезное, без сомнения, но эфемерное по результатам. Это принесло Ему известность, которая Ему была не нужна, потому что как Он мог донести духовное учение человечеству, когда тысячи подступали к Нему со своими больными, или в ожидании новых чудес, или, возможно, с надеждой получить хлеб и рыбу! Он старался избежать этого, говоря «Смотри, не говори никому» или «Пойди и покажи священникам»; когда другие средства не приносили результата, Он пересекал море Галилейское или уходил в горы, или проповедовал с лодки. Если бы Он стал их мессией, Он был бы рад всей этой популярности, а не пытался бы укрыться от нее. Каждое новое чудо исцеления вымогалось у Него, ибо как только Он проникался сочувствием, Он уже не мог им отказать. Он порицал и осуждал их желание «увидеть знамение», фокус, магическую способность, чудо, которые доказывали бы, что Он мессия. Он был жертвой собственной популярности, которая мешала Ему, за исключением того времени, когда Он был наедине со Своими учениками. Он стремился порвать с традицией - даже с семьей -да какое Ему дело до родословных! — чтобы идентифицировать Себя с нематериальным, духовным миром, который Он пришел раскрыть человечеству. Его учение относилось к будущему и было во имя будущего; и оно забило свежей струей из фонтана Божественной Премудрости. Он стоял один на собственном основании как Сын Божий, который был также Сыном Человеческим и не нуждался в шатком фундаменте легенды о еврейском мессии, которая бы объяснила Его пришествие.

    Такова аксиома, которую труднее всего доказать. Его учение было слишком простым, чтобы быть понятным сразу. Миссии Христа мешала легенда о еврейском мессии. В конце концов Христу пришлось терпеть возбужденное восхищение толпы, потому что было легче смириться с ним, чем потратить много времени и усилий на то, чтобы избежать простодушного обожания. Чтобы успокоить толпу в ее ожидании чуда, Христос совершил его, что требовало меньше усилий, чем попытка вывести ее из безумного мессианского заблуждения. В конце концов Он был больше, чем мессия, которого ждали иудеи, и поэтому Он делал все, чтобы одухотворить иудейский мир, хотя в результате это оказалось для Него гибельным. Принимая на себя право духовного господства над всем миром — а меньшее Ему было не нужно - Христос отвергает местечковое мессианство иудеев. За пределами иудаизма оно не имело значения для остального человечества: мессия так и не пришел. Если Иисус Христос и использовал иудейские доктрины, то только те, которые не противоречили Его учению. Не имеет смысла субъективно трактовать древние предсказания, чтобы показать, что Христос - мессия, которого ожидали евреи. Фактов того, что Христос говорил и делал и в особенности, кем Он был, будучи здесь, достаточно. Если кому-то это покажется мало, пусть отправляется в синагогу. Что еще могли бы сделать пророки, чтобы установить авторитет и подлинность Христа?'"


    Что говорил Христос о Своем мессианстве?

    Нет письменных источников, за исключением сомнительных показаний одного свидетеля, которые бы подтверждали, что Христос когда-либо признавал себя еврейским мессией или по крайней мере намекал на это в политическом или военном смысле. Это произошло в беседе с женщиной у колодца в Самарии. Ей Он открыл простую и неприятную правду о ее жизни, и она немедленно призналась. При этом никто не присутствовал, так как ученики ушли в селение купить еду и были очень удивлены, увидев по возвращении Его, говорившего с самарянкой. Мало вероятно, чтобы Он передал им беседу -это было Ему не свойственно — и «ни один... не сказал: о чем говоришь с нею?» (Ип. 4:27). Но женщина рассказала о беседе в деревне и была очень возбуждена. У нас нет других подтверждений, что Он говорил именно то, что она передала. Есть только слух, к тому же из сомнительного источника, о том, что Он когда-либо говорил: «Я, который говорит с тобой, это Он», имея в виду еврейского мессию. Кроме того, женщина посеяла сомнение по поводу собственных свидетельств тем, что задала Ему этот вопрос. Следует также заметить, что ни одно из синоптических Евангелий не упоминает об этом событии. Поэтому его следует исключить как недостоверное.

    Напротив, имеется, по крайней мере, три различных случая, при которых присутствовали несколько человек, когда Христос, обличая, отрекался от еврейского мессианства. «Что вы думаете о Христе — чей он Сын?» Этот вопрос Он адресовал нескольким фарисеям, которые, будучи ортодоксальными иудеями, придерживались строго узаконенных взглядов. Поэтому они поспешно отвечали: «Он — сын Давида». Христос немедленно отреагировал на это утверждение и отверг его собственным свидетельством Давида; и, как нам сообщают, «ни один не мог ответить Ему ни единым словом».

    В другом случае, говоря со своими учениками, Он спросил их: «за кого почитает Меня народ?» (Лк. 9:18). Они отвечают по-разному, но важно, что они не говорят: «мессия». Затем Он прямо спросил учеников: «А вы за кого почитаете меня?» И получает прямой ответ от прямолинейного и искреннего Петра: «Ты — Христос, Сын Бога Живаго», (Мф. 16:16). Петр не сказал: Сын Давида, как сказали фарисеи. Петр получил заслуженное благословение за свой ответ. А почему? Христос сразу же отвечает ему, потому что Петр получил это знание не от какого-то человека, «не плоть и кровь открыли тебе это, а Отец Мой, Сущий на небесах» (Мф- 16:17). Ни от еврейского Яхве, ни от Моисея и пророков, ни от традиции и ни от священных законов иудаизма, но как непосредственное откровение от Отца через Сына. Петр — это первый, от кого мы имеем какие-то сведения, которые не повторяют привычную болтовню о национальном герое, сыне Давида, которого они ожидали, и Христос видел, что Он был первым, кто недвусмысленно определил и утвердил истину.

    Третий эпизод имеет отношение к Иоанну Крестителю, который находился в темнице в течение большей части служения Христа и поэтому не мог быть полностью информирован о Нем. Иоанн был одинок и безутешен и имел все основания понимать, что его конец близок. Мрачный мысли и предчувствия охватили его, когда он обратился ко Христу: «Не Ты ли тот, кто должен прийти, или же нам ждатьдругого?* Это вопрос, который заслуживал откровенного и категорического ответа да или нет. Этот человек, который рисковал своей жизнью во имя праведности, простыми словами задал вопрос Христу: «Мессия ты или нет?» И Христос не ответил да или нет. Как это могло быть? Он был национальным героем, если это было вопросом Иоанна, и, возможно, так и было. От Иоанна, заключенного в темницу и мало знакомого со служением Христа, вряд ли можно было ожидать, что у него могла быть другая, отличная от традиционной, концепция мессии. Был ли какой-нибудь другой смысл в вопросе Иоанна? Итак, Христос не сказал и не мог сказать, что он был мессия, что означало бы, что Он претендует на роль национального героя — то самое, что он отвергал и чему постоянно сопротивлялся. И опять Христос не мог быть настолько неделикатным, чтобы предположить в своем ответе, что вопрос Иоанна мог подразумевать сомнения, касающиеся Его собственной подлинности, ибо ни тот, ни другой не мог забыть памятную сцену крещения на Иордане. Его настоящая мировая миссия, ее отличие от местного еврейского национализма, вероятно, не была ясно понята Иоанном, и это, по-видимому, и было основанием для Его ответа. Более того, этот ответ был деликатным образом направлен на поддержку тягостно испытываемой веры Иоанна, бедного человека, который, возможно, понимал, что близок конец трудов всей его жизни, и нуждался в заверениях в том, что эти труды были не напрасны. Ответ Христа последовал за изречением о том, что «дела говорят больше, чем слова» — «Пойди и скажи Иоанну, что слепые видят, а хромые ходят», и т. д. и «благословен тот, кто не будет обижен во Мне». В этом поистине был заключен достаточный ответ, заканчивающийся мягким намеком на уступку, которую Иоанн, если бы пожелал, мог принять. Затем следует замечательный панегирик Иоанну, демонстрирующий, что Христос думал о нем никак не меньше из-за его прямоты и откровенности по жизненно важной проблеме. Пафос ситуации тронул Христа с необычайной силой. Но в подобной ситуации было ли возможно для Христа ответить Иоанну определенно и положительно: «Да, я Мессия, Тот, кого ожидают евреи»? Он должен был сказать это Иоанну недвусмысленно и не уклоняясь от ответа. Был задан простой и честный вопрос, который означал для Иоанна больше, чем жизнь или смерть, и Христос предоставил собственные сведения о Себе в качестве ответа - ответа, который говорил сам за себя.


    Отношение Христа к неевреям

    Каким было отношение Христа к неевреям или каким оно было в отличие от Его отношения к евреям? Отвечая на этот вопрос, следует помнить, что термин «еврей» и «нееврей», или «гой» были еврейскими категориями и что Христос не включал Себя ни в ту, ни в другую. А так как Он был галилеянином, то вопрос решается объективно. Затем следует отметить, что оба термина используются с разными значениями, что ведет к путанице передаваемого понятия. Например, слово «той» по отношению к римлянам, их последним завоевателям, имело враждебное значение, в то время как по отношению к грекам, финикийцам и сидонянам этот термин имел значение соседства. Но есть и третья классификация, которая включает прозелитов иудаизма — галилеян и самарян, на которых фанатики иудаизма смотрели как на «бедных родственников». Ни высокомерие Иудеи, ни независимость и самоуважение галилеян не потерпели бы неправильного употребления названия «еврей», хотя культ иудаизма был принят за пределами еврейской расы. Поэтому когда Христос сказал ученикам «ибо именно этого хотят неевреи», они, естественно, подумали, как и Он, о себе, как о прозелитах иудаизма, а не как о последователях культа их соседей — неевреев.


    Наша ошибка состоит в том, что мы считаем само собой разумеющимся, что этот прозелитизм идентифицирует их с еврейской расой. Они бы возмутились этому обвинению, как и другие гои.

    Эта путаница в терминах отражена в использовании Павлом категории «еврей», которая, строго говоря, могла включать только потомка Иуды. Павел, неоднократно говоривший о себе как о еврее, должно быть, подразумевал, что он придерживался еврейского культа, так как известно, что он был из колена Вениаминова. Тесная связь части колена племени Вениаминова с коленом Иудиным не могла сделать его настоящим евреем.


    Изменилось ли Его отношение к неевреям?

    Различные классификации, приведенные выше, исключают обобщение. Конечно, Христос считал неевреев всех классов менее закоснелыми, чем евреи, и более свободными от традиционных ограничений. Они были более способны смотреть фактам в глаза и делать собственные выводы. В первом засвидетельствованном примере Его духовного нееврейского контакта со слугой сотника Христос «удивился» и сказал: «И в Израиле Я не нашел такой веры» (Мф. 8:10) (в иудаизме). Был ли Христос удивлен, правильно ли передали Его слова, находился ли Он еще под влиянием своих ранних дней? Сообщение о том, что Он был удивлен, не вяжется с Его характером и историей. Нет причин предполагать, что Его раннее воспитание еще доминировало в тот период. В любом случае составившие канон Нового Завета примерно через сорок лет должны нести ответственность за правильность изложения. Ни одно из этих предположений не является достаточным. Это был порыв благодарности и реализация проявленной силы духа, которую Христос постоянно проповедовал, а также того факта, что она была характерна для всего человечества.


    Гречанка или сирофиникиянка

    Когда читаешь и размышляешь над этим повествованием, не перестаешь удивляться тому, что столько божественности Христа просияло и пробилось сквозь плотность косной и враждебной среды. Женщина умоляла Христа исцелить ее дочь, «Отошли ее, ибо она плачет по нас», — говорили ученики. Безразличен ли был Христос к ее мольбам? Именно такое впечатление оставляет рассказ. Но кто поверит, что это было так? Подобное заключение противоречит Его характеру и последующей беседе. Оно противоречит универсальности Его благовествования, но не противоречит фетишу «избранного народа», который еще держал в своих щупальцах Его учеников, а также евионитов, составивших канон Нового Завета. Они могли невольно исказить истину, передавая ее в своем повествовании сорок лет спустя. Кроме того, возможно, здесь пропущены некоторые подробности, которые оправдывали бы измененную конструкцию, которую надо было наложить на выражение Христа о «псах», но передача этого события в том виде, как оно излагается, не может быть справедливым, имея в виду Его характер. Тем более что своим ответным смирением и настойчивостью женщина получила просимое, а также неувядаемую похвалу: «О, женщина, велика твоя вера. Будет на тебе то, что ты желаешь». Без сомнения, это были слова Христа, независимо от выводов, которые можно сделать по поводу предшествующего диалога и его подлинности.

    Можно найти два места, где слово «нееврей» определенно используется по отношению к римлянам и поэтому не имеет ни благожелательного, ни враждебного оттенка. Он просто сказал своим ученикам, как поступят с ним римляне: что Он будет арестован, подвержен насмешкам, бичеванию и распят. И все это было сказано беззлобно, не считая римлян виновными, как и было на самом деле.

    И еще Он говорил им, противопоставляя их гоям, очевидно, римлянам: «А кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; а кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом!» (Мф. 21:26). Это было ошеломляющее учение, так как до последнего момента они спорили о том, кто из них будет первым в том царстве будущего, которое, как они ожидали, Он установит. Поразительное зрелище предстало перед ними во время Тайной Вечери, когда Он унизил Себя до роли слуги, моющего им ноги, чтобы объяснить значение того, что Он имеет в виду. И даже тогда они не поняли. Для этого потребовались Распятие и Воскресение. Но наша цель доказать, что враждебный смысл слова «нееврей» в применении к римлянам естественно вызвал Его неудовольствие в применении его к ним, галилеянам и самарянам, которые делили военную добычу со своими еврейскими соотечественниками.


    Первые миссионеры

    Еще один яркий эпизод служения Христа требует объяснений. Он уже отобрал двенадцать учеников и собрал их вместе для заключительной беседы, прежде чем отправить их в путь без своего Учителя. Он не сказал почти ничего о том, что они должны говорить, как это отмечено в хрониках, но Он сказал им, куда направляться, что делать и чего ожидать в ответ. «...На путь к язычникам- (возможно, римлянам. - Авт.), и в город Самарянский не входите; а ходите наипаче к погибшим овцам дома Израилева... больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте. Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясе свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха, ибо трудящийся достоин пропитания!» (Мф. 10:6). Затем Он говорит: «Вот, Я посылаю вас как овец среди волков *, чтобы они помнили об этом, предупреждая обо всех опасностях, которые поджидают их в пути. Этого было достаточно, чтобы вселить ужас в людей с сильным характером. Но Он напомнил им, что ученик не сильнее Господа: «Ученик не выше учителя, и слуга не выше господина своего» и, без сомнения, вспомнил ранние дни Своего служения, когда в Его родном городе Ему угрожали низвергнуть Его в пропасть.

    Что все это означает и почему «наипаче к погибшим овцам дома Израилева»? Можно подумать, что Он говорил это с улыбкой, ибо к тому времени Он уже знал, какими овцами они могли прикинуться. Но вскоре Он заменяет образ овцы на волка, когда предупреждает о том, что им угрожает. Мы можем предположить, что Он отправляет их в это первое миссионерское путешествие в основном для того, чтобы испытать их. Настало время поручить им труднейшее дело. Поэтому Он отправляет их в еврейскую среду, что пишущие хроники ошибочно принимают как знак предпочтительности из-за ранее произнесенного слова «овца». Если среди учеников были «бегуны»,настало время и нашелся метод освободиться от них. К тому же стоит вспомнить, что среди них был Иуда Искариот. Идите к тем упрямым и ищущим себе оправданий людям, как часто о них говорили пророки, и сделайте для них, что сможете. Вы пойдете через Самарию, но не останавливайтесь там. Дайте евреям первый шанс, ибо с их страны вы намереваетесь начать, а Самария и Галилея всегда рядом. Если вы преуспеете в Иудее, вы сможете сделать еще больше ближе к дому. Не берите с собой денег, но зарабатывайте в дороге, не берите ни лишней одежды, ни даже посоха, чтобы опереться или отогнать собак и волков. Если нападут волки — спасайтесь бегством. Не тратьте время на неспособных понять, «не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга перед свиньями» (Мф. 7:6), но находите других, более достойных. Они первыми претендуют на ваше служение, и Я посылаю вас вперед со всей Своей целительной силой — таково в перефразе божественное поручение к двенадцати ученикам в их первом миссионерском путешествии за пределы своей страны, к евреям. С точки зрения Христа, это поистине было заграничным путешествием Его учеников, и Его поручение должно восприниматься именно так. Можно назвать это трудным заданием, но они вернулись из миссии, радуясь, что «даже бесы повиновались им» — триумф, который, впрочем, не вызвал больших похвал со стороны Учителя. Нет записи о том, что они обратили кого-либо во время этого первого миссионерского предприятия.

    В течение всего служения Христа Он находил множество случаев отозваться похвально о галилеянах в отличие от их еврейских соседей и иногда в ущерб последним. Было очищено десять прокаженных, и лишь один вернулся, чтобы поблагодарить, и тот был самарянином. «Множество вдов было в Израиле во дни Илии, но ни к одной из них не был послан Илия, кроме как в Сарепту, город в Сидоне, к женщине, которая была вдовой». И «множество прокаженных было в Израиле во дни Илии, пророка, и никто из них не был очищен, кроме Наама, сирийца». Затем были предсказания о наступлении великой скорби в Вифсаиде, Хоразине и Капернауме - все городагалилейские, — но бесчувственности или безразличия к Его учению, как в финикийских городах Тире и Сидоне, здесь не было. И города эти были пощажены из-за нееврея, благочестивого самарянина, которого больше всего не любили евреи и которому не доверяли, но именно он стремился к религиозным и этическим идеалам, в то время как еврейский священник и левит проходили мимо (Лк. 10:30-35, притча о самарянине). При виде этого яркого примера различий между новым откровением через Христа и устаревающим фоном иудаизма нельзя не понять, что христианство пришло не от иудаизма, а вопреки ему.


    Божественная трагедия

    Когда требуется предлог для нечестивого суда, обоснованность обвинения не имеет значения. Главное в неправедном суде — та легкость, с которой фальшивое обвинение может быть вынесено. В данном случае оно было основано на мессианстве. Через некоторое время Христа привели к Пилату, римскому правителю Иудеи, по сфабрикованному обвинению, по которому Он якобы был одним из еврейских лжемессий. На современном языке это бы называлось «грубой подтасовкой фактов», так как Христос имел не большее отношение к еврейской политике, чем к еврейской религии. Но талмудистские «фарисеи, книжники и лицемеры» уже настолько потеряли свое лицо перед обществом, что их оскорбленное достоинство не могло этого выносить. Лютая обида была бы естественной в подобном случае у любого народа. Насколько же сильнее она была у евреев, которые привыкли всегда быть «правыми" *, так как были «избранными»! Может ли когда-нибудь еврей признать свою неправоту? Разве это позволит его религия?

    Кроме того, эти люди уже некоторое время чувствовали себя оскорбленными Его упреками и планировали освободиться от Него. Наконец, с помощью предательства они захватили Его, так как Он и не пытался бежать. Теперь, когда Христос был в их руках, проблема состояла в том, чтобы заставить римлян принять их сторону, так как у них не было законного права налагать максимальное наказание, на которое они решились еще прежде, чем появилась видимость суда. Более того, они желали переложить вину за вынесение смертного приговора на римлян, чтобы дискредитировать их правление среди последователей Христа и избежать недовольства этим поступком. Они могли найти в Талмуде множество подтверждений правомочности совершения ужасающих пыток, казни над Ним, нарушителем Субботы; но иудеи давно научились заставлять других выполнять за них дьявольские дела. В наше время, когда евреи являются судьями и адвокатами, также нет ничего необычного в том, что невиновный «к злодеям причтен»: ведь им позволяется нарушать законы, которые они обязаны блюсти. Еврейское чувство справедливости так же первобытно, как у дикарей; они приговаривают обвиняемых без суда и весомых свидетельств, со страстностью вместо рассудительности. Пилат уже навлек на себя враждебность евреев самым неподходящим образом; и пребывал в миролюбивом настроении по отношению к ним. Ему очень хотелось ублажить их, и евреи это хорошо знали, когда говорили ему: «Ты не друг Цезаря (будто они беспокоились о Цезаре! — Авт.), если отпустишь этого человека». В этом, конечно, звучала скрытая угроза, которая не ускользнула от Пилата, ибо он не хотел вызвать неудовольствие императора. Без сомнения, он слышал о мессианской традиции — если это его беспокоило настолько, чтобы помнить об этом, — но он слышал, что Христа называли «Царем Иудейским», и это, без сомнения, его интересовало. Итак, «Пилат спросил Его: "Ты Царь Иудейский?"». Это была снова та старая ложь, которая исходила из другого источника и с которой простой народ связывал Его в течение всего Его служения. На прямой вопрос Пилата Христос отвечал, без сомнения, с неохотой; «Ты сказал» (по-гречески su legeis) и как следствие - «Мне нечего сказать». 
    Следует обратить внимание на перевод в авторизованной версии Нового Завета. В том переводе «Ты говоришь это» слово «это» добавлено, и его нет в оригинале греческого текста. Глагол может быть использован или как переходный, или как непереходный, и имеет больше смысла выбрать последний вариант, особенно когда не упоминается прямое дополнение. Если бы «это» было в тексте, оно, по-видимому, означало бы, что Христос выразил притязание на то, чтобы быть Царем Иудейским, и Его ответ предполагал бы, что Пилат соглашался с этим. Если бы это было так, Пилат был бы оправдан за причисление Его к бунтовщикам, выступающим против римских властей, на основании Его признания. В этом случае Пилат немедленно приговорил бы Его к смерти. Но, напротив, он сообщил евреям: «Я не нахожу никакой вины в этом человеке» (Лк. 23:4). Таким образом, логика событий, как и литературная передача слов, требуют адекватного перевода, а именно «Ты говоришь», и как следствие — «Мне нечего сказать». Это был ответ покорности судьбе. Еврейская толпа вместе с синедрионом уже приговорили Его к смерти, а ускользнуть от римлян означало бы, возможно, как описано в Талмуде, еще худшие страдания в руках еврейской толпы.

    Итак, суд Пилата был всего лишь формальностью. «Суд Линча» в лице верховного духовного лица уже приговорил Христа к смерти, и он потребовал от сопротивляющегося шерифа в лице Пилата, чтобы Христос был казнен законным образом. «Они боялись народа», — сообщают нам и имеют на то серьезные основания, так как среди толпы было много последователей Христа. Кроме того, если бы возникло народное неодобрение среди масс, это могло еще больше смутить римлян, остерегающихся обвинений в этом деле. Пилат колебался, старался уклониться от принятия решения, предлагая взамен настоящего преступника. Но первосвященник не соглашался: очевидно, в глазах народа преступник в качестве жертвы не был равноценной заменой, так как Каиафа, как говорится в Евангелие от Иоанна, заявил, что «было бы целесообразно, чтобы один человек умирал за народ». Означает ли это, таким образом, «ритуальное убийство», в практике которого евреев обвиняют до сегодняшнего дня? Выглядит это именно так. 
    Люди, имеющие дурные намерения, приходят в особую ярость, когда слышат упреки, касающиеся праведной жизни. Формальная праведность, возведенная в ранг обязательного закона, была единственным ее проявлением, которое знали эти сатанисты синедриона. Их оскорбленное достоинство не могло вынести упреков со стороны незапятнанной жизни, которая, по контрасту с их собственной жизнью, обнажала их лицемерие. Отсюда их неоднократные отчаянные усилия, предпринимаемые с целью «подставить» Его. И после многих неудач они отыскали пару клятвопреступников, давших такие показания, которые были нужны Каиафе. Лучший ответ на клевету — молчание. И Христос сохранял молчание до тех пор, как сообщает нам Евангелие от Матфея (26:63), пока Каиафа не сказал Ему: «Заклинаю Тебя Богом Живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» (Мф. 26:63). Тогда Христос точно и спокойно ответил, хотя и осознавал, что, поступая так, Он обрекал себя на смерть. Потому что местная верховная власть требовала, чтобы Он признался, и Он не мог избежать вопроса, даже если бы хотел. До тех пор, пока, как у Пилата, допрос касался политики, Он мог молчать. Но Он не мог промолчать в ответ на вопрос, заданный Каиафой, этого убийцы в душе. Если бы, как это и произошло, Он не встретил этот вопрос мужественно и честно, ожидая после этого верной смерти, Он не сказал бы на Кресте несколькими часами позже: «Свершилось». Он не объявил Себя мессией, чего ждали евреи, и таковым Он действительно не был. ИКаиафа Tie спросил Его, был ли Он еврейским мессией. Было бы глупо, не ведая о Его духовной миссии, спрашивать этого Учителя, этого Целителя, лечившего больных, хромых, слепых, прокаженных, был ли Он прославленным военачальником, которого ждали евреи для того, чтобы разгромить завоевателей-римлян. Каиафа сформулировал свой вопрос достаточно хорошо, зная прямоту Христа, он провоцировал Его на определенный ответ. И он его получил: «Ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мф. 26:64). Тогда после лицемерного изображения оскорбленной святости первосвященник умышленно извращает этот вопрос, превращая его в политическое обвинение, которое и представляет Пилату. Каиафа — идеальный пример талмудиста-еврея. И все же Пилат выходит из положения и пытается перенести груз решения на правителя Галилеи, Ирода, который как раз находился в то время в Иерусалиме. Но Ирода не так легко было поймать подобным образом, так как, хотя обвиняемый был галилеянином, обвинение было в юрисдикции иерусалимских властей. Поэтому Пилат, несмотря на все свои колебания, на свое открытое заявление: «На Нем нет вины», на мольбы жены: «Не делай ничего Праведнику Тому» (Лк. 27:19), Пилат, слабый и нерешительный, капитулировал перед еврейской толпой, возглавляемой синедрионом и первосвященником, подобно тому, как шериф, объявивший о невиновности заключенного, освобождает его, чтобы его казнили не законно, но будто бы по закону.

    Говорил ли что-нибудь Христос или делал что-либо, чтобы показать, что Он причислял или не причислял Себя к еврейской расе? Да, не напрямую. Все знали, что Он и Его последователи - галилеяне: Пилат, Ирод, Каиафа и даже слуга, который распознал галилейскуюречь Петра. В Евангелие от Иоанна сообщается, что Христос сказал перед Каиафой: «Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда иудеи сходятся» (Ин. 18:20); таким образом, Он называл евреев как бы со стороны. А так как Он не включал Себя в их среду и в течение всего фарса суда причислял Себя и был причислен другими к галилеянам, а не к евреям, есть ли повод называть Его евреем? Абсолютно никакого. Люди «не собирают смокв с терновника и не снимают винограда с кустарника» (Лк. 6:44), и они не ожидают, что честность и мужество Христа можно отыскать среди таких злодеев, как Каиафа. Не Христос называл Себя Царем Иудейским, а по капризу Пилата, в качестве укора еврееям, это было написано на Кресте над Его головой. Позиция Пилата была полностью понята Христом, Который сказал ему как бы в частичное прощение: «Он, который передал меня в твои руки, на нем больше греха», что могло подразумевать Иуду, но, конечно, подразумевало Каиафу. Ибо в ком еще таится больший преступник, как не в бесчестном судье, чья подлость, какой бы низкой она ни была, представляется как акт справедливости?

    Высшим свидетельством Христа против еврейского мессианства были Его слова во время этого инсценированного суда: «Ты говоришь, что я Царь... если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда» (Ин. 18:36,37). Не достаточно ли этого, чтобы прекратить всякие разговоры но поводу традиции еврейского мессианства в отношении Христа? Что еще для этого нужно?

    Христос жил и умер галилеянином — гоем, неевреем, в качестве Сына Человеческого. Э. Ренан сказал, что это делает Его тем более сродни всему миру, потому что галилеяне — смешанный народ, но не еврейский. Он не был потомком какой-либо расы или династии. Он обладал независимым духом галилеянина по Своему характеру и ни разу не проявил подобострастия к Своим преследователям ни до, ни во время суда, даже перед верховным жрецом. Когда Его подвергли бичеванию, требуя признания, Он протестовал: «Если я сказал зло, представьте свидетельство того зла; но если добро, почему бичуешь Меня?» Сравните, какой контраст представляет собой это типично галилейское отношение и отношение одного из Его самых преданных апостолов, который последовал за Ним даже на смерть, Павел, который не был галилеянином, был подвержен бичеванию по приказу первосвященника, изрядно выругал этого презренного чиновника. Но он извинился за это, как только узнал, что именно первосвященник отдал приказ. И даже усилил свое извинение, процитировав еврейский закон. Ни Христос, ни другой галилеянин, как описывает их Иосиф, не стал бы приносить извинения за то, что его ударили по лицу. Истина вечно права, и нельзя просить прощения за то, что стоишь на стороне истины. Истина абсолютна, а не относительна.

    Современное еврейское притязание на то, что Христос принадлежал их расе, хотя и не был мессией, которого они ожидали, не имеет никаких оснований и не подтверждается историческими фактами. На самом деле это попытка раввинов оживить «самую раннюю из ересей» — евионитство. Ее целью является принизить божественность Христа до еврейского уровня. Он претендовал на большее, чем на всего лишь еврейское мессианство, сопротивляясь людским требованиям, очевидным желаниям своих учеников и фальшивым утверждениям Его врагов. Как Царь духовного мира, Он въехал в Иерусалим в то Вербное Воскресенье, не выставляя напоказ своей власти, но этого было недостаточно, чтобы удовлетворить потребность в земном вожде. И даже в Его -последние моменты среди Своих учеников, они спорили между собой по поводу того, кто должен быть первым в царстве, которое, как они ожидали, Он установит.

     

    Глава III РАЗРЫВ С ИУДАИЗМОМ

     
    Разрыв НОВОЙ РЕЛИГИИ с иудаизмом для ранних христиан был трудной задачей. Не решена она полностью и для современных христиан. Первоначально эта задача была возложена на Петра, Павла и других учеников. Для нас нет необходимости останавливаться на вопросе о том, были ли их способности врожденными или же развились в результате контактов, которые сделали их способными и подходящими для выполнения этой задачи. Дело в том, что, насколько это касается личных качеств, они сделали весь мир своим вечным должником, причем в столь короткое отведенное им время жизни и до уровня, оценить который невозможно.

     

    * Для адекватного исследования темы, представленной в этой главе, требуются тома, а не страницы. Вероучительные вопросы и догмы были опущены, насколько это возможно, так как написанное, хотя и рассмотрено с христианской точки зрения, адресовано всем не евреям.

     

    Это были люди, специально выбранные и соответственно подготовленные, но тем не менее не безупречные. В Павле, несмотря на его обращение, до конца жизни сохранялось многое от Павла. И вряд ли могло быть иначе. Среди них возникали серьезные доктринальные расхождения, которые разделяли даже Петра и Павла. Но дух Христа брал верх над обоими в существенных вопросах, касавшихся объединения верующих. И в почтительном смирении они подчиняли свои различия этому водительству — и Христос вел их к Своей цели.

    Эти факты заслуживают особого внимания при рассмотрении вопроса о разрыве с иудейским прошлым, ибо бремя этого движения с необходимостью ложилось на всех ранних последователей Христа иособенно на апостолов, которые были самыми выдающимися личностями. Они передали в мир учение Христа, хотя сами, как люди, были в чем-то несовершенны. Они были теми, чья вера должна быть достаточно крепкой, чтобы выполнить благословение Христа по отношению к тем, “кто не видел и все же поверил”.


    Греческий язык

    Мир мало отдавал себе отчет в важности греческого влияния на формирование судьбы христианства. Это не столько влияние самого греческого языка, которое было огромно, сколько неподчинение раннихгреко-христиан требованиям иудео-христиан, чтобы они обратились в иудаизм, прежде чем стать христианами. Это влияние было настолько всеобъемлющим не только по всей Галилее, но даже в Иудее, что Ветхий Завет, работа над которым проходила в Александрии, повсеместно переводили на греческий язык для самих евреев, так как древнееврейский язык в то время уже вышел из употребления. Этот вариант Ветхого Завета называется Септуагинта, т. е. Перевод Семидесяти Толковников. По всему Новому Завету заметно отсутствие всякого упоминания о греках, этом великом народе, чье влияние превалировало и доминировало как над покоренными евреями, так и над покорителями — римлянами. Касаясь самого раннего распространения учения Христа на Западе, составители Нового Завета характерным образом хранили молчание по поводу роли, которую играли греки, но результаты говорят сами за себя. Знаменательно, что еврейские историки, такие как проф. Грец и д-р Клауснер, проводили различие между “языческими христианами” (греками) и иудео-христианами. Также знаменательно, что в то время, как они считали первых ответственными за разделение между христианством и иудаизмом, они свободно допускают, что между иудео-христианами и авторами Талмуда было дружеское взаимопонимание! “Какое согласие было у Христа с Велиалом?” или талмудистскими писателями?


    Обобщение различий

    Каким бы ни было отношение гоя, христианина или нет, к божественности Христа, он, без сомнения, согласится со следующим. 
    Первое: Христос продемонстрировал Свою обособленность от иудаизма Своим прямым обращением к Богу, как к Отцу Небесному. ОнСам обращался к еврейскому расовому божеству не больше, чем к Зевсу или Юпитеру.

    Второе: расхождение между учением Христа и культом иудаизма было совершенно диаметрально. Но к тем, кто был воспитан в иудаизме, отношение Христа характеризовалось доброй и сочувственной терпимостью.

    Третье: Христос был врагом иудаизма или какой-либо другой религии не в большей степени, чем свет является врагом тьмы. Он всего лишь указывал “более правильный путь”.

    Четвертое: Христос соблюдал обычаи иудаизма — например пасху, которая была не только религиозным, но и национальным праздником. Он учил и в синагогах, так как это были общественные места.

    Пятое: Христос находился в иудейском окружении даже среди Его родни и близких друзей. Он никогда не был понят, даже на Тайной Вечере.

    Шестое: Христос в Своей прощальной беседе не сказал Своим ученикам, чтобы они отказались от иудаизма. Он завещал им проповедовать Евангелие всему человечеству, что означало то же самое, ибо это было актом самоисключения. Христос создал религию неевреев, сделал ее не этнической, не эксклюзивной, гуманистической во всей своей широте и поэтому нееврейской.

    Можно предположить, что высота, глубина и широта пропасти, которая отделяла такую религию от ее окружения, глубоко переживались Его учениками. Но понимание этого глубокого различия требовало времени. Именно понимание этого различия оставил Христос тем, кто следовал за Ним: Он утешал Себя тем, что посеял зерно, как единственную силу, дающую ростки и лежащую за пределами человеческих сил. Оставшиеся после Него должны развивать свои возможности и достоинства, потому что им предстоит многое сделать. И ко всем раскаяниям мы должны добавить, что разрыв с иудаизмом еще предстоит завершить, так как христианство до сих пор страдает от проникновения в него вируса первобытного культа. Нельзя не повторять снова и снова, что ни одно из четырех Евангелий не было написано раньше того, как Петр, Павел и, возможно, все ранние апостолы и подвижники претерпели мученическую смерть. А те, кто составляли канон Нового Завета, не были настолько отделены от иудаизма, насколько вышеназванные апостолы.

    Эта новая религия была “шире, чем мерило человеческого разума”. Греческий народ со всей его романтической плеядой богов никогда не был способен породить универсальную религию. Их Олимпийские игры были периодом “блеска”, так сказать, религиозного оживления, и цивилизованный мир в то время воспользовался ситуацией, как если бы это была всемирная ярмарка, что и было на самом деле. Но религия оставалась греческой, а иностранцы, собиравшиеся там, прибывали со своими собственными культами. Подобным же образом и евреи никогда не могли дать новую религию, так как их собственный Яхве был эгоистичным и мстительным, лишенным понимания честных отношений между людьми во вселенском смысле. Какое заблуждение считать, что христианство, мировая религия, могла произрасти от фанатизма “избранного народа”!

    Методы Христа были эволюционными, а не революционными. Он не планировал разрушить систему, построенную на иудаизме или на какой-либо другой религии. Но, посеяв семя реформ, Он сделал так, чтобы в нужное время Его дело стало приносить плоды. Можно предположить, что те, кто шли за Ним день за днем, испытывали нетерпение, ожидая поскорее увидеть, как Его духовное царство нисходит на землю. Но они ясно не представляли себе разницу между временным и духовным царством и, естественно, делали упор на первом. Оковы прошлого не так легко сломать, и древняя еврейская система крепко удерживала их. Их традиционные представления о том, что считается правильным — все они, сведенные к общепринятым условностям, тоже не могли быть отброшены разом. Эти условности действительно выхолостили жизнь иудаизма, как на это часто указывал Христос. Но формы мертвой веры могут продолжать цвести независимо от угасшей жизни, которой они когда-то были наполнены. Действительно, эти формы могут быть защищены все возрастающим энтузиазмом тех, чьи интересы подвергались опасности, особенно когда они соприкасаются с живой верой и узнают таким образом потенциального врага. Так было и с иудаизмом и так же обстоит дело в наши дни. Ибо он процветает только благодаря враждебности по отношению к живому организму, христианству и, оставшись наедине с самим собой, изолированным и одиноким, наглядно проявляет свою настоящую суть пустого расового культа, лишенного живой веры.

    Но почему Петр и другие апостолы все же цеплялись за иудаизм? Они были гоями из Галилеи, и можно предположить, что были бы рады отказаться от абсурдных формальностей чуждой веры, помня, что Христос сказал: “Я пришел, чтобы вы могли жить более полной жизнью”. Без сомнения, Петр это помнил, но почему бы не ввестиэто новое учение в старое, оживив, таким образом, древние формы? Иудаизм предложил систему, воплощение веровании, традиций и обычаев, и их жизнь все еще была частью этой системы. Отречение от иудаизма означало отречение от их собственной многовековой истории и шагом... - куда? Должны ли десять заповедей, псалмы, водительство Моисея и Иисуса Навина, законы, писания и пророчества — должны ли все они быть выброшены, как мусор? Сколько всего этого должно быть отвергнуто и сколько необходимо сохранить? Все это до сих пор, через две тысячи лет беспокоит многих среди нас. Поэтому мы не можем винить Петра и других за медлительность. Новая религия, когда они начали считать ее таковой, не могла ничего предложить вместо всего этого, кроме жизни и учения Христа в том виде, в каком они их запомнили, и которые не были сформулированы в каноне, называемом Евангелием, до тех пор, пока Павел и другие не покинули землю. Не было бы священного прошлого, если бы они-" отвергли иудаизм — прошлого, протянувшегося до самого Адама, И чтобы увенчать все это, им была дана новая религия в качестве мировой религии -для их врагов, даже для этих ненавистных римлян, для всех и для каждого, одинаковая как для евреев, так и для прозелитов, а не выделенная специально для них, избранников их собственногоЯхве! Для иудаизма это было невообразимо, это было неслыханно! Какие-либо формы равенства с остальным миром — это было исключено. Евреи были “избранными”. Как они могли быть такими неблагочестивыми по отношению к Яхве, чтобы отказаться от его особого покровительства? Так, очевидно, должны были думать обращенные в иудаизм галилеяне. И все же это были галилеяне, чья упрямая решительность была определяющим фактором в распространении благовествования Христа. Религия, раса, закон, этика, патриотизм и благосостояние — все было связано вместе, как и сейчас, в одном неразделимом культе, называемом иудаизмом. И если человек отрекается от одного, он отрекается от всего. Таким образом, расовые узы связывают все стороны жизни.

    Было лишь одно решение, как его представлял себе Петр: сначала принять иудаизм, а затем обратиться в христианство. Естественно, он проповедовал сначала тем, кто уже принял иудаизм, надеясь таким образом скорее распространить христианство. Естественно также, что он отмечал точки совпадения между этими двумя религиями, а не наоборот. Петр не хотел и не имел намерения стать апостолом длянеевреев, так как его двойственная позиция подверглась бы испытанию. Учение о мессианстве прекрасно подходило к этой позиции, особенно в подчеркивании духовных выводов таких пророков, как Исайя. Сам Петр приспособился к обрядам иудаизма; поэтому прозелиты из нееврейского мира должны были лишь следовать его примеру — и все в порядке. Достаточно просто, не правда ли? Но что касается всех других народов мира, каждый из которых имеет свои традиции в понимании добра и зла, •- какое общее основание можно найти среди них? Те, кто был воспитан на иудаизме, могли воспринимать этику и религию как всего лишь племенное наследие, не имеющее общего осознания по всему миру. Что, поэтому, могло стать основанием для обращения к миру вместо расовой основы? Итак, Петр и другие решили продолжать проповедовать Христа и придерживаться обычаев иудаизма, не обращая внимания и, возможно, не осознавая их несовместимость.


    Отказ от компромисса

    Но этот компромисс между христианством и иудаизмом — ибо таковым он был — не мог долго продолжаться, так как обе религии не были связаны между собой, а, напротив, были полностью противоположны. Одна было совершенно нееврейской, другая — строго расовой и нетерпимой. Иудаизм не мог мириться с христианством. Совершив публичное убийство Главы новой веры, иудеи не допускали мысли о разрешении Его последователям проповедовать Его учение. Они даже запретили им исцелять, и когда ученики ослушались, их бросили в темницу. Одно влекло за собой другое до тех пор, пока по настоянию евреев, прячущихся, как обычно, за законную власть, не было использовано насилие: после гибели первых христианских мучеников последовали новые кровавые расправы. Между тем Петр проповедовал по всему миру о Пятидесятнице. Но это был тот же самый Петр, которому позже предстояло измениться благодаря видению.


    Греки разыскивают

    Христианство нашло друзей, свой местный элемент, перед Пятидесятницей. Это было в то время, когда Христос был еще жив. Греки пришли к Филиппу (имя греческое) и сказали: “Господин, нам хочется видеть Иисуса”. Такой народ, как греки, вряд ли позволил бы чему-то хорошему пройти мимо них незаметно. Кроме того, они были арийцами и, так как “подобное лечится подобным”, известие о Христе быстро овладело их умами. Филипп и Андрей (тоже греческое имя) сообщили об этом Христу, и Его реакция была мгновенной: как будто Он понял, что Его благовествование, наконец, достигло мира в целом, и теперь Он был готов пожертвовать Собой. Иисус ответил им: “Настал час, когда Сын Человеческий будет прославлен. Истинно, истинно говорю Я: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плодов” (Ин. 12:20-36). По этому эпизоду можно судить, какое сильное впечатление произвело на Христа это событие. И менее чем через неделю, на Тайной Вечере Он сказал ученикам: “Идите в мир и проповедуйте Евангелие”.

    Через три дня после Распятия двое его учеников шли по дороге в Еммаус, который находился в Шефеле, у подножия холмов, обращенных на запад к Средиземному морю, Почему имена этих двоих не названы, хотя Христос был готов приветствовать их вместе со Своими учениками? Сам пропуск имен предполагает, что это были греческие имена и поэтому незнакомые, или, возможно, им не придали того значения, какое они заслуживали по причине этого факта. Во всяком случае, если христианство расходилось лучами из Иерусалима как из центра, его стремление к западу было гораздо более очевидным, Спускаясь с холмов, окружающих Иерусалим, и направляясь на запад через Шефелу далее к побережью, новая религия торопилась, потому что нашла свой народ, не подверженный влиянию иудаизма. Вскоре мы читаем о ее продвижении в Антиохию, Таре,Кесарию, Лидду, Иоппию (Яффу) — повсюду, А затем в города побережья Малой Азии. Насколько быстро этот процесс был завершен, точно не известно, но мы знаем, что во время правления императора Клавдия, через десять лет после Распятия, христианство достигло далекой столицы Римской Империи.

    Не удивительно, что “ученики были впервые названы христианами вАнтиохии”, греческом городе на побережье. В Иерусалиме они разбились на несколько групп, спорящих между собой по вероучительным вопросам. Егисиппий упоминает некоторые из этих групп или ересей, не называя ту, к которой он принадлежал сам, а именно евионитов. В Антиохию из Иерусалима пришли прозелиты иудаизма, убеждая, что греческие прозелиты не имеют права называться христианами, так как они не придерживаются еврейских обычаев. Это привело к общему собору апостолов, старейшин и вожаков групп христианства в Иерусалиме. Вопрос был улажен на месте таким образом, что иудаизм перестал считаться существенным для христианства, и прозелитам стало не обязательным оставаться приверженцами ритуалов древнего культа. Сомнений по данному вопросу не оставалось, и все же, как мы увидим позже, это решение апостолов игнорировали евиониты, или иудео-христиане.


    Новый лидер

    После этого собора в Иерусалиме появился новый лидер, ярый сторонник нееврейской позиции, хотя и принявший христианство после иудаизма. Это был апостол Павел, когда-то гонитель христиан и все еще у многих не пользовавшийся доверием. Он пришел, вооруженный собственным глубоким опытом, полученным по дороге в Дамаск. Его свидетельства произвели особенно сильное впечатление благодаря его опыту, его успешному служению, его образованию, его ясному пониманию ситуации и, наконец, потому что он был оратором, мастерски представившим свое видение вопроса. По всем этим причинам он был способен “противостоять Петру лицом к лицу”, и апостольская позиция по отношению к независимости христианства, как свободной от всяких связей с иудаизмом, была установлена.


    Ранние обращения и мученичества

    Полностью все осознав, Петр продолжал проповедовать с характерной для него горячностью и рвением, так как его приверженность иудаизму осталась в прошлом. Новая религия набирала силу, подобно лавине. Она захватывала разум и волю мужчин и женщин невиданной раньше убежденностью. По мере того как жестокость преследований нарастала, рвение обращенных усиливалось. В этом виделось нечто сверхъестественное. Люди не идут на смерть после пыток из пустой фантазии, или по капризу, или даже из-за сильного и устойчивого убеждения в правильности чего-то. Но взиравшие на все это видели мужчин, женщин и даже детей, целыми толпами встречающими смерть в ее самой ужасающей форме, ПОЧЕМУ? Чтобы доказать свою преданность этому Высшему Имени — имени их Господа Иисуса Христа. Даже в наши дни есть нечто непостижимое в эмоциональной мощи, экстатичном энтузиазме, религиозном исступлении, которое иногда наблюдалось со стороны обращенных в христианство, что бы вы ни говорили или думали об этом. Это было чудо, которое невозможно объяснить естественными законами. Теперь представьте себе бездну между всего лишь народным культом со своим прирученным божеством, собственными сиюминутными интересами, отрицанием универсальной справедливости, проявившимся в дерзком притязании на обращение к нему как к “народу, снискавшему особое расположение” Всевышнего, и, с другой стороны, обращение ко всему человечеству во имя справедливости, истины, милосердия, доброты, добрососедства, любви, без какого-либо страха или предпочтительности? Религии Греции и Рима были открыто политеистическими и поэтому толерантными и нейтральными, открытыми для проповеди христианства. Они принимали христианство массами, потому что были неевреями, откликнувшимися на нееврейскую религию — что означало не меньше, чем провозглашение религии для всего мира. За пределами Палестины можно было там и тут встретить обращенных евреев, но относящихся враждебно к христианству было гораздо больше.

    Однако за оградой еврейства скорость распространения христианства была выше всякого понимания. Очевидно, была некоторая экзальтированность, которая нам не понятна по причине, возможно, того открытия, что добрые и дурные мотивы были общими для всего человечества — короче говоря, что доброе и плохое было абсолютно, а не относительно правильным или неправильным, потому что Верховное Существо сотворило человека по Своему духовному образу, и моральный стержень человечества был универсальным. Сильная моральная убежденность галилеян дала христианству первый импульс и “направила его на многих мучеников для борьбы, которая не могла закончиться поражением. Иерусалим никогда не мог бы покорить человечество, именно север (галилеяне) один создал христианство” *. И снова: “Пальма принадлежит тому, кто оставался сильным и в словах, и в поступках; кто распознавал добро и ценой собственной крови привел его к триумфу. Иисус с этой двойной точки зрения не имеет параллели. Его слава остается вечной и никогда не будет исчерпана”.


    * Renan E. Life of Christ. 
    P. 123.

     

    Незавершенность разрыва с иудаизмом

    Географически разрыв с иудаизмом был вскоре завершен, ибо христианство стало мировой религией еще до мученичества Петра и Павла. Но в смысле религиозной традиции разрыв был все еще не закончен, так как в качестве элементов иудейского фона оставалось еще некоторое количество литературы, частично в оригинале, принадлежавшей еврейскому народу, но лучшие произведения были заимствованы из более ранних источников. Именно потому, что евреи так ловко их заимствовали, мы до сих пор имеем Ветхий Завет, от которого никогда не отказывались. Существовали более ранние источники, так что отдаленное прошлое питало еврейских компиляторов, например, история потопа, десять заповедей и большинство псалмов. А затем какой-то неизвестный наследник бессмертия дал нам Книгу Иова со следами такой высокой культуры и утонченности, которой никогда не ведали еврейские кочевники.

    Моральные нормы и религиозные убеждения не являются исключительной собственностью какого-то одного народа, и Моисей не был единственным учителем и основателем закона для человечества. Евреи, если бы они знали Гомера, Ахиллеса, Солона и других великих греков, могли бы расширить свои заимствования. Ибо был и Пифагор, который учил бессмертию души, и Сократ, который в 399 г. до Р.Х. был приговорен к смерти за то, что учил людей очистить от грязи старую греческую религию. Именно грек Гераклит впервые написал: “В начале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Бог”, а это было заимствовано евреем Филоном и таким образом вошло в греческий Новый Завет. Остается только сожалеть о том, что компиляторы не удосужились сообщить нам, откуда пришли оригиналы.

    Что вызывает еще большие сожаления — это включения в число их “священных писаний” того, что можно назвать евангелием непристойностей, упомянутым в других источниках. Это — рыболовные сети иудаизма, которые прилипли как лохмотья позорного прошлого к одеждам христианства, пачкая его репутацию. Они не являются ни частью или параллелью Христа, ни слабейшим эхом Его учения, хотя Он не отворачивался от людских пороков. Выставлять напоказ подобные непристойности с амвона или откуда-то еще означает богохульствовать над именем и очищающим воздействием божественности на человека. Христианство должно отречься от склепа иудаизма и посвятить себя религиозному убеждению, которое полностью соответствует истинности и чистоте Христа.

    Борьба, которая шла в умах ранних писателей, явственно проступает сквозь все послания, так же как и Евангелия. Но читая между строк, иногда можно различить за ними личность Христа, лишь частично отраженную там. Необходима дистанция, чтобы увидеть огромную гору, или огромную личность, а в данном случае подобная дистанция была невозможна. Без опасений можно предположить, что Петр и Павел, если бы имели ту временную дистанцию, которую имеем мы, опустили бы все ссылки на древнееврейские “законы”, как и на проблему примирения христианской свободы с ними. “Мы будем знать истину, и истина сделает нас свободными”, — сказал Христос. Ту определенность, которую мы, современные люди, теряем в определенности при личном контакте, мы приобретем благодаря временной дистанции и в свободе от еврейского прошлого. Мы не должны недооценивать преимущества перспективы. Поэтому, читая между строк, мы не находим многослойности рассуждений в отношении Его фона. Это было также ясно для Его ума, как должно быть ясно и для нас. Он просто оставался свободным от всяких исторических связей, всех догматических ограничений прошлого и дал им НОВЫЙ Завет. Он сказал им так много, но их обработанный иудаизмом мозг мыслил вместо них, и они не могли видеть Его таким, каким Он был.“Прошлое слишком тесно связывало их”.


    Борьба Павла с “законами”

    Все это представлено в борьбе Павла с древнееврейскими законами. Его способность к логическому рассуждению, его напрасное стремление примирить одно с другим, его болезненные попытки влить новое вино в старые меха - это что беспокоило его до такой степени, что приводило иногда к странным толкованиям. Не удивительно, что он как-то воскликнул в отчаянии: “О, что за ничтожный я человек! Кто избавит меня от этого мертвого тела?” Затем, тут же овладев своими мыслями, он сам правильно отвечает на собственный вопрос. Павлу не нужны были “законы” и все эти бесплодные рассуждения, касающиеся их, -- не более чем нам, гоям, впустую пытающимся примирить их с христианскими догматами. Но его еврейское прошлое цеплялось за него, как за почву родной земли, и логика тщетно старалась освободиться от нее. Решение было достаточно простым — просто удалить почвенный слой и положить новый. Насколько же более простыми и безыскусными были слова Христа: “Я пришел не разрушить закон, но исполнить его”. Точно! Христос не уничтожил потребность в нем. Это означало то же самое без антагонизма — и без двусмысленности. Это было, как если одно изобретение заменяет другое, или как открытие Коперника, заменившее теорию солнечной системы Птолемея.

    Досадно, что современный ученый вынужден затрачивать время и усилия на абсурдные “законы”, которые волновали Павла!


    Христианство направляется в Рим

    Новая религия распространилась в Сирии и Малой Азии, потом в Македонии и Греции, а затем достигла Рима, Куда бы ни поехал Павел, он обычно находи;! маленькие группы людей, которые слышали о Христе или ожидали услышать о нем. Так произошло и в Риме. Когда Павел прибыл туда, он немедленно нашел людей, принадлежавших к его собственному народу. Как обычно, он проповедовал им, а они спорили с ним. Более того, он обнаружил, что иудаизм настолько глубоко проник в Рим, что получил признание в качестве расовой религии и, как обычно, вызывал неприязнь, хотя и приобрел ряд привилегий, которые ревностно охранялись. Иудеи не пожелали поделиться ими с христианами, как того хотели иудео-христиане, и среди них начались волнения. Это, естественно, в глазах римлян отождествило евреев и христиан, посчитавших их различными сектами иудаизма, а они испытывали неприязнь к обеим сектам, и император Клавдий изгнал из Рима обе религии. Но вскоре они вернулись, причем евреи делали больше шума, чем когда-либо

    прежде. Римское население было готово поверить любым обвинениям в отношении и тех, и других. Но евреи, будучи более многочисленными, чем христиане, имели больше преимуществ благодаря своим крикунам. Они выдвигали всевозможные обвинения противиудео-христиан, так как пользовались большим влиянием, чемиудео-христиане по причине их более длительного пребывания в Риме. Успеху их антихристианской кампании способствовала коррупция в судах при преемниках Клавдия. Павел был разочарован результатами своей проповеди евреям в Риме. А поскольку это служило дальнейшему отождествлению христиан с евреями, результат оказался катастрофическим.

    Но евреи ни в коем случае не были единственными в Риме, кто слышал о Христе, и эти люди не были ограничены “Домом Цезаря”, как об этом упоминает Павел. Недавние исследования Ланчиани римских гробниц, относящихся к 1 в, по Р.Х-, открывают тот факт, что были и другие представители римской знати, помимо бедного люда, которые причисляли себя к последователям Христа в те трагические для христиан дни, которые вскоре последовали. Евреи, по-видимому, также имели своих прозелитов среди римлян, включая Поппею, жену Нерона, а также других влиятельных лиц из его окружения. Иудеи обвиняли христиан в том, что религия Христа враждебна римской религии, что было верно в смысле взаимного соперничества.


    Большой Пожар и его последствия

    Это произошло в 64 г, по Р.Х,, в бытность Нерона императором Рима. Разрушительный пожар уничтожил около половины города. Историки единогласны во мнении, что Нерона подстрекали евреи к тому, чтобы он обвинил христиан в этом несчастье. Поппея, вместе с евреями, добилась большого влияния над императором: он должен был стать правителем Востока со столицей в Иерусалиме, он, Нерон, который ненавидел Рим и жаждал получить Восток! Возможно, Нерон не был знаком с новой религией и ее приверженцами, или, по крайней мере, не имел ничего против них, постольку они не выражали неуважения к его притязаниям на актерские способности. Но, начав преследования, он уже не мог остановиться, направив свои скудные дарования на изобретение новых видов пыток для христиан. Евреи* были неотступны в своих усилиях полного выдворения христиан и удвоили давление на окружение Нерона. К ложному обвинению в поджоге, с которого все это началось, вскоре добавилось смехотворное обвинение в “ненависти к человеческому роду”. Так как обвинение в поджоге легко могло быть отвергнуто, то второму обвинению можно было с такой же легкостью придать необходимую форму, в чем заинтересованные лица были большими специалистами.

     

    * См. замечания в конце згой главы, цитаты из Гиббона, Ренана иЛанчиани, основанные на свидетельствах Тацита, Светония и Плиния Младшего, которые были уточнены. - Прим. автора.

     

    И это не все, так как обвинение в поджоге было бы ограничено Римом, в то время как второе обвинение было применимо ко всей Римской Империи, что означало в то время весь цивилизованный мир. Следовательно, там, где местная власть была настроена последовать примеру Нерона, она так и поступала, имея на это официальную санкцию, и поэтому христианина в самом отдаленном уголке мира “убивали, чтобы устроить римский праздник”. Ужасающая трагедия не закончилась в 68 г. по Р.Х., когда Нерон, избив до смерти Поппею, совершил самоубийство. Хотя наступило временное смягчение ужасающих жестокостей Нерона, за ними вскоре последовали жестокости Домициана, “второго Нерона”, а еще позже Диоклетиана. Если эти двое действовали по причине неприкрытой “злой воли”, то некоторые другие с позиции более нравственного свойства: они проводили преследования христиан от имени римского язычества. Противостояние христианства и Рима, за исключением времени правления Юлиана, закончилось с принятием христианства Константином в 313 г. по Р.Х.


    Возникновение канона Нового Завета

    Массовые преследования, особенно ранние, лишили Церковь почти всех ее вождей — апостолов, старейшин и первых учеников, которые наиболее тесно были связаны с Основателем христианства и Его окружением. Это, естественно, привело к поспешности в обращении к письменной форме (к тому времени и так слишком долго откладываемом) — к записи запомнившихся высказываний и деяний Христа. Петр, Павел, Иаков и другие составили послания и другие воспоминания, некоторые из которых были личными посланиями, а некоторые носили “общий” характер. Христос дал Своим ученикам высший импульс “идти по всему миру и проповедовать Евангелие*, и у них едва хватало времени оглядываться на начало своего пути для того, чтобы сделать полную запись того, каким было это начало, Выжившие после преследований были теперь под впечатлением необходимости воплощения в вечную форму слов и дел Христа.

    В этой главе мы уже говорили о том, как прозелиты, или иудео-христиане, или, короче, евиониты, пришли из Иерусалима в греческие прибрежные города и пытались убедить греческих христиан в том, что они не были настоящими христианами, так как не соблюдали иудаистской обрядности. На соборе в Иерусалиме точку зрения разрыва с иудаизмом защищал апостол Павел и другие великие учителя христианства. Позиция эта была одобрена в качестве официальной доктрины христианской Церкви. В сущности, это была христианская “декларация о независимости” от всех других религий и, в особенности, от иудаизма. Это было провозглашение новой религии, которая не была ни сектой, ни ветвью какой-либо другой религии. Она была принята с некоторыми замечаниями, с которыми все согласились. Тем не менее в Иерусалиме и его ближайших предместьях, особенно к востоку, иудейские идеи устояли, и именно в этих предместьях канон Нового Завета был сформулирован и, возможно, частично записан. Таким образом, врезки в Евангелиях, связывающие Новый Завет с ветхозаветными пророчествами, родословными и мессианскими доктринами должны быть отнесены на счет влияния этойиудео*-христианской “ереси” (* Грец (еврейский историк), “История евреев”. Vol. H, р. 273, , рассказывает нам о том, как иудеи и евионитские старейшины “общались без ограничений* какое-то время, но “это не длилось долю”. И далее он говорит, что “чем ближе и у део-христиане второго или третьего поколений приближались к взглядам, которых придерживались к языческие христиане (греко -христиане), тем дальше они отходили от иудаизма”. Он упомянул несколько еврейских имен талмудистских писателей, которые были тесно связаны со старейшинами христианства, показывая, таким образом, как близко евиониты или иудео-христиане соприкасались с иудаизмом. И именно посреди этого влияния и был составлен Новый Завет). как называют ее ранние источники. К тому же это не что иное, как нарушение силы апостольских решений, принятых за двадцать лет до составления канона*, так как канон датировался примерно 69—70 гг. но Р.Х, 
    Иерусалим был захвачен и опустошен Титом в 70 г. по Р.Х. после нескольких лет осады и жестоких сражений. Во время этой осады христиане удалились в Пеллу, город на восточном берегу Иордана, в восточной части Галилеи. Здесь они были в относительной безопасности, так как в Иерусалиме они не чувствовали себя среди друзей, и еврейские общины ссорились между собой даже в присутствии своих врагов — римлян. Но Пелла, как сообщают **, была главным центром евионитов, где их “ересь”*** появилась впервые, а христианство восточной Палестины часто описывается как “христианство иудаистского толка”. Как сообщают многие авторитетные писатели, именно вПелле оформились первые три Евангелия — от Матфея, от Марка и от Луки в том виде, в каком мы имеем их сейчас.

    То есть в 49 г. по Р.Х. по некоторым источникам.

    Epiphanius, “adv. Haerres”, XXX, 2. Smith G. A Op. cit. P. 631. Цитируются Епифаний и Евсевий, Также обращается внимание на тот факт, что “не осталось ничего, даже в Пелле, от всего этого”, без сомнения, из-за приказа Диоклетиана уничтожать все свидетельства о христианстве. Евсевий (264—349 гг. по Р.Х.) — самый ранний церковный историк — соглашается по поводу возникновения Нового Завета в Пелле Это подтверждается также современными авторами Э. Ренаном и проф. Грецем (еврейский автор) в “Истории евреев”, vol. II, p. 26fi.


    Епископ Лайтфут в своей научной работе “The Apostolic Fathers” (“Отцы апостолы”) утверждает, что еще один исход христиан из Иерусалима произошел примерно в то же самое время, и среди них были христиане, пользующиеся еще большим авторитетом, чем те, кто раньше оказались в Пелле. Они были среди тех, кто направлялся в Ефес, где вместе с Иоанном, автором Откровения, Филиппом и, возможно, другими был составлен канон Нового Завета, В обоих случаяхевионитство проявлялось в большей степени, чем апостольское учение, по которому было найдено согласие раньше, и результат поэтому был соответственным.

     

    Четыре пункта евионитства

    Четыре пункта в позиции евионитства раскрывают природу этой ереси. Они также являются предупреждением против современногоевионитства -ереси, которая представляет Христа как еврея, а Его учение как возникшее из иудаизма. Эти пункты таковы * (* Smith G. Л.Op.cit Р. 611. 124 ):

     

    1. Навязывание закона Моисея.

    2. Подтверждение Человеческого Рождения Христа.

    3. Предание Павла анафеме как еретика.

    4. Ожидание Второго Пришествия Христа для основания земного царства.


    Рассматривая эти четыре вопроса по отдельности или в целом, можно ли сомневаться в том, что они в большей степени еврейские, чем христианские? Не удивительно, что писавшие Талмуд, если правГрец, были в полном согласии с этими иудео-христианами в отношении их общего стремления принизить Христа до своего уровня. Зная об этой программе, легко понять цель тех двух родословных у Матфея и Луки, бездарно задуманных и неуклюже составленных, в попытке доказать, что Христос был не кем другим, как представителем еврейской расы, и что “спасение придет от иудеев” (Ин. 4:22). Читатель ознакомится и с другими абзацами на эту тему. Мы уже видели, как Христос отверг эти ложные предположения. Петр и Павел, будь они живы, когда писались Евангелия, никогда не одобрили бы программу евионитов, как она изложена выше, так как их противоположная позиция на этот счет была увековечена на том важнейшем совещании апостолов в Иерусалиме. Если требуются другие свидетельства по этому вопросу, имеется Послание Павла к Галатам (2:12),неевреям, где он говорит им, что раз они последовали за прозелитами иудаизма обратно в иудаизм -- “Если благочестие приходит с законом, значит, Христос умер напрасно”.

    Почти все это Послание - ответ Павла на евионитскую ересь.

    Напротив, кто бы ни писал “Послание к Евреям”, оно все пронизаноевионитской ересью. То же учение изложено в Книге Откровения, проанализированной таким образом* (* Рении ,9. Антихрист. С. 306. 126):

     

    “Кроме того, оно (Откровение) является ярким отражением еврейской гордыни. По мнению его автора, различия между евреем и неевреем проявятся и в Царстве Божием. В то время как двенадцать племен поедают плоды древа жизни, неевреи вынуждены довольствоваться лечебным отваром из его листьев. Автор рассматриваетнеевреев — даже верующих в Иисуса, даже мучеников во Имя Иисуса, как приемных детей, как посторонних, включенных в семью Израиля, как плебеев, которым разрешено в качестве одолжения претендовать на место возле знати. Иисус же, в качестве наивысшего знака отличия, именуется Сыном Давида, Продуктом Израильской церкви, членом Святого Семейства, избранного Богом, Израильская церковь действительно привела в действие механизм спасения с помощьюОдного избранного из числа своих детей.

    Ученики Павла — это ученики Валаама и Иезавели. Сам Павел не имеет права занимать место среди двенадцати апостолов Агнца”.

    Нельзя сомневаться в искренности тех, кто придерживался евионитского учения, а также в их верности фактам в других отношениях. Но настоящая правда в том, что они вышли за пределы фактов, и в том, что они отреклись от ранних апостолов в своей попытке примирить извечность Нового Завета со своей концепцией Ветхого Завета, и в их ложном понимании важности Ветхого Завета для христианства. Они допустили грубейшую ошибку, воспринимая Христа как еврея, а Егоблаговествование как продолжение примитивного культа иудаизма. Они не способны были воспринять Его отдельно от Его еврейского окружения. Греческая же духовность не согласовывалась с ними, замкнутыми и недоступными для влияния западного мира и находящимися Б открытой вражде с Римом. Их религия отражала суровость пустыни и узость мышления своих еврейских единоверцев.

    Следующие отрывки со страниц трех выдающихся историков сходятся в своих выводах о том, что евреи, очевидно, виновны в преследованиях христиан Нероном. Это подтверждается такими известными историками, как Тацит, Плиний Младший и Светоний, а также святыми отцами Церкви.


    ЛАНЧИАНИ, “Языческий и христианский Рим”, с. 311 и далее: “Язычники не любили ни тех, ни других, т. е. ни евреев, ни христиан и поэтому общались с ними только в делах, касающихся налоговых вопросов, так как евреи подвергались налогообложению в две драхмы с человека, и казначейство обязано было знать колониальную статистику”.

    “Такое положение сохранялось не очень долго. Для евреев было главным отделить свои цели от целей пришельцев (христиан), Ответственность за преследования, происходившие и первом столетии, должна быть возложена на них, а не на римлян, чья терпимость в религиозных вопросах стала почти правилом на государственном уровне. Первая попытка, предпринятая при Клавдии, не имела успеха: фактически она закончилась запретом пребывания евреев в столице, независимо от того, исповедовали они Ветхий или Новый Завет*. Однако это было проходящей тучей. Как только им позволили вернуться, евреи принялись за дело снова, возбуждая чувства масс и клевеща на христиан как на заговорщиков против государства и богов. Это происходило под защитой законов, гарантировавших евреям право исполнять их религиозные обряды.


    * Фигуральное употребление, так как в то время Нового Завета еще не было, - Прим, автора.


    Массы населения, находясь под впечатлением успехов нового учения, завоевывающего все более широкие слои, были готовы поверить этим обвинениям, Что касается государства, то оно оказалось перед необходимостью или признать христианство как религию, или же объявить его вину перед законом и вынести приговор, Большой пожар, уничтоживший половину Рима при Нероне, виновниками которого преднамеренно объявили христиан, привел ситуацию к кризису. Начались первые преследования. Если бы магистрат, проводивший расследование по обвинению христиан в поджоге, был в состоянии доказать их виновность, буря, возможно, была бы короткой и ограничилась бы Римом. Но так как христиане могли легко себя оправдать, суд был заменен политико-религиозной расправой. Христиан обвиняли не столько в поджоге, сколько в ненависти к человечеству; эта формулировка включает в себя атеизм, анархизм и высшую степень предательства. Это чудовищное обвинение, однажды выдвинутое, уже не могло быть ограничено одним лишь Римом, и преследования с необходимостью принимали общий и все более жестокий характер в соответствии с импульсом, посланным магистратом, который расследовал это абсолютно беспрецедентное дело”.


    ЭДВАРД ГИББОН. “Decline and Fall of the Roman Empire*-, Vol. II, p. 21 и далее: “Гиббон впервые дал описание пожара, которое было записано Тацитом, и ужасающих преследований христиан, которых ложно обвиняли в этом. Он продолжает: “Поэтому мы можем предположить некоторую возможную причину, которая могла направить жестокость Нерона против христиан Рима, чьи душевная чистота и невинность должны были защитить их от его негодования иди даже от его внимания. Евреи, которые были многочисленны в столице и угнетаемы в собственной стране, были более подходящим объектом для подозрений императора и народа; не представляется невероятным и то, что покоренный народ, который уже испытал на себе ненавистный гнет Рима, мог обратиться к самому зверскому средству, ублажающему их непримиримую жажду реванша. Но у евреев были очень могущественные защитники во дворце и даже в сердце самого тирана: его жена и любовница, красавица Поппея, и любимый актер из племени Авраамова, который уже ранее ходатайствовал за этот оказавшийся в опасном положении народ. Однако необходимо было предложить какую-то другую жертву, и можно легко предположить, что, хотя настоящие последователи Моисея не были виновны и римском пожаре, среди них могла возникнуть новая и пагубная секта галилеян, которая была способна на самые ужасные преступления”.


    ЭРНЕСТ РЕНАН, “Антихрист”, с. 140 и далее: “Трудно поверить, что идея обвинить христиан за июльский поджог возникла сама по себе и достигла Нерона. Без сомнения, если бы он близко знал это доброе братство, он бы возненавидел его всем сердцем. Естественно, они не могли оценить его позерских достоинств ведущего актера, стоящего на авансцене, залитой дневным светом самой жизни; что особенно ввело Нерона в ярость, это непризнание его таланта как актера самого высокого достоинства. Но, несомненно, он слышал то, что о них идут разговоры; он никогда лично не соприкасался с ними. Кто мог предложить эту провокационную мысль? По-видимому, это подозрение возникло более чем в одной части города. Секта к тому времени была уже хорошо известна в официальном мире, и о ней много говорили. Павел, как мы видели, имел друзей среди людей, обслуживающих императорский дворец. Начиная с Калигулы и до смерти Нерона еврейские каббалисты никогда не покидали Рим. Евреи оказали большую помощь в приходе семьи Германика к власти и в удержании ее. С помощью Ирода или других интриганов они осаждали дворец, часто чтобы погубить своих врагов. Иосиф, довольно благосклонный к Нерону, считает что Нерон был убит, и приписывает это убийство его дурному окружению. По его мнению, Поппея пыла благочестивой женщиной, благожелательно относящейся к евреям, поддерживающей притязания их ревнителей и участвующей в некоторых их обрядах. Нерон, ненавидящий все в Риме, хотел бы обратиться к Востоку, окружить себя людьми с Востока и продолжать интриги там”.

    “Достаточно ли всего этого, чтобы построить теорию?” Можем ли мы отнести на счет ненависти евреев к христианам тот злобный каприз, из-за которого самые безобидные люди были подвержены самым чудовищным жестокостям? Для евреев болезненно осознавать, что их частные беседы с Нероном и Поппеей натолкнули императора на мысль разработать свой ненавистнический план против христиан. Почему римляне, которые обычно поддерживали и евреев, и христиан, делают такое резкое различие между ними? Почему евреи, по отношению к которым римляне чувствовали ту же самую нравственную антипатию и религиозное предубеждение, как и к христианам, именно сейчас оказались незатронутыми жестокостями? Наказания, наложенные на евреев, были бы как раз хорошим оправданием...Возникает подозрение, подкрепленное тем несомненным фактом, что вплоть до разрушения Иерусалима шесть лет спустя евреи были настоящими преследователями и не жалели никаких усилий для истребления христиан*. 
    И эти три историка, если бы они дожили до наших дней, могли дополнить вопрос: какой еще народ был способен на подобного рода бесчеловечные преступления, за исключением того, который до сих пор радуется убийству 75.000 мидийцев, тысяч христиан, замученных Нероном до смерти, и миллионов русских, убитых или умерших от голода в наше время? Имея перед собой историю, может ли кто-либо утверждать, что Христос принадлежал к этому народу?

     

    Глава IV ХРИСТИАНСТВО - ЗАПАДНАЯ РЕЛИГИЯ

     

    Иногда необдуманно говорят, что христианство - восточная религия. Но это утверждение происходит от неправильной постановки акцента. Она игнорирует тот факт, что христианство мало затратило времени на то, чтобы выйти за рамки своего происхождения в основном с помощью греков, а затем достигло своего полного роста и своей миссии в качестве мировой религии именно на западе.

    Солнце всходит на востоке, но это не делает солнце восточным; и, подобно солнцу, христианство поднималось к зениту своего могущества по мере продвижения на запад. Ни одна строго восточная религия не проделывала такого рывка на запад, и благодаря разнице в мышлении, с уверенностью можно заключить, что никогда не проделает. Тот факт, что христианство продело этот путь, согласуется с его западным характером - т. е. его всесторонностью, широтой человеческих интересов в противоположность сконцентрированному эгоизму, фанатизму и мелочной провинциальной узости иудаизма. Христианство в своей основе - нееврейское. Его земное происхождение связано с нееврейским народом, галилеянами, и принципиальным средством освобождения его от враждебного фона был другой нееврейский народ, греческий. Апостольский Собор, состоявшийся в Иерусалиме примерно в 49 г. по Р.Х., официально провозгласил полную независимость христианства от иудаизма. И тем не менее через двадцать лет после того как Петр, Павел и большинство ранних учеников приняли мученическую смерть, иудео-христиане, или евиониты, бывшие в дружеских отношениях с евреями-талмудистами, ввели в Новый Завет мессианскую традицию евреев, а также относящиеся к ней пророчества, предрекающие приход их мессии и, наконец, эти смешные родословные, которые вообще ничего не доказывают. Не нужно полагать, имея в виду эти грубые ошибки, что пни были менее искренними. Они просто не могли освободиться от своего исторического прошлого, и хроники свидетельствуют, что никто не мог этого избежать, кроме одного Христа. Но мы не должны забывать о своем долге благодарности за сличения и записи событий жизни Христа, воплотившиеся в Новом Завете, особенно в первых трех Евангелиях. Но мы бы слукавили перед исторической правдой, если бы не сохранили верность Апостольскому Собору, состоявшемуся за двадцать лет до этого события, который вынес решение о том, что христианство не должно входить через врата иудаизма. Обе религии были так же различны и отделены друг от друга, как ночь и день. Христианство предназначалось для всего человечества, как нееврейская религия, которую евреи могли принять, но не на еврейских условиях. Короче говоря, это западная по своему характеру, а не восточная религия.

     

    Восточные одежды

    Мы, западные люди, должны быть бдительны в отношении причудливости мыслей и выражений Востока, иначе мы не сможем правильно оценить свидетельства тех, кто переложил в письменную форму послание Христа миру. Эта осторожность должна быть удвоена, если читателю Писаний незнакома восточная литература, даже если он ежедневно читает Библию. Именно эта осторожность, сверхосторожность, или же отсутствие ее прицела раннюю христианскую Церковь к ограничению доступа к Писанию лишь людьми, специально обученными для соответствующего его толкования. Свобода доступа к Писанию вызывала критику, когда она привнесла непристойности и грязь еврейского Ветхого Завета и поставила его на ровное основание хроники Христа и Его миссии. Нельзя не сожалеть, что задача составления хроники Христа легла не на апостольских христиан, а на иудео-христиан, бывших в большей степени евреями, чем христианами, и поддерживавших дружеские отношения с. евреями-талмудистами. Современное еврейство радуется* (* См. сноску в Предисловии к “A R“il Casi1 Лк-iiust thi'Jcw 156) даже в печати по поводу впрыскивания собственной грязи и христианскую Библию.

    Обращение Христа к человечеству вынуждено было пройти через руки восточных народов, так как именно на Востоке завершилась Его жизнь и Его миссия, с необходимостью принявшие на себя при этом восточный оттенок.

    Поэтому мы находим много характерных выражений, речевых метафор — всевозможной цветистой фантазии Востока, которая, помимо придания поэтического аромата, до некоторой степени снижает смысловое значение, присущее спокойной прозе. Хорошее повествование не должно терять в качестве при устной передаче, когда восточный гений завладевает им, облачая в одежды цветистой фразеологии, которая, как ом считает, более подходит к его предназначению. И следует добавить, что многие абзацы окажутся плоскими и безжизненно пресными, если бы их восточное убранство было сброшено, оставив холодную, суровую, сухую прозу пассажа, выставленного наподобие жалкого скелета. Но цветистостью речи необходимо пожертвовать, если она мешает донести истину. Мы, западные люди, не должны воспринимать фигуральный язык Востока слишком буквально. Мы должны сделать паузу и задать себе вопрос: имел ли в виду писатель именно то, что он сказал? Мы не справились с путаницей и насмешками над гобой, оставив без внимания разницу между нами и людьми Ближнего Востока, касающуюся мышления и его выражения,

    Стоит добавить также, что во всем мире наука, изобретения, открытия передвинули нашу сферу мышления по направлению к конкретному, все дальше и дальше от пастырской простоты тех, кто дал нам хронику жизни и учения Христа. Поэтому в выборе богослужебного языка и гимнологии эта перемена должна быть принята во внимание во избежание разночтения, так как чрезмерные выражения могут звучать не только фантастично, но и неискренне.

    Безыскусность детства уместна в воскрес -ной школе и временами в монашеской службе, но когда ей излишне потворствуют, она искажает отношение к культу.


    Перевод на английский язык

    Наши ранние переводчики Евангелия на английский — они были почтенными людьми — оказались перед ужасающими трудностями в передаче с оригинала добросовестной и приемлемой версии; но они проглатывали ее экстравагантно образную речь одним духом, что делало честь их героизму и честности целей, точно так же, как если бы они имели дело со скупой констатацией фактов. Переводчик с любого языка наделен некоторой свободой выражения в пределах между буквальной и либеральной передачей. Например, английская идиома “to take a picture” наверняка будет неправильно понята, если ее перевести буквально на французский, потому что они сказали бы “to make a picture” (а на русском это буквальный перевод “взять картину” вместо правильного “сфотографировать”). Однако при переводе Библии было бы рискованно отходить от буквальной передачи, так как текст считается “богодухновенным”, “священным”, в каждом его слове, и никакие вольности не могли быть допустимы в те ранние дни. То же самое в такой же степени относится ко многим людям в наше время, которые не имеют достаточной квалификации в переводе с иностранного языка. Те же наблюдения относятся к устаревшим или иностранным методам мышления и выражения. Например, когда еврейский пророк говорил своим слушателям: “Так сказал Господь”, они не просто верили, но знали, что Господь действительно сошел на землю и разговаривал лично с пророком. Это был способ передать своим слушателям то, что его сознание говорило ему, и выразить это с такой торжественностью, на которую он был способен. И лишь редкий западный человек, незнакомый с образностью восточной речи, может быть введен в заблуждение подобными экстравагантными метафорами.

    Наши переводчики на английский язык заслуживают доверия за свою работу, которую мы ошибочно относим к оригиналу. Многие ли из нас останавливаются, чтобы подумать о том, что великолепный перевод первого, девятнадцатого и двадцать третьего псалма - не продолжая перечисление дальше, — заслуга изысканного английского перевода, а не примитивного оригинала, с которым знакомы лишь немногие, тем более что никто не может пользоваться им так, какпользуется споим родным языком! Если допустить, что лишь существенное можно обнаружить в оригинале, а, вероятно, так оно и есть, и если изложить это в банальных выражениях на английском языке, то перевод лишится всякой красоты, а возможно, и большой части того, что оригинал, может быть, имел прежде. Красота — это атрибутбожественного; истина, добро и праведность — божественны. Красота божественного, которая сияет со страниц английского перевода Библии, принадлежит английскому языку и тем мастерам английской прозы, которые выполнили перевод, Переводчики Виклиф,Тиндаль, Кавердаль и, наконец, Король Иаков - извлекли большую пользу от работы своих предшественников, среди которых выдающееся место принадлежит мученику Тиндалю.

    Обыденный язык Галилеи, па котором говорил Христос и Его ученики, был арамейский, диалект древнего ассирийского, родственного многим семитским диалектам, включая бытовавший в Иудее. Нет оснований предполагать, что Он не был знаком также и с греческим, бывшим в общем употреблении по всей Галилее, а Он и Его ученики время от времени посещали греческую территорию Декаполиса. Тот, кто углублялся в литературу Греции, не может не узнать в Евангелии от Луки и в Деяниях Апостолов легкий ритмичный поток этого несравненного языка. Лука, как попутчик и секретарь Павла, записал бурные события того путешествия. И хотя именно Павел стоял передФестом и Агриппой, а позже перед критически настроенной аудиторией на холме Арега в Афинах, именно греческий стиль Луки придал форму тому содержанию, которое изложил Павел. Нельзя не пожелать, чтобы все записанное от начала до конца сохранялось в свободном от невнятности ориентализма виде и сочеталось с определенностью, которую нельзя ожидать от громоздкого, примитивного жаргона.


    Другие перспективы

    “У нас есть перспективы знаний о Боге”, - сказал почтенный профессор систематического богословия, т. е. “истории, включая откровение, мотивы и опыт. И эти три части должны быть согласованы: ни одна не может быть важнее остальных, ибо преувеличение значения откровения ведет к догматизму; преувеличение значения мотива ведет к рационализму; преувеличение значения опыта ведет к мистицизму”. В юности мы сильно склоняемся к откровению, в зрелости мы рационализируем наши верования, а в зрелом возрасте мы обращаемся к нашему опыту. Это изречение мудрого христианина-неевреяимеет строго западный фундамент, без рабства в традициях прошлого и без управления духом подобного тому, который поддерживал узкий кругозор книжников и фарисеев. Есть свобода в том, чему училХристос и что никогда не знал иудаизм.

    Высушенная оболочка, которую этот культ мог предложить Ему, Его не привлекала, так как с 12 лет Он мог отстоять свою позицию среди еврейских толкователей иудаизма в храме. Из этого можно сделать два заключения. В 12-летнем возрасте Он знал столько же об их хваленых законах, сколько и они; второе — они не нуждались в Нем, судя по тому, что после этого Он был известен им лишь как “сын плотника” вплоть до начала Его единственной в своем роде миссии. Его первым актом богопочитания, о котором имеется запись, является Его посвящение от рук Его Предтечи в волнах Иордана. Его видение достигало масштаба, охватывающего вечность, сокращая, таким образом, до минимума то, до чего можно дотронуться и удержать в руках. Он не ставил ни во что чудеса, потому что они мешали Ему, хотя люди постоянно требовали их. Он не культивировал атмосферу мистерии, Он был прямым и искренним. Его обращение к нам на Западе было таким, словно с нами говорил кто-то из нас. Снова и снова Он повторял, кто Он, и если Его не понимали, то чья была вина? Человек из Назарета -- это самая уникальная материализованная Личность, которую знала история, потому что по странному парадоксу Его вещество от духа, а дух вечен, что бы ни говорилось о теле. Он подтвердил реальность духа как никто другой и сделал это безо всякого показного “спиритизма”, или “спиритуализма”, или чего-либо выходившего за рамки простого здравого смысла. Никогда ни один земной гость не говорил или не мог сказать: “Я пришел, чтобы они могли жить, и чтобы они могли иметь более полную жизнь”.

    Миф, плод воображения, по возможности опирающийся на факты, с течением времени обретает большую привлекательность и невещественность, но теряет определенность и вероятность. Таким образом, Геракл, Ясон, Тесе и другие имели вокруг себя нимбы из многих невероятных подвигов, результатом чего явилось неверие в само их существование. Но посмотрите на современное им чудо, которое представляет выдающегося человека их времени, настоящего человека из плоти и крови, а не бога или тень. Мы обязаны этим открытием давно похороненной литературе соседнего народа *, чей язык сократился до письменной формы, в то время как греческий был лишь разговорным языком. Традиция, как обычно, разобралась по-доброму с их славой настолько щедро, что в течение времени они превратились в миф со многими странными и конфликтными рассказами о них. Как контрастирует это с жизнью и учением Человека из Назарета! Расовые мифы должны быть любимыми у искателей популярности и у тех, кто с благодарностью их воспринимает. Но Христос избегал популярности -она мешала Его учению. Он был достаточно справедлив к завоевателям-римлянам. Он клеймил книжников и лицемеров так же немилосердно, как наказывал менял в храме. Правда, создатели мифов трудились, стараясь заставить мир поверить в то, что им хотелось, независимо от правды. И все это не имело смысла. Его жизнь противоречит мифотворцам. Он выступает четким барельефом, отделившись от Своего фона не благодаря записям, а вопреки им. Его реальность несомненна, потому что она за пределами человеческой фантазии.


    Терпимость и бескомпромиссность

    Христианство терпимо по отношению к другим религиям, но оно должно быть бескомпромиссно христианским. “Ты, который меня отрицаешь перед людьми”. Помните: это предупреждение, это императив. Это больше, чем этика, и неизмеримо больше, чем племенная этика. Разве для проповедника не имеет значение, видит ли он Христа в одном ряду с еврейскими раввинами, или, возможно, возвышенного до уровня пророка теми, кто “забивал пророков камнями”? Неужели найдется глупец, который сомневается в том, что еврейская враждебность к христианству сейчас ничем не отличается от той, какой она была всегда? И еще, посмотрите на распятую Россию! Иудаизм всегда нетерпим, но всегда склонен к компромиссу. Факт расовой солидарности, который неизбежен, делает возможным претендовать на имя христианина, оставаясь евреем, или быть американцем, тайно оставаясь членом некоего квазигосударства внутри нас и всегда коварным врагом. Стоит только иудаизму одержать верх численной силой, финансовой выгодой, и вот перед тобой открыто стоит убийца, деспот, Шейлок, такой же безжалостный и неумолимый как сама смерть. Все те, кто сомневается в этом, прочитайте об этом в Талмуде или переживите революцию, такую, очевидцами которой были многие из живущих ныне, и запомните: “Никто не слеп настолько, чтобы не видеть *.

    Гои и христиане, особенно сейчас, конечно, проявляют терпимость по отношению к иудаизму и евреям, однако их раввины могут скулить о “расовом преследовании” и “расовых предрассудках”. Проявляли ли когда-нибудь неевреи нетерпимость по отношению к евреям — это спорный вопрос, так как ограничения нельзя смешивать с преследованиями, т. е. незаслуженными ограничениями. Паразитов всегда преследуют, во всяком случае, они этого заслуживают. Широко разрекламированные “погромы” в России были не более того, что паразит вправе ожидать — запрет возвращаться к паразитической практике. Если какой-то народ считает еврея опасным по своему поведению или по другим причинам и остерегается его или даже применяет суровые меры, чтобы от него освободиться, — это не преследование и не предрассудок. Их жалобы на мнимые преследования навязли и ушах, и беззаботные люди, принимающие их за чистую монету, присоединяются к еврейскому хору жалоб и стенаний, и даже более осторожные среди нас перестали задавать им вопросы, когда, где, как или почему. Столетия назад преследования так называемых еретиков были обычным делом среди всех религий. Евреи страдали вместе с другими не как евреи, а как еретики от рук христиан, мусульман и даже себе подобных. Эти мнимые “преследования”, однако, не означали полного поражения, так как евреи знали, как повернуть их для получения хорошей рекламной выгоды. Христианские батюшки Санкт-Петербурга в России, в царские времена, по выражению одного из них, “осаждались” евреями, которые хотели принять православие, как выяснилось, с единственной целью — чтобы им разрешили жить в столице. “Да, вы можете ходить в эту церковь, — сказал старый раввин, - но не забудьте, что вы евреи”.


    Исключения не в счет

    Отдельные евреи могут быть добрыми, щедрыми, сочувствующими, полезными по отношению к другим, как все могут это засвидетельствовать. Возможно, они ругают политику своего руководства, хотя и не публично, и не с убедительным рвением. Но какое это имеет значение? Домашнее животное также способно на такое, если это в его силах. Политика требует того же по деловым мотивам. Если бы каждого гоя благодарили за избавление “опекаемого еврея” от общего поругания, весь народ, за, возможно, небольшим исключением, был бы освобожден от бремени вины. Тем не менее то, что называется иудаизмом, все равно бы оставалось, ничто не было бы завершено — чума была бы бесконтрольной. Посмотрите, что он неоднократно проделывал с толерантным христианским миром и в особенностичто делает сейчас, следуя за своим учителем, Карлом Марксом, и придерживаясь учения Талмуда. Пусть же наше отношение к вопросу в целом контролирует следующий подход: сначала решите проблему со всем племенем в целом, а затем с отдельными случаями.

    Те неевреи, которые защищают их своими похвалами или просто оставляют одних с их дьявольщиной, рассчитывают, без сомнения, избежать последствий их преступных намерений. Те неевреи, которым известны привычки евреев и которые не проявляют благосклонности по отношению к ним, незамедлительно определяются евреями в качестве объектов для своего негодования. Если только юридический чиновник поступит с ним так же, как поступает с другими, без страха или благосклонности к нарушителям закона из “избранного народа”, то они постараются, чтобы срок его пребывания в должности был короток. Подобные слуги общества должны почувствовать гнев их мстительного Яхве, так как он “ревнивый бог” и пошлет свой гнев на тех, кто относится с невниманием к его последователям или не выказывает им особой благосклонности. Попробуйте проверить это вы, тупоголовые гои, которые не хотят открыть глаза на то, что происходит, попробуйте, выступая публично или для прессы, сказать, что вы думаете о них и что высказываете в частных разговорах. Вы знаете, что последует, и поэтому обходите благоразумным молчанием их личные недостатки как народа в целом, хотя вы знаете, что ваше молчание — признак трусости. Вы знаете, что вы трус, когда не протестуете против их контроля над прессой, журналами, книжной торговлей и против того, что без их согласия правда не может появиться в печати. Даже раб должен стыдиться подобного раболепства. А где же еврейский голос, который возвысится в правомерном негодовании против этих предательских нападок на свободу? Подобное злоупотребление свободой настолько велико, что свидетельствует о лишении гражданских прав всего народа в целом. Действительно, паразит подобного злобного свойства должен быть поражен в правах за какое-либо нарушение, пусть даже за типичное для евреев — еврейский “интернационализм”. Такого не существует. Это повсеместно антинационализм. Но антинационализм и антихрист — синонимичные термины для всего христианского мира, и оба обозначают иудаизм, религию еврейства.


    Обвиняется весь народ

    Глупость или злая воля выдвинула фальшивый лозунг о том, что “мы не должны обвинять весь народ”? Каждый раз, когда страна объявляет войну другой стране, она обвиняет каждого ее члена в том, что у него враждебный характер. Она это может, должна и она это делает. Есть ли хорошие люди среди нашего врага, может быть, дружески расположенные к нам, не желающие нам никакого вреда? Конечно, есть. Тем не менее с ними нельзя обращаться так, как будто они наши, и кто поступает так, рискует своей лояльностью. Народ, подобный еврейскому — кочевой по своей природе, и где бы он ни оседал, он остается чужд своему окружению. Такой народ слишком замкнут, чтобы становиться частью какого-либо другого государства, кроме собственного, и будет негодовать и сопротивляться по поводу требований к нему со стороны этого государства. Религиозный культ такого народа еще больше подчеркивает его враждебность, а личная обидчивость его представителей делает эту враждебность безоговорочной — превращает евреев в исмаэлитов мира.

    Домашний, тайный враг никогда не признается в этом открыто. Для страны эта враждебность выражается в проповеди “пацифизма”, а на практике в ведении частной войны против нееврейского населения страны, которая предоставила им убежище. Еврейство способно выступить против современного политического государства, которое должно развиваться посредством медленных и допустимых законом процессов, в то время как еврейские методы и средства сконцентрированы в тайных и диктаторских руках и прикрываются так называемой религией. Сила страны не в ее собственной многочисленности, а в количестве членов христианской Церкви, которые никогда не обманывались насчет истинной природы и целей этого враждебного культа. Мы должны обвинять весь народ, потому что “хорошие евреи” не отвергают расовой программы иудаизма.


    Еврейское нашеств